Притяжение

Церес: У меня такое чувство, что я просыпаюсь ото сна, возвращаюсь из сказки в опостылевшую реальность, с приевшимися красками и днями. Не могу радоваться, когда вижу со всех сторон беспокойные и настороженно-испуганные взгляды. Тенью хожу по коридорам, провожаемая перешептываниями и тихими пересудами. Я не знаю здесь никого, кроме Афины, Алеко, Ривки и Ниив. Остальные – не знают меня. Наверное, они только привыкли к безразличной фигуре, следующей тенью за Великой, и не готовы принять ту меня, которая начала проявляться. Ниив так же меня ненавидит. Приятное постоянство. Она даже сделала самое унылое выражение лица, перед тем как признать меня в таком состоянии «почти правильной» сарасвати. Не могу ненавидеть ее в ответ, хотя и должна, наверное. Ривка носится по фрегату, как у себя дома, проверяет какие-то кабеля, не уставая при этом вопить «как здесь классно» и «это стоило побега из дома». Ей здесь нравится. Мне бы тоже понравилось, если бы я могла сбросить с плеч невидимый груз. Алеко не спускает глаз с Ривки. Весь экипаж – с Алеко. Чувствую себя так, словно делаю что-то запретное, когда вижу их вдвоем в полутемных нишах. Им тоже не нравится всеобщее внимание. Но мне Алеко улыбается, хотя и не понимаю почему. Афина… Неизменно вежливая и мудрая… Неизменно холодная. Она обращается со мной как с фарфоровой куклой – красивой и очень дорогой, я видела однажды похожую на картинках. Таких кукол сажают высоко – чтобы ненароком не уронить, не повредить, не надколоть. Но разве я кукла? История: День за днем. Время, казалось, растянулось в длинную линию, и совершенно не двигалось. Фрегат мог доставить их к границам Гизида за считанные часы, но Великая не торопилась, прокладывая максимально длинный курс. Церес начала «просыпаться», реагировать более сложными фразами и действиями. И хотя изменения, проявляемые в Церес радовали Афину, что-то мешало подойти и обнять, поцеловать, прикоснуться. Был ли это страх причинить вред, или оттолкнуть Церес своей настойчивостью, Афина не смогла бы сказать. Но скрывать чувства и замораживать порывы она умела слишком хорошо, и как никогда ранее пользовалась этим. -Я хочу поговорить, - Церес вышла из душа в комнату, с недоумением наблюдая за сборами Афины – было похоже, что Великая собралась оставить ее в одиночестве. – Что ты делаешь? -Перебираюсь в другую комнату. -Зачем? – Сарасвати отбросила полотенце в сторону, поднимая лежащий на кровати костюм. Никакой стеснительности – что Афина не видела в ней до сих пор? -Тебе нужно время, чтобы решить для себя, чего ты хочешь. А я – даю тебе время. Холодный тон, пустое лицо – Церес совсем забыла, что Афина может быть и такой. Внутри стало холоднее. Наверное, Великая права – Церес нужно подумать. Но думать вдали от Афины она не могла – слишком привыкла к ее молчаливой поддержке, к тому, что ее подхватят, если она оступится. А сейчас Афина была безразличной, и это отозвалось глухим ударом сердца. Она должна была ответить стандартной «как пожелает Великая» фразой, что и сделала бы на ее месте любая правильная сарасвати, но не смогла. Афина была для нее всем. Осознание пришло поздно: ничего не изменилось, хотя и было приглушено эйфорией присутствия Маэстро. Фесс была божеством – недоступным и непонятным, она ощущалась родной и всепонимающей, всезнающей и милосердной. Но именно Афина была продолжением Церес. Тем огнем, который не даст ей погаснуть окончательно. -Не уходи. -Так нужно. - «Так нужно» - не признание в любви. Больше похоже на «прощай». -А что ты хотела услышать? И правда, после всего, что она говорила Афине после отъезда… -«Я люблю тебя» возможно. Или «мне плохо без тебя». Потому что мне без тебя очень плохо. – Церес села там же, где и стояла, - на пол, рядом с так и не одетым костюмом. – Я будто сплю, но такое чувство, что когда я проснусь – уже не буду собой. И мне будет не для кого жить. Афина отложила свои вещи в сторону, подходя ближе и опускаясь на колени. Порывисто обняла девушку, прижимаясь лбом к ее лбу. -Я никогда бы не оставила тебя, зверек. -Но ты собиралась уйти, - губы Церес дрожали. -В другую комнату. На пару дней. Всего-то. – Терпеливо, как ребенку, объяснила Афина. – Ты же нуждалась во времени, чтобы иметь возможность решить, что для тебя является важным. - Так ты не собиралась бросать меня? Всхлип, тревога во взгляде Церес. И такой спокойный и понимающий взгляд серебряных глаз напротив… -И мысли не возникло. Церес вздохнула, демонстративно-громко. -Тогда извини, что устроила эту сцену. Если это на несколько дней, я смогу подождать. Афина приподняла ей подбородок пальцем, ища что-то в выражении лица, позе, словах – и маска безразличия слетела с нее с громким смехом. -Из тебя никогда не выйдет примерного аэра, сердце мое! Ты не умеешь притворяться! И меня это несказанно радует!