В короне Роберта

Обара V Обара оглядела письмо из Солнечного Копья и отложила его, выбрав письмо от Ренли. Оно начиналось обычными любезностями, а закончилось восторженными описаниями вида на пентошийское побережье, того, как над ним встает солнце... Как он хотел бы, чтобы дети были с ним, чтобы увидеть это. Эта часть казалась искренней. Она отложила письмо и потерла рукой лицо. В саду были музыканты, они пели баллады, развлекая детей, она слышала их. «Бедная маленькая бастардочка,»– насмешливо подумала она. «Дочь принца, жена принца, живешь в роскоши. На что тебе жаловаться?» Раздался стук в дверь. – Да? – Ты выглядишь мрачной, – заметила Эйма, входя. – Плохие новости? – Не думаю, – Обара протянула письмо Ренли. Она снова напомнила себе, что надо подумать о том, чтобы купить собственный дом в Королевской Гавани, когда в следующий раз приедет Ренли, чтобы не жить у Станниса. Доходов Летнего Замка для этого вполне хватало, но стюарды Ренли предпочитали отсылать свои отчеты ее деверям, когда он был в отъезде, и она не знала, как это изменить. Эйма проглядела письмо. – Он скучает по тебе, Марону и Дори. Всегда хорошо ладил с детьми. Это было правдой, должна была она признать. Он редко бывал дома с детьми, но когда бывал в Королевской Гавани, всегда обращался с ними хорошо, как и с племянниками. Обара вспомнила, как он впервые вернулся после того, как Марон заговорил. Их сын назвал его «дядя Ренли», и ей пришлось объяснять, что он ему не дядя, а отец. Чтобы сбежать от этого воспоминания, Обара сломала печать на письме дяди. Он поддерживал связь с отцом, в отличие от нее с самого начала брака с Ренли. Они с Элларией все еще жили в Староместе, где видели ходока, которого привезли туда с Севера для изучения. Доран интересовался, что она сама думала о втором ходоке, которого в это время держали в темнице Красного Замка. Неожиданно, дальше следовало приглашение навестить вместе с детьми Водные Сады, чтобы Доран мог с ними познакомиться. С самой смерти Квентина каждое его письмо содержало слова о том, «как жаль», что она не может вернуться в Дорн. А теперь вдруг приглашение? Ей пришлось перечитать дважды, чтобы убедиться, что она не ошиблась. Раздался шорох, когда Эйма положила письмо Ренли на стол, и Обара быстро просмотрела остальное письмо. Новости о ее сестрах, свечи, которые Дорану выслали из Староместа... Она покачала головой. Зачем упоминать об этом, какая-то скрытая подсказка, которой она не поняла? И просьба о... Письмо смялось в ее руках. – Обара? – Эйма странно посмотрела на нее. – Очень... странная просьба от моего дяди. – Вот как? – Или я просто не понимаю политику. Он просит меня разузнать, есть ли возможность, что Джон Аррен возьмет моего кузена Тристана в сквайры. Ренли тоже был сквайром принца Долины. И король с принцем Старком воспитывались у него. Кроме брачного союза мало что могло привязать дом Мартеллов к дому Баратеонов ближе... Или привязать принца Дорана. Обара ничего не слышала об Арианне с самой смерти Квентина. А Тристан теперь был того же возраста, что его брат во время Великого Совета, когда он отравил Тайвина Ланнистера. – Это дерзкое предложение, – задумчиво согласилась Эйма. – Мой дядя человек немолодой, но это может послужить узам дружбы между моими кузенами и принцем Тристаном. – Полагаю, вопрос в том, доверится ли принц Аррен Мартеллу в своем доме. – Верно. Не припоминаю, чтобы встречалась с Тристаном. Должно быть он был слишком мал, чтобы присутствовать на Великом Совете, – она развела руками. – Все что нужно, это спросить, дорогая. В конце концов, решение принимать не нам. Обара кивнула. – Ты что-нибудь знаешь о свечах из Староместа? Мой дядя упоминает их так, будто это что-то важное. – Не больше чем о свечах из любого другого города, – сказала Эйма после недолгой задумчивости. – Твой дядя весьма образованный принц. Может стоит спросить грандмейстера. Почему бы не пойти со мной завтра в Корону, чтобы ты могла задать вопросы ему и принцу Аррену? Обара сдержала желание скривиться. Это значило, что нужно было одеваться в дорогое и приличное платье, подобающее при дворе – конечно, у нее их было много. Ренли проследил, чтобы у нее был гардероб, полагающийся принцессе – а еще ей придется говорить с дюжиной мелких служащих вокруг мастера над законом, которые захотят обратить на себя внимание жены принца Ренли. Она почти захотела отправиться туда в кожаной одежде для верховой езды и с копьем, чтобы посмотреть, как это подействует на их манеры. Визерис XII Черные крылья били перед его лицом. Одной рукой он сжимал рукоять меча. Снова сон, подумал Визерис. У него не было времени на такие сны. Свободной рукой он отмахнулся от птицы, и та улетела. Но это его не разбудило, только расширило сон вокруг него. Он снова был верхом на драконе, этот сон теперь раздражал его, а не вдохновлял. Драконов больше не было. Он не мог лететь через Узкое Море, чтобы забрать корону и права на трон, который расплавил Роберт Баратеон. Он мог бы получить корону, если бы у него была армия. А для этого был нужен набитый золотом сундук и слава, способная привлечь людей. Драконы были просто детским сном, и ему давно пора было проснуться. Под драконом, который ему снился, море уступало место суше, заходящее солнце садилось перед ним. Поля, покрытые соснами и чардревами, совсем как он представлял себе Север, но никаких признаков людских поселений. Другой дракон летел вдали. Вхагар, подумал он, вспоминая описания драконов, о которых с такой жадностью он читал в детстве. Значит он ехал верхом на Балерионе, а сереброволосый всадник Вхагар был Висенией. Несомненно, если он повернется, то он... Что-то привлекло внимание в его руках. Рукоять меча соответствовала описанию Черного Пламени, но... Руки были слишком большими. Слишком нежными. На его руках были мозоли, а на этих руках их нет. Руки Эйгона? Но он был мечником. А эти руки не могли быть руками солдата. Визерис посмотрел на второго дракона. На его всадника. На собственное лицо, такое же ошарашенное, как он сам себя ощущал, которое смотрело на него. - А-а! Он резко сел, тошнота подступила к горлу, и он повернулся на кровати, чтобы его вырвало на пол, едва не попав на свои сапоги. Боги, подумал он, не зная до конца, которых зовет. В юности ему не было дела до септонов, а о валирийских богах, которым поклонялись его предки, мало осталось сказаний. Может быть он звал Старых Богов Севера, а может богов эссосских городов. Вытирая лицо, Визерис старался не думать об увиденном. Просто сон. Просто воспоминание о шутке узурпатора, о том что он был коронован короной консорта, скорее всего. – Я говорил тебе не пить столько, – заметил Бронн с другой кровати в шатре. Он лежал на спине, положив руки под голову. Визерис покачал головой. – Ты не говорил. – Нет, не говорил, – признался тот. – Но наверное должен был. Впереди еще один длинный день. – Я думал, мы маршем не идем. – Не идем. В этом и дело. – Уф, – Визерис упал на кровать. Это и правда было проблемой. Свободный Народ был невероятно деятелен. Дай им цель, до которой нужно добраться или врага, на которого напасть, и они будут иметь ценность. На стоянках в лагере от них были одни беды. Флот Ренли Баратеона перевез через Узкое Море больше двадцати тысяч северных варваров и собирался привезти еще подкрепления, прежде чем они сделают последний бросок на Пентос. Это уведет их от моря – еще будет Залив Пентоса, но туда король Роберт не может отправить корабли, не вызывая вопросов у Мира или даже Тироша. Визерис не знал точных деталей, но он знал, что кампания Принца-Оборванца по захвату Пентоса была настолько же дипломатической, как и военной. Его снабжал деньгами Браавос, а Роберт снабжал его войсками из Свободного Народа, которые спокойно можно было отправлять в расход, но обе стороны предпочитали делать вид, что все это внутренние дела Пентоса и его городов-данников. – Мы не можем идти, пока не получим подкрепление. Сколько одичалых уже умерло и сбежало? Четверть? – Думаю, треть. Манс налетчик говорит, что в основном это малые племена, так что он не думает, что им много будет чем поживиться, когда доберемся до Пентоса. – Ты действительно думаешь, принц позволит им грабить весь город? – Он не проправит долго, если позволит, – предупредил Визерис. – Тогда он потеряет поддержку в Пентосе. Скорее всего он конфискует имущество магистров и наградит их из этих денег. Богатств должно быть для этого достаточно, кажется. – А. Думаешь, нам золото останется? Бывший принц хмыкнул. – Они, наверное, предпочтут железное оружие золоту. – Кажется, останки поделят справедливо. – Совсем не осталось верности к твоим нанимателям? Бронн пожал плечами. – Когда контракт заканчивается, он заканчивается. Ты давно уже продал свой меч, должен знать. Джон XVI При Таргариенах было принято, что десница короля сидел на Железном Троне вместо короля. Это подчеркивало, что он говорил от лица королевской власти. Трон Роберта был менее устрашающ, и по новому обычаю было принято, что в отсутствие короля его представлял стул с наброшенным на него плащом Баратеонов. Десница говорил, находясь рядом с ним, или стоя справа от него, или сидя на стуле меньшего размера, чуть позади королевского, на помосте. Джон с остальным Малым Советом сидел сбоку от помоста, пока послы южных Вольных Городов делали свои заявления со всей полагающейся напыщенностью. «В другое время я подумал бы, что Роберт должен быть здесь, а не за Перешейком. Но с этими... этими существами к северу от Стены, не могу спорить с его решением ехать в Винтерфелл. Он же не сбежал на охоту с Недом. По крайней мере, он отправил Эддарда в Риверран вместе с сиром Бринденом. Последнее, что нам нужно – так это рисковать потерей и короля, и наследного принца. Пусть Станнис и будет законным наследником, это вызовет много путаницы». – Я понимаю ваши тревоги относительно стороны, которую могут занять Семь Королевств в борьбе внутри Пентоса, – почти дипломатично заявил послам Станнис. – Мой дед Ормунд погиб во время Войны Девятигрошовых Королей, так что к этому шагу невозможно отнестись легкомысленно. Во время той войны дело касалось правления Вестеросом и в некоторой мере Тирошем, – он остановился. – История показывает, что мы не должны игнорировать борьбу за власть в Эссосе, победит ли принц Рис, или победу одержат магистры, это коснется Семи Королевств. Очевидно, у нас есть свои предпочтения. По крайней мере это заткнуло посла Тироша, город которого был захвачен Мейлисом Блекфайром во время той войны. Представителя Лиса так просто сбить не удалось. – И все же, в армии принца Риса есть солдаты из Вестероса. – Если бы наемники были свидетельством военной помощи, то Рис Билтьен мог бы заявлять, что его поддерживает даже Асшай, – вмешался Джон. – Это правда, что в его армии есть люди Семи Королевств, но это правда и касательно армии магистров. – Я не говорю об отдельных наемниках. Наши источники сообщают о пятистах хорошо тренированных королевских солдат в армии Билтьена, – лиссениец показал на стражников, стоявших у входа в зал. – Таких как они. Станнис хмыкнул и повернулся к Оленне Тирелл. – Вы что-нибудь об этом знаете? – Скорее всего он имеет в виду Львиный Прайд, – ответила она. – Если припоминаете, сир Герион Ланнистер нанял большое количество ветеранов Людей Короля, когда собирал свою наемническую роту. Скорее всего эти люди носят старые доспехи. – Вот видите. Наемники, – десница не старался скрыть усмешку, глядя на лиссенийца. Представление Станниса о дипломатии остается зачаточным, подумал Джон. Может ему стоит встретиться с послом отдельно и попытаться сгладить углы? – А чего вы ждали? – Если можно, принц Станнис, – мириец поправил передние полы своего богатого наряда. – Может армии вашего брата и не пересекали Узкого Моря, но их собирают. Это трудно назвать секретом, ведь принцы Дорна и Утеса созвали знамена и готовят огромные флоты, которые смогут эти армии перевозить. – Я не буду это отрицать, – ответил Станнис. – Но они не отправятся на восток. Мы ожидаем вторжения с севера. – Ах да, из-за вашей знаменитой Стены? – мужчина презрительно скривил губы. – Откуда пришла большая часть армии Билтьена. – Предложение принца пересечь Узкое Море приняли только мелкие племена, – мягко сказал Джон. – Представьте, если можете, как армия дотракийских кхаласаров нападает на Мир. Некоторых можно подкупить подарками, но все ли кхалы это примут? Или вы должны будете отойти за стены и нанять наемников? – Понимаю. Что ж, в таком случае, вы не будете против, если мы наймем наемников и укрепим наши защитные сооружения. На случай, если ваши северные варвары пойдут южнее Пентоса. – Конечно мы не против, – рявкнул Станнис. Мирийский посол поклонился, все с тем же насмешливым видом. – Благодарю за вашу прямоту, принц Баратеон. Полагаю, остальные мои заботы подождут возвращения вашего брата с Севера. Остальные послы явно были согласны, так что они тоже поклонились и удалились, тихо переговариваясь между собой, пока шли к дверям. – Могло быть и лучше. Оленна Тирелл поджала губы. – Как неудачно, что между ними нет больших противоречий. По счастью, волантийцам тоже не хочется, чтобы Три Дочери объединились. Вряд ли нынешнее примирение будет значить больше, чем отказ Лиса и Тироша от устройства хлопот Миру, пока не разберутся, кто будет править в Пентосе. Станнис кивнул. – Этого достаточно, – он потянулся и потер искалеченную ногу. – Принц Аррен, я бы хотел встретиться с вами и обсудить передвижение войск востока. У нас недостаточно кораблей, а я хочу двинуть их на Стену, пока наш флот в Пентосе. – Может быть мы сможем поговорить за обедом? – предложил Джон, поднимаясь на ноги. – Нет, у меня встреча с моей невесткой и ее семьей. Роберт оставил мне распоряжения касательно Дейнерис и Кассаны. – А, – брачные планы, скорее всего. Девочки уже были в нужном возрасте, и было бы важно привязать ближе сторонников Роберта среди лордов. Джон скрыл раздражение тем фактом, что с ним не посоветовались, и повернулся к леди Тирелл, чтобы пригласить на обед ее. Но маленькая женщина уже уходила, опираясь на палку, сопровождаемая мрачным Сандором Клиганом. Сенешаль столицы хмыкал и фыркал, пока она рассказывала ему о нравственных недостатках пары ее родственников Редвинов. Варис X Не в первый раз захватывали город, в котором он находился. В Королевской Гавани ворота открыли из-за доверчивости Эйриса, а здесь их разнесли устройства, которые наверняка принадлежали осадной команде на службе Роберта Баратеона. Варис думал, что Тайвину Ланнистеру просто не было дела до того, что случится с простонародьем Королевской Гавани. Рис Билтьен был более щепетилен, но большую часть грабежа вела не его армия. Повстанцы справлялись с этим так же хорошо. Евнух тихо выжидал в тенях улицы, наблюдая, как горит его дом. Он был странным образом расстроен видом дома и мастерских в его стенах, но там не было ничего, ради чего стоило рисковать жизнью. Даже яйцо, все еще находящееся под кроватью, если только мародеры были совсем уж внимательны, того не стоило. Улочка, в которой он решил прятаться, выходила на одну из центральных улиц города. Отсюда, подумал он, можно будет найти выход. Принц не был дураком, это было очевидно. Слова Вариса кое-чего стоили, что, возможно, будет полезно, чтобы оставались разные варианты. Он старался быть сдержанным и придерживаться фактов относительно войны в своем Вестнике... Если бы не было так важно стоять замертво, он бы пожал плечами. Невозможно всем угодить. Варис собирался выбираться, когда услышал шаги со стороны ворот. К нему двигалась колонна людей, несущих факелы. Вздохнув, он расслабился. Будет лучше, если они пройдут мимо. По стандартам наемников, солдаты придерживались приличного порядка. Колонна была разбита на группы в несколько дюжин, каждую явно кто-то вел, и они казались очень настороженными. Их внимательность подверглась испытанию, когда из одного из домов почти без предупреждения выскочил отряд воинов, бросившийся на одну из групп. Наемники развернулись, начав сражаться, и в этот момент из дома с другой стороны улицы выскочила вторая команда засады, и бросилась им с тыла. Варис видел, что второй отряд вел человек в длинном белом плаще, и хотя больше ничего не было видно, он мог догадаться, кто это был. Улица, которую он надеялся использовать для побега, была теперь забита сражающимися. Тяжело было сказать, что делалось с хвостом колонны, но передние отряды ответили слаженно, раздались приказы, и головной отряд выстроил линию поперек улицы как раз недалеко от Вариса. Он видел их главного, седеющего мужчину с знакомой осанкой, тот смотрел назад, на второй отряд, командир которого повел своих людей на помощь попавшему в засаду центру колонны. Евнух оглядел наемника. Да, он его знал. Он даже переписывался с ним, до начала всех этих неприятностей... и это значило, что его встреча с Варисом может закончиться несчастливым образом. Опять же, с другой стороны, он может подарить идеальную возможность представиться Рису Билтьену. В любом случае, это не будет важно, если нападение удастся. Варис чуть подвинулся, чтобы посмотреть в другой конец улицы. Ход дела поменялся, это он видел. Командир в белом плаще, сир Эртур Дейн, в этом он был уверен, отлично держался сам, но ответ с головы колонны превратил улицу в бойню, для его зажатых в клещи людей. Было только делом времени, когда хвост колонны сделает то же, превратившись в смертельную ловушку. На месте Дейна Варис выбрал бы этот момент для отступления, но он был сделан из более гибкого материала, чем Меч Зари. Рыцарь наступал вперед, выкрикивая приказы своим людям следовать за ним, прорезая путь через врагов к центру города – и к Варису. Городская стража ответила на призыв со всем пылом, но была встречена холодной сталью и наемником, который, в первый раз за весь бой, заставил Дейна замедлиться. В огне оставшихся факелов – и догорающего дома Вариса – мужчина в белом плаще сошелся в поединке с мужчиной в черной одежде. Великий белый меч Дейнов бил по простому щиту наемника, но наемник искусно отклонял удары ободом щита, и удары его меча заставляли Дейна оставаться настороже. Только обратив на противника все свое внимание, смог сир Эртур заставить его с неохотой отступить. Но секунда была потеряна, и его воины падали один за другим, его отряд все уменьшался, чем больше людей Билтьена присоединялось к битве. С криком ярости бывший королевский гвардеец отбил один из ударов, ступил вперед и ударил рукоятью меча по шлему своего противника. Мужчина отступил, с трудом удержавшись на ногах, и – его щит отошел в сторону – отбил следующий удар мечом. Раздался мерзкий звук, и короткий меч хрустнул. – Седьмое пекло! – выругался мужчина в черном, поднимая щит и бросая меч, чтобы снять шлем. Серебряные волосы рассыпались из под него, и даже из своего укрытия Варис видел, как округлились глаза Эртура Дейна. Этого короткого момента отвлечения хватило валирийцу, чтобы воспользовавшись им прыгнуть вперед и отбить меч Дейна в сторону. Под рукой с мечом он вогнал край своего щита в лицо рыцаря, и тот упал. Его противник упал на колени рядом с ним, снова и снова с силой опуская щит на лицо Дейна. Зачарованный моментом, Варис выпрямился. Он тут же выругался, осознав, что попался на глаза командиру передового отряда наемников. Ну что ж, ничего больше было не поделать. – В каких только местах не встретишь старого друга, Бронн? – О да, мастер Варис. Хотя я знал, что вы здесь живете, – невозмутимый наемник махнул двум своим людям, и те шагнули вперед вместе с Варисом туда, где лежал Дейн, его убийца все еще стоял над ним на коленях, опираясь на щит. – Могу я спросить ваше имя, сир? – спросил Варис, протягивая тому руку. Бледные глаза оглядели его, потом его руку. Фиолетовые? Что ж, это мог быть только один человек. Как необычайно интересно. Но вместо того, чтобы назваться, Визерис Таргариен схватил Вариса за запястье, поднялся на ноги, а потом повернул его руку, разглядывая. Варис дернулся от подобного обращения, а также от пристального взгляда, словно из глаз отца Визериса. – Я видел раньше эту руку, – бывший принц отпустил его. – Ну, полагаю, мы встречались раньше.. – Она держала Черное Пламя. На секунду показалось, что мир закружился вокруг Вариса. Он знал? Он догадывался или...? Он сглотнул, вспоминая один сон. – Я никогда не держал Черного Пламени, сир Визерис. И все же... Могу я посмотреть на ваши руки? Визерис снял боевые перчатки, заткнув их за пояс. Он протянул руки вперед, и Варис схватил его за правую, разворачивая ее. Да, он видел эту руку. Но не наяву. – На Вхагар, – тихо сказал он. – С валирийским мечом в руках. Над северным берегом. – Да, – Визерис покачал головой. – Ты Варис. Ты служил моему отцу шептуном. – Да, служил. – Все это очень трогательно, – кивнул им Бронн. – Но вы собираетесь всю ночь держаться за ручки или мы займемся разбором этого бардака? Визерис вздрогнул. – Ах да, конечно. Он нагнулся и подобрал Рассвет там, где он лежал, взвесил его в руках и принялся отстегивать ножны с пояса трупа Эртура Дейна. – Проверьте раненых и мертвых, – приказал он. – Награда победителю? – спросил Варис. – Мне нужен меч, – он понизил голос. – И нам нужно поговорить. – Полагаю, что нужно. И об очень многом.