Ты моя проблема

      Я сидела на небольшой трибуне, перебирая ледяными пальцами листы книги, которая была мной зачитана до дыр. Я пыталась сфокусироваться на тексте, но щелчки клюшки, доносящиеся со льда, заставляли меня вздрагивать. Литература уже давно стало моим единственным спасением от любых проблем. Я до ужаса любила погружаться в эту книжную реальность и странствовать там с героями произведения. Я обретала некое спокойствие. Именно сейчас мне казалось, что кто-то пишет толстенный том про меня и с каждой страницей он закручивает сюжет всё сложнее и сложнее, издеваясь надо мной.       До игры оставалось около трёх часов. Моё состояние было лучше, чем вчера, но хуже, чем могло бы быть. Я уже начала сомневаться, что здесь у меня когда-нибудь будет всё в норме. Мои ноги сами привели меня на арену в такую рань. Мне было неудобно перед командой, что вчера я испарилась прямо во время матча и к тому же проигнорировала слова тренера о том, чтобы посетить медицинский пункт.       По расписанию на льду проходила индивидуальная тренировка у Панарина. Больше всего сейчас хотелось избежать контакта с ним, но это было уже невозможно. Я сидела в первых рядах трибуны и, следовательно, незамеченной не осталась.       Панарин старался не отвлекаться от своего дела и одну за другой отправлял шайбы в ворота. Я слышала, как снаряды попадают в штангу, как скрипит лёд под его коньками. Меня это жутко раздражало, но я не могла уйти. Казалось, что моя пятая точка приросла к ужасно неудобному и жёсткому сиденью.       — Вратарша, привет.       — Привет, — я медленно оторвалась от книги и подняла взгляд.       Артемий, видимо, уже закончил и собирался уходить. Я первый раз видела Панарина в хоккейной форме, не считая того ужасного случая в раздевалке, и не скрою, что она ему чертовски идёт. Из-под шлема торчали кудряшки, которые придавали хоккеисту некую изюминку. Он собрал все свои клюшки и шайбы в охапку и вышел со льда.       — Ты чего как рано тут? — хоккеист остановился, ожидая, что я изволю спуститься к нему.       — Да я врача жду, — первое, что пришло мне в голову.       — Что-то случилось?       — Нет, всё нормально. Перед игрой обычный осмотр, — я убрала книгу и подошла к Артемию, — тебе может помочь?       Руки Панарина были забиты инвентарём: в одной — клюшки, в другой — краги и то ненавистное мной ведро с двумя десятками шайб. Он относился к ним с такой аккуратностью, будто они сделаны были из хрусталя.       — Шлем расстегни, пожалуйста, — Панарин поднял голову.       Я быстро справилась с застёжкой. Неаккуратно убирая руку, мои пальцы коснулись его шеи. Он вздрогнул от этого прикосновения и мне стало неловко.       — Спасибо, — хоккеист улыбнулся и поправил шлем верхней частью клюшки, сделав его выше, чем положено.       За свою жизнь у меня ни разу не было такого контакта с парнями. Мне никто не дарил таких искренних улыбок и проницательных взглядов. Всегда безумно раздражали ребята из моего окружения. Хоть их было и не очень много, но этого было для меня достаточно, чтобы разочароваться.       — Ты извини, я не смогу сегодня на игру прийти.       — Ничего страшного. Ты не обязан этого делать, — я улыбнулась.       Во мне бушевала какая-то стихия похожая на цунами. Море, вроде, спокойно, но как только я вспоминала вчерашнее фото Панарина с супругой, поднималась жуткая волна, которая накрывала все мои бушевавшие гормоны и сносила всё к чертям, отправляя меня на дно.       — Но если хочешь, то вечером мы можем…       — Не можем, — я уверенно перебила Артемия, — у меня другие планы, к сожалению.       Какие планы могут быть у меня вечером? Абсолютно никаких.       — Отмечать победу? — Панарин улыбнулся, разряжая обстановку.       — Почти, — я улыбнулась в ответ, — ты прости, мне уже нужно идти.       — Давай, вратарша, не подведи, — он слега дотронулся черенком клюшки по моей ноге.       — Я постараюсь.       Я повернулась, тяжело выдохнула и направилась к выходу с арены.       — Обещай, что мы когда-нибудь потренируемся вместе, — послышалось из-за спины.       — Ни за что, — крикнула я, продолжая идти вперёд.

***

      До конца овертайма оставалось пятнадцать секунд. Ход событий меня не совсем устраивал, но почему-то я была спокойна как удав. Счёт до сих пор был не открыт. Голевая засуха сопровождалась к тому же большим количеством штрафов. В свою очередь я всё равно получала нереальный кайф от того, что происходило на льду. Во мне царил настоящий азарт и это придавало мне мощнейшую энергию. В течение всего матча я чувствовала поддержку тренерского штаба и команды. Вся арена была прошита духом борьбы и сдаваться не хотела ни та, ни другая команда.       — Для выявления победителя матча назначается серия послематчевых штрафных бросков, — прозвучал голос диктора после сирены об окончании дополнительного времени.       Команды расположились на скамьях, ожидая конца перерыва. Отступать не хотел никто. Была заметна агрессия между соперниками и, если бы была возможность, то и кулаки бы пошли в ход.       — Орлова, ты в порядке? — надо мной наклонился тренер.       — В полном.       — Вся надежда на тебя, — хлопнув по плечу, Владислав Андреевич вернулся к остальным.       Пока тренер давал указания нападающим, которых назначил для решающих бросков, я прикрыла глаза и пыталась вспомнить что-то хорошее и приятное, чтобы как можно дальше отогнать страх.       — Первый бросок выполняет команда «Динамо», — послышалось на арене и болельщики громко воскликнули.       На скамье было жуткое напряжение, отчего все встали на ноги, прижавшись к бортику. Некоторые придерживали друг друга за плечи, а кто-то нервно впился в свою клюшку, закрыв глаза.       Хоккеистка набирает скорость, прихватив шайбу клюшкой. Бросок. Шайба в воротах, что подтверждает арбитр. Пока она принимала поздравления от команды, я медленно направилась к своим воротам.       — Бросок выполняет команда «Торнадо».       Я выдохнула. Прозвучал свисток. Я пыталась прочитать траекторию соперницы. Двигалась она не торопясь, грамотно продумывая бросок. В моей голове всплывали картины из моего детства, когда меня вот так выставляли в ворота, и я паниковала каждый раз. Паниковала, но не сдавалась. Между тем девушка была уже близко и я уже вижу её стремление бросать в правую «девятку». Выставляя руку в нужный угол, я ловлю шайбу и теряю равновесие, падая на лёд. Чувствую, как бьётся мое сумасшедшее сердце. Руки начинают трястись. Я слышу шум в голове и не замечаю ничего вокруг.       — Орлова, ты молодца! Не расслабляйся! — услышала я, подъехав к скамье, но проигнорировала, понимая, что рано радоваться.       Глотнув воды, я наблюдала за броском нашей команды, который не совсем получился и шайба не пересекла линию ворот. Это привело в радость соперниц, отчего они издали довольный писк. Но праздник на их улице был быстро окончен, когда представительница московской команды промахнулась по моим воротам. Честно, мне стало её даже жалко, но ничего не поделаешь.       Оставалось по одному броску. Счёт по буллитам был один ноль в нашу пользу, что не могло не радовать. Но всё могло измениться в одну секунду.       Вратарь москвичей была чертовски хороша. Ловко и красиво она парировала бросок. Напряжение достигло апогея. Команда смотрела на меня, и я без слов понимала, что сейчас важно то, как сыграю я. Поставлю точку в этом матче или сохраню интригу ещё на несколько минут.       — Не подведи, — капитан кулаком ударила мне по ловушке.       Я кивнула и вновь направилась к воротам. Как-то случайно мой взгляд направился на трибуну, где было не меньше напряжения. Зрители стояли в ожидания завершения этого матча с хорошим результатом их любимой команды.       Я заняла позицию и ожидала сигнала судьи. Между тем арбитр выслушывал что-то от московской хоккеистки, но вскоре раздался свисток. Девушка перебирала ногами, набирая скорость. Она действовала так быстро и металась из стороны в сторону, что у меня закружилась голова. Я понимала, что такие действуют хитро и скорее всего она хочет обмануть меня. Пару секунд и я чувствую, как она врезается в меня. Закрыв глаза, я вновь оказалась на льду, не видя, где шайба. Боясь увидеть её в воротах, я медленно встала. Я оглянулась. Шайба лежала в метре справа от меня.       — Штанга? — я абсолютно растерянно обратилась к арбитру, но он проигнорировал меня.       В мою сторону огромной кучей, точно осиный рой, надвигалась команда. Облепив меня, они радостно галдели. Я пришла в себя и поняла, что у меня получилось. Получилось добыть этот непростой успех для команды. Под скандирование трибун, мы покинули лёд.       — Орлова, стой, — по пути к раздевалке я услышала знакомый голос и резко остановилась, обернувшись.       — Здравствуйте, Лев Алексеевич.       — Какая ты молодец-то! Красота! — мужчина подошёл ближе, сверкая своей улыбкой.       — Спасибо! Я очень рада, что смогла помочь команде, — я улыбнулась в ответ.       — Есть к тебе разговор, а точнее предложение, — Лев интригующе смотрел на меня, — как насчёт того, чтобы попробовать свои силы в сборной?       — Прям так? После одного с половиной матча? — моему удивления не было предела.       — В общем, нам нужен третий вратарь в сборную по регламенту. Наш выбор пал на тебя, — от ткнул в моё плечом пальцем, продолжая по-дибильному улыбаться, — ты подумай до завтра. Позвонишь. Хорошего вечера.       Находясь в состоянии сильного удивления, я вернулась к команде. Меня переполняло чувство радости и счастья. Я наконец-то добилась того состояния, которое полностью устраивало меня. Было бы неправильно, если бы я не поблагодарила за это Панарина, но каждый разговор с ним вводил меня в тупик, и я абсолютно не знала, что мне делать с этим.

***

      — Да, мам, я вас тоже очень люблю, — прижимая телефон плечом к уху, я скинула обувь на пороге квартиры, — очень скучаю и жду вас в гости.       После того, как мои родители узнали новость о том, что я попала в состав сборной, они зареклись приехать ко мне. Их не смущало даже то, что я всего лишь буду греть скамью запасных или вовсе сидеть на трибуне. За это я люблю их ещё сильнее.       — Аня, ты как раз вовремя, — послышалось с кухни, — у нас гости.       Совсем недавно я стала жертвой гостей этой милой бабушки. Я просидела два часа в окружении пожилых дам, выслушивая их сплетни и жалобы на всё, что на что только можно пожаловаться в нашем мире.       Я аккуратно скинула куртку и, оставив небольшую спортивную сумку в прихожей, прошла на кухню.       Видимо, сегодня все и каждый желают меня удивлять. За небольшим круглым столом сидел Панарин. С большим аппетитом он лакомился вишневым вареньем и попивал горячий крепкий чай. Рядом с ним сидела бабушка и что-то увлеченно рассказывала, сопровождая беседу своей скромной и приятной улыбкой. Он лишь кивал и иногда взаимно улыбался. Картина заслуживала умиления. И я абсолютно не хотела нарушать эту идиллию, но уходить я тоже не хотела.       — Приятного аппетита, — я прошла к столешнице, где находился графин с водой и наполнила стакан жидкостью.       — Тебя можно поздравить с победой? — Панарин оторвался от приятной трапезы, наблюдая, как я утоляю жажду.       Он сидел тут, будто так и должно быть. Казалось, что Панарин заселился сюда в место меня и эта милая бабушка кормит его так каждый вечер, встречая после тяжёлого дня.       — Да, не подвела, — я поставила стакан и вышла из кухни.       — Анечка, садись, перекуси, — уже в ванной комнате до мне донесся милый голос Марии Дмитревны.       — Нет, спасибо, — я крикнула в надежде быть услышанной, — я не голодна.       Я понимала, что мне просто необходимо было поесть, но мой организм категорически отказывался воспринимать пищу, отчего меня даже подташнивало. Я запуталась в эмоциях. Запуталась как муха в сетях паука.       Высказывая бесконечные благодарности бабушке за такой хороший ужин, Панарин приближался к месту моего нахождения. Дверь ванной была открыта, что не помешало ему зайти во внутрь.       — Ты не рада меня видеть? — Панарин за собой закрыл плотно дверь.       — Рада, — я смотрела на него через небольшое круглое зеркало.       — У тебя не было никаких планов, да? — он поймал мой взгляд в отражении.       Я повернула ручку смесителя и поднесла руки под струю. Вода была очень холодной и я резко убрала руки назад.       — Даже если так. Ты же сейчас не будешь мне настроение портить? — повернувшись, я стянула небольшое полотенце с крючка.       Я, кажется, уже упоминала, что ванная комната была очень тесной. Места для двоих было очень мало. Его катастрофически не хватало, как и воздуха в моём организме.       — Нет, просто…       — Почему ты такой? — я нагло перебила его.       — Какой?       — Почему ты ходишь за мной? Почему ты так переживаешь за меня? — я смотрела на него как на преступника при допросе.       — Слишком много вопросов, вратарша, — он поднял брови, удивляясь моему напору.       — Да не называй меня так, — не выдержав, я кинула в него полотенце.       — Успокойся, — Панарин подошёл ближе и обхватил меня руками, прижимая к себе, — всё же хорошо, а ты себя ведешь как истеричка.       Я уткнулась к нему в плечо, закрыв глаза. Чувствуя как его крепкие руки держат моё ослабевшее тело, я выдохнула и мной на несколько секунд овладело спокойствие.       — Это наверно не моё дело, и я не должна была лезть, но … — а вот мой язык не смог успокоиться.       — Что? — Панарин ослабил объятия, желая смотреть в мои глаза.       — Ты… Твоя жена не очень обрадуется, если узнает про то, что ты делаешь, — я возненавидела себя.       Артемий несколько секунд переваривал сказанный мною бред.       — А что я делаю? Разве я не могу появлять заботу к своим друзьям?       И правда. Забота. К друзьям. И почему я сразу не догадалась, что это дружба? Неужели он считает, что я глупа? Мне было смешно и грустно одновременно. Артемий был совсем не убедителен. Видимо, во мне всё это время бушевало какое-то подростковое воображение, раз я была такой наивной. Но именно ему удалось разбудить во мне женщину, ту самую, которая искала себе того, на кого можно положиться, который позаботиться и защитит.       — Раз уж ты назвался мне другом, — я сделала вид, что это меня ни капли не задело, и даже улыбнулась, — то я должна с тобой поделиться новостью. Меня в сборную позвали.       — Серьёзно? Это же круто, — его улыбка была уже потухшей.       — Правда, я в запасе буду, — я не знала, как уже закончить этот разговор и разойти подальше друг от друга.       — Это неважно. Ты уже в составе и это успех.       Я кивнула, не желая продолжать диалог.       — Думаю, нам пора освободить ванную, а то бабуля подумает что-нибудь не то, — вполголоса произнёс Панарин, кивнув на дверь.       — Согласна, друг, — выделяя последнее слово, я последний раз взглянула ему в глаза и вышла.