Yellow blue vase

Когда Артем ступил за порог своей квартиры, на часах было уже почти десять вечера. Интернет больше не манил, но и сон по-прежнему не приходил, поэтому парень не мог найти себе места. Сначала он сходил в душ, затем протер свою совсем не эстетичную шишку и налепил на ссадину пластырь. Потом он снова пытался поспать, но, в конце концов, зашвырнул подушку в угол. Ни игры, ни телевизор, ни еда не могли увлечь его хотя бы на пять минут. Звонок от Макса тоже не давал ровно сидеть на заднице. Артем долго оттягивал момент, но все же прибегнул к последнему выходу. Он залез на антресоль и достал пакет с цветными карандашами. Вообще-то парень считал, что рисует из рук вон плохо, но именно этот способ всегда помогал ему справиться со скукой или тоской. Артем сидел на полу в окружении карандашей, листов бумаги и фломастеров. Сидел на полу и забывался. Уже спустя сорок минут его не волновали ни шишка, ни Анимефные девчонки, ни даже Максим. С листков на него смотрели сюрреалистичные картины выдуманной реальности. Или просто каракули. Он уже почти растворился в рисовании, когда оглушительно громкий звонок пронзил тишину. Нехотя поднявшись, Артем пошел открывать. — Привет, Тем, — пошловатая ухмылочка, крутые шмотки, идеально лежащие волосы. Максим оставался Максимом даже к позднему вечеру. — Угу, — промычал Артем и отошел, впуская гостя. — Наверное, время быстрее пролетело, когда не ждал? — Угу. — Чаем меня напоишь? Вообще, чем занимаешься? — Угу. Ничем. — Ну… — Макс взял Артема за плечи и, нагнувшись, внимательно вгляделся в его лицо. – Не будь ты… Оп, а что это? — Шишка, не видишь, что ли? — Откуда же? – изумился Максим, осторожно дотронувшись до пластыря, при этом задевая светлые легкие прядки волос. — Упал. — Ты под ноги совсем не смотришь? — Я бежал. От сестры твоей. — Агриппина гонялась за тобой по улице? – в глазах у Максима появилась усмешка. — Прощения просила, — вяло отозвался Артем, стараясь не смотреть на него. — Успешно, как я погляжу, — хихикнул Макс и выпрямился, стягивая кеды. Артем пошел на кухню и поставил чайник, а затем стремительно влетел в комнату, вспомнив про карандашное царство на ее полу. Но было уже поздно. Максим сидел среди карандашей и с интересом разглядывал его рисунки. На «положи, не трогай» Артема не последовало никакой реакции. Парень обреченно опустился рядом. — Здорово у тебя получается все-таки, — потрепав его по голове, похвалил Макс. — Льстишь? — Я льщу только очень некрасивым девушкам, ты же знаешь. — Жирным бабам… — На которых ты никогда не сможешь быть похож. Артем улыбнулся. В ту минуту все, окружавшее его, было таким теплым, а Максим – родным и прекрасным. Впрочем, прекрасным внешне он был всегда. Когда был готов чай, они продолжали сидеть на полу, но уже с кружками. Макс извлек из шкафа Артема набор паззлов со странными попугаями, и они собирали картинку, рассказывая друг другу истории. Не из жизни, а, скорее, из багажа знаний. — Мне вот нравится, как те, кто говорит на английском, запоминают русские слова, — проговорил Максим, отпивая чай и радостно соединяя две части мозаики. – Почти гениально. — Это как «мир, дверь, мяч»? — Какой ты некультурный, Тем, — насмешливо-укоризненно ответил он. – В те времена так не ругались. По крайней мере, я верю в это. Затем он придвинул к себе лист бумаги и вытащил из кучи карандашей два – голубой и желтый. За несколько секунд нарисовал что-то и придвинул к Артему. — Что это, как думаешь? — Ночной горшок? Продолговатый только какой-то… — честно ответил тот. — А если подумать? — Ваза! — Бинго, мужик, — оценил Максим. — Ваза, желто-голубая, — недоуменно продолжал Артем. – А как это связано со словами? — Ну… Как по-английски будут называться цвета, которыми я нарисовал эту вазу? — Yellow, blue… А ваза будет «vase». — И на что это похоже? Артем повторил сочетание мысленно, потом шепотом. — На… «Я люблю вас». — Ох, ну что же вы так торопите события, Артемий, милейший! – пафосно закатил глаза Максим и тут же рассмеялся. — Идиот. — Шучу же. Иди сюда, — он обнял Артема и поцеловал. – Так забугорные моряки объяснялись в любви к русским женщинам. Красиво, правда? — Красиво, — согласился Артем. – А рисовать ты совсем не умеешь. Максим повалил его на лопатки. Луна, одиноко висевшая за окном, восторженно наблюдала однополый секс среди рисунков, карандашей, мятых листков и разбросанных по полу паззлов. *** POV Максим. Трахать его, вообще-то, одно удовольствие. Давно, кстати, у нас этого не было. Валю Темку на пол, заползаю пальцами под его футболку. От него приятно пахнет шампунем и гелем для душа. Наверное, вымылся не так давно. Но больше всего на свете я обожаю чистые волосы. Нравится проводить по ним руками и губами, перебирать пряди, вдыхать их аромат. Все-таки у Темки они особенные. Никогда еще не встречал таких охуенных волос. Ничем не испорчены, совсем не жирные, да и кончики не секутся. Пожалуй, они идеальны. Ах-х-х… Может, потом всех их забрать? Хотя ладно, до этого далеко. Пока что, Максимка, пусть твой маленький друг тоже порадуется. Стаскиваю с Темки футболку, как бы случайно задевая уже вставшие соски. Безволосый классный торс. Правда, худощавый, но мне так нравится его хрупкость… Шепчу ему какие-то нежности, конечно, прикусывая мочку уха, задерживаюсь, провожу языком, он выдыхает судорожно, возбуждающе. Малыш, да ты воистину от меня без ума. Целую его шею, расстегивая шорты. Если бы во мне было энтузиазма чуть больше, чем на очаровывание несчастных милых девочек-мальчиков и отрезание их чудесных волос, я бы точно снялся в порнофильме. Без шуток. Когда моя ладонь забирается под резинку его трусов и обхватывает стоящий член, из Темкиного ротика вырывается стон. М-м-м, я доволен. Стаскиваю с себя майку и джинсы, виртуозно выуживая из их кармана презерватив. Какой я молодец, каждый раз получается идеально. Не люблю хвастаться, но… Да нет же, блять, люблю хвастаться. Я проделывал это движение уже больше двадцати раз, и провала не было никогда. Пожалуй, действительно есть, чем гордиться. Когда я вхожу в него, предварительно неплохо растянув, Темка прерывисто выдыхает, а потом шепчет мне в самое ухо: — Давай… И вот, мы делаем это среди всего милого творческого беспорядка, который тут навели. Романтика на достойном уровне, и меня радует. Темкин день все же был пережит не зря. Аргх… К черту мысли, я занимаюсь сексом! Затмение. Мне хорошо, мне охуенно. Мы кончаем несколько раз за ночь. Темка подо мной стонет, как… Я даже не знаю. Но это безумно здорово. В порывах возбуждения бормочу ему несусветные глупости какие-то. Помню свое правило не говорить про любовь, но сейчас даже чуть не сморозил. Забавно. Такого экстаза ведь еще никогда не было… Наконец, мы отрываемся друг от друга. Валяемся на полу, смотрим друг на друга. В Темкином взгляде столько нежности, что у меня невольно сжимается сердце. Похуй, позволяю себе расслабиться, глажу его по лицу. Кожа мягкая. Но волосы все равно лучше. Хотя… Ловлю себя на мысли, что Артем мне весь нравится. — Ма-а-акс… — М-м? — Ты такой… Такой… Ты самый лучший, — подбирает он слово. Самый лучший. Так про меня еще никто не говорил. Приятно, черт возьми! Хотя, конечно я самый лучший. Но теперь еще и для него… Неожиданно просыпается и во мне, захлестывая с головой. Обнимаю Темку и говорю ему что-то про то, что он – самое лучшее в моей жизни, самое дорогое, самое… — Я люблю тебя, — он все-таки произносит то, чего я боялся больше всего в данный момент. Блять. Блять. Блять. Темка, очнись и скажи, что пошутил. Мне всегда больно слышать эту фразу. Потому что каждый, говоривший ее, был обречен навечно остаться моим. Обычно я выбивал эти слова перед самым концом. Только Даша, моя самая первая девочка… Ай, нет, не буду вспоминать. Сейчас главное – это сообразить, что к чему. И найти уже хоть какой-то ответ. — Оу-оу, Артемий, милейший, — умело включаю иронию. – Сбавляйте обороты, я весь горю от смущения. А в голове-то что творится. Сейчас, как никогда, хочется вылететь из реальности. Но я здесь. Я прямо здесь. Телепорт снова не настроен. Даже смешно, о чем я думаю в такой момент... Темка хмыкает и отводит взгляд. Ему обидно, я так думаю. Дерьмовый из меня рыцарь все-таки. *** — Я люблю тебя, — выпалил Артем, когда других слов не осталось. В ту секунду он напоминал себе героя мыльной оперы. Или аниме. Или книги. Или еще чего-то. Может даже оперы или балетной постановки. Но во всех произведениях, в какой бы жопе ни находились герои, ситуация всегда выглядит красиво. А Артем ощущал себя мелкой букашкой, мошкой, мельтешащей перед монитором, тараканом, прилипшим к тапочку. Первой его мыслью было просто встать и уйти, но он почти сразу сообразил, что находился в своей квартире, и лучше бы просто превратить все в шутку, тем более, Максим уже сделал первый шаг к этому. Немного помолчав, пока не разрядилась обстановка, он стянул одеяло с кровати и, завернувшись в него, включил телевизор. Макс же в одних трусах пошлепал на кухню с намерением что-нибудь приготовить. По телеку показывали «Вольфрам-шоу», программу, у которой никогда не было зрителей, и создатели, скорее, терпели убытки, чем хоть какой-то доход. Суть передачи заключалась в том, что ведущий и его коллега показывали свои телеса и несли полнейшую ахинею, над которой сами же и смеялись. Рейтинг был ниже нижнего, и на всех форумах среди отзывов нельзя было найти ничего более содержательного, чем «Вольфрам-шоу – дерьмовое шоу!!1», «Постная хуйня! D:» или «Фтопку, блеать!». Но Артему было все равно, что смотреть. Ведущий, Вольфрам Кобальтович Натриев, рассказывал о влиянии сперматоксикоза на поведение индивида в парке культуры. А его коллега, Француз Волосатович Рукофапов, вставлял плоские шуточки и кривлялся в камеру, почесывая черные кудряшки на груди и животе. С кухни же доносилось бурление кипевшей воды и шкворчание сковородки. Максим был так увлечен готовкой, что ему было откровенно пофиг на все происходящее, особенно на напрочь лишенные смысла шоу в телевизоре. По крайней мере, Артем так думал. Спустя еще какое-то время Макс соизволил вернуться из кухни, да еще и с подносом, ставя его перед Артемом так, будто тот находился сейчас не на полу в комнате, а за столиком в дорогущем ресторане. — Макароны с сыром! А на десерт – блинчики, — торжественно объявил Максим. – Приятного аппетита. — Спасибо… — Что смотришь? О, «Вольфрам-шоу»! Все-таки есть еще на этой планете чудаки, которым оно нравится. — Не тупи, я не из тех! – возмутился Артем. — Да? Жалко, — Максим пожал плечами и переключил канал. — Поиски маньяка в N. продолжаются! – затараторила дикторша на новостном канале. – Правоохранительные органы по-прежнему уверены, что преступник действует не в одиночку. Расследование раз за разом заходит в тупик, у убийц нет определенного мотива… — И не заебало их еще это? – раздраженно буркнул Макс, показывая нецензурный жест женщине на экране. — Люди умирают! Неужели тебя ничего не волнует, кроме твоей собственной персоны? — Ты волнуешь, — лениво отозвался парень. – Но пока мы с тобой целы, я спокоен. — Все равно нельзя так… — Если я буду проявлять псевдосочувствие, хорошего тоже будет мало, — задумчиво сказал Максим. — Э-это был крэ-э-эн! – помахивая тростью, вопил какой-то дед на малобюджетном ток-шоу. – Крэ-э-э-эн! — Что такое «крэн»? – с полным ртом спросил Артем. — Не знаю. Но он был, — и Макс снова переключил канал. — Мой дедушка так же пультом игрался. А в итоге все равно смотрел рекламу. — МЫ НА ЯХТЕ ПРОВИСЕЛИ ДВЕ НЕДЕЛИ, — словно поддавшись словам Артема, очередной телеканал преподнес рекламу. – И ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ, ДЕТКА, ТЫ ЖУЕШЬ КОКТЕЙЛИ! — Блять, — ругнулся Максим и хотел было переключить, но Артем схватил его за руку, выпуская кусок блинчика изо рта. – Эй, ты чего? — Сочный «Орбит Фруттини!» — реклама тем временем закончилась. — Все, можешь переключать. — Погоди… Ты тащишься от этой песни? — Нет! — Ну, Тем, ну мне-то можешь не врать! Артем медленно начал дуться, а потом все же не выдержал и рассмеялся. Максим обнял его, и рассвет они встретили с улыбками. *** POV Максим. Я люблю уходить бесшумно, не прощаясь. По-английски. Потому что каждый раз расставание угнетает. Уже позднее утро, я открываю глаза, вижу Темку, посапывающего во сне. Провожу пальцами по его волосам, и мне становится невыносимо печально. Перед глазами встает картина его мертвого. Его мертвого, и меня, отрезающего светлую почти невесомую прядку. И меня, разрезающего еще теплую плоть. Почему-то теперь я не могу спокойно думать о предстоящем. Не могу спокойно думать о том, о чем спокойно думал тридцать один раз до этого. Может быть, это значит, что… Едва успеваю выйти из Темкиного подъезда, как мой мобильник начинает вибрировать в кармане джинс. Рита. И что ей надо от меня? Интересно… — Да, пупсик? — Максим? А нет, блять, Иосиф Кобзон. — Я. — Надо поговорить, ты свободен? – голос ледяной, как всегда. — Конечно. — На нашем месте через час. Под «нашим местом» она подразумевает мой любимый бар. Правда, с каких пор он стал этим самым нашим местом, мне непонятно. Ну да похуй. Вызываю такси, спокойно доезжаю до нужного здания, расплачиваюсь с водителем, мило улыбаюсь и вхожу в помещение. Нетрудно было догадаться, почему Рита выбрала для встречи именно бар. Утром и днем здесь почти нет посетителей. Заказываю двести грамм вискаря, но пить что-то не очень хочется. Сажусь за дальний столик, играю в какую-то дурацкую игру на телефоне. Черт, а интересная! Увлекаюсь и забываю обо всем. Редко такое бывает. — Максим, — на самом интригующем моменте, конечно, подплывает Рита. — Привет, — улыбаюсь и убираю телефон. Ну вот, так и не доиграл, а там даже сохранения посреди уровня не предусмотрены. — Сразу к делу, как обычно? — Да, — коротко кивает головой. – Ты будешь доволен. И у тебя появятся деньги. — Очень и очень заинтригован, продолжай, — допиваю вискарь и складываю ладони «домиком». — Продай мне коллекцию. Это настолько неожиданно, что я даже щипаю себя, чтобы убедиться – мне это действительно не снится. Рита вот так внезапно соглашается купить то, что в итоге приведет ее к неминуемой гибели? Постойте, это абсурд, ее точно подменили. — В чем же подвох, дорогая? – вскидываю бровь, ни один мускул не дрогнул, пусть не думает, что меня это как-то задело. — Ни в чем. Продай. Просто продай. — Уж не ты ли, милая, говорила, что это угрожает твоей жизни? — Я. И продолжаю так считать. — Тогда в чем твоя выгода? — Ты хочешь знать? — А нет, просто так спросил. Позлить. — Я тебе не скажу. — Жить расхотелось? – пошутил я, попытавшись разрядить обстановку. — Вероятно, — отрезала она. – Когда продашь? — Она не собрана до конца. — До конца – пока тебя все-таки не поймают? — Не смеши. До тридцати двух. — А потом что? — А потом, Риточка… — приторно скалюсь я. – Не твое дело. Я никому никогда не расскажу, что собираюсь делать потом. — Калымов Сергей Геннадьевич сегодня был доставлен в реанимацию, — оглядевшись по сторонам, тихо роняет она. – Двенадцать ножевых ранений. — Ого, — пытаюсь изобразить удивление. — Делай выводы. Не советую тебе затягивать свои игры, Максим. Рано или поздно… — Главное, что не сейчас, — закончил я. Тучи над моей головой, облепленной красивым и идеальным папье-маше, сгущаются. Надо, надо, надо принять решение. Мысли в голове устроили какой-то безумный забег. — Бармен! Повтори-ка. Поворачиваюсь обратно к Рите. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Шампанское я не люблю, так что и рисковать буду по своим правилам. — До или после того, как я ее соберу? — Смотря, сколько времени тебе на это потребуется. — Я мог бы даже сегодня, но… — Но? — Не успел, — я был бы не собой, если бы сейчас раскрыл все карты, а особенно ей. – Утро пришло слишком рано. — Все-таки я не понимаю, почему именно он. — У него, знаешь ли, волосы охуенные. — У меня тоже были, — а смотрит-то как серьезно исподлобья. — Беда мне с вами… — Сколько тебе нужно времени? Если Калымов… Если его не станет… — Рита, я ценю твое стремление спасти мой зад, но я давно уже забыл про вероятность того, что ты можешь купить у меня коллекцию. — Я повторяю: сколько тебе нужно времени? — Не беспокойся, я уже на финишной прямой. И вправду, Макс, почему же ты медлишь? *желто-голубая ваза. **Моих персонажей откосплеили! *О* http://cs5323.vkontakte.ru/u133455643/142149655/y_05e9b07d.jpg — Артем http://cs5323.vkontakte.ru/u133455643/142149655/x_d43b68bb.jpg — Максим http://cs5323.vkontakte.ru/u133455643/142149655/y_23a85710.jpg — и вот такой еще Макс :3 СПАСИБО!!1 Т___Т