Personal toy.

От лица Мартины. Запускаю руку в шелковистые волосы Хорхе и немного оттягиваю пряди, отвечая на очередной прощальный поцелуй. Его губы встречаются с моими, и мне кажется, что с каждым разом его прикосновения все слаще и слаще. Я не могу покинуть его машину, припаркованную за углом моей улицы, чтобы нас никто не увидел, вот уже около десяти минут. Тянусь за каждым прикосновением учителя и не желаю его оставлять. Это утро было волшебным, хоть я и осознала в полной мере то, что мужчина мне что-то недоговаривал, однако даже не рыпалась. Привыкла. Отстраняюсь от него и не могу сдержать улыбки. Слишком сегодня все хорошо, мне кажется, я становлюсь чертовски безрассудной, а этого следовало бы избежать. Но, когда он рядом со мной, а его пальцы перебирают пряди моих волос, мне совершено не хочется думать. — Может тебе не обязательно возвращаться домой сейчас? — шепчет на ухо, пока я пытаюсь унять дрожь, — Мне совсем не нравится прятаться с тобой в машине, довольствуясь лишь поцелуями, мне бы хотелось вернуться в мою квартиру и завалить тебя на кровать, делая с тобой разные грязные вещи, — низ живота немного свело, а кровь резко начала подступать к щекам, выдавая моё смущение. — Я просто не хочу отпускать тебя, принцесса, — а вот эти слова уже не были похожи на мистера Бланко, которого знала я. Пришлось немного отодвинуться от него, дабы заглянуть в его темно-еловые глаза, но он даже не повёл бровью, что говорит о том, что он полностью уверен в своих словах. Возможно, Хорхе знал меня намного лучше, чем я его, однако я тоже запомнила некоторые детали его манеры поведения. Одна из них заключалась в том, что, когда он говорил что-то лишнее или же был не уверен в собственных словах, он всегда немного суживал глаза и начинал хмуриться, но сейчас же его лицо было полностью спокойным. Мужчина был расслаблен и, кажется, наслаждался моим присутствием. От таких мыслей начинают порхать бабочки в животе и кружиться голова. Мне действительно чертовски приятно слышать это от него. — Как бы я ни хотела остаться и позволить тебе прикасаться к себе, я не могу, — последние слова шепчу ему в губы и легонько целую, — родители ждут меня, да и завтра в школу, а у меня полно невыполненной домашней работы. — Как же я мог забыть, послушная дочь и примерная ученица Мартина Штоссель, — меня немного задели эти слова, неужели я действительно такая скучная и никчемная? — Но, кажется, я должен уступить? — усмехается и заправляет выбившеюся прядь волос мне за ухо. Прикрываю глаза и правда, больше не могу злиться, как планировала минуту назад, — Домашнее задание по истории можешь не делать, — наклоняется к уху и соблазнительно шепчет, — На дополнительных все отработаешь. Хочу возмутиться, начать протестовать и твердить о том, что это нечестно, однако вовремя прикусываю язык. На самом деле, мне не очень то и хотелось усердствовать над рефератом по истории. Поэтому это предложение весьма заманчиво, и, пожалуй, я соглашусь. — Как скажите, мистер Бланко. После этих слов выхожу из машины, глупо улыбаясь и отдергивая край своего красного платья немного ниже. Все-таки у меня все ещё не укладывалось в голове, как моя многоуважаемая матушка выбрала мне такое платье, которое явно достойно девушки лёгкого поведения. Так что, я была бы даже не против, если бы учитель написал мне ту фразу на лбу. На самом деле, мне чертовски льстила такая забота от него. Возможно это, то чего я хотела больше всего на данном этапе своей жизни. Возможно, я была безрассудной, но я, во всяком случае, оставалась счастливой. Поздоровавшись с соседкой, я вошла в дом, пытаясь убрать со своего лица глупую детскую улыбку, но у меня ничего не получилось. В первые в жизни я была благодарна родителям хоть за что-то, что они сделали для меня. Быстро я стянула неудобные туфли и поправила свой хвост, заглядывая в зеркало. Выглядела я достаточно свежо, что было мне на руку, а все благодаря волшебным силам мистера Бланко. Но, к сожалению, ему не удалось избавить меня от похмелья так же хорошо, как он предал мне свежий вид, хоть для этого ему и пришлось затаскивать меня в ванную, а потом поливать холодным душем, однако я была только благодарна ему. Захожу на кухню и застою там читающею газету мать. Женщина медленно переворачивает страницы, и мне кажется, что она даже не вчитывается в текст. — Мартина, — поднимает на меня глаза, и я замечаю, что её взгляд печальнее, чем обычно, однако я не буду беспокоиться о ней, так же, как и она обо мне. Все правильно. Мне так кажется. — Как утро? Ты голодна? В холодильнике осталась курица, — сажусь напротив неё и внимательно разглядываю, раньше она никогда не была столь любопытна, да даже не пыталась завязать разговор, а тут, с чего такая любезность? — Все хорошо, я не голодна, — улыбаюсь, но все же наливаю себе стакан воды, — Мистер Бланко покормил меня и помог привести себя в порядок, и я прошу прощения за испорченный приём. — мне правда было стыдно перед родителями, и я не знала, как загладить свою вину. — Не переживай, вопрос с прессой улажен, а семья Гамбанде сами принесли нам извинения, — она улыбнулась, а потом горько вздохнула, — Знаешь, я знаю, что вы поругались с Диего, но я все же думаю, что вам следует помириться, — вот оно что. — Не знаю, мама, мне кажется, пришло время нам отдохнуть друг от друга, — провожу пальцем по ободку стакана и слежу за своими движениями, — Я не хочу мириться с ним сейчас, может быть позже, а может детство закончилось и нам пора разойтись, — пожимаю плечами, — Все-таки, мы с ним немного разные люди. Неожиданно улыбка пропала с её уст, а губы сомкнулись в тонкую линию. Женщина отложила газету и посмотрела на меня так, будто сейчас мне лучше исчезнуть, испариться и не трогать её ближайшее время. Мне показалось, что внутри неё царила буря, и я не понимала, что её так задело. — Это не тебе решать, Мартина, какие вы люди. Вы вместе довольно долгое время, так что, вы помиритесь любым способом, даже, если для этого тебе придётся поддаться любовным утехам, — я чуть не опрокинула стакан, она подкладывает меня под него? — Я не буду с ним мириться, мама, а уж тем более устраивать романтический ужин и отдаваться, я не уверена, что с этим человеком хочу связать свою жизнь, а свою невинность я отдам лишь будущему супругу, — она вздохнула, а потом поправила свои волосы, привстала и стукнула по столу так, что у меня зазвенело в ушах. — Не смей перечить матери, или ты забыла сколько мы с отцом вложили в тебя? Ты обязана нам, так что, делай, как говорят, милая. — она выдыхает, а я смотрю в стол, мне становится так противно, — Поэтому у тебя есть три дня, чтобы помириться с Диего, и на этом разговор закончен, — женщина развернулась и пошла наверх, оставляя меня одну слушать эхо от ударов её каблуков от паркета. Честно, я не понимала почему мама отреагировала именно так, но я отчётливо знала, что мне нужно сделать. Мне часто указывали на моё место в этом доме, а оно было никчемным. Каждый день мне напоминали, что все то, что у меня есть, это благодаря работы родителей, что они стараются для нас, для меня и Франциско. Но как бы я хотела жить в двухкомнатной квартире и ютиться всем вместе, ведь мне нужна была мама, которая бы понимала меня, а не заставляла чувствовать себя чужой. Альба заходит на кухню и удрученно качает головой, она все слышала, но я не хочу вновь слушать её комментарии. Я вообще не хочу никого слушать, поэтому встаю и ухожу в свою комнату. Все прекрасное настроение было испорчено, но стоило мне только обернуться, как я заметила, что у Альбы немного задрана и слегка порвана юбка, чем она занималась? Открываю дверь и захожу внутрь, вновь заставая там Франциско, курящим на подоконнике. Почему он не может отправлять свои лёгкие в другом месте? — Я все слышал, мне жаль, Тини, — вновь выдыхает дым, а я сажусь на кровать и потираю глаза, — Они уже все решили, и советую послушаться, как ты делаешь это всегда, завязывай свою интрижку с учителем и полностью посвяти себя Диего, он действительно идеальный вариант для тебя, — я не понимаю, на кой-чёрт всем им сдался Диего, неужели наши отношения как-то важны для них? Определённо, но как? Молчу, пока Франциско поворачивается в мою сторону, и я замечаю на его губах немного красной помады. Красной помады Альбы. Теперь все понятно, между ними что-то есть, вот почему девушка всегда знает где он и когда вернётся, знает, что он уже спит и первая узнала, что он начал пить чай исключительно с медом. Думаю, родителям не понравится эта новость, а я использую её и не позволю Франциско вмешиваться в мою личную жизнь. Он слишком давно потерял нить роли заботливого брата, однако меня напрягает то, что возле его брови небольшая царапина, которую парень пытался скрыть с помощью пудры, которую ему явно одолжила черноволосая. — Знаешь, не нужно говорить мне что и как делать, Франциско. Мало того, ты не будешь заставлять меня расставаться с Хорхе, потому что он дорог мне, когда я с ним, я действительно счастлива и чувствую себя живой, — только он хотел перебить меня, как я встала и подошла ближе к нему, стараясь игнорировать табачный дым, — И я уверена, что ты чувствуешь тоже самое, когда рядом Альба, — в яблочко, глаза моего брата расширились, я смогла выкинуть сигарету в открытое окно. — Как ты узнала? — сглотнув, спрашивает парень, а я улыбаюсь. — Не важно, теперь мы договорились, я не выдаю тебя, ты — меня, все честно, — после этого он горько вздыхает и встает с подоконника, направляясь к выходу. — Я не выдам тебя, но просто помни, Альба любит меня так же сильно, как я её, а от твоего учителя истории с ума сходишь только ты, ты ему интересна лишь как тело, которое он может подчинить себе. Я желаю тебе счастья, Мартина, а Диего сможет сделать тебя счастливой, когда поймёт, что тебе это нужно, — после этих слов он ушёл, а я плюхнулась на кровать. Как же я устала от того, что все знают, как мне будет лучше. Все, кроме меня. Я определённо чувствовала что-то тёплое к Диего, но рядом с Хорхе я теряла рассудок, возможно, это ребячество, но сейчас, пока я все ещё подросток, я хочу принадлежать лишь Хорхе, во всех смыслах, в которых это можно понять. Немного позже я все же села за свою домашнюю работу, начиная с тригонометрии и немного прерываясь на английском, потому что мне приходит первое сообщение от мистера Бланко. Он пишет о том, что ждёт друга и ему просто скучно, поэтому я обязана его развлекать. Позже мужчина чихает на всё и звонит мне, а я просто не могу не ответить на этот звонок, поэтому беру трубку и начинаю наслаждаться его голосом. Мы разговариваем добрых двадцать минут, в какой-то момент разговор затрагивает его мотоцикл, и он предупреждает, что я больше не смогу долго отнекиваться от ночной прогулки по городу. А после он и вовсе помогает мне с моим домашнем заданием по английской литературе. Но даже такие сладостные минуты должны заканчиваться. — Вот и эта козлина подъехала, целую тебя, принцесса, — после этих слов я слышу гудки, однако тепло разливается по всему телу, и я продолжаю выполнять домашнее задание. Мне остаётся совсем немного, когда Мерседес вытягивает меня из дому, и мы направляемся в цветочный бутик, дабы выбрать цветы для моего дня рождения. Девушка не составляет попыток устроить для меня изумительную и масштабную вечеринку, как бы я ни протестовала этому. В бутике мы проводим чертовски много времени, потому что все, что она показывает, мне совершенно не нравится. А то, что нравится мне, не подходит под цветовую гамму, задуманную светловолосой. В итоге останавливаемся на так любимых мной пионах и спешим в кафе, потому что за весь день безумно проголодались. Мы так и не разговариваем о приёме, но мне кажется это таким ненужным и мелочным, поэтому я даже не спрашиваю, почему она не предупредила меня. Да и это сейчас не важно, все получилось так, как получилось. И в этом некого винить.

***

Прежде, чем я добираюсь до школы мне приходиться с утра выслушать очередную лекцию о том, что для меня так важно помириться с Диего. И я впервые замечаю, как нежно Альба смотрит на моего брата, и поэтому я и правда рада за него. Но потом мы снова цапаемся, и я предпочитаю добираться до школы пешком. Когда поднимаюсь по лестнице, меня догоняет Канде и хватает под локоть, значит ей не терпится что-то рассказать мне. — Слышала новость? — я лишь покачала головой и продолжила выглядывать Диего среди толпы ребят, — Наш историк закрутил роман с молоденькой учительницей английской литературы, мисс Байрон застукала их в туалете, когда они занимались тем самым делом, — прихожу в ужас и не знаю, что мне делать: радоваться, что вместо меня приняли учительницу или хвататься за голову от того, что нас могли вот так просто увидеть, но я замечаю в толпе брюнета, — Тини? — Прости, поговорим позже, мне нужно поговорить с Диего, — отхожу от девушки и направляюсь к парню, который кажется словно игнорирует меня и хватаю его за руку, — Мы можем поговорить? — в ответ лишь кивок, и мы отходим в сторону, — Прости меня, мы ведь можем обо всём забыть? — парень усмехается. — Конечно можем, зай, только с одним условием, — хмурюсь, — Мы сделаем это сегодня, потому что я устал ждать тебя, — прикусываю губу и киваю, — Но ты подумай об этом, если и правда хочешь помириться, приходи ко мне в девять, — после этого он целует меня в щеку и оставляет одну, а мне хочется плакать. Я еле высиживаю несколько уроках, а потом и вовсе не хочу идти на историю, однако утираю слёзы и все же захожу в кабинет. Там сидит лишь Хорхе, который не сводит с меня глаз и улыбается мне, однако я натягиваю неубедительную улыбку и сажусь возле окна, сразу опуская глаза в тетрадь. Приходят другие ребята и начинают сдавать свои рефераты, а потом и звенит звонок на урок. — Все сдали работу? — грубо спрашивает Хорхе, собирая листы в кучу и постукивая ей по столу. — Нет, Мартина ещё не сдала, — поднимаю голову и смотрю на ребят. — Штоссель сдала работу раньше всех вас, кретины, — улыбаюсь уголками губ, а после вновь чувствую нахлынувшие слезы. Весь урок я не могу собраться, что-то настолько сильно гложет изнутри, что я слышу лишь стук собственного сердца. Пытаюсь не заплакать в классе, где мистер Бланко объясняет очередную тему. Я просто хочу быть счастливой. Почему я не могу позволить себе этого? Терзаю нижнюю губу и смотрю на Домингеса, которой спокойно что-то строчит в своём телефоне. Ведь это он виноват в нашей ссоре, почему извиняться должна я? Почему я должна отдаться не любимому, не желанному? Диего определённо был нужен в моей жизни, но лишь как друг, который мог бы поддержать и подставить своё мужское плечо. Наши отношения длились слишком долго и в какой-то момент превратились в хорошо поставленный спектакль. — Мартина, — доносится до меня, и я поднимаются голову, замечая, что все на меня смотрят, — Раз Вы уже знаете этот материал, а именно такие выводы я делаю из того, как бесцеремонно Вы разглядываете другого ученика на моём уроке, то прошу Вас к доске, дорогая, — Бланко был зол, очень, отчего я вздрогнула. Он видел, что я рассматривала Диего, но, когда я попыталась что-то сказать, у меня лишь дрогнули губы, и на секунду мне показалось, что я не смогу удержать слезы, и все увидят меня слабой. Меня спас звонок, Хорхе написал что-то на доске, а ребята начали собираться. Я лишь сжала лист своей тетради и опустила взгляд, больше не могла сдерживаться, было так больно. Я разрывалась между тем, что правильно; тем, что мне велели и тем, чего хотела я. Сердце обливалось кровью, а руки начали дрожать, я чувствовала себя беспомощной, и никто не мог помочь мне с этим. — Ты ещё долго собираешься здесь сидеть? — зло бросил Хорхе, и я услышала, как шоркает зажигалка. Я никак не отреагировала, он не должен знать, что мне плохо, — Мне кажется, я с Вами разговариваю юная леди, а не со стенами, — гонит, потому что раздражен, он так легко теряет свою ледяную хватку, в последнее время. — Я уже ухожу, — отвечаю осипшим голосом и шмыгаю носом, начиная собирать вещи, стараясь не смотреть на него, но кажется, он заметил. — Тини, посмотри на меня, — говорит уже более мягко, и от этого начинают трястись руки ещё сильнее. Не вмешивайся, Хорхе. Дай мне уйти, дай мне сделать, как мне велят, ведь я должна. Должна оставаться послушной дочерью семьи Штоссель, я должна сохранять свою безупречную репутацию, я должна быть благодарна моей семье… — Мартина, — повышает голос, но я никак не реагирую, тогда мужчина идёт ко мне, мне некуда бежать. Застегиваю сумку и каждой клеточкой тела чувствую его рядом, он обхватывает двумя пальцами мой подбородок и заставляет смотреть ему в глаза, строгий взгляд сменяет непонимание, — Почему ты плачешь, принцесса? Не могу совладать с эмоциями и просто прижимаюсь к нему, утыкаясь носом в грудь, начиная безудержно плакать. Он не отталкивает меня, наоборот прижимает к себе сильнее и целует в макушку, шепча разные успокоительные слова на ухо и перебирая волосы. Мне так не хочется отпускать его, так хочется чувствовать его защиту, он так нужен мне рядом. — Мои родители настаивают на том, чтобы я помирилась с Диего, — смотрю на Хорхе, пока он утирает мои слёзы и пытается убедить меня, что это даже к лучшему, — Ты не понимаешь, у него есть своя цена, — хмурится, а я не нахожу сил сказать ему об этом, — Сегодня в девять я должна прийти к нему домой, чтобы мы могли сделать то, чего он так долго ждёт. — Хорхе явно не понимает о чем идёт речь, и я выдыхаю, мне надо объяснить, — Если он не получит меня в постель, то мы больше не будем вместе, Диего перестал видеть смысл в отношениях без секса, — выдавливаю из себя слова, вновь начиная плакать, — Я не хочу к нему идти, Хорхе, — мужчина вновь обнимает меня, — Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне, я не хочу больше встречаться с ним. Что мне делать, Хорхе? — Тише, принцесса, тише, мы обязательно это исправим, слышишь? Я не позволю ему прикоснуться к тебе, милая, мы обязательно разберемся…