The four
29 июня 2016 г., 22:31
Так долго сдерживаемые эмоции перестали поддаваться контролю, на лице Джина подтаяла столь профессионально натянутая улыбка, уступая место кокетливому коварству, приправленному выдержанным желанием. Виной тому – стоящий слишком близко к нему объект юношеских сердечных переживаний, самоуверенный нахал Ким Намджун – первая любовь Сокджина.
Когда-то всё сложилось как нельзя херово, и лучшая школьная подруга, посвящённая во все страшные тайны, стала соперником и предателем, а первая любовь ранила и плотно засела обидой. С годами Джин перерос первую подростковую влюблённость и думать забыл о дерзком парне, разбившем его сердце. Пытался строить серьёзные отношения, правда, безрезультатно, раз всё ещё живёт одиноким и недолюбленным. Но полгода назад судьбоносный случай занёс его в клуб Swag, как раз к моменту выступления местной звезды андеграунда. Известный под псевдонимом Rap Monster оказался всё тем же дерзким и самоуверенным Ким Намджуном, который своим пиздецки крутым видом, умопомрачительной читкой и цепляющими текстами заново поджёг остывшие чувства. С той ночи Джин частенько заходил в клуб, отслеживая расписания выступлений на сайте, наблюдал за новообретённым кумиром, так удачно обедающим в кафе напротив книжного магазина. Повзрослевший и похорошевший Намджун теперь ещё больше сводил с ума, заставляя старшего вести себя как влюблённый глупый подросток. Только в этот раз Джин не боялся признаться или быть раскрытым, он готов открыто идти в атаку, осаждая неприступную крепость в сердце мужественного рэпера.
Подгоняемый вновь обретённой симпатией Джин узнал многое о Намджуне и его друге с псевдонимом Suga, втайне ревнуя парня к вечному спутнику. Выяснил, чем они занимаются помимо выступлений в клубе, где находится их студия, какие треки выпустили, узнал, что иногда те двое ночуют вместе в студии звукозаписи. Даже злился немного, что не успел, и кто-то другой перетащил Намджуна на сторону альтернативной романтики. Но сейчас мирно посапывающий в объятиях Чимина Юнги ему соперником уже не казался, раз уж попал к этому с виду милому парнишке в сети, то уже так легко не выпутается. Чимин – мастер портить натуральных альфачей, из-за чего попадал в беду не раз.
Вообще, с Пак Чимином, тогда ещё студентом, они познакомились пару лет назад, встретившись впервые на собраниях ЛГБТ, остались друзьями, поддерживая друг друга, а позже наладили сотрудничество. Джину приходилось видеть, с какой отдачей Чим строит отношения и с какой горечью потом переживает неудачи. Почему-то все его прошлые партнёры рано или поздно оказывались мудаками, желающими лишь секса, или трусами, сбегающими от сложностей связи с известным человеком, не совсем принимаемым обществом. Один даже поколотил Чима, обвиняя бывшего любовника в испорченной жизни.
Если этот Мин Юнги посмеет обидеть Чиминку, ему несдобровать. А пока он тихо похрапывает, замотавшись в одеяло, выглядит мило и безобидно, в отличии от Намджуна, который весь вечер словно на иголках, нервный и пассивно-агрессивный какой-то.
— Я чего-то не знаю о своём друге, или это обман зрения? — глубокий, хорошо поставленный голос звучал удивлённо и растерянно. Джин хотел было вступиться за друга и спросить, а что тут такого ужасного, но широкие и крепкие плечи отвлекли его внимание. Захотелось плюнуть на осторожность и просто прижаться со спины, вдохнуть манящий запах дорогого парфюма, весь вечер дразнившего обоняние. Сдерживаясь в последний момент, Джин замер на расстоянии какой-то жалкой пары сантиметров, ещё не касаясь, но уже ощущая тепло чужого тела.
— Может, ты и о себе чего-то не знаешь? — голос немного дрожал от неуверенности и нетерпения. Чтобы не будить спящих, говорить приходилось шёпотом, невольно создавая ещё более интимную атмосферу. — Ты меня совсем не помнишь? Ну да, я же тогда был всего лишь третьим лишним.
На какое-то время Намджун подвис, а затем резко развернулся, уставившись удивлённо прямо в глаза, вспомнил, видимо. Выражение его лица стало таким потерянным, но впервые за вечер не таким отталкивающим и колючим. А ещё он действительно стоял слишком близко — от его учащённого дыхания давно упавшая чёлка щекочет Джину лоб, а приоткрытые от удивления губы заманчиво блестят на уровне глаз, толкая на необдуманные глупости. И Джин поддаётся на эти глупости, в свою очередь, толкая Намджуна к стене, наконец-то, прижимается всем телом, издавая тихий полувздох-полустон удовольствия. На губах играет манящая улыбка, а в голове ни одной трезвой мысли. Пользуясь чужим замешательством, Джин хотел сорвать столь желанный поцелуй и уже потянулся к губам, но вместо ответных порывов почувствовал сильный толчок в плечи, от которого отлетел к противоположной стене коридора. А вот и негативная реакция. От встречи со стеной из лёгких выбило воздух, но улыбка лишь стала шире, игра продолжается.
— Блять, совсем рехнулся? — всё ещё тяжело дыша, выплюнул опешивший Намджун, скривившись в гримасе отвращения. В его глазах появилось узнавание, а ещё, кажется, немного страха и интереса.
— Да брось, разве тебе никогда не было интересно, какого это с парнем? Хочешь, буду твоим первым? Ты этого не забудешь никогда. И меня больше не забудешь, обещаю, — Джин осмелел настолько, что, прикусив пухлую губу, прошёлся холёными пальцами по груди, опуская руку к поясу брюк, нескромно намекая и щедро предлагая. Он знал, что противиться его красоте долго не сможет никто, особенно в таком пьяном состоянии. Уверенный в себе соблазнитель наигранно смущённо опустил взгляд в пол и, подхватив купленный алкоголь, направился на кухню. Уже на пороге обернулся, махнув в приглашающем жесте следовать за ним.
— Иди сюда, не бойся, я подожду, пока ты сам созреешь. Давай лучше сыграем? — прелестное создание призывно машет Намджуну рукой, светясь в лучах восходящего солнца, но каждый из них знает, что Джин сейчас не ангела играет вовсе, скорее змея-искусителя, и сам же выступает в роли сладко-греховного яблока.
Намджун ещё минуту простоял в прихожей, задумчиво покусывая губы, затем достал сигарету и пошёл следом, хмурить брови и сидеть в самом дальнем углу, испуганно дёргаясь от ухмыляющегося несносного чёрта.
— Что за игрища может придумать такой извращенец? Не подписываюсь я на такую авантюру, мне мой зад дороже, — рэпер бурчал себе под нос, осторожно обходя Джина по кругу, желая сесть с другой стороны стола, отгораживаясь от возможных поползновений.
Вместо ответа Сокджин не удержал ехидного смешка, оценивающе прошёлся по вышеупомянутой заднице почти ощутимым взглядом и плотоядно облизался, наслаждаясь ужасом мнительного парня.
— Ну, если захочешь, я тебе свой предложить могу, а вообще, ход твоих мыслей мне нравится, — жертва явно попалась с поличным со своими грязными мыслишками, и это очень позабавило охотника. — Я хотел предложить соревнование в выпивке, проигравший всего лишь исполнит желание. Но я учту твоё предложение, — Джин уже явно издевался, наблюдая, как краснеет соперник, и так уже изрядно выпивший за вечер.
— Не раскатывай губу, маньяк. Вот увидишь, тебе меня не перепить. Готовься исполнять моё желание. Проиграешь — исчезнешь в туман, чтобы глаза мои тебя не видели! — оба загорелись победить любой ценой. Ставки высоки, азарт сметает остатки рациональных решений. Банки открыты, крышки откручены. На старт, внимание, поехали.
За окном наступил освежающий рассвет, в пепельнице, похожей на ёжика, не осталось места для нового бычка, звенящая батарея пустых бутылок заняла большую часть пола небольшой кухни, два невменяемых субъекта держались из последних сил. На задворках осознанности Джин строил у себя в голове план захвата, продумывал военную тактику и просто любовался вдрызг напившемся красавцем. Почему-то в голове всплыла фраза: «Всё новое — хорошо забытое старое». Намджун держался рукой за отяжелевшую голову, упираясь локтем в стол, и тяжело дышал, борясь с подступившей тошнотой.
— Сдавайся, малыш, ты проиграл, — на ватных конечностях Джин подполз к поверженному сопернику и лёгким толчком заставил того завалиться на бок. Нависая над вспотевшим лицом, он приблизился, сгибая руки в локтях, и довольно промурлыкал, добивая проигравшего.
— Теперь ты попал, попал в моё распоряжение, — не услышав даже возмущённого мычания, Сокджин самостоятельно принял решение и начал вызывать такси. Свой трофей он намеревался отвезти к себе, на своём поле боя воевать будет легче.
Из комнаты послышались шаркающие шаги, Чимин так не ходит, значит, это Юнги не спится. Джин обернулся рассмотреть шумно передвигающийся объект — в коридоре показался сонный Мин, весь вид которого был преступно милым и совершенно не гармонировал с простуженным хриплым голосом.
— Вы ещё здесь? — по-хозяйски возмущаясь засидевшимся гостям, Юнги окинул недовольным взглядом ряды пустых бутылок, почесал впалый живот, задирая не по размеру огромную футболку, и задумчиво уставился на храпящего старого друга. С одной стороны, надо бы выгнать их и идти спать дальше, а с другой — до сдачи заказа ещё пара часов, сон смело острым желанием завершить трек, и в голове откуда-то уже звучит готовая мелодия. Атмосфера в этой квартире и особенно её хозяин заводят пружины вдохновлённого композитора, заставляя выплеснуть накопившиеся чувства в творческом процессе.
— По дороге закиньте меня в студию, — бросил Мин приказным тоном и пошёл собираться, оставляя неслабо охмелевшего Джина самостоятельно тянуть желанное, но дохрена тяжёлое тело Намжуна на выход.
За пятнадцать минут хаотичных сборов Юнги уже обувался, подгоняя икающего Джина. От шума проснулся Чимин и начал выть, что тоже хочет ехать в несусветную рань, смотреть, как создаётся музыка. В обсуждение не вступал лишь Намджун, сладко посапывающий, скрутившись на коврике и пуская слюнки на бережно подсунутый вместо подушки свёрнутый пиджак. Сонный и запухший Чимин в одних трусах, щеголяя подкаченным задом, прыгал вокруг хёна, упрашивая взять с собой, потому что для новой работы нужно, и вообще, он же спас Юнги, так что теперь тот в долгу и отказывать в чём-либо не имеет права.
Так, вся четвёрка покинула квартиру и, разбившись на пары, умчалась по своим делам.
С пятой попытки Джину удалось попасть ключом в замок. Впридачу к непослушным рукам и нечёткому зрению задачу усложнял упорно сползающий вниз по стенке милый гость. Собственная квартира встретила темнотой и прохладой от включённого кондиционера. Решительно вздохнув полной грудью и закатав повыше рукава, Джин не без труда поднял неподвижное тело, закинув его руки себе на шею, и понёс на спине в спальню. Вся транспортировка прошла для Намджуна незамеченной, так плотно его унесло от конской дозы алкоголя, но в момент полёта на мягкую постель, сознание сыграло злую шутку, и парень пришёл в себя. Отпуская Намджуна, Джин не рассчитал сил, тоже ведь не воду глотал весь вечер, и завалился сверху, закрывая обзор испуганному гостю своей блондинистой шевелюрой, попутно расквашивая своей черепушкой точёный нос. Стоны в его постели — дело не новое, но вот от переломов — впервые. Вся продуманная тактика полетела к чертям, вдогонку отборному мату и подушкам, коими швырялся злющий раненый Намджун.
Вместо сонно-томных приставаний пришлось тратить последние силы на оказание первой помощи. Видимо, боль привела парня в чувства настолько, что он смог определить с кем и догадаться, где находится. От осознания реальности захотелось послать чёртового извращенца на хер и свалить домой. Покрывая последними словами притихшего Сокджина, Намджун, шатаясь, искал выход из квартиры, желая быстрее покинуть опасную обитель. Но не всё так просто, хитрый змей припас козырь в рукаве.
— Стой, Намджун. Ты проиграл, у меня одно желание, — усталость накрывала обоих безжалостно, — просто останься, пожалуйста.
Два человека, один у входной двери, второй — у двери в спальню, скрестив взгляды-клинки, вели безмолвную баталию. Джин перестал вести себя как самоуверенный Казанова, и просто во что бы то ни стало хотел добиться чужого присутствия, давил на совесть и честь, заставляя поступать согласно данному слову. Намджун чувствовал себя загнанным в угол и уже наперёд жалел о не до конца принятом решении.
Поднятая минуту назад куртка полетела снова на пол, туда же — измятая широкая кофта. Дверь скрипнула, пропуская внутрь, а не наружу. Сегодня никто не одинок, и слово не нарушено.
***
Чимин сидел на заднем сидении такси и неотрывно смотрел на белую макушку перед собой. Вчера ему позволили укутать в одеяло и нежным котиком прижаться. Но было ли это согласием на что-то большее, признанием в ответной симпатии? Обычно, Пак не церемонился, находя привлекающего парня, но с Юнги хотелось быть максимально аккуратным, не наступить на старые грабли, не спугнуть и не убить слабо зародившуюся нежность на грани дружбы или братских чувств, не ясно откуда взявшихся между почти незнакомыми людьми. Их встреча подобна банальному сюжету любовных романов: спонтанна, непроста, эмоциональна и судьбоносна. Словно ощущая, что думают именно о нём, Мин обернулся. Сначала он нахмурился, может, пожалел, что поддался на уговоры и теперь везёт на работу мешающий, отвлекающий элемент, но уже спустя мгновение его лицо разгладилось и озарилось лёгкой улыбкой, вселяя надежду и распространяя просто утреннюю бодрость. Несмотря на вчерашнюю попойку и всего пару-тройку часов сна, оба выглядели на удивление свежими и довольными. Для полноты момента хотелось держаться за руки и весело улыбаться прохожим, шагая по тёплым летним лужам. Интересно, какой будет новая песня, вдохновлённая в этот раз реальностью, а не прочитанной любовью. И какой выйдет история, созданная под впечатлением от тонких пальцев, рождающих невероятные сплетения нот и аккордов.
