Seven Heaven

      Хуже всего — некомпетентность и непунктуальность. Намджун так считал всегда и окружал себя людьми исключительно с высоким уровнем профессионализма и умеренным перфекционизмом. Юнги сегодня показал себя сразу с нескольких негативных сторон — часть своей работы не завершил, в студию не явился даже к обеду, на звонки не отвечал, почту не читал и вообще охренел.       Зло обкладывая матом всё, что попадало в поле зрения, Намджун сел дорабатывать трек, который нужно представить заказчику уже на следующий день. Агентство большое, ответственность немалая, если всё пройдёт хорошо, то на их музыку положат слова и выйдет новый хит популярной k-pop группы. Это большое достижение — работать со столь известными исполнителями, такой шанс профукать нельзя, а этот раздолбай куда-то пропал. Сейчас его волшебное вдохновение ой как пригодилось бы. Пока демо-версия звучала слишком сухо, чего-то явно не хватало.       До завтрашней встречи в агентстве оставалось восемнадцать часов сорок восемь минут. Намджун больше не мог сидеть на месте, тупо уставившись в экран. Творческих порывов замечено не было, выжатые из себя насильно биты убивали простотой и заезженностью. Нужно было пройтись, проветрить глючные извилины, Юнги, наконец, поискать.       На соседней от студии улице есть замечательное кафе, тихое и уютное, цены не кусачие и готовили там всегда вкусно. Туда и направился Намджун, уже на ходу представляя сочный жареный кусочек мяса, завёрнутый в хрустящий листик свежего салата.       Выйдя на нужный проулок, парень наткнулся на шумное сборище народу. Непривычный ажиотаж возле книжного магазина заставил удивиться и задуматься: разве читать сейчас так модно у молодёжи? На самого Джуна, одетого в широченные брюки и растянутую серую кофту, к тому же, в смешных сандалиях, никто даже не глянул, толпа девчушек пропустила его мимо без интереса. Всё их внимание было направлено на кого-то внутри здания. Книжных любителей откуда-то набежало столько, что в помещение магазина все не смогли зайти. Возвышаясь над всеми, даже подпрыгивающими фанатками, Намджун смог разглядеть сидящего за столом молодого темноволосого парня, тот подписывал книжки, стоящим в очереди взволнованным девушкам. Смазливый автор Намджуна не интересовал, и он уже хотел пройти дальше, как вдруг за рядами книжных стеллажей мелькнула знакомая белая макушка. Сразу две белых макушки — Юнги шёл с кем-то — они двигались в противоположную от выхода сторону, вглубь магазина. Вот и попался, паршивец. Уже переставая быть таким незаметным, Намджун попёр сквозь толпу орущих фанаток, извиняясь, расталкивал их и удивлялся, что эти на вид хрупкие существа его сейчас либо задавят, либо просто разорвут на части. Уже буквально в паре метров от самого входа он совсем застрял и никак не мог протолкнуться внутрь. Пришлось отчаянно звать Юнги оттуда, привлекая массу ненужного внимания.       — Мин Юнги! Мин Юнги, скотина, иди сюда! — фанатский шум резко стих, и все начали оглядываться в поисках источника хриплых воплей. На сцене импровизированного театра появился новый персонаж. Сначала Пак Чимин с каким-то композитором Юнги глазки строили, потом этого Юнги утащил красавчик-продавец, а теперь ещё явился один чувак, которому Юнги понадобился. Чувак злой какой-то, сцену ревности будет закатывать?       — Я тебя весь день жду, а ты тут непонятно с кем прохлаждаешься, ещё и трубку не берёшь! — у всех глаза на лоб полезли, ну точно любовный многоугольник какой-то. Страсти, интриги, расследования.       — О, какие люди, — владелец магазина, он же прекрасный Ким Сокджин, слегка повиливая бёдрами, вышел навстречу новому гостю. — Милые мои, — обращаясь к посетительницам, его голос источал любезность в убийственной концентрации, такого нельзя не послушаться, — пропустите, пожалуйста, к нам молодого человека, он тоже ко мне, — и улыбнулся девушкам обворожительно, наклоняя голову вбок, сбивая своей привлекательностью с толку. Затем перевёл моментально остывший взгляд на парня у входа и замахал Намджуну в пригласительном жесте.       Незначительное бурчание сопровождало движение масс, но толпа разошлась, и перед Намджуном открылся небольшой проход внутрь магазина. Он двинулся вперёд, замечая, как за ним, словно за ледоколом, двинулись остальные ожидающие на улице зрители. Давка в толпе влюблённых фанаток опаснее нападения дикого зверя: шансов выжить мало, а остаться целым так вообще нет.       Молча, все трое двинулись-таки в кабинет Сокджина, кидая напоследок взгляды назад, Джин, виноватый перед Чимином за подпорченный фансайн, Юнги — с интересом и сожалением за невысказанную благодарность, Намджун — просто опасливо и в шоке.       Кабинет владельца элитного книжного магазина представлял собой небольшую комнату с красивым дубовым письменным столом в одном углу и двумя небольшими диванчиками, окружающими стеклянный журнальный столик — в другом. Джин прошёл к своему рабочему месту и занял выжидательную позицию.       Оказавшись в тишине, Юнги сразу начал объяснять другу, что с ним произошло за последние сутки, кроме некоторых деталей о Чимине. Под вечер его стало снова размазывать, из носа текло ручьём, в горле першило и прорывался жутковатый кашель. Увидев товарища в таком состоянии, Намджун сменил гнев на милость и уже начал продумывать, как лучше оттянуть время сдачи готового трека хотя бы на пару дней. Работа работой, а друг ему нужен живым и здоровым.       Дальше рабочие вопросы заняли всё внимание друзей, поэтому Джин сидел за своим столом совсем незамеченным. Если бы Намджун не ушёл с головой в обсуждение аранжировки, он бы заметил, как его разглядывают с интересом, хмыкая сквозь прикушенные губы, он бы наверняка увидел, как нескромно им заинтересованы. Но Намджун — это Намджун, пока носом не ткнёшь, будет видеть лишь то, что хочет сам. Шуга, напротив, всё это видел и его аж передёргивало от чистой и неприкрытой заинтересованности, исходящей от странного блондина в противоположном углу комнаты.       В дверь кабинета постучали и тут-же внутрь просунулась ушастая голова.       — Шеф, может, Вам кофе там или чай заварить? — любопытный работник магазина нашёл способ заглянуть к начальнику, ушедшему со странными гостями.       — Вот всегда он так, спрашивает разрешения, но уже в процессе действий. Зачем было стучать, если уже начал двери открывать, Ким Тэхён? — Джин устало вздохнул и начал жаловаться на горе-работника, привлекая внимание своих гостей.       — Невозможно научить его вести себя, как следует. «Милый, у тебя там клубника на кухне лежала. Можно я её уже съела?» — вот это точно про Тэхёна. — Ожидая увидеть улыбки на лицах своих слушателей, Джин кокетливо поправил упавшую на глаза прядь волос и продолжил делиться излишними фактами. Активно жестикулируя, рассказывал, что в последнее время Тэхён ещё и часто убегает без спросу посреди рабочего дня, он, видите ли, мечтает стать актёром, поэтому ходит на все кастинги подряд. А потом рассказывает, как всё прошло, смеша весь персонал до колик. То текст перепутал, то продюсера Чона облил на кастинге рекламы сока — пакетик с соком не открывался долго, а потом как брызнет, ну в общем, не без приключений. Один раз даже на кастинг порнофильма попал, не сразу поняв, почему согласие сниматься с мужчинами, да ещё и с неграми так радостно восприняли. Прибежал потом назад на работу в ужасе.       — Спасибо, Тэхён, можешь приготовить нам кофе. Стоп, а кто на кассе остался? — на что, хихикая, горе-работник убежал на кассу, там же заваривать кофе, многофункциональный какой.       До Намджуна, наконец-то, дошло, что сидят они тут втроём, и он с хозяином кабинета не знаком совсем, а ещё подумалось, что все они тут с высветленными волосами, а раз это стало таким мейнстримом, то нужно срочно перекраситься, в любой, хоть в мятный, лишь бы не как все. Встал и решительно подошёл к столу, вежливо улыбаясь, протянул руку.       — Ким Намджун, приятно познакомиться и простите за грубость, — в ответ ему ещё секунд десять не представлялись, но руку пожимали, даже скорее как-то нежно ощупывали, — простите?       — Ким Сокджин, Ваш фанат номер один, уважаемый Рэп Монстр, — Джин встал из-за стола и, так же держа шокированного Намджуна за руку, повёл того обратно к диванчикам, теперь уже примостившись с ним рядом. — Хорошо, что Вы наконец-то меня заметили, а то мне было неловко Вас перебивать. Я как-раз недавно просил господина Шугу представить меня Вам лично. Раньше мне лишь издалека удавалось лицезреть Вас в свете софитов. А тут такая неожиданность, и я вижу Вас на пороге моего магазина, ну прям сама госпожа Судьба свела нас сегодня, — незаметно переместив руки на крепкое предплечье прифигевшего рэпера, Джин мастерски вливал тому в уши сладостные речи в стиле Дон Жуана восемнадцатого столетия и подсаживался всё ближе, ввергая Намджуна в истинный шок и трепетный ужас.       — Де…действительно, — от такого напора со стороны нового знакомого Намджун начал заикаться и растерял весь словарный запас. Он хмурил брови и подавал Юнги знаки, что нужно бежать. А тот бесстыдно ржал и булькал в чашку с кофе, принесённую забавным Тэхёном. Юнги никуда не собирался идти без Чимина.       К моменту, когда был подписан последний экземпляр печатного бестселлера, писатель Пак не чувствовал правую руку, державшую ручку, и его лицо сводило от искусственной улыбки, Юнги снова чувствовал себя ужасно больным, слабым и голодным, а Намджун походил на загнанного в угол мышонка, над которым возвышался облизывающийся хищный кот.       Всю разношёрстную компанию Ким Сокджин любезно предложил развести по домам. Но, так как Чимин сам приехал на машине, он любезно отказался, не спрашивая мнения, запихал в авто кашляющего Юнги и увёз того к себе. Перед тем, как Чимин захлопнул дверь, Намджун успел расслышать его фразу: «Твои шмотки и так у меня», сказанную таким голосом, от чего в голову полезли непрошенные мысли про новые странные отношения друга.       Не успел он избавиться от щекотливых вопросов в своей голове, как по телу прошлись мурашки, снова этот странный тип вцепился в него, прижимаясь всем телом сбоку, и нескромно положил голову на плечо. Намджуна аж передёрнуло.       — Прости, конечно, но какого хрена ты ко мне прилип? — он устал сдерживать искреннее негодование и прямо уставился Джину в глаза. Может, тот перестанет наглеть и лезть, если получит твёрдый отпор?       — О да, скажи ещё что-нибудь грубое, меня это жутко заводит! — и правда, аж глазки вон заблестели. Всё так же плотоядно улыбаясь, Джин толкал Намджуна в сторону автомобиля, предлагая заехать в один прекрасный ресторанчик поужинать. Несчастный музыкант хотел было уже смыться подальше, но на улице снова зарядил жуткий ливень, и тащиться домой пешком совсем не хотелось, и в студии ночевать желания не было, там душа нет, и пожрать нечего.       — Ладно, хрен с тобой, поехали, — быстро перебежав улицу, Намджун запрыгнул в открытую машину, успокаивая себя, что не съест же его этот Сокджин, в конце концов.       По дороге до ресторанчика они ещё подвезли домой Тэхёна, который всю дорогу самозабвенно трещал про вчерашний кастинг на рекламу кошачьего корма. В качестве кого он там хотел сняться, Намджун так и не понял, но хотя бы не было напряжённого молчания между малознакомыми людьми в машине. Высадив подчинённого у самого подъезда, Сокджин ответил на звонок от Чимина, пару раз утвердительно угукнул и передал трубку Намджуну.       — Это тебя, Шуга что-то хочет, — Юнги забыл попросить друга забрать его вещи с квартиры бывшей. Хотя бы кошелёк и телефон, а то совсем как бомж. Пообещал угостить их ужином и соджу, если привезут ему его вещи к Чимину. Намджун передал всё сообщение Джину с просьбой подвезти и стал ждать ответа.       Джин задумчиво потёр переносицу, несколько раз взглянул на часы и, что-то набрав на телефоне, завёл машину.       — Ладно, говори адрес, но с тебя должок, — Намджуна такой порядок дел не устраивал, но адрес он назвал, решив, что потом как-то отвяжется от этого настойчивого извращенца.       Отвязаться не удалось даже после того, как они приехали к этому Пак Чимину, приютившему Юнги. В однокомнатную квартирку набилось четверо голодных парней. Шуга из привезённого кошелька отдал деньги за купленные Джином продукты и соджу, и они вдвоём засели на кухне готовить мясо, рис с овощами и ещё какой-то мега крутой салат, выгнав оставшихся двоих курить на лестничную площадку. Дружеская просьба перерастала в импровизированную пьянку.       Чимин показался Намджуну крутым мужиком с хорошим музыкальным вкусом, а за то, что спас его друга вообще цены ему не было. Новость про нетрадиционные взгляды юного писателя особо не удивили, а вот друга жалко стало, это ж как его бывшая допекла, что бедняга на мужиков переключился.       Они скурили по три сигареты, обговорили всё, что могли, как незнакомые люди, и вернулись в квартиру, ведомые аппетитными запахам на кухню. Там уже вовсю накрывали стол: Джин по-хозяйски стоял у плиты, а больной Шуга задумчиво держал в одной руке таблетки от простуды, а в другой бутылку соджу, как бы взвешивая все за и против. Намджун, как любитель традиционных методов лечения, сразу посоветовал выпить алкоголя побольше и пропотеть, как следует, почему-то вызывая этой фразой странные улыбки у Чимина и Сокджина.       Выпитого алкоголя в тот вечер хватило бы, чтобы наполнить полванны и утопить в ней все секреты, которые вылезли наружу под действием алкоголя. Первый раз, когда закончилось бухло, в магазин отправили одного — Сокджин сам вызвался сходить, ему нужно было сделать важный звонок. Оставшись без непрекращающихся атак со стороны своего личного маньяка, Намджун смог вздохнуть спокойно и обратить внимание на то, что именно происходило вокруг. А происходило что-то явно из ряда вон: его друг, гипернатуральный друг, который почти никогда не бывал одинок и всегда таскался с какими-то бабами, сидел в обнимку с этим Пак Чимином и что-то ему увлечённо рассказывал, прямо в ухо, чуть язык туда не засовывая, при этом, он не прекращал вроде бы случайно касаться чужих коленей, плеч, рук и волос. И выглядело всё это так, что Намджун почувствовал себя третьим лишним.       Второй раз за добавкой горючего отправили Намджинов, так их окрестил пьяный Чим, ни в какую не хотевший оставлять больного Юнги одного. То, что так называемый больной бухал покруче их всех вместе взятых и держался огурцом, его, похоже, не смущало.       Выпивший Сокджин стал бесить меньше, больше не цеплялся как пиявка, только как-то притих и стал задумчиво заглядывать в глаза во время разговоров. Странный парень и взгляды его странные, будто насквозь, как рентген, и будто хочет увидеть в нём что-то в ответ. Присмотревшись повнимательнее, можно было решить, что его лицо кажется знакомым, изменившимся, но точно знакомым. Возникало то чувство, как будто хочешь вспомнить какое-то слово, и оно крутится на языке, но всё ускользает.       В пакете звякали купленные бутылки соджу и спайка банок с пивом. На часах три ночи, кругом ни души, странный парень молчал, хотя весь вечер до этого трещал, не замолкая. Тишина, как перед бурей, и обратная дорога до квартиры стала почему-то длиннее. Когда они вошли в прихожую, на кухне уже было пусто, парочка завалилась спать на единственную тут кровать, Юнги замотался в тёплое одеяло по самые уши, а Чимин спал раскрытым, обняв замотанного Юнги руками и ногами. «Пиздец», — подумалось Намджуну, но так друг точно пропотеет.       По классике жанра он теперь должен просидеть с Сокджином на кухне, допивая всё оставшееся. А потом что? Они пьяные вдрызг будут целоваться до потери пульса или вообще трахнуться в ванной? Вся эта ненатуральная тусовка вызывала в нём неправильные мысли.       — Я чего-то не знаю о своём друге, или это обман зрения? — Намджун решил ухватиться за последний шанс и спасти психику от неожиданного открытия. Не то чтобы у него были предрассудки и негативное отношение к секс-меньшинствам, но чтобы Юнги и правда поголубел, это уж слишком.       — Может, ты и о себе чего-то не знаешь? — злосчастный книжный извращенец успел подойти слишком близко и прошептал свой вопрос прямо в макушку Намджуна, вызывая стадо мурашек. — Ты меня совсем не помнишь? Ну да, я же тогда был всего лишь третьим лишним.       Третьим лишним? Вот оно, вспомнил! Его лицо не зря казалось знакомым, они уже встречались раньше. Тогда Намджуну ещё и восемнадцати не было, он учился в старшей школе, когда познакомился с красивой девушкой с лицея неподалёку. Он тогда решил, что добьётся её любой ценой, особенно, узнав, что у неё есть какой-то странный друг-парень. Она постоянно о нём говорила, словно создавая между ними третьего лишнего. Инстинкт охотника, подростковая глупость, неизвестно, что больше тогда сработало, но в итоге встречался он с ней недолго, как только она перестала общаться с тем своим другом и начала доставать звонками и сообщениями каждый час, стала ему неинтересной покоренной вершиной. Сейчас Намджун даже не вспомнит, как её звали, а вот друга того звали Ким Сокджин. Грёбанный Ким Сокджин, который сейчас прижимает его к стене в коридоре маленькой квартиры писателя-гея Пак Чимина.