Выбор

Энакин беспечно улыбнулся ему, скрывшись за дверью. Оби-Ван шагнул было за ним, но его вежливо попросили остаться снаружи. Спасибо и на том, что пропустили в коридор, который предназначался только для врачей, техников и пациентов. Попробовали бы не пустить!.. Мужчина подавил волнение, ведь они со Скайуокером по сути не расставались, стоило только потянуться к нему в Силе, чтобы понять – все идет хорошо. При малейших признаках опасности Кеноби даже без меча легко мог высадить эту дверь силовой волной. Хотя какая опасность может угрожать юноше в стенах престижной корусантской клиники? Оби-Ван немного походил из угла в угол, прежде чем ощутил настойчивое желание медитировать, не совсем его собственное. Мужчина просто реагировал на то, что Энакин погрузился в неглубокий транс, вполне способный заменить анестезию. Выбрав левый простенок у двери, чтобы быть ближе к ученику, рыцарь опустился прямо на пол и прикрыл глаза, сложив руки на коленях. Расслабиться удалось, пусть и не сразу. Память уверенно повела его на Мустафар. Оби-Ван хотел бы сохранить за собой первенство в этом вопросе, но, кажется, слишком долго колебался, когда уже мог получить желаемое. Энакин просто ухватил его за бородку и притянул ближе, ясно давая понять, что тоже хотел этого долгое время. Раньше Кеноби был слишком занят подавлением своего влечения, чтобы заметить, как вздыхает по нему падаван. Как знать, если бы они ушли из Ордена раньше, может, Энакин и не взбрыкнул бы. Это же надо было удумать такое: перейти на темную сторону только из-за того, кто состоит в Совете. Он не осуждал выбор юноши, ведь тот думал, что поступает правильно. Кеноби покачал головой, отгоняя мысль о том, что Эни мог натворить, действительно поддавшись зову темной стороны. Пришлось подумать и о Дуку. Он не мог обмануться, не понять, что при данных условиях из мальчишки как ситха не выйдет ничего путного. Так почему он взялся учить его? Неужто по старой памяти? Ведь Скайуокера выбрал Квай-Гон. Эта догадка показалась дурацкой. Ситху не надо причин, они не скованы рамками морали и кодекса, так что вольны поступать сообразно сиюминутным желаниям. Задумавшийся Кеноби уловил нетерпение Энакина в Силе и вернулся к заманчивым картинкам. Не каждому в жизни довелось узнать, что чувствует тот, с кем он целуется. Интересный и необычный опыт. Обоим было жарко, но Кеноби показалось, что губы юноши чуть прохладнее его собственных. Энакин прижался теснее, бездумно водя рукой по спине учителя. Кеноби неприязненно повел плечом, земля в том месте, где Дуку повалил его, была не такой горячей, чтобы обжечь через одежду, но все же прикосновения вызывали неприятное жжение. На секунду мужчина подумал, что Эни опять пустит в ход Силу, но тот передвинул руку ниже на поясницу и пробрался под рубаху, с интересом прощупывая позвонки под кожей. Юноша тоже успел приложиться к лаве, хоть застывшей, но все равно ощутимо припекающей, так что наверняка чувствовал то же самое. Кеноби переместил ладонь ему на затылок, стараясь лишний раз не касаться правого плеча, хоть Скайуокер и не выказывал особого беспокойства, когда это происходило. Молодой человек что-то промычал, жмурясь: напор наставника, когда тот жадно исследовал его рот, явно нравился Энакину. Кеноби сделал несколько возвратно-поступательных движений языком, намекая на то, что не прочь подойти к осмотру более глубоко и досконально. Юноша с энтузиазмом подхватил эту инициативу, слегка посасывая и не больно прихватывая зубами. И это было бесподобно – просто стоять и целоваться. Даже зависший над головами корабль далеко не сразу привлек к себе внимание рыцарей. – Какой-то он маленький, – заметил Энакин, задирая голову. – Мне без надобности компенсировать длину члена размерами судна, – не без толики хвастовства заявил мужчина. *** – Магистр Кеноби, – около часа спустя нарушила покой рыцаря одна из сестер. От прочих она практически не отличалась: халат, опрятная прическа, короткие ногти на руках, на лице заученное доброжелательное выражение, а глаза безразличные. Лишь ненадолго в них отразилось удивление оттого, что мужчина игнорирует стул, поставленный в коридоре специально для него. – Я выложил за операцию немалую сумму, – сообщил тот, не открывая глаз. – Так что имею право здесь находиться. – Магистр Кеноби, – повторила женщина, вновь обретя самообладание, – спуститесь в регистратуру, вам поступил звонок от родственника. Оби-Ван встряхнулся, озадаченный тем, что Оуэн вообще нашел его здесь, обычно он сам выходил на связь с братом. Еще секунда ушла на то, чтобы сообщить об отлучке скучающему Энакину, которого раз за разом просили сгибать и разгибать пальцы, чтобы откалибровать протез. – Оби-Ван, я места себе не находил, почему так долго? – спросил Оуэн, рассматривая голограмму перед собой. – Что у тебя случилось? Деньги со счета ушли в клинику, и я забеспокоился… – Я здоров, – заверил рыцарь, тепло улыбнувшись: приятно чувствовать, что семейным узам нипочем время и расстояние! – Протез потребовался для Эни. Сейчас его как раз отлаживают. – Парень опять удрал, чтобы участвовать в гонках? – Оуэн расслабил плечи и переступил с ноги на ногу, выдавая облегчение. Конечно, он сочувствовал мальчишке, но если бы что-то случилось с братом… – Отнюдь, – отозвался Кеноби, как никто знавший, что при самом страшном крушении Скайуокер не получит и царапины. – Он меня защищал. – Даже так? – заинтересованный таким поворотом, брат наклонился чуть вперед. Не каждый день Оби-Ван признавал, что не смог справиться с чем-то без посторонней помощи. Рыцарь же прикусил язык: разговор был не для голофона, да и ушей кругом хватало. – Сколько мы с тобой не виделись? – спросил он невпопад. Оуэн пощипал подбородок, шурша щетиной, а Оби-Вану припоминать не требовалось. Прошло пять лет, да и то встреча была короткой в промежутке между заданиями. Тогда это казалось таким же естественным, как сейчас предложить: – А хочешь, мы с Эни прилетим к тебе через пару дней? Я соскучился! – Кто ты и куда дел моего брата? – пошутил Оуэн, сбитый с толку вроде бы невинным признанием. – Оби-Ван никогда так не сказал бы. – Раньше – да, а теперь говорю, – улыбнулся рыцарь, продолжая осмысливать возможности, открывшиеся ему благодаря живой Силе. Подумать только: никто не помешает ему прибыть на Стьюджон. Просто так, без миссии, которая не оставит времени даже на то, чтобы обнять брата. А главное, почувствовать, каково это – встретиться после долгой разлуки, проговорить вечер и ночь напролет, вспомнить детство, когда они играли вместе и не знали, что вскоре Оби-Вана заберут на Корусант. Что-то всколыхнуло Силу, едва-едва, но Кеноби впервые это почувствовал. Они были связаны, так было всегда. И именно благодаря этой тонкой ниточке они могли говорить так, будто расстались только вчера, вываливать друг на друга новости и ничего не значащие факты, говорить взахлеб, едва вспоминая потом, о чем шла речь. – Ты мой любимый брат, Оуэн, – с удовольствием сказал на прощание рыцарь. Все это будет, просто позже, а сейчас нужно вернуться к Энакину, ведь они прервались на таком пикантном воспоминании. Приятный сквознячок климат-контроля, уносящий их прочь от Мустафара автопилот, разворошенная аптечка (принадлежавшая прошлому владельцу корабля), в которой нашлась едва начатая баночка геля, способствующего заживлению ожогов. Они оба обнажены, пальцы касаются разгоряченной кожи, и это так хорошо. – Я тоже хочу! – Энакин выворачивается и окунает пальцы в баночку. Кеноби поворачивается к нему спиной и снова шевелит лопаткой – там печет больше всего. Смешок Энакина… Мастер забавно вздрагивает от первого прикосновения – холодно, – но сразу же жмурится от удовольствия. Гель и ласковые прикосновения быстро успокаивают саднящую кожу. Скайуокер знает, как сделать, чтобы было совсем хорошо, и прижимается губами к плечу наставника, невесомо выводя пальцами замысловатые узоры на его коже.