Коррол — храм Повелителя Облаков, или Кровь божеств
23 октября 2016 г., 12:20
— Госпожа графиня, а вы меня ни с кем не путаете? Вам, наверное, Нереварин нужен, а никак не охотница за сокровищами.
— Мне нужны именно вы, леди Фросткрег, — возразила Кассия Валга. — Что там было с Нереварином, я не знаю доподлинно, но вы и ваши друзья закрыли уже три даэдрических портала. Полагаю, вас в ваших деяниях поддерживает кто-то из Девяти. Иначе Нереварин должен за вами комнатные туфли в зубах носить.
— В Бравил со мной вернулась только половина стражников, — мрачно сказала Ингрид. — Не знаю, как там было с Нереварином, но вроде половину своих он ни разу не терял.
— Своих, — невоспитанно влез в беседу двух дам местный капитан стражи, — вы ни одного не потеряли. А в том, как подготовлена и снаряжена стража Бравила, вашей вины точно нет, только тамошнего капитана.
— И графа, — прибавила графиня. — В Бруме, сколько я слышала, назад вернулся весь десяток. Возможно, как правительница я в чём-то уступаю Нарине Карвейн, — сказала она таким тоном, что ясно было, как день: не наоборот ли? — но совершенно уверена, что капитан Биттнелд ничуть не хуже Бурда во всех отношениях. Он тоже готов возглавить добровольцев, а я позабочусь о том, чтобы все участники похода получили лучшее оружие и броню, вдоволь зелий и свитков и вообще всё необходимое для успешного завершения миссии. Поскольку я не трачу деньги своих налогоплательщиков на сомнительные коллекции, думаю, у меня найдётся немного золота на хорошую экипировку для вас и ваших спутников, не только на достойное вознаграждение.
Вообще-то, в Коррол они приехали, чтобы зачаровать вещи, купить продовольствие и зелья-свитки, а потом спешно, пока коловианская осень не превратилась в коловианскую же, весьма суровую по сиродиильским меркам, зиму, отправляться в Моранду. Вместо этого их опять просили закрыть Врата, а Ингрид прыгать в очередное огненное кольцо, точно она пума из бродячего цирка, не хотелось совершенно. Ну, невозможно человеку привыкнуть к тому, что никогда для людей не предназначалось! А Мёртвые Земли точно не были предназначены ни для людей, ни для зверья, ни даже для нормальных деревьев и травы. «А вот интересно, — подумала она, — если геройски сдохнуть в плане Обливиона, душа останется там или всё-таки отправится туда, где ей место по заслугам? Мою душу, например, как Мерунес Дагон с Шором будут делить? Спросить жрецов, что ли? Жалко, тут часовня Стендарра, не Аркея — кому лучше знать о посмертии, как не жрецам бога рождений и смерти, погребений и похоронных обрядов?»
— Поймите, — безнадёжно сказала графиня, совершенно правильно истолковав глухое враждебное молчание, — мы фактически брошены на произвол судьбы. Помощи от Совета ждать не приходится, сын у меня слишком мал, а муж дочери… Скажу честно, мне всегда казалось, что Лейавиин только и ждёт удобного момента, чтобы отделиться. Я… не рассчитываю на хоть какую-то поддержку графа Каро. Вам, возможно, кажется, леди Фросткрег, что я трусиха и паникёрша. Ведь эти Врата даже не под стенами города, как это было в Бруме, а довольно далеко за дорогой, и прямо Корролу как будто не угрожают. Но вот расспросите капитана — он вам расскажет, что по городу шныряют какие-то подозрительные типы и заводят провокационные разговоры. Например, о том, что столичные власти не способны или, может быть, просто не хотят ничего делать для защиты граждан Империи, а сама вдовствующая графиня мало на что годна.
Ингрид дёрнулась. Именно это она пыталась вдолбить Джоффри, но её просто-напросто грубо заткнули. Графиня Валга, стало быть, додумалась до того же, но её затыкать некому: грандмастер Клинков перебрался далеконько от Коррола, а капитан, судя по мрачной роже, сам думал точно так же. Тоже считал, что в Мифическом Рассвете есть не только придурочные фанатики, кидающиеся на людей с воплями про рай, но и хитрые сволочи, которые мутят потихоньку водичку — готовят жителей Тамриэля к явлению прекрасного, могучего и светозарного Манкара Каморана с Амулетом Королей на шее.
— А вы знаете, что это такое — ночь за ночью видеть во сне эти треклятые Мёртвые Земли? — сиплым от придушенной злости голосом спросила Ингрид, понимая про себя, что пойдёт, никуда не денется.
— Понимаю, — натянуто улыбнувшись, ответила графиня. — Судьба Кватча мне известна, леди Фросткрег. И если ваши кошмары — это пятеро погибших, как вы считаете, по вашей вине стражников, то мой кошмар — груда горелых развалин на месте моего города. Я не хочу, чтобы Коррол стал вторым Кватчем. Если этого можно избежать, всего только заплатив золотом или пожаловав рыцарское звание этой вашей смешной орочьей девочке, называйте вашу цену, ставьте ваши условия — я приму любые. Даже откровенно выходящие за рамки разумных.
— Это мне так кажется, или ты и впрямь просто хочешь позлить Тикиуса и прочих магов из гильдии?
— Не просто, — Эарана лениво поигрывала цепочкой новенькой подвески — то наматывала её на запястье, словно браслет, то переплетала ею пальцы. Цепь была массивная, впору мужику-норду вроде Бурда носить, а сама подвеска выглядела дешёвкой, недостойной золотистой изящной шейки высокой эльфийки — просто серебряный диск с вставленным посередине хризолитом. Тем самым, за который воришка-гоблин выкупил у Ингрид собрата и мешок сладких рулетов. Зачаровывал это, с позволения сказать, украшение Риндир, и из-за него авантюристы едва не рассорились с Умбакано, потому что Риндир за работу хотел посох лича. Для изучения, исключительно для изучения, и только поэтому кое-как удалось уговорить Умбакано подождать, пока босмер разберёт трофей из Вьендавьявика на щепочки-проволочки, а потом соберёт обратно. Он даже выразил готовность зарядить посох после того, как разберётся с ним. Но нервов Эаране и Ингрид оба эльфа, высокий и лесной, вымотали немало, пока удалось найти вариант, устраивавший всех. Или, как сказала магичка, одинаково не нравившийся всем, а потому достойный гордого звания компромисса. — Я, кстати, — продолжила она, выложив из цепочки какую-то руну на атласном покрывале (номер они сняли у Таласмы, не у Эмфрид), — поднимаю авторитет графини на недосягаемую прежде высоту: её придворная магесса лично отправляется в Обливион, чтобы закрыть Врата. А не малюет посредственные портреты.
— А я слыхала, что портреты-то вроде как раз и неплохи, — возразила Ингрид. — Один даже кто-то украл.
— О да, — ехидно согласилась Эарана, — кража картины — это точно признание её высокой художественной ценности.
— Значит, ты останешься в Корроле?
— Ты имеешь в виду, если вернёмся живыми? Нет. Я договорилась с графиней, что место придворного мага останется за мной до тех пор, пока я не решу, что мне пора успокоиться и осесть на одном месте. А Кассия Валга вполне обойдётся услугами госпожи Шанель или другой такой же бездарности. В сущности, — Эарана дёрнула плечом, так что очередная руна погибла, превратившись в кучку серебряных звеньев, — что делать сильному боевику в замке?
— Охранять графиню?
— Тогда уж, скорее, юного графа. Леди Кассия явно не в том возрасте, когда можно ещё оставить наследников для графства.
— Она же Валга только по мужу, — сказала Ингрид, устав мотаться по комнате туда-сюда и присев на край кровати. — Какие ещё наследники? Если только внуки… какой-нибудь младший сын Алессии. Только он уже будет Каро, не Валга.
— А кто был твой отец? — неожиданно спросила Эарана. — Ты говорила про отчима и про брата. А отец?
Ингрид пожала плечами.
— Пока отчим был жив, мать вообще про отца молчала. Я, в общем, только лет в семь или восемь узнала, что отец у меня не родной, и то не от них, а от соседей. Мне же и двух не было, когда они поженились, и он всегда меня… ну, не знаю, любил ли, но точно разницы между нами со Свеном не делал. Вроде как оба его дети. Хороший был мужик, прими Шор его душу. А отец… не знаю. Мать говорила, что не из простых, но ни имени настоящего, никаких подробностей не называла. Он их команду для чего-то нанимал, когда она уже собиралась завязывать с мародёрством, даже трактир присмотрела. Так что… какая разница-то? Растил меня Гунмар Одноглазый, он и драться учил — матушка мне своей судьбы не хотела, вечно ругалась, когда на заднем дворе с топором заставала.
— Разница? — задумчиво переспросила Эарана. — Наверное, никакой. Но графиня, как ты говоришь, помянула в разговоре то ли кого-то из Девяти, то ли Нереварина…
— Нереварина помянула я, — отмахнулась Ингрид. — А мужик, который про меня и знать не знает, при чём тут вообще? Или, скажешь, Исмир матушку мою посетил под видом простого или непростого норда?
— Ну, не зря же ты без конца его просишь о помощи и защите? И, как я посмотрю, он тебе ещё ни разу не отказал.
Ингрид фыркнула, Эарана чему-то усмехнулась, и норда тогда только сообразила, что подцепила это фырканье у эльфы точно так же, как та у неё — просторечное «ага».
— Кое-кто считает, что Исмир, Дракон Севера, — проговорила Ингрид, подражая интонациям старичка-учёного, храни его все боги Нирна, если ещё жив, — это просто титул. Доподлинно известно, что его в разное время носили Пелинал Вайтстрейк, Вульфхарт и Хьялти Раннебородый. Тот, что позже вроде как стал богом Талосом. Ты как полагаешь, который из троих больше годится мне в отцы?
— Не Пелинал точно, — усмехнулась Эарана. — Припадков безумной ярости я за тобой не помню, как и склонности к бессмысленной… да даже осмысленной жестокости. Хьялти Раннебородый, если верить «Арктурианской ереси», тоже был… тот ещё подарочек. Очевидно, матушке твоей являлось очередное воплощение Вульфхарта? Правда, он очень не любил эльфов, а ты нас с Маглиром как-то слишком легко терпишь. Времена, видимо, изменились. Или отчим у тебя был настолько разумный и практичный человек, что сумел внушить тебе правильное отношение к другим расам, несмотря на кровь Исмира?
— Что за кровь Исмира? — Мазога не имела привычки ни стучать, ни просто спрашивать, не помешала ли. Влезать в чужие разговоры она тоже никогда не стеснялась — за что её и в Имперском городе, и по дороге из столицы в Коррол уже пытались разок-другой поколотить.
— А это Эарана думает, что к моей матушке Дракон Севера прилетал, — буркнула Ингрид.
— Ты, когда злишься, рычишь так, — тут же отозвалась орчанка, — что легко верится. А когда мой меч зачаруют?
— Тогда же, когда лук Маглиру. И доспехи для всех. — Гильдейские маги, понятно, графине не подчинялись, но и ссориться с нею не хотели, поэтому взялись зачаровать всё, даже вещи Эараны. Правда, Кассия Валга всего лишь убедила Тикиуса и Флориуса взяться за заказ, а оплачивать его пришлось самим авантюристам. Ингрид отдала за это два сигильских и один камень Варлы, а ещё пообещала очередной сигильский камень, все, какие удастся собрать, ингредиенты и «мало ли что попадётся интересное» тоже. Проглотив так и рвавшееся с языка: «Так, может, схо́дите с нами и сами посмо́трите, что вам там интересно? Эарана вон идёт».
***
— Противоположность крови даэдра — кровь божества. Ингрид подозрительно посмотрела на Мартина. — Опять ваши мажеские загадки, твоё высочество? — спросила она. — Да если бы мои! — с досадой сказал он. Уже прошла Самая Длинная Ночь, и морозы стояли такие, что Ингрид даже не пыталась вытащить Мартина проветриться, хотя цветом лица он опять догонял Мазогу. Которую, кстати, Ингрид без стеснения натыкала носом в настоящих рыцарей: «Смотри, бестолочь, откуда звание „сэр“ берётся», — прислуги в храме Повелителя Облаков не было, и всю работу выполняли сами Клинки. Грязную и тяжёлую — рекруты, остальную — у кого оставались силы и время. Мазога насупилась, но в очередной раз смолчала. Походы за сигильскими камнями вообще действовали на неё благотворно. А с женщинами-Клинками она неожиданно поладила быстрее и сошлась теснее, чем сама Ингрид. Ну… по крайней мере, не мыкалась без дела, пока Эарана пропадала в библиотеке в компании принца-бастарда: орчанка на пару с Маглиром не вылезала из подвала, куда Клинки из-за холодов перенесли свои тренировки. А Мартину с Эараной Ингрид даже поесть то и дело приносила в библиотеку, потому что иначе двое этих учёных ослов просто сидели бы голодными, не желая прерываться на поход в трапезную. Аккуратно расчистив уголок стола, то есть, сдвинув с него стопки книг и ворох свитков, Ингрид в очередной раз приткнула на этот уголок две миски и ковригу. Подумав, что готовят Клинки, похоже, по очереди, потому что еда у них вся такая… походная: каши, похлёбки, рагу у кого-то получалось неплохое, но никаких изысков, а временами просто едва съедобно. Это Эарана без стеснения посылала рекрутов в город за орешками и сладкими рулетами (а Мартин с рассеянным видом тянулся к её тарелке, не переставая листать пожелтевшие тома — кажется, бесконечные каши и ему поднадоели); самой Ингрид и жалко было мальчишек гонять по морозу, и вообще неловко как-то. Но тарелку со сладкими крошками и обломками глазури она взяла со стола и принялась поклёвывать остатки лакомства, пока Мартин и Эарана тоскливо вздыхали над бобовой похлёбкой. — Кровь даэдра, как мы с тобой поняли, — сказала Эарана, — означала часть сущности, заключённую Принцами в некие предметы. Но боги не создавали артефактов. Разве что принять за бога орочьего господина Малаката? Я слышала про его святилище где-то на Золотом Берегу. — Этак и Азуру можно объявить божеством тёмных эльфов, — возразил Мартин. В библиотеке было нежарко, обед эта парочка пропустила, а сладкие рулеты способны ненадолго отбить аппетит, но не насытить всерьёз, поэтому горячую похлёбку оба ели торопливо и жадно, хоть и кривились при этом. — Звезда Азуры от этого не перестанет быть даэдрическим артефактом, как и Волендранг. Ингрид развернула стул, стоящий за соседним столом, так, чтобы сесть лицом к спорщикам, и пристроила тарелку с крошками у себя на коленях. Никаких светлых мыслей, о которых её с надеждой спросил Мартин, у неё в голове не было. Кровь божеств… Какая у них может быть кровь? Они же боги, бессмертные… вроде бы. Хотя того же Лорхана эльфийский Аури-Эль победил и вырвал ему сердце. Или не сам Аури-Эль, а какой-то его рыцарь? Об этом было занятно читать и слушать, но всерьёз интересоваться такими вещами Ингрид никогда бы в голову не пришло — и это на её-то светлые мысли по поводу крови божеств рассчитывал священник Акатоша? Она всё-таки припомнила эту историю, хотя была уверена, что Эарана или расфыркается, или посмеётся над неотёсанной деревенщиной, лезущей поразмышлять о богах и их деяниях. — Лорхан, — пробормотала та. — Он же Шезарр, или Шор, или бог смертных… в этом что-то есть, хотя вот убейте — не пойму что. — Воплощения? — аккуратно спросил Мартин, словно боялся неправильным вопросом спугнуть смутную пока идею. — Воплощения? Возможно. — Как у Исмира? — рискнула влезть Ингрид. — Ну, помнишь, мы шутили про моего отца? Ты ещё взялась разбирать, кто из троих мог бы быть им? — Пелинал, Вульфхарт или Тайбер Септим? — Стоп! — Мартин аж вскочил, бросив ложку, так что она с противным дребезжанием запрыгала по столу и свалилась под него. — Тайбер Септим, ставший после смерти Талосом! Вот, Ингрид, бестолочь моя ненаглядная, я же знал, что надо спросить тебя! — И как это нам поможет? — усомнилась Эарана, не возражая, как ни странно, против того, что похвалили глупую норду, а не её, как раз про Тайбера Септима и вспомнившую. — До того, как стать богом, — альтмерша-прихожанка Восьми, а не Девяти богов, презрительно фыркнула, но не стала перебивать служителя этих самых Девятерых, — Тайбер Септим вёл вполне обычную земную жизнь. Участвовал в сражениях, бывал ранен… надо спросить Джоффри — не может быть, чтобы Клинки не сохранили ничего из вещей своего основателя. — Доспехи Тайбера Септима… — Джоффри смотрел хмуро и… безнадёжно как-то. — Клинки хранили их, но Санкр Тор почти разрушен и захвачен нежитью. Ещё в тридцать восьмом году правления Тайбера Септима тогдашний грандмастер Клинков запечатал вход в крепость. Вы уверены, ваше высочество, что это единственная возможность? — Ни в чём я не уверен, — не менее хмуро отозвался Мартин. — Разве только в том, что посылаю других на верную смерть, а сам отсиживаюсь здесь. Грандмастер, если у вас имеются другие идеи, я с удовольствием их выслушаю. Джоффри покачал головой, а Ингрид опять испытала тоскливую уверенность в том, что и в развалины, кишащие древней нежитью, лезть придётся ей. Но даже подземелья Вендира, как она легко признавала, компания мародёров проскочила каким-то чудом. А уж руины, в которых хранится реликвия Клинков, но в которые сами Клинки не суются… Хватит ли чудес на её долю, или она пополнит тамошнюю неживую стражу? — В этот ваш Санкр Тор ещё и добраться как-то надо, — сказала она. — Зимой в горах без всякой нежити погибнуть недолго. Понятно, что настоящих бойцов вы мне не дадите — они тут нужнее. Но хоть пять-шесть рекрутов, а? Огров отгонять, а то сожрут и косточек не оставят. — Эарана-то тебя не слышит, — невесело улыбнулся Мартин. — Ага. И Мазога. Уж она этих огров одной левой… Твоё высочество, я знаю, что у тебя язык не повернётся меня просить. Но у господина грандмастера слишком мало верных людей, — тот неохотно кивнул, — а кого попало посылать в Санкр Тор за святыней Клинков он тоже не станет. — Ни в коем случае, — подтвердил тот. — И получается, — с кривой ухмылочкой заключила Ингрид, — я сама напрашиваюсь, дура. «Ещё бы не дура, — подумала она, — коррольская графиня мне эбонитовый доспех отвалила, Маглиру — мифриловый, Мазогу в рыцари произвела, а Эаране обещала место придворного мага. А Клинки что? Деньги на дорогу и лошади — вот и всё. А вместо спасибо — новое поручение. Но я, дура, опять сую голову в петлю. Что ж мне всё неймётся-то?» — Вы к себе несправедливы, леди Фросткрег, — сказал Джоффри, словно мысли её подслушал. А ещё он теперь неизменно величал её леди Фросткрег. Словно не сам уговаривал графиню дать нахальной норде хоть какой-нибудь клочок земли в ленное владение. Тоже приучал понемногу к её новому положению, как Мартина? — Дай-то Талос, чтобы все были такими дураками, но мало, очень мало таких, как вы. Во все времена было мало, и нынешние не исключение. Если… когда эта история закончится, я, чего бы мне это ни стоило, выбью из Совета хотя бы баронский титул для вас, потому что герои должны быть вознаграждены. А иначе… — он только рукой махнул, не договорив. — Я пошлю с вами нескольких человек. Много не обещаю, но кого смогу. И дам ключ, без которого вы не сможете попасть в крепость. А ещё буду молиться. Талосу, Акатошу, Шору вашему — кому угодно. Если правда, что вас ведёт и поддерживает кто-то из Девяти… — А вы сомневаетесь? — Мартин удивился так, что даже перебил грандмастера, хотя обычно такого себе не позволял. — По-моему, это было ясно уже тогда, когда она доставила меня в Вейнон. Не думаю, что это ко мне боги были настолько благосклонны. — А чего тут думать? — проворчала Ингрид. — Тамриэлю нужен ты, а не я. — Поэтому тебя мне и послали. Ох, вот же монах и священник, и плевать, что один глава Клинков, а другой принц! Ингрид предпочла бы, чтобы ни боги, ни даэдра в её дела не лезли, но кто ж её спрашивал? — Где его искать, этот ваш Санкр Тор? — спросила она. — У меня карта есть хорошая, точная такая и подробная. Отметьте на ней, что ли.
