Yellow blue vase

Количество прошедших дней сентября давно перевалило за половину – настало время осенних депрессий и окончательного отказа от летнего настроения. Каждый спасался от холода и угнетающего дождя, как мог. Одни коротали вечера у телевизора с чашкой какао, другие просыпались в полупустых барах, третьи совершали перебежки от одного помещения к другому. Утренняя серость сменялась дневной, затем переходила в иссиня-черные вечера и непроглядные ночи. Дождь барабанил по крышам, стеклам, асфальту, раскрытым зонтам и козырькам надвинутых на самые брови кепок. Артем перестал вести счет времени. Дни растворялись, словно сахар в чае. Расплываясь в дождевых каплях, часы и минуты утекали куда-то далеко-далеко. Но ему было все равно. Листы с календаря он отрывал за раз по три-четыре. С момента исчезновения Насти шел уже шестнадцатый день. С утра надавливая пальцами на веки, он разглядывал новостные сводки, желая найти хоть что-то, свидетельствовавшее о нахождении девушки. Но телевизор молчал. Радио игнорировало. В газете не появлялось новых заметок. Уже два раза его приглашали в полицию для того, чтобы помочь следствию – разумеется, никто Артема ни в чем не подозревал. А этого он боялся даже больше, чем самого худшего исхода произошедшего. После пропажи Насти извелся почти весь город. Если раньше пропадали, а после, были найденными убитыми женщины, мужчины и пожилые люди, то исчезновение несовершеннолетней девочки повергло жителей N. в шок. И каждый, вопреки всему, продолжал верить, что она жива. *** Задавленный одиночеством и глодавшим его чувством вины Артем практически не мог спать. А если засыпал, то совсем уж беспокойно. С периодическими кошмарами. С единственным сюжетом – мертвая Настя в парке. После подобных снов он вскакивал с постели в холодном поту и уже до утра не мог сомкнуть глаз. В одну из таких ночей парень понял, что ему нужно найти хоть какое-то успокоение. Выход был один – позвонить Максиму. Прошло уже столько времени. Артем старался не думать о нем, но теперь, когда его отдушину убрали, ему становилось хуже. Телефон лежал возле подушки, парень же тяжело дышал и глядел в потолок. «Звонить? Но что я скажу? «Я скучаю, приходи»? Нет, лучше не буду… Но все равно я не усну. Тогда… Звонить?» — размышлял Артем, поворачиваясь то к мобильнику, то к подушке. И, в конце концов, все-таки позвонил. — Да? – голос Макса был подозрительно бодрым для этого времени суток. — Максим… Привет. — Кто это? «Кто это? Ну, отлично. Неужели он и вправду не помнит меня? Да нет же, глупости!» — Это я, Артем. — Артем? Хм... – усмехнувшись, Макс выдержал небольшую паузу. – Здравствуй, рад тебя слышать. Очень. — Я… Это… Как дела? — Пока жив, как видишь. — А… — Ты-то как? Давно не звонил, не писал. — Я… Ну… Так… — Вдруг захотелось поговорить? — Типа того… — Ну хорошо, давай поговорим, — беззаботно проговорил Максим. – Не спится? — Кошмары. — Да? Попей чаю. — Похоже на средство? — Иногда помогает, Тем. — Это… Макс… Приезжай, а? — Чего? — Приезжай. — Прямо сейчас? — Да… Если сможешь… — выдохнул Артем. – Мне очень… — Очень? — Одиноко. И я хочу тебя увидеть. — Вот как, — несколько сухо отозвался он. – Окей. — Приедешь? — Приеду. — Сейчас? – Артем даже вскочил, словно у Максима был самый настоящий телепорт, и появиться у него дома он мог в эту же самую секунду. — Ну, оденусь, такси вызову. Через полчаса буду у тебя. — Хорошо… Я жду. — Ну, до встречи? — Макс… — Да, Тем? — Спасибо. Не говоря ни слова, Максим отключился. Артем сел на кровати, бесцельно таращась в пустой экран выключенного телевизора. С тех пор, как перестали показывать рекламу «Орбит фруттини», парень его не смотрел. Да и после исчезновения Насти было как-то не до этого. В ожидании Макса он поплелся на кухню и вскипятил чайник. Дождь барабанил по наружному подоконнику настолько сильно и раздражающе, что у Артема немного начала болеть голова. Парень потер виски и сел за стол, складывая фигурки из газеты, лежавшей рядом. Оригами у него никогда особо не получались, поэтому уже спустя минут десять угол за телевизором был заполнен газетными самолетиками и просто смятыми листками. Небольшое же время, которое прошло за этим занятием, трансформировалось в сознании Артема в бесконечность. Еще через пятнадцать минут он пил третью кружку чая, теряя взгляд среди клетчатого рисунка салфетки на столе. Наконец, в прихожей раздался звонок. Артем медленно поднялся, его колени тряслись. Увидеть Макса после долгой и неприятной разлуки было его заветной мечтой, но отчего-то было страшно… — Привет, Тем. Там дождь такой, — Максим выглядел абсолютно невозмутимым, словно бы ему не звонил среди ночи человек, отшивший его, с просьбой приехать как можно скорее. — М… — к горлу Артема подступил ком, нечто похожее на кляп или затычку, которая не позволяла словам идти дальше. Тщетно поборовшись с собой еще секунд двадцать, парень молча обнял Максима. В ту минуту ему просто хотелось ощутить рядом человека, который может просто сказать, что все изменится. Сказать одним присутствием. Зажмурившись, Артем молил всех богов только об одном – чтобы Макс не отталкивал его. Еще хотя бы пять секунд… Десять… Через двенадцать он ощутил руки Максима на своей спине. POV Максим. Там такой сильный дождь… Почему-то это первое, о чем мне захотелось сообщить Темке, когда оказался на пороге его квартиры. Не хочется слышать, а, тем более, говорить банальные «прости». Я, кажется, устал. И просто хочу, чтобы сейчас было спокойно. Когда Темка обнимает меня, облегченно вздыхаю. Да, ты умеешь угадывать желания, хотя это происходит катастрофически редко. Но, пожалуй, именно поэтому ценить такие вещи получается лучше всего. Обнимаю его, стараясь не прижимать слишком уж сильно. — Тем, все хорошо? — Останешься со мной до утра? – голос его звучит сдавленно. — Хочешь поговорить? — Хочу. И мы оказываемся на кухне. Я пью чай, он старается не смотреть на меня. Не знаю, почему. Горячий напиток неприятно скользит по горлу, а он, тем временем, начинает говорить: — Ты же знаешь, что Настя пропала? Ага, я даже знаю, где она сейчас валяется. И если он переживает по этому поводу, то я, наверное, немного разочарован. В конце концов, кем она была? Массовкой, внезапно превратившейся в друга. Или… Большее? Хотя, конечно же, он ничего такого не расскажет. Потому что я все-таки слишком дорог. Немного тяжело осознавать такие вещи. И немного тяжело смотреть на Темку, такого потерянного и грустного. Остальная же часть моей души радуется. Радуется, потому что понимает – он уже полностью принадлежит мне. — Знаю. Агриппина все уши прожужжала. — Мне кажется, это моя вина… — Ты о чем, Тем? – стараюсь выглядеть непонимающе, а это сложно, особенно если учесть, что я наперед знаю почти каждый его ответ. — Мы тогда… — ежится и оглядывается по сторонам. – Шли домой. И я, я ее не проводил, как обычно. — Почему? — Она попросила этого не делать. Понимаешь? — Нет, — вру я, искренним взглядом заставляя его продолжать. — Сказала, что ее ждут… Сказала: «Давай сегодня здесь расстанемся»! – к неожиданности, Темка едва не срывается на крик. — Тихо, Тем… — придвигаюсь к нему и тихонько глажу по голове. – Тихо… Если тяжело, можешь не рассказывать. И он не рассказывает. Просто утыкается мне в плечо и тихонько сопит. А я продолжаю ерошить его волосы, рассказывая какие-то небылицы об отражениях в лужах, о мигающих уличных фонарях и об ирландском фолке, игравшем в такси. *просто заткнись и обними меня. http://saveimg.ru/pictures/04-10-11/278f348ffe2a714ffc19ce6a8a8221e3.png — Макс от Инны Шарифгалиевой http://cs5608.vkontakte.ru/u6631731/140017068/x_633cddc1.jpg — я и Максим от Эдуарда Маньяковского