Притяжение

Церес: Я проснулась на широкой постели в одиночестве. Сквозь окна проникал свет, заливая комнату, освещая смятую подушку на второй половине кровати.Ее снова нет. -Афина? Тишина.Ожидаемо, впрочем. Великая часто приходит только для того, чтобы поспать хоть несколько часов - последние дни стали напряженным испытанием.Для нас обоих. Мы в Мерит-Тера уже вторую неделю, и я могу лишь мечтать о том, чтобы побыть с Афиной более пары часов,не считая занятий любовью. На Маат мы много говорили, обсуждая любую мелочь, порой до спора. Но именно общение и ее поддержка, ее внимание и тепло делали наши отношения такими, какими они были. Здесь же, я начинала чувствовать себя ненужной, обузой. Я не могла высказать своего мнения, чтобы не отвлечь Великую от ее, куда более важных, чем я, дел. Не могла прилюдно дотронуться или проявить чувства, чтобы не давать ей повода обьясняться или, что еще хуже, просить прощения за неграмотность своей сарасвати. Я стала якорем, не дающим ей двигаться вперед, хоть она и утверждала обратное. Но я чувствовала себя лишней. И засыпать со слезами на глазах стало уже привычным. История: Это место было поистине волшебным - тихое, и такое спокойное, что возникает желание уснуть здесь, оставаясь навсегда одним из множества цветов. Церес не знала, были это ее чувства или Шептуна - но это и не имело значения. Пробираться в сад шептунов ей никто не запрещал - чистокровные обходили это место, а Великая была слишком занята, чтобы следить за каждым шагом Церес, чем она беззастенчиво пользовалась. Сад стал ее личным убежищем, в котором время имело свойство замирать или скользить с бешеной скоростью. И с того момента, как она входила сюда до того, как покидала, могли пройти минуты или часы – но девушка не обращала на это внимания, словно растворяясь в царстве розового аромата и огромнейшего количества цветов, увитых шептунами колонн, аллей, постаментов, на которых порой стояли покрытые тонким слоем трещин, как вуалью времени, статуи. Ворота открывались беззвучно, и множество лиц привязанных к цветам духов поворачивались к Церес, приветствуя ее на своей территории. Их шепот ощущался фоновым шумом, от которого ранее болела голова, но без которого становилось трудно обходиться – как ребенку в большой, полной любви и тепла, семье, который вдруг остался сиротой. Шептуны знали мысли Церес, все до единой, но это не пугало, а наоборот, успокаивало. Шаг, еще шаг, и Церес опускается на траву под одним из кустов, вдыхая благоухание роз. -Ты снова пришла, - не вопрос, констатация факта. Маэстро выглядит девочкой-подростком, одетой в обычную форму аэров без опознавательных знаков. Если бы не алая вязь татуировки на лице и аура сдерживаемой мощи, никто бы не смог сказать, что эта неотличимая от остальных аэров девочка - настоящее божество. Церес кивает, готовая в любой момент уйти - все же, это сад Маэстро, и вряд ли она имеет право... -Глупости, - Фесс падает на поверхность, сминая внезапно блестящую алую ткань длинного платья, которого на ней не было еще мгновение назад, поднимает вверх руки, будто собирается обнять небо. - Ты чувствуешь себя в безопасности здесь, значит здесь и есть твое место, цветочек. Хотя я сама не понимаю порой, чем шептунам так по вкусу это место. Уже не кажется странным, что Маэстро читает мысли. Создается впечатление, что она всеведуща, но и это не пугает так, как должно бы было. Церес просто хорошо, и любые мысли кажутся сейчас лишними, способными помешать этому восхитительному умиротворению, этой тяге хоть как-то, пусть и незамысловато, порадовать Фесс. И это даже не ее желание - нет, не так - скорее, это желание сейчас разделяют все духи-цветы, и Церес плывет по течению, подхваченная волной. - Мне приятно видеть тебя рядом, - Фесс тут же переворачивается на живот, подползая ближе к сидящей Церес, кладет голову ей на колени и смешно, как котенок на солнце, щурится от того, что девушка гладит ее волосы. -Для меня это честь, - совершенно искренне отвечает Церес. Она не понимает, как можно было жить, не чувствуя тепла от улыбки Маэстро ранее? Как можно было существовать во мраке, когда Маэстро излучает такой свет? Как можно было жить без нее? Это скорее существование, выживание... -Осторожнее, - выдыхает божество, чуть отстраняясь, - ты теряешься. -Мне не страшно потеряться, - Церес рассматривает свою руку, мгновение назад гладившую длинные, белоснежные, как молоко, волосы с огорчением. - Мне кажется, что я только нахожу себя. -А как же Афина? - Фесс прикрывает глаза, чуть склонив голову в сторону. Ждёт ответа. Похоже, что она знает и понимает, что творится в голове Церес, но не делает ни малейшей попытки помочь разобраться. -Я... не знаю, - Церес растеряна, и даже не пытается этого скрыть. Зачем? Маэстро и так знает ее мысли. Надо ответить, но что? В голове такая легкость, внутри так тепло и безмятежно... -Ты говорила, что умрешь за нее, - напомнила девочка. - Ты сказала мне правду? -Да, - Церес находит в себе силы кивнуть. Пытается вспомнить. Она и правда говорила, что умрет за Афину? Наверное... И она бы точно не стала лгать столь прекрасному созданию, каким была Фесс. Поэтому повторяет. - Да. Разве я смогла бы солгать тебе? -Нет, - Фесс улыбается, но совсем не весело. - Бедное дитя, еще немного, и тебя совсем не останется. Что же она нашла в тебе? Девочка встает, приводя в порядок платье, гладит Церес по голове, как дети гладят домашних питомцев - ничего не значащим жестом. Церес готова на все, что угодно, только бы Фесс подарила ей еще одну улыбку. Но Фесс не улыбается, хотя ее губы и изогнуты в улыбке. Пустой и ничего не значащей. Фесс возвращается в беседку, опускаясь в плетеное кресло, в ее руку вставляют бокал с чем-то красным. Чужие пальцы оборачивают ее собственные, удерживая бокал. Она делает глоток, и вино течет по горлу вниз, приятно оседая внутри. Сладкое, но не крепкое, с ароматом фруктовых плодов. -Слишком слабая, предсказуемая. Как открытая книга, которую скучно читать. Мужчина, стоящий за ее плечом, слушает, не высказывая своего мнения. -Ты талантливее меня в изображении статуи, - краешками губ Фесс улыбается, возвращая полупустой бокал. Она знает, что Хранитель не испытывает ни единого чувства - не способен. И иногда даже расчитывает на это, как на свою личную, незыблемую истину. - Что Афина нашла в ней? Если забрать шептуна - девочка станет одной из множества. Хранитель не произнес ни слова, готовый слушать, и слушать, и слушать. Но Фесс уже меняет тему, ее мысли порхают, как бабочки, не способные долго концентрироваться на чем-то одном. -Иногда меня бесит твое молчание, - она встает с кресла, поворачиваясь к мужчине всем корпусом. Рассматривает его безупречный - будто вырезанный из глыбы льда - профиль. Черты лица не красивы и даже не привлекательны - холодные и безгранично спокойные. Еще бы, у него были тысячелетия, чтобы научиться скрывать высокомерие за безразличием и вежливостью! Его волосы длиннее, чем у нее, и заплетенные в тяжелую косу, падают на пол – каждая такая волосинка способна перерезать любой из созданных материалов, как раскаленный нож - масло. Идеальное оружие, идеальный защитник – ее щит и меч, обладающие мудростью не одного поколения небесного народа. Наверное, это одна из причин, по которой он считает ее несмышленым младенцем. -Обними меня, - приказывает она, желая найти в пустом взгляде хоть искорку чувства - пусть даже неприязни, злости от приказа - чего угодно. Но нет, все та же безмятежность. -Как Маэстро прикажет ее обнять? - Вежливость в ответ, и Фесс поворачивается к нему спиной. Единственный, кто не считает ее божеством. Единственный, кому она настолько доверяет. Топает ногой, но так же быстро успокаивается - что взять с Хранителя? -Я передумала, - она возвращается в кресло и, сняв туфельки, подставляет легкому ветерку босые ноги, шевелит пальчиками. - Бывают моменты, когда ты просто невыносим. Он молчит. Это тоже ожидаемо.