Ты моя проблема

— О, вратарша, — Артемий оторвался от телефона и наконец-таки взглянул в мою сторону, — привет. Тебя перевозить что ли? — Не называй меня так. Вообще не произноси это слово при мне, — я пыталась сдержать себя, чтобы не повысить голос, — пожалуйста.       Я понимала, что сейчас я сама себе копаю яму, показывая свою агрессию. И он это может делать бесконечно, наблюдая, как это выводит меня из себя. — А мне кажется, что тебе идёт. — Почему? — я вопросительно посмотрела на него. — Ну ты такая… — казалось, что он вспоминал, какая я нелепая и неуклюжая была вчера, — да какая разница. Просто идёт и всё. — Слушай, если тебе сложно помочь, то я справлюсь сама, — я развернулась и направилась к выходу. — Стой, не злись. Я же шучу, — он проследовал за мной, — обещал помочь, значит помогу. Пошли.       Мы вышли на улицу. Время близилось к ночи и парковку у арены уже освещали фонари. Погода оставляла желать лучшего. Холодный поток ветра заставил меня съёжиться. Шёл крупный мокрый снег из-за чего видимость была ужасная и передвигаться было довольно сложно, а как на зло Артемий шёл очень быстро, и я бежала за ним как маленький ребёнок за отцом.       Сев в машину, я продиктовала адрес своего временного места жительства. Прослушав недовольство от хоккеиста о том, что меня занесло в тьму тараканью, на самую окраину города, мы всё же направились туда.       Погодные условия не позволяли быстро ехать по городу и до места мы добирались чуть больше часа. По дороге мои родители внезапно решили выйти со мной на связь, и мне пришлось с ними беседовать. Безусловно, я обрадовала их, что завтра у меня первый матч и сказала, где они могут наблюдать трансляцию. Где-то на заднем фоне я слышала счастливые крики своего брата, что заставило меня улыбаться. Я безумно любила свою семью и очень скучала по ним. Слушая родные голоса, я вовсе забыла, что еду по чужому городу с незнакомым парнем. Казалось, что я как обычно сижу за столом в родном доме, где мы собирались семьёй после рабочего дня и наслаждались мамиными кулинарными шедеврами.       За этим разговором я не заметила, как мы завернули на нужную улицу. Заехав в небольшой дворик, мы остановились у крайнего подъезда. Чудо-техника показывала, что это именно то место, где мне придётся пожить некоторое время. В машине было так тепло и комфортно, что вовсе не хотелось нарушать атмосферу. Мой мозг уже наполовину спал, а тело требовало горизонтального положения. Артемий заглушил машину и мы синхронно вышли. — Это, конечно, уже намного лучше, чем та дыра, — Панарин осмотрелся, будто он сам тут будет жить.       Я промолчала, ибо посчитала, что это лишь его мысли вслух и нет смысла продолжать диалог.       Мы взяли чемодан и несколько коробок с вещами. Дверь в подъезд открылась прямо перед нами. Из дома вышел мужчина, удивлённо посмотрев на нас, будто мы совершаем что-то противозаконное, он всё же пустил на во внутрь.       Поднявшись на второй этаж, я сразу же нашла нужную дверь. В подъезде пахло чем-то жаренным, что разбудило во мне дикий аппетит.       Два раза нажав на старый дверной звонок, мы ожидали ответа с другой стороны двери. Тишина. Ещё пару звонков. Вновь тишина. — Открывайте уже, — я начинала нервничать. — Спокойнее.       И это сказал человек, который в течении десяти секунд долбил кулаком об дверь. Спокойнее я не видела. — Кто там? — послышалось из квартиры.       С наших лиц сразу спало напряжение. — Добрый вечер, а я от Льва Алексеевича, — уже довольно бодро протараторила я.       Дверь открылась. На пороге стояла женщина, которой на вид было около семидесяти лет. На ней был пёстрый домашний халат, который впрочем и носят бабушки в её возрасте. Черты лица её были приятны, и, казалось, что морщинки только украшали его. — Проходи, — бабуля обратилась ко мне, — а вот насчёт молодого человека, я не знаю. Лёва мне ничего не говорил. — Так это, — я на секунду задумалась, — таксист. Помогает мне вещи перенести.       Был хоккеистом, стал таксистом. Я боялась взглянуть на Панарина, а точнее боялась увидеть его реакцию. Но нейтральным в этом случае он точно не был. Я ждала, что в меня полетят мои коробки с вещами, с которыми он таскается уже четвёртый час. Но всё обошлось. Парень промолчал. Удивляюсь его сдержанности. — Там у меня ещё вещи, — почему-то я посчитала, что бабушка совсем глухая, и произнесла так громко, что даже Панарин сщурился, — я спущусь и приду. — Ой, какая ты громкая какая, — женщина ладонью прикрыла ухо, — вот держи ключи. А то я пока домофон открою, ты там в ледышку превратишься.       Я взяла ключи и на автомате убрала их в задний карман джинс. Мы спустил вниз к машине. Город окончательно погрузился в ночь, а улица опустела. Панарин уже был не так активен и я прекрасно понимала, что из-за меня он пожертвовал свободным, а может и не совсем свободным, вечером отдыха. — Я остальное сама, — я подошла к машине, вырывая из рук хоккеиста оставшиеся вещи. — Отойди, — Панарин кивнул в сторону. — Слушай, это мои вещи. И я хочу нести их сама, — я пыталась внушить ему, что я вполне самостоятельна. — Ладно, — Панарин отпустил коробки прям мне в руки. — Спасибо большое за помощь. Пока.       Я почувствовала тяжесть. Видимо, это были книги. Так как читать я очень любила, книг у меня было тоже прилично. Оставить их в Новокузнецке не могла. Кто знает, что их ожидает в моё отсутствие, учитывая, что хозяйничать в моей комнате остался семилетний брат. И вот, так сказать, всё своё беру с собой. — Твою ж, — я прошла к двери подъезда, понимая, что открыть без помощи я её не смогу.       Панарин стоял около машины и наблюдал, какая же я самостоятельная. Меньше всего сейчас хотелось звать его, но выхода не было. — Хорошо, — я повернулась к нему, — последний раз. Помоги.       Артемий подошёл ко мне, натянув победную улыбку. — Я уже и боюсь до твоих вещей прикасаться. — Тогда просто достань ключ, — мои руки медленно замерзали, — сзади, в кармане.       Я не придала никакого значения тому, что сказала. Но через пару секунд я почувствовала, как тёплая рука Панарина шарит в заднем кармане моих джинс, и мне стало неловко. Он стоял ко мне так близко, что если бы я повернулась, то наши лбы бы столкнулись вплотную. — Тут нет, — Панарин аккуратно убрал руку.       Вот эта его интонация вполголоса, которая была там, в раздевалке, очень-очень плохо действовала на меня. Я начала теряться. — Значит в другом кармане, — как-то слишком мягко сказала я.       Нет, не сказала, а промурлыкала. Как кошка перед банкой с валерьянкой. — Держи, — он протянул мне ключ, который я уже прокляла. — Может сам откроешь? — я поправила коробки.       Панарин прислонил ключ к домофону и дверь открылась. Парень потянул ручку и я была уже готова зайти в тёплый подъезд, но он сразу же её захлопнул прямо передо мной. — Что? — я посмотрела на него уже со злостью. — С такси расплачиваться будем? Накатали-то мы здорово, — Панарин решил поиздеваться надо мной напоследок.       Сейчас он смотрел прямо мне в глаза, а я пыталась прикрыться тем, что у меня тяжёлые коробки и постоянно поправляла их. Лишь бы не встретиться взглядом. Почему я опять чувствую себя глупо? — Да чего ты какая напряженная? Расслабься. — Прости, но я хочу уже отдыхать. Спасибо, что помог. Большое спасибо. И ещё раз извини за ту нелепую ситуацию с таксистом… — Всё нормально, — перебив меня, он вновь прислонил ключ к замку и открыл дверь, — а на игру даже не позовёшь?       Я невольно повернулась и поймала его взгляд. Было странно, но он был серьёзен. — Завтра в три, — я выдохнула и улыбнулась. — Спасибо, вратарша, — он сделал акцент на ненавистном мне слове, но, кажется, мне было уже всё равно.