Преступление на бис

Вторник прошел в том же обыденном, почти что рутинном порядке. В среду Джуди отправили патрулировать западную часть города, а Ника попросили дежурить в отделе камер наружного дорожного движения. По сути работа была несложная, но медленно сводящая с ума: нужно было следить за дорогой через камеры, установленные на шоссе, и собирать автоматически отштампованные штрафные квитанции, которые выплевывал принтер, относить на сканирование, а потом распределять по времени и раскладывать в папки. Иногда в объектив попадали водители, которые слишком превышали скорость. В этом случае нужно было связываться по рации с патрулем и сообщать о правонарушителе. После обеда Бого вызвал всех на собрание, при этом Джуди все еще была где-то в городе, но шеф предупредил всех, чтобы держали язык за зубами и сотрудницам ни слова о том, что они собираются обсуждать. «В мэрии меня предупредили на намечающемся в это воскресенье в Гранд Молл ….. (откашлялся и с легким отвращением продолжил)… весеннем модном показе, который устраивает Газелле. Просили выделить самых ответственных сотрудников для охраны помещения.» «А что, кто-то боится, что нападут на моделей и стянут с них одежду?» - не подняв лапу, под нос слишком громко проговорил Ник. Сидящие рядом с ним звери тихо засмеялись, но их веселье прервал Бого, громко рявкнув на Ника. «Это – приказ сверху, поэтому все вопросы и недовольства к ним. И прошу заметить, что работа это – не оплачивается». Теперь уже завыл весь зал. Никому не хотелось выходить на работу в выходной день, да еще и если эта работа – бесплатная. «Цыц! Кто не доволен чем-то, жетоны мне на стол и дверь открыта!» Все вмиг замолкли. «Ваша задача: следить за порядком, находясь в главном зале на местах, к которым вы будете приставлены». Поименно он огласил список сотрудников и назвал места, где они будут дежурить: кто-то в западного выхода, кто-то на балконе, некоторые у сцен. Не услышав своего имени, Ник с облегчением выдохнул. «Удачи, парни!», - негромко сказал он, ухмыльнувшись. Но Бого заметил это. «Уайлд, а у вас будет самое ответственное поручение, так что особо не радуйтесь!» «Ответственное?»,- чуть загорелся лис. «Неужели мне достанется место за сценой, охранять Газелле?» Бого покачал головой. «Куда ответственнее!» «Неужели моделей?» Кто-то с задних парт присвистнул, сидевший позади Ника Волкос даже позволил себе тихо подвыть. «Вроде того. Я вас ставлю охранять…» Ник уже даже привстал с места, чуть завиляв в ожидании хвостом. «…шведский стол», - стараясь сохранять каменное лицо, закончил Бого. Секунду-другую в кабинете царила тишина, но потом, когда до всех дошло, какую подлянку шеф приготовил для этого рыжего балабола, стены пошатнулись от громкого смеха. Один только Ник не смеялся. «Охранять шведский стол? Ничего позорного и выдумать нельзя было», - хотел уже сказать Ник, но спорить с быканом было все равно, что спорить с ветром. «Можно вопрос, шеф?», - поднял лапу тигр Клыкадо. «А почему туда направляются только мужчины?» «Потому что отправлять девушек на это задание – все равно, что пустить козла в огород. Простите за такое сравнение. Они не работать будут, а своими женскими делами заниматься. Не мне вам объяснять, какими. Так что рты на замке до самого воскресенья. Все свободны!» Ник сдержал слово, и даже когда Джуди приехала с дежурства, он только рассказал ей, что замучился с камерами и штрафными квитанциями, и теперь у него голова болит. Джуди и сама была не в лучшем расположении духа. На улице было жарко, и ей пришлось полчаса гнаться за карманником-леммингом, который украл у ласки кошелек. «Он скрылся в Нижних грызунках, поэтому пришлось подключать их сотрудников. Еще час ушло на опознание и час на заполнение протокола. Так что я ничего не хочу сегодня обсуждать!» Ник и сам ни о чем не хотел разговаривать. Джуди сказала, что ей нужно сходить в душ, освежиться после тяжелого дня. Ник даже не стал ничего говорить на этот счет, чтобы не раздражать ее, что очень удивило крольчиху. «Ах да, голова!», - подумала она и вышла. «Может после работы - в кафе, перехватим чего-нибудь охлаждающего?», - спросила она, вернувшись к ним в офис и облокотившись о рабочий стол Ника. Тот вопросительно посмотрел на нее. Потом улыбнулся. «Например, мороженое?», - спросил он, подмигнув ей. «Например, мороженое. Но только без шуток. У меня деньги почти кончились. Все ушло на тот шкаф.» «Так, давай сегодня я плачу?» «Ник, я же сказала, что в следующий раз мороженое за мной». Ник, все еще сидя за столом, придвинулся к ней, сложив лапы перед собой. «Я не предлагаю, я – настаиваю!» Джуди перестала улыбаться и чуть серьезнее посмотрела на Ника. Тот смотрел на нее, все так же спокойно и без тени шутки. Джуди вспомнила, что Кэл говорил ей нечто подобное.Так мог ли Ник слышать их разговор и постараться подколоть ее этим? Вряд ли, он же был уже внизу с экспертами. А может такие «подкаты» свойственны всем парням? «Ну, если Бэн когда-нибудь скажет такое какой-нибудь симпатичной гепардихе, или Вулфолсон скажет такое Стэйси, то я поверю в это.» «Ну, что скажешь?», - переспросил ее Ник, продолжая смотреть ей в глаза. «Да!», - высоким, и неестественным голосом ответила Джуди, потом прокашлялась и еще раз повторила свой ответ, уже нормальным. «Мне нужно к Бого, доложить ему о проделанной работе и… насчет фан-клуба… ну, ты помнишь, во вторник». И вышла, один раз споткнувшись на ровном месте. Ник проводил ее взглядом и, едва она скрылась, громко выдохнул и откинулся на спинку стула, запрокинув за голову лапы. «И что я в ней нашел, в самом деле?», - подумал он. Джуди постучалась в дверь кабинета Бого. Он позволил ей зайти. Она поделилась с ним информацией насчет Кэла, фан-клуба и встрече в студии, где он пообещал рассказать, что удалось выяснить. Бого внимательно слушал ее, забыв о ручке в его копытах и о квартальном отчете о проделанной работе для получения зарплаты для сотрудников. «Порой я вам дивлюсь, Хоппс», - сказал он, сняв очки и протерев их сухой салфеткой. «Вам говоришь «Нет», но вы продолжаете делать свое; упрямее, самоувереннее сотрудников у меня еще не было. Делом нападения на исполнительницу группы занимаются волки, и туда же понесло и вас!?» «Я их знаю почти всю свою жизнь, сэр, и мне это дело близко по духу. Волки могут ими заниматься, а я могу быть вроде консультанта – помощника.» Бого выдохнул. «Делайте, как считаете нужным, Джуди. Я даю вам свое разрешение!», - на его лице пробежала тень-улыбка, такая быстрая и едва заметная, что легко можно было перепутать с обманом зрения. «Спасибо, шеф!», - поблагодарила его Джуди и уже собиралась уходить, как ее снова позвал Бого. «Хоппс! У меня к вам есть одно задание, но только для вас! Подойдите!» Джуди послушалась. «Дело может показаться необычным и, возможно, странным, но думаю, что только вы можете с этим справиться». Крольчиха в ожидании даже привстала, чем напомнила ему Ника, когда он давал ему «задание». Бого вкратце описал ей намечающееся мероприятие и то, что предстояло сделать. Джуди спокойно слушала, даже не пискнув от умиления. Как все девушки, она любила все, что связано с одеждой и модой, но она не была повернутой на моде, поэтому к делу она отнеслась с серьезностью. Бого это заметил и приступил к главной части. «Все сотрудники расставлены по своим местам, Уайлду я поручил стоять возле стола, где гости могут перекусить. Я поставил туда Уайлда, чтобы заткнуть ему рот, и в нем мне нет необходимости. У меня к вам задание, потому что только вы знаете, как приручить этого шута.» Джуди опустила глаза, понимая, что это правда, но потом подняла их снова и продолжила слушать шефа. «Мне нужно, чтобы вы следили за этим лисом, чтобы он своим клоунским поведением не опозорил нас, и не съел половину заготовленных блюд, пользуясь служебным положением. Он хоть и наш сотрудник, но лис лису рознь, как бы мне не хотелось касаться стереотипов и предрассудков.» «К этому просто не каждый может привыкнуть и принять это, сэр!», - заметила Джуди, но сказала это с опаской, боясь, что Бого сделает ей выговор за нравоучение. Но он ничего такого не сказал, зная, что она в каком-то смысле была права. Он до сих пор не мог привыкнуть к Уайлду и не переносил его непослушания, и эта парочка порой действовала Бого на нервы, потому что они играли по своим правилам, и им сходило все с лап. Но недооценивать их он не мог: они… отлично справлялись со всеми делами. Джуди точно, насчет Ника он сомневался, и только Джуди могла его присмирить. Неизвестно, как и почему он слушался ее, но удавалось ей это лучше всех. «Это уже ваше дело, Хоппс. Можете идти, но лису о нашем разговоре, как впрочем и остальным сотрудницам, ни слова. Вы меня поняли?». «Я поняла», - сказала напоследок Джуди, не задав лишних вопросов. «Вот и славно!», - выдохнув, сказал про себя Бого и сел за работу. Разумеется, Джуди ни слова не сказала Нику, она приняла это задание как должное и не стала загадочно стрелять в напарника глазами, будто она знала какую-то тайну про него. В действительности, Джуди знала его секрет насчет воскресной службы. Неделя прошла быстро: 2 дня они с Ником патрулировали районы Зверополиса и Тропического леса, пару раз останавливали мелких воришек и правонарушителей, и к вечеру они еле-еле доходили до своих кроватей и, падая, вмиг засыпали. Джуди даже не ходила на этой неделе на каток, поскольку слишком сильно уставала и едва высыпалась. Кошмары ее не мучили, но временами снился лисий труп подо льдом. И каждый раз это был Ник. В воскресенье в Гранд Молл, самом большом торговом центре Зверополиса, суматоха насчет подготовки к весеннему показу мод началась с самого раннего утра, но самая жаркая пора пришлась именно на вечер. Ник и остальные полицейские из центрального департамента стояли на дежурстве уже в 4 дня. Джуди подошла незадолго до начала шоу. Ник очень сильно удивился ее присутствию. Но когда она рассказала ему, в чем было дело, он тут же повеселел. «Напугали лиса кроликом! Шеф думает, что если он приставит ко мне няньку и я не трону угощения со стола, то он ошибается! Достаточно пару раз стрельнуть в ее сторону глазами, промурчать что-нибудь ласковое...». Постепенно к столу начали подносить различные угощения: тартинки с лососевой икрой в сливочном соусе, сандвичи с сыром и маслом, кексинки, рыбные рулетики, овощное ассорти и прочее. Ник уже почувствовал легкий голод, но вполне терпимый, и старался не смотреть на еду. В пятницу шеф снова созвал их и провел последний инструктаж перед воскресным дежурством, предупредил их, что официанты кормить их не будут, поэтому пусть поедят перед работой. Ник себе на беду с самого утра не чувствовал голода, поэтому обошелся чашкой кофе и одним сандвичем с арахисовым маслом, и сейчас желудок решил «проснуться» и заявить о себе, заявить о том, что скоро его нужно будет наполнить чем-то съестным. Зал постепенно наполнялся гостями. Именитые модельеры, стилисты и критики садились ближе к сцене и продолговатому модельному проходу, чтобы дать оценку новой одежде от молодого модельера, певца и хорошего друга самой Газелле, гепарда Джованни Джиро. Имя его было не у всех на устах, но ненадолго. Газелле организовала этот показ мод именно для этой цели, а всё, что делала Газелле – было на слуху каждого. Шоу началось в 8 часов. На сцену вышла Газелле и произнесла приветственную речь, состоящую из благодарности за то, что так много гостей присутствует на вечере, что он обещает быть незабываемым, и пожелала всем приятного просмотра. Вначале она спела несколько новых песен из своего нового альбома, чтобы немного разогреть публику. Многие звери вставали с мест и покачивались в такт мелодии. Джуди стояла по левую сторону от Ника и, заложив обе лапки за спину, притоптывала лапкой, но не спускала глаз с лиса, который уже положил глаз на горку из свежевыпеченных круассанов. В особенности, он смотрел на круассан на самой вершине этой горки. Джуди заметила это и, легонько дотронувшись до его ладони, покачала головой. Тот чуть нахмурился. «Ну хотя бы одну вкусняшку!», - в мольбе прошептал он. Джуди покачала головой. «Потерпи!», - сказала она. Ник, понадеявшись на то, что ему удастся ее уговорить, с облегчением выдохнул и продолжил смотреть на сцену. Газелле уже закончила петь и началась, по мнению Ника, самая занудная и самая пикантная часть – дефиле моделей. Когда на сцену одна за другой выходили модели, а Газелле комментировала наряд, Ник начал скучать: среди моделей не было ни одной симпатичной лисицы, одни газели, гепарды, тигрицы. Однако нет, было несколько лисиц, но Ник посчитал, что они слишком костлявые и невзрачные, поэтому ничего, кроме жалости и желания что-нибудь съесть, он не почувствовал. «Джуди, мне уже скучно! Как насчет 2 тартинок?» «Ник, нельзя, ты же знаешь!» «Ну тогда хотя бы одну. Я с тобой поделюсь», - настаивал лис, чуть коснувшись лапой ее пальчиков. Джуди не отдернула пальцы: она знала, что так он хочет сыграть на ее дружбе и симпатии. «У меня есть задание!» Ник замер, внимательно посмотрел на нее, а она посмотрела на него, все таким же настойчивым взглядом. Он понял, что ему придется очень серьезно попотеть, чтобы заставить ее отступить. «Джуди, я голодный!» «Вас же предупреждали, чтобы вы поели!» «Я не хотел. С утра аппетита не было.» «Я сожалею, но ничего не могу поделать. Мне Бого доверяет!» Ник начал чувствовать поражение, но не сдавался. «А мне ты не доверяешь?» Джуди замолчала. Она поняла, что он начал ее буквально прижимать к стенке, но позволить ему выиграть она не собиралась. «Не говори глупости, Ник! Я тебе верю!» Она искренне на него посмотрела, лишь на секунду отвлеклась, окинула взглядом стоящих неподалеку репортеров и приглашенных гостей, чтобы убедиться в том, что они ее не услышат. «Я тоже немного голодна, но нужно взять себя в лапы и потерпеть.» «Морковка, ну что станется, если я съем один круассан? Я не буду есть все, только один маленький круассан.» Джуди покачала головой. «Ладно, милая», - подумал про себя Ник, прикусив нижнюю губу и тоже убедившись, что их никто не слышит, «ты сама меня вынуждаешь пойти на такие меры!» Он встал перед ней на оба колена, сцепил лапы вместе так, что пальцы переплелись в один клубок, заставив Джуди от неожиданности отскочить от него. «Джуди, я уже на коленях тебя прошу. Я знаю, как низко выгляжу, но я умоляю тебя, позволь мне взять со стола хотя бы один маленьких круассан. Я больше тебя ни о чем не буду просить! Я отдам тебе свой выходной, сделаю для тебя все, что захочешь. Буду за свой счет кормить в кафе, в ресторанах; катать за свой счет на метро, буду тебе вместо дверного коврика – что угодно! Только один круассан! Пожалуйста!», - шепотом затараторил он. Джуди пыталась поднять его с колен, боясь, что кто-нибудь услышит их, но, благо, в зале довольно громко играла музыка, под которую модели вышагивали по подиуму, и аплодисменты, звучащие в такт ритму. Поэтому никому не было дело до стоящих позади полицейских. Ведь если на сцене концертного зала или кинотеатра происходило что-то интересное, вы не будете наблюдать за притаившимися за сценой охранниками или контролерами. Здесь была та же ситуация. Джуди обеими лапками обхватила чуть вскинутые верх лисьи лапы и мягко посмотрела на жалобно смотрящего на нее Ника. «Только один!» Ник улыбнулся. «Я – твой должник!», - прошептал он и уже встал с колен, и хотел быстренько стянуть со стола уже чуть ли не подмигивающий ему аппетитный сливочный круассан, но не смог. Что-то стянуло его левую лапу. Он посмотрел на лапу и увидел, что на его левом запястье блеснул один браслет наручника, а его брат-близнец – на правом запястье крольчихи. В другой лапке она дразняще вертела маленький ключик. «Прости, но это для твоего же блага!», - хитро улыбнулась Джуди и довольно прищурив глаза, в то время как Ник не верил своим: крольчиха обставила его, да еще и надела на него наручники. Шокированный, он стоял и, все еще не веря в то, что с ним это произошло, смотрел на нее предательским взглядом. Он уже потянулся к ней за ключом, но Джуди отдернула лапку за спину. «Еще один шаг, Ник, и я выброшу ключ. Ты ведь знаешь, как далеко я могу закинуть его, а если кто увидит нас, рыскающих по полу в поисках этой маленькой вещицы, то Бого не погладит по головке ни меня, ни тебя. Так что не рискуй», - почти строго сказала Джуди. Выслушав ее, Ник понял, что уже бесполезно просить ее о чем-то и выпрямился. Он злился на нее, злился за то, что она предала его, пообещала уступить эту треклятую булку, а потом просто заковала его в наручники. Кроме нее, он злился и на себя. «Нашел перед кем по полу ползать, идиот! Она всегда останется послушной заинькой-паинькой, слушающей только тех, кто выше по статусу! Это не лисам: это зайцам нельзя доверять!» Эти мысли жужжали в его голове и злили его все больше и больше. Голод отступил и сменился легкой тошнотой и обидой. Объявили перерыв и все двинулись к столу. Ник с жалостью смотрел на еду, которую силком запихивали в пасти, на глубокое большое блюдо с пуншем. Через 10 минут стол опустел, и даже пропала его заветная булочка. Он не успел увидеть подлого зверя, осмелившегося позариться на его мимолетную «сладкую любовь». Поскольку на столе уже нечем было поживиться, гости разошлись по своим местам. Джуди чуть придвинулась к Нику, не обращая внимание на его обиду и широко улыбалась публике, и в то же время она прятала сковавшие их с лисом наручники, чтобы избежать разговоров и перешептываний. Ник чуть ли ни чувствовал к ней отвращение, но старался держаться гордо, как того и требовал Бого. Не в его стиле было повиноваться другим, но лишних проблем ему хотелось еще меньше. Рациональная часть его разума подсказывала ему, что он совершает большую ошибку, что все преувеличивает. «Неужели ты готов все оборвать ради этой несчастной булки? Кто тебе важнее?» В это время на сцену вышел сам Джованни Джиро. Выглядел он броско, но очень элегантно, в основном благодаря своим изящным пластичным движениям. Он поблагодарил Газелле за помощь с организацией этого показа мод, за то, что все пришли на его первый показ, который состоялся в Зверополисе, и пообещал, что через 2 недели одежда из его серии появится во всех бутиках и магазинах города, всех размеров, расцветок и фасонов. Тут пришедшие на шоу любительницы и ценительницы модной одежды заверещали от предвкушения. Перед тем, как закончить шоу, Газелле попросила поддержать Джиро и попросила его спеть одну из его песен «Моя леди», одну из самых известных в его краях. Все зааплодировали. Джуди едва могла устоять на месте. Ник лишь лениво и с презрением посмотрел на нее и отвел глаза в сторону, но единственное место, куда он мог смотреть, кроме сцены и Джуди – пустой стол, и из-за этого он начинал опять злиться на свою напарницу. Аплодисменты смолкли, заиграла легкая тихая музыка. Джиро взял у Газелле микрофон и запел. Его голос был мягким, бархатистым, почти медовым и быстро заворожил женский пол. Джуди слушала его и чуть покачивалась в такт, пару раз задев своим бедром бедро Ника. Тот едва не упал, но он чуть смягчил свой пыл. Однако едва он чувствовал легкое металлическое трение браслета, тяжелым грузом надавившим на его запястье, обида возвращалась. Незадолго до того, как песня смолкла, Джуди одним поворотом ключа вскрыла наручники и высвободила Ника. «Ник, я…», начала она, но едва она высвободила Ника, едва он помассировал затекшую лапу, он бросил на нее яростный взгляд, будто видел в ней предательницу и, не сказав ни слова, вышел из зала, оставив Джуди со своими мыслями. Время уже близилось к 10 и постепенно уже начинало вечереть. Ник достаточно далеко ушел от торгового центра Гранд Молл. Он молча брел по тротуару вдоль уже закрывшихся лавочек и магазинов. Пару раз он ловил свое отражение в витринах бутиков и думал о том, кем все же выглядит в глазах своей подруги, правда ли он значит для нее что-то, или он просто напарник? А может быть она все еще видит перед собой лиса, которого можно и нужно приручить? Если так, то он не хотел носить на шее этот невидимый ошейник и тем более не желал думать о том, что какая-то крольчиха может в любой момент потянуть на себя ремень. Сегодня она уже позволила себе нечто подобное, но она застала его врасплох. «А вспомни, что тебе сделали члены клуба бойскаутов! Разве они не застали тебя врасплох? Тоже натянули на тебя ошейник и показали тебе твое место? И теперь ты наступаешь на те же грабли: позволяешь тобой помыкать! Тебе самому не тошно?», - твердили ему его взбешенные мысли, и он едва ли мог управлять ими. Ник не мог убедить себя в обратном. Он пытался себе доказать, что Джуди – хорошая, и она единственная, кто верила в него; верила в то, что он может быть славным парнем, а не просто лисом, которым его считали. Однако мысли о том, что его Джуди, ради исполнения приказа, готова пойти против него, разрывала ему сердце и заставляла вернуться к той конференции, когда они впервые поссорились. Эти дни не были похожи друг на друга, но кое-что общее между ними было – недоверие. Задние лапы начали затекать, и Ник решил присесть на скамейку около автобусной остановки за стеклянным навесом. Едва он сел, тут же выдохнул от усталости, прикрыл глаза и чуть прилег на спинку скамьи. Открыв глаза, он посмотрел в небо. Солнце уже село, и вдоль горизонта тянулась тонкая огненно-красная полоса, а над ней – более широкая, такая же рыжая, как его шерсть, далее - едва видимая, как молочная пленка на подогретом молоке, розовая пелена; еще чуть выше, уже почти над его головой – белая дымка, а за ней – голубая, синяя, темно-синяя, и если бы Ник повернул голову на 180 градусов и посмотрел в сторону торгового центра, то там он бы увидел черное небо, на котором уже показывались первые звезды. Еще немного, и эта радуга пропадет, и весь небосвод затянет черным покрывалом в миллионы блестящих звезд. Ник засмотрелся на быстро исчезающие цвета, что он не заметил, как к нему кто-то приближался. Он повернул голову и увидел Джуди. Та медленно, почти с опаской приближалась к нему. Ее длинные ушки были прижаты к головке и чуть раскачивались с каждым шагом. Она виновато смотрела на него. Едва их глаза встретились, Ник увидел, что она нервно сглотнула. Обе лапы она держала за спиной. Он хотел встать и уйти, но что-то подсказывало ему, что не нужно этого делать. Если она собиралась извиниться, то нужно было принять это, как мужчина. Отворачиваться и обиженно убегать – это в женских правилах, но не в его. Поэтому он терпеливо ждал, пока она подойдет к нему и начнет свою речь раскаяния. «Привет!», - тихо сказала Джуди, подойдя достаточно близко к Нику и встав по левую сторону от скамьи. «Привет», - еще тише пробормотал Ник, отведя от нее глаза и уставившись на дома на противоположной стороне дороги. Ему не хотелось смотреть ей в глаза, как бы он не пересиливал себя. Не хотел и не мог. «Можно присесть?», - снова спросила она, и Ник лишь кивнул. Джуди села на самый краешек скамейки, будто боялась, что если она сядет слишком близко к спинке, то они с Ником просто упадут из-за перевеса. Выдержав неловкую паузу, Джуди начала: «Я знаю, что ты злишься на меня и ты… ты имеешь на это право. Я действительно поступила некрасиво и… даже предательски по отношению к тебе. Я слишком много внимания уделила исполнению приказа и не подумала про твои чувства.» Пока она говорила, Ник медленно погружался в воспоминания почти что часовой давности, и он вновь переживал этот момент, снова чувствовал на запястье браслет наручников и хитрые глаза Джуди. «Может, я действительно преувеличиваю. Может, голод просто ударил мне в голову и теперь все мне кажется таким черным и мрачным? Она не может быть виновата. Просто не должна. Ей дали задание, и она просто исполняла его. Тем более, она приковала меня к себе, а не к батарее. Другое дело, если бы она приковала меня, а сама убежала танцевать в то время, когда я мучился бы от жажды или болезненного желания сходить в туалет. Это было бы предательством!» Анализируя ситуацию, Ник постепенно успокоился и даже опустил глаза. Он взглянул на нее. Джуди, опустив глаза на асфальт, виновато смотрела куда-то в пустоту. «…и я хочу искупить свою вину!», - закончила она и вытащила из-за спины небольшую белую коробку. «Это тебе!» Ник с любопытством рассмотрел ее. Она была не больше коробки из-под летних босоножек и на вид не слишком тяжелая. Он вопросительно посмотрел на нее. Джуди чуть улыбнулась, но такой же виноватой и надеющейся на прощение улыбкой. Ник взял в лапы коробку. «Теплая!», - подумал Ник и на миг уловил запах чего-то сладкого и ароматного. Он не мог поверить в то, что чувствовал, но все же открыл коробку. Внутри лежала дюжина свежих круассанов с различными начинками. Ник уловил нотки клубничного джема, бананового пюре, кокосовой стружки и учуял знакомый запах, такой соблазнительный, такой знакомый. Ванильно-молочный крем. Тот самый крем, что он учуял, когда увидел тот круассан на верхушке той горки. Увидев круассаны, Ник почувствовал неприятную горечь в горле. «Ты так хотел этот круассан, что ради него готов был втоптать вашу с Джуди дружбу в грязь, плюнуть в нее и уйти. А теперь твоя подруга, если ты до сих пор ее считаешь подругой, ползет к тебе с коробкой твоих круассанов. Так бери их. Приятного аппетита! Дерзай!», - кричала на него его совесть. И впервые Ник молча переносил ее нравоучения, потому что знал, что это правильно. «Помнишь миссис Выдрингтон?», - Джуди подала голос, увидев удивленную реакцию Ника. «Она, оказывается, работает в пекарне в нескольких кварталах отсюда и печет, если верить ее клиентам, самые лучшие булочки и круассаны. Я ее встретила днем, и она попросила подойти к ней за гостинцем. Я хотела тебе сказать, но ты ушел…» Тут Ник понял, как ужасно он поступил с Джуди. При виде круасанов его еще сильнее затошнило. Он не хотел брать в рот ни один из них, и даже если бы Джуди попросила его откусить кусочек, он бы ни за что не сделал этого. Он нервно закусил нижнюю губу и отвел глаза от коробки. «Кажется, мы говорили об одном круассане», - искренне улыбнулась Джуди, чуть наклонившись к нему. «Но я боюсь, что если буду много есть сладкого, то не влезу в форму, так что…» Ник уже не мог ее слушать. Он чуть не отшвырнул коробку с выпечкой в сторону. Джуди застыла в той же наклоненной позе и с удивлением следила за его движениями. Повернувшись к ней, Ник обхватил ее щеки своими лапами и начал осыпать их мелкими поцелуями. Но целовал он ее не в знак благодарности: он пытался таким образом вымолить у нее прощение за его поведение, пытался доказать, что она ему дороже любого круассана. С щек его губы перешли к носу, немного задержались там, отчего у Джуди возникло резкое желание чихнуть; чуть выше, сначала одно закрытое веко, затем второе; далее на лоб. Его локти почти проткнули ее ключицы, что доставляло ей дискомфорт и боль. «Ник, коробка – там, я – не съедобная!», - пытаясь дышать равномерно, пошутила Джуди, но ничего у нее не получилось. Ник не остановился. Джуди, пытаясь хоть как-то умерить его пыл, положила свои лапы на его, чуть ниже плеч, впилась в его рукава, уже покрывающиеся потом. «Ник, потише!», - чуть шепотом произнесла она, немного подняв подбородок и чуть подавшись вперед, подсознательно надеясь на то, что его губы, проходя по прочерченной, невидимой траектории, вот-вот сольются с ее. Но этому не было суждено случиться. Не сейчас, по крайней мере. Ник, резко прекратив ее целовать, спрятал свою морду у Джуди за спиной, коснувшись кончиком носа ее правого уха, и обхватил ее плечи. Джуди открыла глаза. Небо почти полностью затянуло черным покрывалом, и звезды проклевывались, как зерна попкорна, когда их разогреваешь в микроволновке. На улице почти никого не было: завтра – понедельник, и все пытались лечь как можно раньше, чтобы встать с нужной лапы или копытца. Изредка проезжали междугородние автобусы и никому не было дела до двух полицейских, притаившихся на застекленной скамейке автобусной остановки. Джуди почувствовала, как плечи Ника задрожали, а сам он все еще прятал свою морду от ее глаз, будто тихо смеялся. Но на самом деле он не смеялся. Он плакал. От стыда. Джуди поняла это, когда почувствовала что-то горячее и влажное. Она замерла от испуга и неловкости. «Я никогда не позволю кому-либо задеть меня!», - вспомнила она его слова в той вагонетке чуть меньше года назад. И теперь она была свидетелем его слез. Она не видела их, но она их чувствовала на себе. Мужские слезы ее и пугали, и умиляли.