Seven Heaven

      Мин Юнги был уверен, что дальше последует череда особо паршивых деньков. Вчера он не смог закончить свою часть работы и снова разругался с девушкой. В этот раз всё кажется остаточным и бесповоротным. Пора искать отдельное жильё.       Главной проблемой между ними всегда была как раз эта самая работа Юнги, точнее его отношение к ней. Вместо того, чтобы хоть немного побыть вместе, сходить на свидание, парень всё время торчал в студии, где на пару с его другом Намджуном создавал музыку. На самом деле, Намджун там творил и зарабатывал, а Юнги просто жил, всей душой вкладываясь. Музыкой он дышал, ей же и питался. В результате, в который раз, богатый душой, но худой, как Кощей Бессмертный, Мин вновь свалился с простудой. После грандиозной сварки с истериками и выкидыванием вещей на улицу, он просто ушёл. Хлопнул дверью как можно громче и трагично скрылся под проливным дождём. Это не самый-то умный поступок для человека с высокой температурой, без зонта и денег. Но хорошо, что ключи от студии в кармане у него имелись всегда, туда он и побежал по лужам, наплевав на промокшую одежду, хотя уже по пути осознал, что запас сил для передвижения быстро заканчивается. Решение передохнуть под козырьком ближайшего магазинчика оказалось более чем удачным. Там стоял милый паренёк, показавшийся Юнги смутно знакомым. Почти теряющий сознание хитрый лис просто импульсивно решил сыграть и получил Оскар, точнее тёплую постель, лекарства и трепетный уход. А то, что над ним всю ночь сидел подозрительно добрый типчик, не пугало. Странно, зато не скандалит никто.       Утром, когда хозяин устало заснул за столом, Юнги узнал его. Пак Чимин, мать его, собственной персоной, скандально известный гей-писатель Пак Чимин. Вся новостная лента, походу, уже бывшей девушки Юнги, была в морде этого добрейшей души представителя ЛГБТ. Никто и никогда не узнает, что Юнги не только с лицом приютившего писателя знаком, но и с его творчеством. Он прочёл все его работы, все до единой странички, пропитанной розовыми соплями. А потом вдохновлённый писал свои самые лирические треки. За то, как на него влияла эта писанина, Юнги то восхищался Пак Чимином, то ненавидел его. Ну, точнее, по большей части всё-таки восхищался. Ненависть — не совсем подходящее слово, просто парень очень смущался от того, что становился такой бабой, но не мог отказать себе в удовольствии закрыться в студии на всю ночь и читать взахлеб новый паковский шедевр.       В процессе создания своего нового бестселлера вымотанный автор заснул, уткнувшись носом в жёсткую клавиатуру. Он настолько сильно устал, что не слышал писклявого телефонного звонка, а звонил кто-то настойчиво, раз пять, не меньше, но Чимин всё дрых.       — Пак Чимин, блять, возьми трубку, у тебя рингтон отстойный! — спросонья простуженный голос Юнги звучал, словно голос мертвеца. Хозяин квартиры разом подорвался и осоловело начал оглядываться по сторонам. Пока он нащупывал под завалом бумаг пищащий телефон, Юнги уже начал нервно грызть ногти на правой руке от осознания собственной глупости — он только что спалился. Оставалось надеяться, что сонный Чимин не расслышал или не обратил внимания.       Звонили ему из редакции, напомнить, что сегодня вечером назначен фансайн в крупном книжном магазине. Отменить его никак нельзя, потому что Ким Сокджин, владелец магазина, понесёт от этого убытки и осаду разочарованных фанатов. Чимин так не поступил бы, друзья потому что.       — Прости, я, кажется, крепко уснул, — Чимин завершил разговор и рассеяно потёр заспанные глаза. На его пухлой щёчке остался отпечаток клавиатуры, а домашние лёгкие брюки не скрывали утреннюю неловкость. Юнги видел всё и думал о том, что же должно сниться человеку, чтобы его не разбудил столь отвратный писк телефона. — Постой, ты знаешь, как меня зовут?       Юнги наигранно-натурально зашёлся в приступе кашля и, игнорируя вопрос, закутался в одеяло с головой.       А вообще, романиста Пак Чимина сейчас часто приглашают то на радио, то на ток-шоу, поэтому можно же ответить, что раньше Юнги там его и видел. Или книги вон на второй полке над кроватью стоят. Там же и фото, и имя его на корешках всех изданных романов имеются. Проснулся и увидел, проблем-то?       — А-а, ясно, я понял. Пойду, заварю кофейку. Ты это, если хочешь, в ванной зубная паста и новая щётка есть, — смущённо произнёс Чим и отправился на кухню, а спалившийся комок под одеялом совсем не понимал, что там ему стало ясно, но хорошо, что с расспросами закончили.       — Прости, забыл спросить, как тебя-то зовут? — поинтерисовался парень, кладя три ложки кофе в турку и сверху четвёртую, по случаю гостя. В ответ прозвучало неразборчивое мычание. — Как? Ещё раз повтори.       — Мин Юнги я, Мин Юнги, — из-под одеяла высунулся покрасневший нос, учуявший кофе.       — Если тебе уже лучше, выползай на кухню, будем завтракать…       — И мне двадцать шесть.       — …хён?       Хитрый лис вовсю скалился пока шёл на кухню, считая всё происходящее таким забавным, что у него даже настроение поднялось. Кухня была маленькой, но светлой и чистой. На подсвеченном солнечными лучами подоконнике лежала открытая пачка сигарет. Запах кофе и табака тут же напомнили Юнги о друге, Намджун его живьём съест за незавершенную аранжировку. Стоило бы ему сейчас позвонить, но телефон остался там же, где и кошелёк — в квартире, куда потыкаться сейчас совсем неохота.       — Выглядишь ты и правда лучше, — кроме чашек с ароматным кофе, на столе стояла тарелка с бутербродами. Получёрствый хлеб с нутеллой ещё никогда не казался Юнги таким аппетитным. — Но тощий, жуть.       Чимин и правда знал, о чём говорит: вчера раздеваться больному помогал, мокрые шмотки стягивал и одевал в свои, приятно пахнущие вещи. От этого Юнги становилось даже как-то не по себе. Они оба парни, но в данном случае это и является проблемой. Нужно поблагодарить это нетрадиционное чудо милосердия и сваливать. Но Юнги не спешит, потому что кофе вкусно пахнет, и Чимин приятно улыбается, и солнце светит так, будто весь мир потерял его вместе с работой, проблемами и телефоном.       — Я скоро по делам поеду, тебя куда-нибудь подбросить? — а Юнги не слышал, он думал, что было бы неплохо сфотографировать то, как Пак Чимин облизывает пальцы в шоколадной пасте, и что если свиснуть вещичку-другую, то кучу бабла можно заполучить. А ещё размышлял о том, что нормальный перед ним мужик, подкаченный в меру, волосы даже натурального цвета, в отличие от ориентации. И неужели такой вот парень как он, Юнги, может тоже ему понравиться? — Юнги-хён, приём!       — Чимин, а у тебя парень сейчас есть? — вылетело бесконтрольно, на самом деле, без задней мысли, а прозвучало как предложение. Была такая сцена в одном из романов Пака, следом Юнги должен был бы сказать: «Хотя это не важно. Теперь ты только моя». — Хотя забудь, глупый вопрос. Подкинешь меня в центр, ладно? А вещи я тебе потом верну, номер свой дашь? — ну вот, опять будто пикап-мастер в деле. Почему, зная, что перед тобой гей, начинаешь вести себя как-то не так? Наверное, решил Юнги, всё дело в том, что он латентный фанат.       Фансайн должен был начаться через два часа, пора было выдвигаться. Мин на прощание кинул грустный взгляд на вторую полку с книгами и распрощался с идеей взять автограф, даже якобы не для себя. Чимин этот взгляд заметил и улыбнулся.       — Если заедешь со мной на фансайн, могу подписать тебе книгу, наверное, твоя девушка их читает? Я так сразу и подумал, одинокие парни меня редко узнают, разве что иногда просят автограф для мамы, сестры или своей девушки.       А Мину хотелось заржать и сказать, что парни те трусы просто, которые, наверняка, сами читали и слюнки на автора пускали. Как и он, то есть, конечно, он читал, но слюнки не пускал, нет.       Место встречи с фанатами было недалеко от студии, можно и заехать. А потом попросить Намджуна забрать все его вещи у истерички, потому что если он сам пойдёт, то она ему точно глаза все выцарапает. Юнги поживёт пока в студии, подыщет себе квартирку в этом районе. А что, хороший район: тихий, и парк рядом, и удачная транспортная развязка. Почему-то печали от разрыва отношений совсем не было, видимо, они себя исчерпали и пришли к логическому завершению.       Чужие вещи свободно болтались на худом теле, были непривычно светлыми и пахли чем-то аппетитным, будто след духов со вкусом ванили. Приятная на ощупь ткань заставляла представлять каково это, гладить кого-то сквозь такую вот мягкую футболку. Скорее всего, это последствия слишком высокой температуры, других объяснений странным мыслям Юнги найти не мог. И вообще, все события со вчерашнего вечера странные какие-то, нетипичные, будто сцены из фильма или книги.       На месте проведения официальной встречи уже толпилась кучка юных фанаток, Пак Чимин был прямо настоящим книжным айдолом каким-то. Не комильфо ему, Мин Юнги, взрослому мужику, в этой толпе фанючек торчать, не вписывается совсем. Мало того, что он, хоть и немного, но выше остальных, так ещё и один единственный парень. И как-то странно девушки поглядывали то на него, то на писателя, уже раздающего автографы. Эти странные взгляды будто бы говорили: «Мы всё знаем». Некоторые перешёптывались, а кто-то даже успел сфотографировать Юнги. Чёрт, а он еще и в паковских шмотках, теперь их точно зашиперят, извращенки малолетние. Давно валить надо было, зачем усложнять себе жизнь?       Чимин как раз поднял голову над очередным подписанным экземпляром и заметил замешательство на лице хёна. Ехидненько так улыбнулся и вытянул руку. Все замерли в ожидании, не понимая, что же он собрался делать. А он маняще облизнул губы и жестом помахал Юнги, мол подойди сюда. Шоу, он просто устраивал шоу для фанаток, не спросив разрешения у всего актёрского состава. Последний шанс для Мина уйти, но этим опозорить знаменитость, или же подойти на призыв, намекнув этим на весь интернет о том, что он, Мин Юнги, молодой, многообещающий композитор — гей.       Сложившуюся дилемму под прицелом десятков камер решил Ким Сокджин, владелец всего этого царства книжной пыли.       — Вау, какие люди, это ж Мин Юнги! Ребята, у нас тут целых две звезды сразу. Кто не знает, перед вами автор таких замечательных хитов, как «Let me know», «Tomorrow», «Dead leaves» и многих других, — Юнги натянуто изобразил гордую улыбку в объективы, переключившиеся на его скромную персону, и подумал, что вот это успех. Его-то точно узнавали крайне редко и то, разве что в узких кругах. Все знают лишь знаменитых исполнителей и плевать хотели на создателей известных треков. Тут дело даже не в успехе, легче спросить, откуда его знает этот смазливый, чёрт возьми, книжный червь? Неужели он…       — Частый гость в «Swag»? — тихо, почти шёпотом спросил удивлённый Мин, когда блондин, привлекающий всеобщее внимание, подошёл совсем близко. Это единственное место, где они с Намджуном выступают сами. Не пишут песни известным певцам, оставаясь в тени, а лично выходят на сцену. Правда, не похож этот красавчик на завсегдатого андерграунда.       — Ну уж выступления Шуги и Рэп Монстра точно стараюсь не пропускать, — так же прошептал в ответ Сокджин. Его милая, словно сахарная, улыбка вблизи смотрелась искусственно, как мастерски натянутая маска. Ярлык «двуличный тип» сразу приходит в голову. — Если устроишь мне личную встречу с Рэп Монстром, я тебя спасу от толпы взвинченных женских гормонов, — а вот это уже прозвучало совсем как шантаж. Сомнительный такой спаситель получился, но даже так лучше, чем ничего. Получив утвердительный кивок, Сокджин прокашлялся и намеренно громче нужного начал изображать делового человека.       — Рад, что Вы пришли, я уже заждался. Простите, что помешали, — последнее уже было сказано фанатам Чимина, стоящим в очереди, — у нас назначена деловая встреча. Знаете, раз уж я попался, признаюсь, я решил попробовать себя в роли певца, ведь я внешне прекрасен и замечательно пою. Хочу исполнить песню такого замечательного композитора, ожидайте мой скорый дебют, — и, задорно подмигнув толпе зевак, потащил Юнги в свой кабинет за стеллажами и полками.       «И что это было?» — так, и только так сейчас могли мыслить и Чимин, и Юнги.       Неожиданности и удивительные события продолжались, и было совершенно непонятно, к чему всё это ведёт.       Перед тем как зайти в кабинет странного парня, Юнги обернулся и заглянул в промежуток между второй и третьей полкой на книжном стеллаже. Отсюда было видно лишь ровную спину сидящего Чимина. Мин обязательно подождёт его, нужно же всё-таки сказать: «Спасибо».