После нашего времени

      Проводив Шамана и одевшись, Том решил заглянуть на кухню. Он не увидел ничего, кроме двух с половиной бутылок алкоголя и недоеденного мяса, к которому Том несколько предвзято относился со вчерашнего дня. Он, без всяких раздумий, взял из холодильника бутылку алкоголя. Тяжёлый день и долгая ночь не дали ему забыться также, как и угрызения совести. За Лидию, за тех парализованных девушек, которых они с Бобом жгли заживо. Одну за одной кидали их, словно поленья, в пасть кремационной печи. А они всё видели, слышали и чувствовали, просто они не могли этого выразить, как и попросить о помощи…       А те девочки… Маленькие девочки, которых они грузили сразу по несколько штук… У Тома покатились слёзы по щекам. Он запил их горьким алкоголем и закрыл дверь холодильника. За ней стояла выжившая девочка — с обожжённой кожей на лице и немного обуглившимся платьем. Сердце Тома бешено забилось, а слёзы полились ручьём. Он всегда был сентиментальным, а вчерашняя ситуация серьёзно пошатнула его психику. Что-то в нём надорвалось и что-то его сломило.       — Дядя Том, у меня сильно болит лицо. И ещё я кушать хочу, очень-очень… — говорила девочка лет двенадцати.       — Золотце, я что-нибудь придумаю. Как тебя зовут? — задал вопрос Том, глядя на светловолосую, худощавую, голубоглазую девочку.       — Мари, — в её голосе была слышна грусть. — Ты не знаешь, где моя сестрёнка Рози?       Том простоял несколько секунд в недоумении, но после осознания лишь сполз по стене на пол и сделал несколько больших глотков алкоголя. Ему хотелось кричать. Он не знал, что ей ответить. Он не хотел говорить правду. Он мечтал о смерти в эту секунду.       — Она в лучшем мире… — Том едва сдерживал поток слёз.       — Я хочу к ней! — раздался крик Мари.       — Тебе ещё рано, — парень метался, не зная, что ответить. Ведь он, скорее всего, сжёг её сестру заживо, как и других девушек.       — Но… Я ведь её старше! — девочка кричала лишь сильнее.       — Не в этом дело. Подрастёшь и я тебе расскажу, — проговорил с трудом Том, делая ещё один глоток.       — Но… — девочка начала плакать. Казалось, что она поняла, о каком мире говорил парень.       Они просидели несколько минут в молчании, только хныканье Мари иногда раздавалось в тишине. Том с сочувствием и некой нежностью обнял девочку, стараясь не причинить ей боли.       Через какое-то время, словно получив прилив мужества и взяв себя в руки, он поднялся и вытер лицо ладонью. Юноша выдохнул и улыбнулся, ведь он не мог позволить себе опустить руки. Сейчас всё было иначе и он уже не мог позволить себе раскиснуть. Это раньше он мог запаниковать и сорваться, ведь он ни за кого не отвечал, не был лидером и его всё время вели за собой. Но сейчас ведёт он. И именно от него зависит не только его будущее, но и будущее Мари, будущее девушек, что его окружают. Он не может сейчас позволить себе панику, страх и слабость. Он должен быть примером.       — Я за едой и лекарствами, подожди немного. Иди к близняшкам, они о тебе позаботятся. Передай, что мой приказ — тебя успокоить… — провожая её в комнату, проговорил парень на ухо девочки.       После этого Том зашёл в гараж, достал из кафры карту, сел на квадроцикл и принялся изучать ближайшие места, в которых что-то могло остаться, а также на наличие мест обитания людей.       — Тебе попутчик не нужен? — к парню подошла девушка в форме горничной.       — Возможно… Стрелять умеешь? Утащить с собой много можешь? — Том продолжал разглядывать исписанную символами карту местности.       — Да, вполне. Я Лизавета.       — Том, — мародёр прикурил сигарету и кивнул горничной. — Поедем на юго-восток. Там должна быть обитаемая церковь в двадцати километрах. Авось что-нибудь выторгуем из еды и лекарств…       — Хорошо. У тебя есть что из оружия?       — Да, возьми. — Том протянул ей обрез ружья, — а теперь садись и поехали, у нас люди голодают.       — Спасибо… — та припрятала его в чулок под платье.       Парень убрал карту, выкинул окурок и, надев респиратор, завёл квадроцикл. Позади него села девушка, плотно прижавшись к нему. Мародёр выехал из гаража. Квадроцикл оставлял позади себя облако пыли, проезжая по грунтовой проезжей части. Они свернули к холмам и лесам, затем въехали на поросшую травой дорогу. Горничная прижималась к Тому всё ближе, ведь дорога была не самой лёгкой.       Подъезжая к церкви, дуэт остановился от неё где-то в пятидесяти метрах. Том слез с квадроцикла, взял автомат в руки и дослал патрон в патронник. Он внимательно осмотрел местность и взглянул на пустынные улочки. На улицах деревушки не было ни души и нависала гробовая тишина. Лишь стояли пару десятков домов из брёвен и досок, а также красовались около десятка домов из породы и цемента. Всё выглядело скромно, практично и без излишеств, даже тюрьмы не было, ведь в подобных местах никто не тронет соседа и тем более не посмеет обокрасть. Это была своего рода коммуна. А если что-то сделает приезжий, то всё просто решается трибуналом. Бедствия этот район обходят стороной благодаря местному ландшафту, ведь от ветров защищают горы, леса и холмы. Максимум поселение настигнет град, ливни, а может половодье. По всей видимости, городок живёт охотой и рыболовным промыслом за счет ближайшей реки. В такую глушь никто и не поедет торговать: дорога в поселение хоть и есть, но уже немного заросла.       — Мы, вроде как, торговать приехали… — со скепсисом, подняв бровь, сказала Лизавета.       — Видишь церковь? — парень указал жестом на старое сооружение. — Людей нет. Охраны тоже. Даже голосов не слышно.       — Возможно, ты прав, — девушка достала обрез.       — Огонь только при необходимости. И желательно по команде, — приказал мародёр, сделав шаг вперёд. — Пошли…       Дуэт двигался тихо, держа оружие наизготове. Подойдя к двери и прислушавшись, Том услышал голос священника, читающего Крайний завет: книгу, которую написали какие-то фанатики в начале эпохи. В ней хорошего столько же, сколько и плохого — ничего. Опустив оружие, он распахнул дверь и сказал Лизе ждать его здесь. Парень увидел людей, сидящих на скамьях и внимательно слушающих священника в чёрном одеянии. Мародёр направился прямо к нему, не оборачиваясь. Глаза старца были мутными, напоминая вчерашний туман.       — Святейший, где у вас можно купить провизии? — говорил Том сквозь респиратор.       — Я тебя не слышу, мальчик мой. Скажи, пожалуйста, громче… — прохрипел служитель Бога.       Том снял респиратор, чтобы священник разобрал его слова. И тут было он хотел повторить свой вопрос, как его накрыло отвратительной, вызывающей рвоту, волной запахов разлагающейся и гниющей плоти. Парень обернулся и увидел, что все «слушатели» были мертвы и изуродованы временем и паразитами. Их сгнивающие тела смирно сидели напротив незрячего священника. И все эти недели он рассказывал Крайний завет бездыханным телам…       — Святой отец! — Том старался сдержать рвотный рефлекс.       — Да, сын мой… — священник направил свой слепой взор на мародёра.       — Вся ваша паства… Она давно мертва. — говорил с ноткой страха в голосе Том.       — Как… Мертва? — старец с трудом верил в слова юноши.       — По виду и запаху уже недели две, как… — мародёр оглядывал десятки смирно сидящих тел.       — Но я каждый день слышу, как они приходят и уходят после того, как я заканчиваю читать! Слышу, как раскрываются и захлопываются массивные железные двери! Ты лжёшь! — священник улыбнулся.       — К сожалению, нет… — Том опустил голову. — Вы не чувствуете запаха?       — Нет. Этого не может быть! Вы меня разыгрываете, молодой человек. Люди, ну скажите хоть что-то! — из незрячих глаз полились слёзы, ведь ответом было молчание. — Я с рождения не чувствую запахов…       Том просто молчал, глядя на склонившегося над книгой священника.       — Их убили, когда я был здесь… Здесь все жители деревни? — спросил скорбящий служитель Бога.       — На лавках нет ни одного свободного места… — оглядел ещё раз зал Том. — Постойте, вы сказали, что сюда кто-то входит каждый день?..       Священник достал револьвер и прошептал: «Упокой Господь наши грешные души…». Он пустил пулю себе в висок, забрызгав ошмётками черепа, кусками мозга и каплями крови белоснежные стены. Том не успел ничего предпринять. Тело старца упало на пол, окрашивая плитку в кровавый цвет.       — Вот чёрт! — прошептал, обернувшись, Том. На шум выстрела прибежала Лиза с обрезом. Парень надел респиратор.       — Что здесь, мать твою… — девушке в нос ударил запах. Она оглядела зал и не смогла сдержать рвотного рефлекса. — Это ты стрелял?       — Он… — мародёр подошёл к телу. — Тут должен быть вход в катакомбы. Осмотри всё хорошо.       — Что тут была за жесть? — она огляделась ещё раз.       — Кто-то пришёл и перестрелял или перерезал всех жителей, — Том тоже вновь окинул взглядом зал.       — Почему ты так цинично относишься к этому? — Лиза с подозрением задала вопрос.       — Я ненавижу убивать… В связи с моей профессией мне часто приходилось бывать в подобного рода некрополях. Однако мне до сих пор тяжко переносить атмосферу этих мест… — отвечал мародёр, отодвинув тело седого священника. — Да где этот люк?! И да… Закрой дверь.       — Может угол какой? Или стол… — Лиза заперла вход в церковь.       — Ну, смотри. Слепой священник мог до него добраться во время катастроф. И, скорее всего, там расположена его комната… — Том привстал и оглядел место возле стола. Подиум был покрыт ковролином. Но, вглядевшись, он увидел разрез в виде квадрата в шаге от стены. — За мной.       Том подковырнул ковролин и потянул за находящуюся под ним ручку. Мародёр начал спускаться по высокой ржавой лестнице. Она скрипела, в некоторых местах пошатывалась. Тьма пожирала старателя, а за ним и горничную. Том, нащупав ногой землю, снял с пояса фонарь и включил его. Яркий свет заполнил помещение.       — А зачем слепому свечи и канделябры? — поинтересовалась Лиза.       — Скорее всего, во время стихийных бедствий люди спускались сюда… — говорил парень, осматривая длинный коридор с кучей ответвлений. Том двинулся вперёд, а за ним и его спутница.       Гулким эхом разносились шаги собирателей. Том прицепил фонарь на импровизированный держатель автомата. Парень заглядывал за каждый угол. Войдя в складское помещение и остановившись, он понял, что священник ведь начинал читать спустя какое-то время после того, как двери раскрывались. А когда Том заходил, святой отец уже читал Крайний завет. Так как дуэт никого не встретил на поверхности, то гости, вероятно, были под землёй…       Том начал шагать более тихо и вслушиваться в каждый шорох. Через некоторое время блужданий они наткнулись на комнату, забитую старой едой, запечатанной в жестяные банки. Мародёр поставил автомат, снял рюкзак и начал складировать в него консервы. Лиза стояла, глядя в тёмный дверной проём и будто ждала момента нажать на спуск. На соседней с едой полке находились бутылки с водой, некоторые из них Том сложил в рюкзак. Закидывая его на спину и взяв автомат в руки, он услышал шорох, исходящий со стороны люка и звук того, как он захлопывается.       — Чёрт! — зашипел парень. — Назад пути нет… Стоп. Тут должен быть ещё один или два выхода. Сейчас тихо выдвигаемся, словно мыши, и быстро ищем конец тоннеля, но на ощупь…       Том выключил освещение и крепко взял за руку Лизу. Вместе они вышли из комнаты. Дуэт увидел фиолетовое свечение со стороны люка. Несколько фонарей. Нет… Это были не фонари… Том шагал аккуратно, но эти существа их нагоняли. Он развернулся и, включив фонарь, увидел несколько десятков прокажённых, после чего открыл огонь. По наступлению тишины, которую нарушал разносившийся по тёмным катакомбам рёв и шипение вперемешку с руганью, мародёр вытащил один магазин и вставил другой. Затем продолжил поливать существ огнём. И снова тишина. Но с одной из развилок вновь раздался рёв. Нечеловеческий… Он был похож на рёв голодного зверя. Том подобрал пустой магазин и быстрым движением закинул его в один из карманов. Он крикнул лишь одно…       — Бежим!       Дуэт ринулся по древнему лабиринту. За их спинами был слышен топот огромных лап и рёв. Голодный, первобытный рёв… Он настигал их с каждой секундой. Нечто ужасное было скрыто во тьме. Фантазия рисовала чудовищ, которых сложно описать.       — Тупик! — путника охватила паника с ног до головы. Но, внезапно, он увидел слабый отблеск металла во тьме. — Нет! Лестница. Полезай наверх, живо!       — А ты? — крикнула Лиза, подбежавшая к лестнице.       — Это приказ! — Том навёл опустошённый автомат во тьму.       Пока девушка лезла наверх, фонарь перестал работать… Видимо, парень не заметил, как ударил им об стену. Мародёр повесил автомат на плечо.       — Скинь обрез! Я под лестницей!       Оружие упало у ног Тома, а топот был всё ближе и ближе… Казалось, что нечто разрывало утрамбованный грунт своими когтистыми лапами. Парень нащупал обрез и ждал момента. Существо было всё ближе и ближе. Том словно ощущал его дыхание.       — Получи, сука! — хлопок оружия на долю секунды оглушил парня.       На мгновение взрыв пороха осветил комнату. То, что он увидел в этот момент, было похоже на освежёванную смесь собаки и быка… Пуля влетела в морду той твари, раскрываясь, словно цветок. Существо завыло и, споткнувшись, рухнуло. Том начал подниматься и на середине пути почувствовал, как тварь принялась расшатывать лестницу с бурлящим воем и рычанием. Оставался один рывок, как лестница с хрустом уже было осыпалась и падала. Парень ухватился за землю, как его металлическая опора со ступенями разрушилась… Руки начали соскальзывать… Но Лиза мертвым хватом вцепилась в последний момент в Тома и с диким усилием подняла его наверх.       Они бегом направились к квадроциклу и также быстро вернулись домой, где их уже ждали жительницы особняка.       — Привет, Том. Ты принёс еду? — грустно смотрела на него Мари.       — Да, золотце. Позови близняшек.       — Одна из них ушла искать мне таблетку и не вернулась… А вторая в комнате. А ещё пропала тётя Мила, — проговорило дитя с грустью в голосе. — Я пойду и позову тётю Аню.       Спустя некоторое время девочка вернулась с заплаканной девушкой.       — Давно ушла твоя сестра? — поинтересовался у одной из близняшек Том.       — Минут двадцать, как… — хныкала девушка, — найди её, пожалуйста…       — Лиза, мне нужна твоя помощь, — повернулся мародёр к горничной, которая сидела и вкушала старую консервированную еду, — а вы запритесь все в одной комнате.       — Можно доесть? — без всяких раздумий спросила Лиза.       — У нас две девушки пропали! — переходил на крик Том. — Потом доешь!       Парень направился в гараж и зарядил обрез с автоматом.       — Сначала проверяем верхние этажи, потом спускаемся в подвал. Возможно, у нас незваные гости… — Том отдал обрез Лизе.       Медленно они начали обходить все комнаты, начав с мансарды, но ни следа похищенных не было. Они словно испарились. Затем дуэт спустился в подвал. И тут тоже ничего.       — Мне кажется, их похитили, — говорила Лиза, осмотрев один из углов.       — Мы ещё не всё осмотрели, — Том свернул в комнату, ведущую в аллею ужаса.       Свет был выключен, хотя Том точно помнил, что его они оставляли включённым. Парень сменил аккумуляторы в фонарике и начал медленно спускаться. Освещая мрачную аллею он вспоминал, что вчера сотворил и руки его начали дрожать от нахлынувшей волны ужасных воспоминаний. Том увидел свет, который исходил из лаза, ведущего в лабораторию. Он медленно прокрался по нему, а вслед за ним и Лиза. Чем дальше они пробирались, тем отчётливее слышались безумный смех и не менее ужасающие фразы…       Выползая, Том увидел Милу, склонившуюся над пропавшей близняшкой. Сумасшедшая нашёптывала, что вернёт ей прежнюю красоту. Но из-за того, что та стояла спиной к нему, перекрывая тело девушки, было непонятно, что Мила делала. Том, не раздумывая, выстрелил ей в ногу, от чего та рухнула на холодный кафельный пол.       Мародёру открылся вид на кровоточащее тело с варварски зашитым ртом и глазами, из которых также вытекала кровь… Том тут же ринулся к девушке, лежащей на операционном столе и, достав нож, снял швы с губ. В этот момент Лиза не сводила раненую Милу с мушки.       — Господи, что она с тобой сделала?! — у парня покатилась слеза.       — Избавь меня от мучений… — прохрипела изуродованная девушка, — я не могу уже этого терпеть!       — Нет! Нет! Мы тебя вылечим! — Том взял её за плечи.       — От такого одно лекарство, мой милый… — девушка повернулась на голос Тома. — Смерть…       — Нет! Мы найдём способ! — мародёра накрыла истерика.       Хуже той, что была утром. Он видел, как из её тела текла бордовая кровь сквозь небрежные порезы по всему телу. Если она умрёт не сейчас, то через несколько недель от того, что начнёт гнить заживо. Ведь он увидел скальпель, который был покрыт запёкшейся кровью и ржавчиной. Дорогу до столицы она не выдержит, а ведь только там ей могут помочь.       — Не обманывай себя… — из её глаз потекли кровавые слёзы, сквозь сшитые, будто мясником, веки. — Убей меня, милый. Прошу…       Том с трепетом и горечью поцеловал её в лоб. Передёрнул затвор. Прицелился между глаз. Отвернулся. Прокричал сквозь зубы и нажал на спуск… Комнату снова покрыл безумный смех.       — Убьёшь меня? — смех Милы отдавался эхом от самого морга. — Спасибо за быструю смерть!       Сердце Тома впервые за всю жизнь налилось гневом.       — Лиза, тащи верёвку к дереву, стоящему на юго-востоке, — Том прострелил вторую ногу безумной Эмилии. Затем руку. Затем ещё одну. Её смех превращался в хныканье.       Пока Лиза подготавливала верёвку и завязывала петлю, Том сжёг тело бедной девушки, после чего принялся то за волосы, то за руку вести на Милу. Он протащил её по ступеням, по камням и по щебню. Мародёр подошёл к тому самому дереву, через массивную ветвь которого уже была перекинута петля. Эмилия молила о пощаде, говорила, что тот психопат привил ей садизм. Как она пряталась в клетках девушек и, пока те спали, травила их из сожаления. Но Том её не слышал.       — Знаешь, что… Мой дорогой друг научил меня прощению… — после слов парня Мила обнадёженно улыбнулась. — Ещё вчера он меня оправдал на трибунале… Но с тобой этого не прокатит.       Пока обезумевшая девушка сопротивлялась, Том проговаривал формальную вещь: «Именем трибунала выношу смертный приговор за серийные убийства и многократное причинение тяжкого вреда здоровью. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.».       — Ну… А теперь, когда все формальности соблюдены, я приведу приговор в действие лично. Прощай, мразь! — Том схватил второй конец верёвки и начал тянуть в противоположную от девушки сторону, затем наклонился.       Она в попытке удержаться на носочках выбила табурет из-под ног. Хриплое дыхание и конвульсии от асфиксии доставляли Тому удовольствие. Впервые убийство вызвало у него приятные чувства… А тело, перестав двигаться, начало покачиваться на ветру. Шелест листвы и скрип верёвки были единственными источниками звука.       — Эта тварь ещё и сходила под себя! — Том отпустил верёвку и тело пало вниз. — Собаке — собачья смерть!       — Ты не сожжёшь её? — удивлённо спросила Лиза.       — Она не заслужила. Пусть стервятники пообедают… — Том вернулся в дом.       Он сложил оставшуюся в рюкзаке еду и воду в холодильник, взял оттуда бутылку рома и, сев за стол, пододвинул к себе радиоприёмник. Он прошёлся по частотам и нашёл среди них радио странников. Том сделал глоток рома. Играла какая-то незатейливая мелодия, но её прервал хриплый голос диктора.       — Итак, господа. Спешу сообщить, что мост через пролив дьявола разрушен, а с северной стороны обосновалась банда порождений-артиллеристов и теперь западный проезд на гидроэлектростанцию перестал существовать на неопределённый промежуток времени. — после объявления продолжила играть та же мелодия.       — Надеюсь, с дядей Бобом всё хорошо, — сказала тихо подошедшая к Тому девочка.       — Я тоже, Мари… Я тоже… — мародёр к ней повернулся. — Где тётя Аня?       — Она пошла в мансарду.       — Давно? — голос Тома был настороженным.       — Минуту назад.       — Жди меня здесь, золотце… — он подорвался и побежал в мансарду.       Парень перескакивал через ступени, но вся эта дорога в его голове тянулась вечностью. Он ворвался в помещение. Девушка опрокинула из-под ног табурет и петля с каждым мгновением сдавливала её горло, но Том кинулся к ней и приподнял её вверх за тощие бёдра одной рукой, а второй достал нож и срезал петлю. Они упали в море гильз, которые сминались под их весом и оставляли царапины и синяки.       — Зачем? — спросила Анна с досадой и стараясь отдышаться, потирая след от верёвки на шее.       — Тот же вопрос… — парень лёг на спину. — Я вот эгоист и не хочу тебя терять, в следствии чего сойти с ума.       — Ты просто так не вздёрнул бы в петле человека… А если я и не права, то где моя сестра? — Анна посмотрела на него и вытерла с щеки слезу.       — Мертва… — Том не мог сдерживать грусть в своём голосе.       — Это я и без тебя поняла… — девушка протирала слезу за слезой. — Она быстро умерла? Без мучений?..       — Когда… — Том также протёр слёзы. В его горле встал ком.       — Что? — Анна напряглась.       — Когда я встретил Милу… Она склонилась над телом твоей сестры… Я инстинктивно выстрелил этой твари в ногу. А затем моему взору открылась ужасающая картина, — слёзы начали литься по лицу Тома. — Она была ещё жива, когда я подошёл к ней. Её тело было в порезах, а глаза и рот сшиты… Я разрезал шов на губах. Единственное, что Лиана просила, так это убить её… Это было невыносимо для меня, но её муки закончились.       — Это… — Анна рыдала, прикрыв лицо рукой. — Невыносимо… Дай мне револьвер, я застрелюсь!       Девушка переходила на крик и била парня, в попытке дотянуться до кобуры, но мародёр даже не мог позволить себе сопротивляться. В один миг она поднялась из последних сил и, вытирая слезу за слезой, присела за рядом стоящий стол.       — Давай поступим так… Я дам тебе револьвер и заряжу в него один патрон. Твоим выигрышем будет смерть… — Том сел напротив Анны, достал револьвер и переломил его. В камору полетел патрон.       — Если ты проиграешь… Ты остаёшься в этом мире и не предпринимаешь больше попыток суицида.       — Договорились… Только одного мало. Давай три, — проговорила девушка.       — Как скажешь… — было видно, как второй и третий полетели в каморы. — Посмотрим, что скажет тебе удача…       Том вручил оружие Анне. Холодный, тяжёлый, чёрный револьвер лёг в тощую, хрупкую руку девушки. Том засунул руки в карманы. Второй рукой девушка раскрутила массивный барабан. Затем, холодный ствол упёрся в висок. Единственное, что могло его согреть — это взрыв пороха и раскалённый свинец.       — Знай. Я тебя успела полюбить за эти сутки. Спасибо тебе за всё, — одинокая слеза упала на пол. — Я знаю, что эта пуля моя, но знай, я бы хотела остаться с тобой.       — Я тебя тоже люблю… — по лицу Тома покатилась ещё одна слеза. Казалось, он просто уже не мог страдать. Разум уже просто не верил в реальность крайних дней. — Ты мне дорога... Одумайся, прошу…       — Прощай, Томми… — Она взвела курок. И медленно начала давить на холодный спуск, глядя в глаза Тома с улыбкой на лице.       Шелест листвы того дуба за окном нарушал тишину. Солнце перестало быть видно за стальной тучей. По крыше начал бить дождь. Щелчок. Тихий, но такой звонкий и последовавший за ним удар молнии, озаривший на секунду всю комнату бледным светом.       — И здравствуй… — Том смахнул слёзы и забрал револьвер у Ани. — Пошли на кухню…       — Хорошо, — Тон голоса девушки содержал столько же грусти, сколько и радости. Она была не в себе, как и остальные жители особняка. — Я внизу.       После этих слов Анна спокойно вышла из комнаты и начала спускаться по лестнице, как ни в чём не бывало, словно решила начать всё с чистого листа. Том переломил револьвер и подумал: «Я бы удивился, если бы ты застрелилась из пустого револьвера.». Он достал руку из кармана и разжал кулак, в котором лежало три патрона.       За остаток дня они допили алкоголь, перед этим почтив память Лианы. Анна вспоминала их мечты и цели. Лиза поделилась тем, что тоже пережила потерю мужа и, с тех пор, решила жить за двоих, ведь умирать — бессмысленно. Аня также упомянула, что мечтала перебраться с сестрой в столицу или хотя бы один раз съездить. До того, как их выловил тот маньяк, они работали в одном из районов, который обходят бедствия. Они трудились на мужичка на виноградниках, который стал им вторым отцом.       Вся добрая часть отряда долго общалась о прошлом: о детстве, которого у них не было, старалась вспомнить хорошее и даже пару раз смеялась. Они решили, что лучше устроить ночлег всем в одной комнате, чего они добились, перенеся несколько матрасов в зал и где благополучно уснули под шум ливня за окном…