Бессмертное сердце

Пол дня Ева провалялась в бреду и беспамятстве. Когда всё прошло, она, кряхтя, села на диване, на который её положили, и осмотрела себя. Её рука потянулась к груди и ладонь легла на кожу, где чувствовалось биение сердца. Как-то… приглушённо. Это билось то маленькое сердечко, что у неё осталось. Вчера она использовала на Беллатрисе подчинение. Одна из уловок Древних, способность подчинять себе тех, кто ниже по статусу. Ева понимала, что ей нужно восстановить её главное сердце. Очень странно, но оно не отросло, как отрастает всё в её теле, что было отрублено, отрезано или потеряно. - Ева, - облегчённо сказала миссис Уизли, присаживаясь на диван рядом с ней. – Как ты себя чувствуешь? Такой дружелюбный тон инстинктивно настораживал стригоя. В последний раз смертный так любезно общался с ней… ну, наверное, никогда. - Будто бы сейчас из-за угла выскочат охотники на вампиров… - пробурчала Ева, протирая глаза. - Что, прости? - Нет, ничего, - уверила её вампирша. – Я прекрасно себя чувствую. Все живы? - Да, слава Мерлину, - волшебница встала и, перед тем, как уйти, сказала. – Спасибо тебе, Ева. И ушла. Вампирша ещё пару секунд смотрела ей вслед. «Спасибо? – удивлённо думала про себя вампиресса. – За что?.. Я как раз-таки напортачила, упустив Беллатрису. Она приползёт к своему лорду, обо всём ему доложит, на все нажалуется и воздаяние соплежуя будет самым скорым».

***

- Так что произошло в «Норе»? – спросил Дамблдор, как только Ева оказалась в его кабинете. Вампирша не успела плюхнуться в директорское кресло, как на неё накинулись с расспросами. Сам самодержавец стоял у жёрдочки с Фоуксом и кормил его семечками. - Дерьмо, - ответила вампирша, зло проведя когтем по столу директора, оставив в лаке и дереве борозду. - Ева, - укоризненно окликнул её Дамблдор. – На вас напали Пожиратели. - Да, в том числе Беллатриса Лестрейндж, которая ныне является стригоем и Фенриром Сивым, чей труп валяется на том болоте, где я разорвала ему глотку, - последние слова вампиресса буквально прошипела. Она резко встала с кресла и подошла к окну, оперевшись ладонями о подоконник. - Я могла убить её, - злилась она, сжимая кулак. - Не выдержало сердце? Гарри рассказывал, что тебе было очень плохо. Евангелия устало провела рукой по лицу. В последнее время она чувствовала разъедающую злобу. Она могла её убить! Просто сжать кулак и раздробить трахею на кусочки. Белла умерла бы, захлёбываясь собственной кровь, но тело подвело Еву именно в этот момент. Тело, на которое она всегда могла положиться и рассчитывать. Всегда вампирша полагалась только на себя, но как прикажете жить дальше, если собственная плоть восстаёт против тебя? - Давай я попробую излечить тебя, - сказала спокойно Ева, повернувшись к Дамблдору. - Ты уверена? – уточнил директор, стряхнув крошки с рук. – Честно говоря, - он покосился на её злое лицо. – Не охота доверять тебе свою жизнь, когда ты в таком состоянии. - Это одноразовое предложение, - предупредила вампирша. - Попробуешь прямо сейчас? – спросил Альбус. - Почему бы и нет? – пожала плечами девушка. Директор сел за свой стол, а Ева, напротив. Она жестом показала дать ей его прОклятую руку. Взяв почерневшую плоть в ладони и проведя подушечками пальцем по шершавой коже, Ева сосредоточилась. Она закрыла глаза и ушла ненадолго в себя. Излечение таких проклятий требует времени и много магических сил. С тех пор, как она прибыла из «Норы», Евангелия обнаружила ещё один интересный способ копить магическую силу. Она направляла её в свой серебряный перстень. Магии в нём было теперь так много, что серебро еле светилось. Альбус чуть не одёрнул руку, когда ощутил странное тепло. Оно разливалось от кончиков пальцев его чернеющей руки (он теперь, через столько времени, мог их ощущать!) и шло дальше по коже. Температура поднималась и Альбус понял, что хочет сделать его бессмертный доктор. Помимо того, как становилось всё жарче, ороговевшие и почерневшие кусочки кожи отслаивались и падали на стол. Они шелушились и чесались, но директор держался. Испепеляющее тепло шло к пальцам и, чем ближе оно к ним подходило, тем жарче становилось и тем глубже проникало. Ближе к запястью Альбус зажмурился от невыносимой боли. Жар буквально срезал верхние заражённые пласты кожи и проникал всё глубже… к мясу и костям. Не выдержав, Дамблдор хотел одёрнуть руку. У него слезились глаза, пульсировали виски и струйками лился пот, но он с ужасом осознал, что Ева крепко держит его. - Ева! – воскликнул старик, почувствовав невыносимый запах палёной плоти. Было так больно, что перед глазами плыла кровавая пелена. На стол не упало ни капли крови, потому что раны тут же прижигались. Ещё невыносимых пол минуты и пытка прекратилась… Дрожа всем телом, Дамблдор взглянул на свою руку… Евангелия словно затачивала карандаш… На запястье были видны мышцы, а дальше только кости (фаланги пальцев). Стараясь держать себя в руках, Дамблдор внезапно ощутил облегчение. Теперь по руке разливалось что-то холодное, как будто он окунул руку в прорубь. Странное свечение исходило от рук Евы и старец видел, как его рука стала медленно восстанавливаться. Вновь нарастали хрящики, мышцы и кожа. Это продолжалось где-то с час, по окончанию процедуры, у директора была совершенно новая рука с розовой, как у младенца кожей. Он правда еле чувствовал её и старался не двигать, но, по крайней мере, теперь не было черноты. Не веря, смотря своими большими глазами на ладонь с дрожащими пальцами, Альбус услышал глухой стук и заметил на столе лужицу крови. Кровь текла из носа Евы, а сама она в беспамятстве лежала головой на его столе. Так же из правого уха стекала струйка крови. От раскалившегося докрасна серебряного кольца шла чёрная струйка дыма.

***

POV Евангелия Как же мне осточертело терять сознание. Невыносимо просто. Пялясь в потолок, я уже битый час пыталась пошевелиться, но тело меня не слушалось. Заходил Дамблдор, поблагодарил за исцеление и поставил на стол бутылку бренди, но только там была налита кровь, а не алкоголь, я это носом чуяла. Директор даже помог мне выпить один стаканчик. Его правая рука была перебинтована. Она конечно же не будет сразу функционировать. Мышцам нужно вновь набрать силу. Скорей всего её движение вызывает лёгкую боль, но это пройдёт. А вот моя боль не пройдёт. - Ты совершенно права, - согласился со мной Волан-де-Морт, сидящий рядом на другой койке. Я вздохнула и отвернулась от фантома. - Как же ты достал, - пробурчала я. В лазарете никого не было. Отличный шанс поговорить самой с собой. - Вильгельм бы в могиле перевернулся, - в доказательство моё проклятье обрело облик Мастера и стало притворно душить себя руками, гримасничая. - Ты ведь знаешь, что ты та ещё скотина? – спросила я. - Не меньше, чем ты, - невозмутимо парировал Вильгельм. Я сощурилась: - Тебе осталось существовать менее трёх часов. Моя магия восстановится, и я изничтожу тебя. Фантом вдруг задумался. Он конечно же знал, что я не вру, потому что располагал всеми знаниями, что и я. Следующие два часа моё проклятье вело себя крайне тихо и даже надело на себя мою личину. Когда немота совсем спала с моего тела, я села на кровати и пошевелила конечностями. Около меня оказалась я же. - А, если я буду вести себя тихо? – спросило оно. Я медленно повернула к себе голову, удивлённо смотря на ЭТО. «То есть как это?.. – промелькнуло у меня в голове. – Разве проклятья обладают собственным сознанием? Что такое подсадил ко мне Реддл?» - Я клянусь, я больше не буду доставать тебя, - оно приняло облик какого-то ребёнка. – Честно! Не уничтожай меня! Паника в его глазах становилось всё больше и больше. - Что за хрень?! – воскликнула я, отшатнувшись от ребёнка. – Что ты такое??? - Я не знаю… - честно призналось мне проклятье. - То есть ты… типа живое?.. - А, вот и да! – с готовностью завил ребёнок. - Так, ну всё… - всплеснула я руками и направилась к Дамблдору. По пути к лестнице-грифону, я начала вспоминать и анализировать все факты, связанные с моим проклятьем. Оно ведь было просто фантомом, иллюзией, что случилось, что оно вдруг обзавелось сознанием?! Порывшись немного в себе, я вдруг осознала, что могу его чувствовать! Этого фантома! - Альбус! – крикнула я и на весь кабинет, и директор вышел ко мне на встречу, из глубины помещения. Мы встретились у жёрдочки с фениксом. Старец внимательно посмотрел на меня. - Ты его видишь? – уточнила я, ткнув пальцем в… я обернулась. – Ты серьёзно? – спросила я. Проклятье выпучило на меня глаза, стараясь понять, что оно сделало не так. Северус Снейп выглядел крайне забавно в такой своей неуверенно-удивлённой ипостаси. - Нет, - ответил Альбус. – Опять фантом? - Да и мне кажется… - я приблизилась к магу, положив руку ему на плечо и прошептав на ухо, - Что у него есть собственное сознание… Волшебник медленно перевёл на меня взгляд. - Ты уверена, что с тобой всё в порядке? – спросил он мягко. - Нет, - честно ответила я.

***

Не смотря на все уговоры и клятвы, фантома я уничтожила. Так приятно снова было ощутить одиночество внутри своей головы. Никто не забивал мысли, не прикидывался Снейпом и не мучил глюками. Везде был привычный невыразимый хаос и никто не лез в него, кроме меня. На следующий день опять были занятия, и я вернулась в привычное русло, воды которого не спеша несли меня куда-то вперёд. В свободное время я могла спокойно подумать и проанализировать всё случившееся. Из всей этой истории с проклятьем, со всеми видениями и глюками, по-настоящему меня испугал тот факт, что фантом вдруг обрёл сознание. У меня и так манная каша в голове, а тут ещё альтер-эго вырисовывалось. Пока студенты конспектировали кое-какую информацию из учебника, я думала о том, что проклятье-то предназначалось не мне… Кэтти несла его Дамблдору. Если этим фокусом Волан-де-Морт хотел свести Альбуса с ума, то можно считать Реддла гением. Я бы, например, не додумалась до такого изощрённого убийства. - Как дела у Поттера со Слизнортом? – поинтересовалась я. - Гарри говорит, что в процессе, - пожал плечами директор. – Ева, если мальчик не справится, то… - Я поняла, - кивнула я. – Хотя проще было бы сразу привязать его к стулу и начать выдёргивать ногти. - Вообще-то, сначала вопрос задают, а потом пытают, - пытался возразить Дамблдор. - Так в этом-то и суть, Альбус, - отвечала вампирша, улыбнувшись уголком губ. – С первого раза никто не отвечает. Сначала пытать надо, а потом спрашивать.