Diary-Angel / Дневник Ангела

Я думал, мне предстоит жизнь с молчаливым скинхэдом, недолгая и полная лишений. Хорошо, что я не успел представить её в красках и расстроиться. Потому что, когда мы проснулись поутру, шевелюра брата была на месте. Отросла обратно за… часов пять-семь? Сначала мы поржали и я посоветовал Юлиусу не сдаваться, снова резать. Но ножницы сломались. Я спросил его, куда он дел срезанное накануне. Он показал мне чистую умывальную поверхность и пустой мусоросмеситесь. По слегка озадаченным бровям я понял, что он их не сжёг, не съел, в зазеркалье не телепортировал. То есть волосы кто-то спиздил. Ну прекрасно. Дальше что? Расцвет эры фетишизма на отдельно взятом летучем острове? Юс пошел искать воришек в ближайшей округе, у пьянчужек-соседей и не только. Оставшись один, я позаимствовал из его запасов самый симпатичный нож без ручки — потому что запасных ножниц в апартаментах не было, мы сломали первые и последние — и попытался подстричь уже собственные волосы. Срезал прядь. Получилось без проблем. Но я почему-то не радовался, в голове что-то предостерегающе пиликнуло. Я догадался, что будет дальше. И вчерашняя лекция по общегену пригодилась. Мы избавлялись от чего-то не нашего, полученного при рождении во враждебной среде пробирки, чего-то бренного и одноразового — как молочные зубы, только не зубы, а волосы. И «выпав» один раз, они подменялись чем-то постоянным и настоящим, что принадлежало только нам. Прав я или нет, узнаю завтра. Когда сломаю (ну ведь сломаю же!) нож Юлиуса об отросшие вихры. Недолго думая, тоже обкорнался весь начисто. А чего ждать, пока сами устанут и отвалятся? Главное теперь, не профукать срезанное. Смёл волосы в картонную коробку из-под земных книг, закрыл и придавил крышку парой томиков в твёрдых переплетах. Вряд ли воришка догадается тут искать. На пары не пошел, никуда не пошел. Валялся и прогуливал все намеченные мероприятия, обед и экскурсию на Лиссоми, трогая снизу и сбоку мысли об Эллин. Трогая её всю по памяти. Трогая себя. Юс прав, тысячи страниц на мою грустную озабоченность не хватит. И вряд ли я по-настоящему люблю то, что хочется отдавать на растерзание рукам. Но пока я не имею ничего другого. Появится ли у меня однажды что-то стоящее? За что не жалко будет жизнь отдать.

[Строчка “SOMETHING TO DIE FOR” выведена повтором посередине листа, очень крупно, подчеркнута и несколько раз жирно обведена.]

Прекратил хандрить под вечер, когда вспомнил курьез с сожранным гвоздем. То есть когда Юлиус вернулся вымазанный в грязи по уши. Сказал, катался вниз на планету, на местную ультрамодную свалку, где всё перерабатывается в удобрения, там разыскивал свои волосы. Соседи как на подбор спрятались за алиби, невинные овечки и барашки. А обвинять преподавателей было пока рано. Я схватил грязнулю за пострадавшую вчера щеку, но ничего твёрдого в ней не прощупал — кроме мило клацнувших зубов. Как бы невзначай спросил, не больно ли ему было поливать жирночерноземную свалку Лиссоми из своего шланга, когда припёрло по нужде. Ведь припирало же? Юс моментально напрягся, даже глаза завернул в трубочку и спрятал. Застеснялся, что ли? Какая прелесть. Наконец-то я нашел, чем его подоставать. Но прежде надо бы отвести его, точнее, волоком дотащить к штатному врачу, проверить, не барахлят ли ценные садово-огородные принадлежности. Почему-то я уверен, что сам он не пойдёт, я могу его хоть прижигать, хоть резать. Только бы врач не женщина, только бы не женщина. Согласен на негуманоидное облако в многослойной одежде с тремя научными степенями в области урологии.