The Landing Spot

Привычная полуденная рутина Реджины была прервана звонком в дверь. Облачённая в фиолетовое дизайнерское платье и чёрные сапоги, она не спеша спустилась вниз. Разумеется, с недавних пор нет никакой разницы, что на ней надето, но внешний вид оставался одной из немногих вещей, которые она всё ещё могла контролировать. Открыв дверь, Реджина обнаружила на крыльце никого иного, как Эмму Свон, скромно прислонившуюся к высокой белой колонне. — Меня подводит зрение, мисс Свон, или ты на самом деле вне моего дома, да ещё при свете дня? — Приятное разнообразие, да? — Пожалуй, а то я уже начала думать, что ты какой-то ночной зверь. Шутка была вознаграждена широкой улыбкой. Блондинка выпрямилась и протянула ей бумажный стакан. — Я принесла тебе кофе. Реджина приняла подарок, но смотрела с таким подозрением, словно он взорвётся прямо у неё в руках. — И зачем это? — Чтобы сказать «спасибо» за то, что ты вместо того, чтобы установить заоблачную арендную плату, каждый вечер предоставляешь мне чистый комплект постельного белья. Я наслаждалась пребыванием в отеле Реджины, но ты не вручила мне карточку отзывов или что-нибудь в этом роде… — Очень заботливо с твоей стороны, — высказывание вышло несколько язвительным, хотя она ничего такого не подразумевала. В какой-то момент она просто разучилась правильно благодарить. Королевы не выражают признательность другим. Реджина немедленно заволновалась, что Эмма может посчитать её неблагодарной, однако, шериф выглядела невозмутимой. — А ещё, я тут подумала… не хочешь сегодня увидеться с Генри? — Это что, шутка? — выпалила Реджина без задней мысли, тем самым показывая, что какая-то её часть думает, что странное поведение Эммы — элемент грандиозного плана, направленного против неё. — Нет… Слушай, пацан скучает по тебе. И, несмотря на то, что говорят другие, я знаю, что ты не представляешь для него опасности. Я тут поняла, что у тебя было много возможностей прикончить меня во сне. Но ты этого не сделала. — Пока, — насмешливо уточнила Реджина. — Может быть, я просто выжидаю подходящий момент, когда ты окончательно потеряешь бдительность. Она бросала вызов. Открыто подстрекала Спасительницу согласиться с большинством горожан, считавших, что её сыну, их сыну, лучше без воспитавшей его женщины. — Может быть, — Эмма пожала плечами. — Но я готова рискнуть… как я уже сказала, Генри хочет тебя видеть. Реджина прочистила горло. Она не могла позволить ей увидеть себя уязвимой. — Ты же знаешь, что я тоже хочу его увидеть. — Заберёшь его после школы? — Да. — И, эй, возможно, мы увидимся сегодня ночью. — Положить тебе на подушку конфетку? — Две, — сказала Эмма. Развернувшись, она повертела в пальцах ключи и направилась к машине. — У меня хороший аппетит. Реджина провожала её взглядом и думала, а не уловка ли это? Может, появившись в школе Генри, она встретится лицом к лицу со злющими соратниками Прекрасных. Они посадят её под замок, а ключ выбросят… как и много лет назад. Может, действительно стоило убить Свон, пока она спала с комфортом в гостевой спальне. Даже если они не испытывают никакого чувства опасности, совершенно очевидно, что перечисленные возможности никуда не исчезли и должны бы тяготить обеих. Но Реджина спасла жизнь Эммы, а Эмма спасла жизнь Реджины. И между ними зародилось доверие; необъяснимое чувство безопасности, не имеющее под собой ни логического объяснения, ни причины для существования. Тем не менее, оно существовало.

***

— Проклятье, — в отчаянии прошипела Эмма. Она закрылась в ванной, чтобы потренироваться в волшебстве. Но магия, как обычно, не спешила подчиняться её приказам. Она не могла перестать думать о Реджине Миллс. А должна бы. Она должна прекратить, потому что это всё разрушит. Или, может быть, исправит? Нет. Она должна остановиться. Прямо сейчас. По крайней мере, и это Эмма знала наверняка, она правильно поступила, разрешив Генри встретиться с мамой. Он принёс домой аромат свежеиспечённого шоколадного печенья. А после ужина все уши прожужжал о том, как весело они провели время. Как весело она провела время. Эмма беззаветно поддакивала, хотя весёлая Реджина — это само по себе необычно. Ещё полгода назад она бы точно не стала использовать это прилагательное для описания мэра. Но эти же полгода перевернули весь её мир с ног на голову. И если её отец — Прекрасный принц, а сын имеет непосредственное отношение к Румпельштильцхену, то кто сказал, что Злая Королева не может оказаться чуть менее злой, чем принято думать? Эмма вдруг поняла, что, несмотря на три ночи, проведённые под одной крышей с Реджиной, они ни разу не говорили о чём-то настоящем. Она не была уверена, что у них вообще может получиться нормальный разговор, но совершенно точно знала, где бы хотела провести сегодняшнюю ночь. Не в этой квартире. Даже если твой разум не знает, магия всегда понимает, чего хочет твоё сердце. Эмма считала это утверждение полной хренью. Но то же самое думала и о проклятии… пока оно из полной хрени не превратилось в реальность. Эмма пыталась разозлиться, чтобы перенестись в особняк, но вместо этого запаниковала. А паникой явно ничего не добиться, потому что она не подпитывала магию и не могла отправить к Реджине. Может быть, размышляла Эмма, сможет вывести из себя спровоцированная ссора? Идеальная мишень находилась всего в нескольких метрах от неё. Эмма заглянула на кухню, где Мэри-Маргарет, склонившись над раковиной, мыла посуду. — Эй, Мэри-Маргарет, — рявкнула она, давая знать о своём присутствии. — Иди ты, знаешь куда? — Эмма! — потрясенная Белоснежка резко повернула голову. — Иди в жопу, — подсказала Эмма. — Что с тобой не так? Спасительница не чувствовала злости, только бесконечную неловкость. — Всё бесполезно. Я бесполезная. — Эмма?! — мать подбежала к ней вплотную. — Что происходит? — Извини! Моя магия работает только, когда мы ссоримся или я на кого-нибудь злюсь. — И ты считаешь, что это оправдывает нападки на меня? Что в тебя вселилось? — Успокойся, ладно? Я не по-настоящему. Просто пытаюсь научиться контролировать себя, чтобы не было внезапных перемещений. По-моему, это очень важно, ты так не думаешь? Объяснение, кажется, успокоило Мэри-Маргарет. Она нахмурила лоб, обдумывая непростую ситуацию дочери. — Может быть, Голд тебе поможет? — Э-э, нет, спасибо. Вообще-то наш последний большой провал случился из-за волшебной прогулки по воспоминаниям собаки, организованной Голдом. — Но, милая, это была вина Коры… Не Голда. — Без разницы. Я всё ещё не доверяю ему. Мне просто нужно, чтобы магия заработала прямо сейчас. Я хотела… — Эмма, — прервала Мэри-Маргарет. — Почему ты накрасилась? — А? — Ты накрасилась в половине двенадцатого ночи… и это при том, что сегодня ты вообще не пользовалась косметикой. — Не смотри на меня так, — не выдержав вопросительного взгляда матери, Эмма отступила. — Тебе кажется. — Куда именно ты перемещаешься, когда исчезаешь в облаке дыма, которое подозрительно напоминает магию Реджины? — Да так. Неважно. — Тогда почему ты так отчаянно пытаешься попасть туда прямо сейчас? Природа одарила Мэри-Маргарет чрезмерным материнским инстинктом, и Эмма презирала это. Шерифа не покидало ощущение, что женщина, отправившая её через магический портал и пропустившая двадцать семь лет её жизни, не должна быть чертовски хороша в материнстве. Она не заслужила. Тем сильнее раздражало, что Снежка настолько хорошо её знает, что невозможно уйти, прибегнув ко лжи. — Мне пора, — объявила Эмма, внезапно обрывая разговор. Да, соврать не получалось, но это не значит, что она должна говорить правду. — Я вернусь. — Когда? Ответом ей стала захлопнувшаяся дверь.

***

Ночь четвёртая: 11:48 PM Во второй раз за день Эмма стояла на крыльце Реджины. Но на этот раз она не испытывала ни малейшего желания звонить в дверь. У неё всё ещё был запасной ключ, который ей на «всякий случай» вручил Генри. Если есть ключ, то не может быть речи о взломе. Да и кто осмелится её арестовать? Кто поверит, что Спасительница ответственна за проникновение со взломом в дом Злой Королевы? Никто. Абсолютно никто. Эмма открыла входную дверь, мысленно молясь, чтобы её не поймали; она поднялась по лестнице, стараясь ступать бесшумно, чтобы не выдать себя нечаянным скрипом. Преодолев последнюю ступеньку, она какое-то время просто стояла в тревожном ожидании. Только сейчас она поняла, что толком не обдумала свой план. Она не может просто взять и вломиться в спальню мэра. Она не может переместиться с помощью магии. Она не может признаться, что разрешила себе войти через дверь. Прежде чем Эмма успела придумать что-нибудь, проблема разрешилась сама собой. Дверь спальни распахнулась, и в коридор вышла Реджина. — Эмма, — выдохнула королева. На ней не было ничего кроме двух полотенец. Одно она обмотала вокруг тела, а второе, поменьше, повязала вокруг головы. — Привет, — выдавила блондинка, завороженно наблюдая, как капельки воды скатываются по загорелым плечам. — Ты сегодня рано. Но ты, по крайней мере, не забыла штаны. Эмма не сдержала вздох облегчения, но в то же самое время ей было интересно, почему Реджина ничего не спрашивает. Ни о том, что она явилась так рано, ни о причинах, побудивших перенестись сюда. Но Эмма решила не зацикливаться, а просто порадоваться, что ей сошёл с рук самый нелепый поступок в жизни. — Одна из нас забыла. — Это мой дом, дорогая. Мне можно не носить штаны. А теперь, если позволишь… Я направлялась в ванную.

***

Когда Реджина, облачившись в пижаму, вернулась, она обнаружила Эмму Свон на своей кровати. Что эта чёртова Спасительница о себе возомнила? Это не её спальня. Она здесь лишняя. И ей определённо не разрешали сидеть со скрещёнными ногами поверх одеяла. — Генри сегодня повеселился на славу, — быстро сказала Эмма, словно догадавшись, что нарвалась на неприятности; самый верный способ не получить нагоняй — поднять тему воспитания их общего сына. — Я рада, — Реджина позволила ей увильнуть. — Как и я. — Слушай, я тут подумала… Я должна… Я хочу извиниться за всё произошедшее между нами. — Хорошо, — холодно согласилась она. Реджина не совсем поняла, что имела в виду Эмма. Это выходило за рамки привычной обыденности. И они лучше ладили, когда избегали неловких разговоров, иначе говоря, игнорировали слона в комнате. — Мне следовало знать, что ты не убивала Арчи. Честно говоря, я знала. Просто выпустила ситуацию из-под контроля. — И ты за это просишь прощения? — Конечно. Хоть и с опозданием, но я… — Я не принимаю твои извинения, — прервала Реджина. — И это не то, что я хотела услышать. — О чём ты говоришь? — Моя мать меня подставила… Никто тебя не винит за то, что ты считала меня виноватой. Но даже, выяснив всю правду, ты ничего не сделала. Вместо того, чтобы поговорить со мной, ты сбежала и даже не потрудилась объяснить, почему увозишь моего сына в Нью-Йорк. Добавь сюда свои слова о том, что я была плохим человеком — ты сказала это в присутствии Генри. Иногда я совсем не понимаю, что происходит в твоей голове, а иногда мне становится по-настоящему интересно, происходит ли вообще. — Я просто… — Что делает меня плохим человеком? М? Смею тебя заверить, ты понятия не имеешь, о чём говоришь. — Ты вломилась в магазин мистера Голда и попыталась меня задушить! Ты помогала своей матери стать Тёмной. — Потому что ты выдвинула ультиматум, когда сказала, что я не смогу видеть сына, — королева почувствовала, как внутри снова поднимается бешенная ярость, угрожая вырваться наружу. — Из-за тебя я думала, что у нас есть только один выход: либо Генри с тобой, либо — со мной! Должно было быть не так. Я пыталась работать над тем, чтобы мы обе были в его жизни. Реджина ожидала, что шериф по своему обыкновению отобьёт удар. Но Эмма продолжала сидеть на кровати, вся такая маленькая и беспомощная. — Ты права, я сделала это, — тихо сказала женщина. — Всё это… всё это было утомительно… Мне так… Я просто ненавижу всё это. Я и сама часто не знаю, о чём думаю. Не знаю, какого чёрта творю. Единственное, что я знаю наверняка: у меня постоянно ощущение, будто меня душат. Внезапно дыхание Эммы участилось и стало затруднённым; её лицо побледнело. От внимания Реджины не скрылось, что зрачки женщины приобрели фиолетовый оттенок — доказательство хранившейся в её теле магии. — Что с тобой? Почему ты так дышишь? Эмма не ответила. Она притянула колени к груди и крепко обняла их. — Что происходит? — Я не могу дышать, — выдавила она. — У меня перехватило горло. — Нет, не думаю, — Реджина опустилась на кровать и осторожно положила ладонь на спину Спасительницы. — У тебя паническая атака. Немного преувеличенная реакция на мой отказ принимать извинения, ты не находишь? От внезапного прикосновения Эмма почему-то расслабилась. Из-за близости королевы её дыхание почему-то выровнялось. Когда их разделяли считанные дюймы, всё почему-то казалось лучше и проще. — Прости. Я знаю, что ты не плохой человек, Реджина. Знаю. — Просто забудем и будем двигаться дальше? — Спасибо. — Знаешь, ты никогда не рассказывала мне о причинах возникновения напряжённости в отношениях с родителями. Тебя это беспокоит? — Просто невероятно неловкая ситуация. То есть, смотри, мои родители одного возраста со мной, но душат заботой, будто мне шесть лет. Мы так часто ссоримся, что я уже начинаю забывать, с чего всё собственно началось. — Чувствуешь замешательство, — предположила Реджина: — когда столько времени проводишь в одиночестве, а потом вдруг оказываешься не одна. Реджина очень хорошо помнила это чувство. Она сама испытала подобное, когда взяла на руки Генри, и долгие годы одиночества разбились вдребезги. Она тогда тоже пришла в замешательство от осознания, что кто-то может быть настолько зависим от каждого её шага. — Наверное, я не должна жаловаться. Я всю жизнь ждала, чтобы прочувствовать это, чтобы моё желание сбылось, а теперь, когда у меня есть семья… — Возникает чувство, что всё слишком быстро, а их слишком много? — Точно. А теперь, когда в городе Нил, всё стало в десять раз сложнее. — Генри мне сегодня рассказал о своём отце. — Я рада, что Генри счастлив… Наверное, я даже рада, что он познакомился с отцом… Но мне тошно от мысли, что Нил в Сторибруке. — Почему? — У тебя когда-нибудь возникало желание убежать от какой-то части своей жизни, притвориться, что этого никогда не происходило? — Мы знакомы? Я ради этого прокляла целое королевство. Внимание, спойлер: ты не можешь сбежать от прошлого. В конце концов, получилось так, что все, от кого я порывалась убежать, оказались родственниками моего сына. — Что ж, даже если я не могу сбежать от него, это ведь не значит, что должна прощать… верно? — Не знаю. Я определённо не эксперт по прощению… в противном случае нас бы здесь вообще не было, разве нет? — Я всё ещё злюсь на него… он бросил меня гнить в тюрьме, потому что Август сказал ему, что это неплохая идея. Я не хочу его видеть. Я не просила об этом… я не просила ни о чём из этого. — По крайней мере… эта ситуация подарила нам Генри. — Знаю, — согласилась Эмма и посмотрела на экран телевизора, где фоном шла реклама. — Что ты смотришь? — «Закон и порядок». — Мне нравится этот сериал. Я могу смотреть его вечность. — В одну субботу, в первые дни после наложения проклятия, я смотрела телевизор шесть часов подряд; он был такой очаровывающий. Представив это зрелище, Эмма прыснула от смеха. — Почему я раньше не замечала, что ты такая…? — Какая? — осторожно осведомилась Реджина, приготовившись к оскорблению. — Выкладывай. — Земная. Реджина опешила. Никто раньше не использовал это слово, чтобы описать её, но быстро взяла себя в руки. — Полагаю, ты была немного занята порчей моего дерева и беготнёй с рациями. — Пока ты была занята попытками повесить на мою мать убийство. — Справедливо. — Так что я считаю, мы обе были немного заняты, чтобы заметить. — Что именно? — Что мы похожи. От этого оправиться оказалось не в пример сложнее. Не то, чтобы сама Реджина никогда об этом не задумывалась… Проблемное детство, сложные отношения с родителями, потеря любви в юном возрасте, проблемы одиночества, желание освободиться от ожиданий. Но она всегда видела горькую иронию в том, сколько общего у неё с женщиной, положившей конец её проклятию. Теперь ей казалось, что это — нечто совсем другое. К счастью, она была спасена восторженным восклицанием Эммы. — О! — оживилась блондинка, когда по телевизору возобновился показ сериала. — Классная серия. «Уходи отсюда, смотри его в другом месте», — нашёптывал Реджине тихий внутренний голос, но вслух она ничего не сказала. Некоторое время женщины молча смотрели сериал. Реджина задремала первой. Эмма поняла, что ей надо бы перебраться в гостевую комнату. Раз уже притворилась, что попала сюда при помощи магии, можно сделать вид, что и совместный сон — случайность. Если бы Эмма решила ночевать в гостевой спальне, она бы нашла две конфеты, ожидающие её на подушке. И ещё раз убедилась в том, насколько земной может быть Реджина Миллс. Вместо этого, она натянула одеяло, ни капли не удивившись, что это — самая удобная кровать, в которой ей доводилось спать. Не сказать, чтобы её сильно удивило, что от Реджины очень приятно пахнет. А вот что действительно удивляло, так это то, что она придвигалась всё ближе к Реджине и не могла остановиться. Прежде чем закрыть глаза, она прошептала: — Спокойной ночи, Реджина. Полусонная королева пробормотала в ответ: — Спокойной ночи, Эмма.