Спасение мира и другие неприятности

       — Что-то ты, твоё высочество, цветом лица скоро с орком сравняешься, — неодобрительно заметила Ингрид. — Тебя что, даже во двор не выпускают?        — Меня туда иногда выгоняют, — невесело улыбнулся Мартин. — Кстати, пойдём-ка, в самом деле проветримся. Эарана, ты с нами?        — Чуть попозже, — рассеянно отозвалась та, ожесточённо листая какой-то том. — Да где же?.. Нет, только не спрашивайте ничего!        — Понятно, — вздохнула Ингрид. — Пошли, твоё высочество, хоть тебя выгуляем.       Вид со стены открывался величественно-суровый, даже серые тучи, наползая на ледяные вершины, не портили впечатления, а наоборот, пожалуй, усиливали его.        — Там, у южных ворот, Врата? — спросила Ингрид, невоспитанно указав пальцем на багровые отсветы в низких тучах.        — Да, — Мартин зябко запахнул полы мехового плаща и поёжился — то ли от ледяного ветра, то ли от воспоминаний о таких же Вратах. — Они где-то за конюшней, в стороне от дороги и опасности особой, как я понял, не создают, но горожане наверняка напуганы. Про Кватч слышали все.        — Ага, — буркнула Ингрид и исполнилась мрачных предчувствий.       Снизу доносились звон, лязг, пыхтенье и ругань. Это на площадке под стеной Маглир выжимал всё, что мог, из своего статуса почётного Клинка, требуя уроков владения мечом, а точнее, именно катаной, у которой имелись свои особенности, мастерам прямого клинка неизвестные. Баурус, на свою голову вернувшийся из столицы именно сейчас, стоически отбывал тяжкую повинность «обучи мелкого и вертлявого, но хлипкого лесного эльфа настоящему замаху с плеча». Ингрид посочувствовала редгарду и подумала, что ей тоже неплохо бы размяться со здешними ребятами. Алебарда против катаны и щита — такого у неё ещё не было, интересно будет оценить.        — Как у вас дела с Эараной? — спросила она, когда им надоело стоять на одном месте, и они неспешно двинулись по стене в направлении храмовых ворот. — В смысле, до чего вы с нею додумались?        — Есть кое-какие идеи, — неохотно ответил Мартин. — Однако конкретно пока сказать ничего не могу. Но твоя подруга — просто сокровище. Мне всегда казалось, что боевые маги… а, забудь. Она очень умная и прекрасно образованная женщина, её помощь просто неоценима.        — Она отдала тебе этот «Мистериум»?        — Нет, — Мартин невесело рассмеялся. — И у меня вряд ли хватит наглости просить её об этом. Она позволила мне изучать его сколько понадобится — уже неслыханная щедрость. Джоффри возвращается, — сказал он вдруг, посмотрев на дорогу внизу. — Я думал, он просто пошлёт в Бруму кого-нибудь из Клинков.        — Опять какие-нибудь неприятности, вот прямо жопой чую, — мрачно сказала Ингрид.        — Они со Стефаном говорили что-то про шпионов, капитан собирался послать кого-нибудь к рунному камню. Видишь, вон там, внизу?        — Где зелёным светится?        — Ты отсюда видишь руны? — поразился Мартин.        — Ну, так меня же не вытаскивают за шкирку из библиотеки, чтобы поела и погуляла хоть часок, — ехидно отозвалась Ингрид. Посмотрела на Мартина и озабоченно протянула: — У-у, твоё высочество, у тебя уже и нос покраснел, и скулы тоже… пошли-ка, хватит, проветрились. Надо попросить Джену или Каролин, чтобы согрели тебе вина. Или ты просто выпьешь чего покрепче?        — Вспомнить молодость — выпить бренди? — усмехнулся он. — И нечего так на меня смотреть. Я уже говорил, что не всегда был священником.       Джоффри потёр ладонями красное, обветренное лицо, с которого, впрочем, даже пешая прогулка под то и дело налетающим мокрым снегом не смогла согнать отёки и мешки под глазами. Когда Ингрид вошла к нему в кабинет, он просматривал какие-то бумаги, и вид у него был совершенно несчастный. Мародёрша даже подумала: а перед кем-то из своих он вот так позволил бы себе выглядеть откровенно усталым и замотанным стариком?        — Ингрид, — сказал он, подняв на неё больные глаза, — я не имею права тебя об этом просить, но всё-таки прошу…        — Помочь закрыть Врата? — не менее несчастным голосом спросила она. В ответ на его вопросительный взгляд она только плечами пожала: — Не шпионов же ловить вы меня пошлёте. Я в Бруме чужая, мне никто слова лишнего не скажет.        — С шпионами Мифического Рассвета Бурд разобрался сам, — морщась отчего-то, сказал Джоффри. — В ответ он хочет, чтобы мы помогли его людям закрыть этот скампов портал, ты права. Он не представляет угрозы для Брумы, но рядом с ним постоянно несут дозор стражники, которые гораздо нужнее в самом городе. И горожане всё больше боятся и всё сильнее недовольны и стражей, и графиней.        — На то и расчёт, как я понимаю, — проворчала Ингрид. — Попугать всех хорошенько, а самим в это время потихоньку мутить водичку. Шпионы эти… Слушайте, грандмастер, а этот якобы Каморан точно собирается привести в Тамриэль Дагона? Амулет он может сам носить, никакие Септимы ему не нужны. Наоткрывает Врат по всему Тамриэлю, перепугает всех до усрачки, устроит бунты против графов тут и там, а потом выйдет из своего Рая, весь такой красивый, в белых одеждах, и зажжёт Драконьи Огни? И своих же поклонников отправит кого на виселицу, кого эбонит добывать?       Джоффри промолчал, прикрыв глаза. Тут бы Ингрид и заткнуться, но её понесло:        — А Мифический Рассвет так много знает о Клинках, что кто-то из ваших собирается со временем встать рядышком с новым императором?        — Замолчи, — сказал Джоффри ровным бесцветным голосом. — Прошу тебя, замолчи и вообще даже думать забудь о таком. Думать — это вообще не твоё дело, поняла?        — Моё дело — Врата закрывать? — огрызнулась она.        — Да, бестолочь ты несчастная! — взорвался грандмастер. — Твоё дело — Врата закрой и вообще сбегай-принеси. Или у тебя некроманты в друзьях водятся, что и после смерти поднимут? Я императора уберечь не смог, а тебя, если что, просто полотенцем смахнут.       Он шумно перевёл дыхание и уже спокойно закончил:        — Пожалуйста, Ингрид, не надо никаких политических идей. Что ты хочешь за то, чтобы пойти со стражей и закрыть портал? Деньги?        — Деньги я и без всяких порталов заработаю, — отмахнулась она, лихорадочно соображая, чего бы этакого потребовать. — А, знаю! Я сестра-Клинок, так? Рыцарь, не баран чихнул. Так что я хочу лоскуток земли в своё владение.        — Земли? — ошарашенно переспросил Джоффри.        — Ага. Любой. Хоть в болоте, хоть на одинокой скале, но чтоб был и чтоб не просто как хутор, а как… ну, не знаю.        — Ленное владение, — подсказал грандмастер иронически. — Хм… ну, я посмотрю, что можно сделать. Думаю, во владениях Карвейнов одиноких скал сколько угодно, можно и объявить какую-нибудь твоим леном. Я поговорю с графиней.        — Я иду с тобой.        — Нет.        — А я не спрашиваю твоего разрешения. Я тебя ставлю в известность: я иду с тобой.        — Да что ты там забыла?!       Эарана закатила глаза к потолку.        — Это план Обливиона, дурища ты нордская! Когда ещё у меня будет возможность побывать в таком месте? Это не скампа оттуда призвать, это возможность увидеть всё своими глазами!        — Ты ненормальная, — безнадёжно сказала Ингрид.        — Я — маг, — надменно ответила Эарана. — А путь мага — это бесконечное познание.        — Даже ценой своей шкуры?        — Шкуры, ха! Многие душу продают. Пока в Нирне есть магия, у Хермеуса Моры всегда найдутся адепты, предлагающие ему душу в обмен на знания.        — А твой сын? — поняв, что к разуму магички взывать бесполезно, Ингрид попыталась надавить на её материнские чувства.       Эльфийку эта попытка только развеселила.        — А ты думаешь, что мой сын — это младенец с золотыми волосиками и розовыми ушками? Нет, дорогая, по нашим меркам, он ещё молод, конечно, но хронологически он постарше тебя. К тому же, — она нервно дёрнула плечом и улыбаться перестала, — о нём есть кому позаботиться. Официально отец его не признал, чтобы не портить себе карьеру, но обучение в университете оплатил.        — Он тоже маг?        — Сильнее меня, — с родительской гордостью проговорила Эарана. И злорадно прибавила: — И гораздо сильнее своих единокровных законных братьев-сестёр. Не говоря уже о том, что привык всего добиваться сам, а не ждёт, что отец устроит ему тёплое место в жизни и выгодный брак. Так что он не пропадёт, что бы со мной ни случилось. Собственно, — почти по-человечески вздохнула она, — не так уж я ему и нужна… В общем, я иду в Мёртвые Земли с тобой, и больше мы об этом говорить не будем.

***

      В общем, Ингрид была очень, очень зла. На себя, в первую очередь. И в таком вот настроении стояла перед строем стражников Брумы, с кислыми мордами слушавших своего капитана. Тот говорил убедительно и по делу, и на Ингрид указал, как на штатскую, которая вернулась же живой из таких же Врат, а они-то мужчины и бойцы… Всё правильно вроде бы, но Ингрид решила вмешаться.        — Можно, я скажу, капитан? — перебила она. — Парни, кто боится так, что может бросить всё и сбежать, лучше оставайтесь здесь и следите, чтобы ни одна тварь до городских ворот не добралась. Нет, кроме шуток. От таких в Обливионе будет больше мороки, чем пользы, а здесь всем забот хватит. Кто в себе покрепче уверен, тех сразу предупреждаю: там страшно. Правда. Очень страшно. Нет воды, дышать тяжело, трава такая, что держитесь от неё подальше — лучше уж горячий камень, он честнее. Скампов вы все видели, — она кивнула на кучку трупов, приготовленных к сожжению. — Кланфиров тоже — это такие… вроде ящериц на задних лапах. Тоже вполне можно управиться. Дреморы хуже всего, но и с ними в Кватче ребята справлялись… В общем, — она вздохнула, — не хочу я туда, если правду сказать. — Капитан Бурд хмуро посмотрел на неё, и она закончила: — Не хочу, но пойду. Хоть у меня и нет никого в вашем городе. А вы… решайте сами. Город ваш, жёны-дети-старики в нём тоже ваши, и никто, кроме вас, их не защитит. Я всё сказала. Пошли, Эарана.       Она повернулась лицом к пылающему кольцу и пошла не оглядываясь. Кто последовал за нею, кто остался, не набравшись духу — их Девятеро им судьи. Или Шор с Тсуном для тех, кто не забыл своих богов.       Обернулась она уже только на горячей, воняющей серой и гарью пустоши, уже знакомо освещённой красными отсветами раскалённого камня и лавовых озёр. Ну… Семеро стражников из того десятка, который должен был пройти через портал, сам Бурд (Ингрид сразу зауважала мужика, не пытающегося отсидеться за спинами подчинённых), они с Эараной. Десять человек — неплохо. В Кватче удалось справиться втроём, причём один из троих был полумёртвым от перенесённых пыток, голода и жажды. Правда, тогда обливионские твари, кажется, просто охренели от неожиданности: жалкие смертные хлипкие существа напали на них — и где? В сигильской башне!       Она сделала знак подойти поближе, не желая надрывать глотку в сухом горячем воздухе.        — Высматривайте башню, — сказала она. — Она будет здоровая такая, чёрная, с кривыми зубцами на крыше, а в бойницах свет такой, словно от пожара, или не знаю, как ещё сказать. Но под ноги смотреть не забывайте, там не только корни харрады могут быть, а ещё и огненные ловушки. К ним даже вплотную подходить не надо, они шагов за пять взрываются, — она машинально потёрла правый локоть, которым успела тогда прикрыть лицо и который принял на себя волну пламени и горячие осколки. — Есть у вас хорошие стрелки? А то камнями кидаться долго и муторно.        — У тебя есть боевой маг, — с усмешкой напомнила Эарана и для наглядности шарахнула молнией в маячившего далеко впереди скампа. Слишком далеко для стрелка, если он не босмер с эльфийским луком, но, как оказалось, недостаточно, чтобы быть в безопасности от сильного и опытного мага-боевика.       Стражники оживились и негромко загудели что-то облегчённо-одобрительное, а Эарана заработала благодарный взгляд от Бурда за поднятие боевого духа. И вообще, кажется, капитан стражи задержал взгляд на изящной эльфийской фигуре, красиво обтянутой новенькой замшевой курточкой. Опять проклёпанной кольцами — на этот раз магичка упираться не стала.       Дорогу выбирать не приходилось — она одна и была, ползла, извиваясь между мёртвыми чёрными скалами. Ловушек на ней и вправду хватало. И если огненные Эарана разряжала цепной молнией, вызывая настоящую огненную бурю, то от когтей, выползающих прямо из-под земли, это не помогало. Двоих стражников чувствительно подрало этими когтями, прежде чем остальным удалось найти тот краешек дороги, по которому можно было пройти сравнительно безопасно. Хорошо, что Бурд запасся свитками и зельями. Не иначе, жрецов тряхнул — вряд ли не капитанское жалование накупишь столько, на весь десяток с запасом.       А на площадке между скалами и озером лавы, среди камней одиноким зубом торчала невысокая башенка, напоминающая маяк. Ингрид вскинула руку, подавая знак остановиться: похожие, хоть и гораздо поменьше, она помнила по той, первой, сигильской башне. Вокруг «маяка» скакали скампы, которые для него, видимо, были своими, и проскочить, бегом и пригибаясь, целому отряду вряд ли бы удалось.        — Щит дайте кто-нибудь ненадолго.       Ближайший стражник стряхнул с левой руки щит и протянул ей. Ингрид метнулась вперёд короткими рваными зигзагами, точно пьяная моль — так и есть. «Маяк» зажужжал, завертелся, и в чужака полетела огненная стрела. Ингрид еле успела шарахнуться, а вот от скампова огненного шара увернуться не успела. Приняла частью на щит, частью на орихалковую пластину, закрывающую руку выше локтя, взвыла от боли и рванула назад, под прикрытие отряда, немедленно ощетинившегося стрелами. Пока остальные стражники отстреливали скампов, хозяин возвращённого щита помог Ингрид снять пластину брони, подпорол толстое сукно рукава и неловко протискивая под него льняную полосу, наскоро сделал повязку с бальзамом от ожогов. Бальзама этого у Бурда имелась целая фляга — точно реквизировал либо в храме, либо у какого-то алхимика, никакого жалования на такое не хватит. Разве что графиня щедро выделила денег на подготовку к походу.       Для перевязки пришлось прятаться за камнем, потому что скампы не остались равнодушны к стрельбе и в ответ забросали стражников огненными шарами. В результате бальзам понадобился ещё четверым, включая самого капитана. Ну, зато от скампов избавились, не подставляясь под огненные стрелы «маяка».        — У кого есть мысли, как пройти? — спросил Бурд, глядя при этом, понятно, на Ингрид.        — У меня, — вместо той ответила Эарана. — Молнией вряд ли… — она явно рассуждала вслух, и народ понятливо помалкивал, — но попробовать надо. Просто для очистки совести. Не помогло, — почти удовлетворённо признала она, когда синий шнур разряда хлестнул по верхушке зловредной башенки без всякого видимого вреда для неё. — А вот это как тебе понравится?       Здоровенное ледяное копьё врезалось в поворотный механизм и рассыпалось, забивая его осколками. И ещё раз, и ещё. Эарана подбиралась всё ближе, уже перешла ту границу, за которой башня атаковала Ингрид. Механизм натужно гудел, но ледяные осколки, забившие его, мешали провернуться. А ещё они таяли, заливая его водой. Бурд, видимо, сообразил это и рявкнул:        — Бегом!       Они чуть не влетели под огонь второго «маяка», стоявшего чуть дальше и правее, счастье, что Эарана вовремя среагировала и засыпала его такими же ледяными копьями. Она даже чересчур увлеклась, так что капитан просто схватил её в охапку, закинул на плечо и тащил, пока отряд бежал в гору, подальше от освободившихся наконец и словно взбесившихся механизмов.        — Бурд, — фыркнула Ингрид, слушая тяжкое сопение капитана, бегущего в горку с альтмершей на плече, — отпусти ты её уже. И вообще, стойте-ка, парни, больно вы разогнались.       Стражники, спохватившись, начали преувеличенно подозрительно озираться по сторонам, а Эарана, которую Бурд аккуратно поставил на землю, мило улыбнулась ему и заверила, что она совершенно не в претензии. При этом она зачем-то осторожно потрогала у себя над верхней губой, внимательно осмотрела пальцы, достала из внутреннего кармана синий флакончик и хлебнула из него, передёрнувшись так, точно это был деревенский самогон.       Дальше пошло немного… ну, не легче, а… Словом, стражники понемногу втянулись, определили сильные и слабые места противников, а потому в башню ворвались и сквозь неё прорубились с трудом, конечно, но без потерь. Башня, в общем, была почти такой же, что и в Кватче: внутренняя галерея спиралью, такие же спиральные внешние коридоры... Такие же тёмные, кстати, но Эарана легко исправила это, засветив магический огонёк — и очень вовремя, иначе отряд в темноте непременно вляпался бы в ловушку.       А вот тварей, охранявших башню, было намного больше. Бурд даже спросил у Ингрид недоверчиво, как же они тогда втроём-то прошли всю башню снизу доверху?        — Так даэдра же тогда было гораздо меньше, — пояснила она. — Они же город штурмовали, в башне всего несколько дремор и оставалось. Так, видимо, просто для порядка. И они-то всё никак поверить не могли, что мы к ним вломились. А тут нас точно ждали в гости, вспомни дорогу сюда. Остерегаются, уроды. Поняли, что мы не овечки.       Подъём дался им дорого, даже целому десятку с боевым магом. На раненых Бурд извёл все свитки, а в Сигиллуме наверху пришлось просто нести на себе двоих, которым свитков уже не хватило. И тем не менее, к сигильскому камню подошли в полном составе, на что Ингрид, отправляясь в этот поход, даже надеяться не смела.        — Вот, — сказала она, указывая на тёмный шар в столбе света, — это сигильский камень. Он держит всю эту башню и проход сюда из нашего мира. Кому интересно, как это делается, вон, спросите у Эараны, а я не знаю и мне, честно сказать, по хрену. Я знаю, что если его вытащить, Врата закроются. В общем, смотрите, два раза повторять не буду, потому что просто не получится. Вот так берём его и…