Ты моя проблема

      — Если ты не пойдёшь, то потеряешь многое, — Катя лежала на небольшом бежевом диване, вбивая в меня своё мнение, — я тебя предупредила.       После того, как мы приехали домой из клуба, меня что-то дёрнуло написать Саше, вновь пожелав ему спокойной ночи. Это был один из моих самых необдуманных поступков, и, не скрою, я потом очень сильно пожалела. Увидев вчера, насколько довольно тепло и мило Панарин обращается со своей женой, я сделала вывод о том, что мне срочно нужно переключиться, иначе режим «привет, тоска и депрессия» активируется. Долго искать какого-то подходящего парня я не стала, и, перед сном воспользовалась визиткой, на которой был написан контактный телефон Саши. После моего сообщения парень сразу же позвонил, и наша беседа затянулась на минут сорок. В конце разговора он настоял на том, что нам просто необходимо встретиться и пообщаться нормально, чего не удалось сделать тогда в клубе. Следовательно, мы договорились о встрече на следующий день. Я предполагала, что наша встреча ограничится прогулкой, но погода оставляла желать лучшего, и парень предложил где-нибудь посидеть.       — Вдруг он не такой плохой. Тем более он вполне симпатичный молодой человек, — подруга продолжала лежать, держа на голове влажное полотенце, — и совсем не хуже Панарина.       — Десять минут назад ты мне говорила обратное, — я села на край дивана, протягивая Кате стакан воды.       Я уже начала убеждаться в том, что в этом городе кто-то нагло ворует мой сон. Как бы я не хотела спать, всю ночь я провела на ногах, спасая подругу от жестоких последствий алкоголя, которые, слава Богу, не коснулись меня. Несмотря на своё состояние, Катя ловко вывела меня на разговор. Мне пришлось рассказать ей про всё, что связывает меня с Панариным. И подруга, пережив лёгкий шок от всей этой информации, сказала, что поступила бы точно так же, но не стала бы затягивать дальше эти непонятные недоотношения.       — Прекрати! — Катя опустошила стакан и протянула мне его обратно, — Ты никогда не должна жалеть о том, что когда-либо сделала в своей жизни. В конце концов у всего, что происходит есть свои плюсы.       — У меня везде один огромный жирный минус, — я провела пальцем в воздухе, изобразив тот самый минус.       — Ты никогда не слушаешь того, что я тебе советую. Я знаю, что ты делаешь всё всегда наоборот. Но можешь хотя бы сегодня не упрямиться?       Этот тон голоса Кати был немного груб и требователен, с оттенком обиды. Я задумчиво посмотрела на подругу, которая тяжело дышала, переживая жуткую головную боль.       — Хорошо, — как же быстро я сдалась, — я пойду.       Возможно, это будет не самое худшее развитие событий. Если поспать мне не удалось, то может хотя бы, выйдя на улицу ураган моих мыслей утихнет.       — Ты потом ещё мне «спасибо» скажешь, — хриплый голос Кати доносился до ванной, где я пыталась привести хотя бы немного своё лицо в порядок.       В выборе одежде я была ограничена, так как приехала в Питер всего лишь на несколько дней, и взяла с собой только самое необходимое. Под руку мне попалось, абсолютно случайно оказавшиеся в моём чемодане, тёмно-серое платье, которое обтянуло моё тело, подчёркивая контуры фигуры. Причесав волосы, я взяла небольшой чёрный рюкзак и прошла в гостиную, где до сих пор лежала Катя.       — Улыбайся чаще, пожалуйста. Вряд ли он оценит твою кислую мину, — подруга оценивающе взглянула на меня, одобрительно кивая.       Пожалуй, это был самый ценный совет на сегодня.

***

      На улице крапал мелкий дождь, что вовсе не мешало мне двигаться к месту встречи. Я вдыхала прохладный воздух, пропитанный сыростью, полной грудью, и это придавало мне бодрости, которая была так необходима мне с утра. Навигатор в телефоне показывал, что до указанного кафе оставалось меньше тридцати метров. Я оторвала взгляд от смартфона и увидела нужное заведение, на крыльце которого стоял Саша. Стоял он далеко не один. Подойдя уже к кафе, я увидела, что его собеседниками были Артемий и Ксюша, так звали жену Панарина. Больше всего хотелось развернуться и уйти, придумав какую-нибудь нелепую отмазку, но в последний момент я была замечена.       — Привет, — Саша довольно мило улыбнулся и потянулся ко мне, чтобы обнять в знак приветствия, — наши с тобой планы слегка поменялись.       — Привет, — я обняла парня и сразу же отстранилась, — и что же поменялось?       Вот так просто я сделала вид, что мы находимся тут вдвоём. Это было как-то неприятно даже мне самой.       — Мы поедем ко мне. Вчетвером. Ты же не против? — блондин продолжал улыбаться.       — Не против, — но думала о том, что там мне нечего делать.       Я старалась не смотреть в сторону Панарина, сохраняя улыбку и делая вид, что чувствую себя вполне комфортно. Хотя, чёрт возьми, я была уверенна в том, что я как пятое колесо у телеги, находясь в этом обществе. У меня не было ни малейших предположений, что именно сегодня я встречу его опять. Но если думать логически, то вероятность такого поворота событий была очень велика. Всё, что мне оставалось делать — это смириться и терпеть.       — Всё хорошо? — Саша плавно вёл автомобиль, коротко поглядывая на меня.       Наш диалог продолжился только в машине, так как на парковке я тупо тащилась за ними сзади, пытаясь забыть о дурной мысли о побеге. Возможно, я моментами показывала своё недовольство, сложившейся ситуацией, но я была уверенна, что делаю это незаметно.       — Да, просто погода огорчает, — я задумчиво посмотрела на небо, которое было затянуто серыми тучами.       — Согласен. Но я думаю, что даже у такой погоды есть свои плюсы, — блондин напомнил мне подругу, которая с утра мне тоже упоминала об этой философской арифметике.       — И какие же?       Я смотрела в боковое зеркало, наблюдая за автомобилем Панарина. Невольно я вспомнила, как несколько недель назад мы так же ехали с ним после матча, а потом… Моё тело вздрогнуло, и сразу повернулась лицом к Саше.       — Потом узнаешь. Мы неплохо проведём время, обещаю.       — Ну раз обещаешь, — я улыбнулась, чтобы лишний раз не наводить сомнений в том, что мне что-то не нравится.       Спустя десять минут мы подъехали к большому двухэтажному дому, который принадлежал, судя по всему, Саше. Выйдя из машины, я смогла полностью осмотреть строение, наслаждаясь его архитектурой. Фасад был отделан светло-коричневым облицовочным камнем, а контуры дома выделаны белым цветом. Помимо этого, я отметила, что большие окна придавали некую выразительность и изысканность. Дом окружали многочисленные кустарники и деревья. Некоторые из них цвели, и аромат их цветения делал воздух приятным, в отличие от городского.       Попав во внутрь дома, я получила не меньше наслаждения. Чувствовался принцип минимализма, к которому я так привыкла в последнее время. Осматриваясь, я отмечала, что в каких-то вещах наши вкусы с Сашей полностью совпадают. В доме было очень уютно, а главное комфортно. Не каждому холостому мужчине удаётся соблюдать эти показатели.       Пока я бродила по бесконечным комнатам, Саша хлопотал на кухне, беседуя со своими друзьями. Они обсуждали что-то очень смешное, так как почти через каждые пятнадцать секунд раздавался синхронный громкий смех. Пройдя коридор, я замерла у входа в кухню. Мне не хотелось привлекать внимание, и я выжидала момент, когда они вновь засмеются, чтобы незаметно проникнуть туда. Орлова, ну почему ты такая глупая?       — Ну как тебе моё скромное логово? — первое, что я услышала от Саши, войдя на кухню.       — Скромное? Да это целые хоромы, — я активно прошла за стол и заняла свободное место, — а в целом у тебя очень даже уютно.       Через пару секунд я заметила, что уселась прямо напротив Панарина, который пристально смотрел на меня. Мне стало не по себе, и я чувствовала, как краснеют мои щёки. Он явно не ожидал увидеть меня тут. Панарин кончиком языка облизал свою нижнюю губу, отчего я вскинула бровь, не понимая, к чему было это действие. Артемий отрицательно покачал головой, растянув улыбку. Я выдохнула и предпочла перевести взгляд на другой объект. И, да, хотелось сказать «спасибо» социальным сетям, которые в данный момент затянули Ксюшу, и она не наблюдала того, что происходит, тыкая тонкими пальцами в экран телефон.       — Сочту за комплимент, — Саша продолжал возиться, перебегая то к холодильнику, то к плите.       Интерьер кухни был полной противоположностью того, что я видела дома у Панарина. В помещении гармонично сочетались белый, чёрный и красный. Кухня была сама по себе светлой, так как больше панорамные окна пропускали весь максимум света с улицы.       — Тебе может помочь? — это было адресовано Саше, но мой взгляд опять был нагло пойман Панариным.       — Нет, спасибо. Сегодня ты моя гостья, — блондин громко стучал ножом, что-то нарезая, — но когда-нибудь я позволю тебе тут хозяйничать.       Артемий беззвучно усмехнулся, продолжая пилить меня своим взглядом на части. Я отвернулась, делая вид, что мне интересно, как происходит процесс готовки под контролем Саши.       — Тём, может ты сыграешь что-нибудь? — Ксюша наконец-то вернулась в реальность, — Саш, где у тебя гитара?       Блондин молча вытер руки об салфетку и на минуту покинул кухню. Пришло время и мне достать телефон, чтобы как можно меньше наблюдать, как девушка что-то шепчет на ухо Панарину, копаясь рукой в его волосах. Господи, как же некультурно.       — Держи, Тёмыч, — Саша подал Панарину самую обычную акустическую гитару чёрного цвета, — жги.       Я убрала мобильный, подняв взгляд на Панарина. Он аккуратно, примерно так же, как и свои клюшки тогда на тренировке, взял инструмент. Пару раз пальцами он слегка провёл по струнам, проверяя настрой. Прокашлявшись, Панарин начал перебирать пальцами струны, создавая приятную медленную мелодию, которую я узнала сразу. Это была Сплин — «Двое не спят», которая была в том небольшом списке песен, которым меня обучал играть папа, когда мне было пятнадцать и играть на гитаре было модно.

Лестница здесь, девять шагов до заветной двери, А за дверями — русская печь и гость на постой. Двое не спят, двое глотают колёса любви — Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Двое не спят, двое глотают колёса любви — Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Час на часах, ночь, как змея поползла по земле, У фонаря смерть наклонилась над новой строкой. А двое не спят, двое сидят у любви на игле — Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Двое не спят, двое сидят у любви на игле — Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Час на часах, ночь, как змея поползла по земле, У фонаря смерть наклонилась над новой строкой. А двое не спят, двое сидят у любви на игле — Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Двое не спят, двое сидят у любви на игле — Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Нечего ждать, некому верить, икона в крови, У штаба полка в глыбу из льда вмёрз часовой. А двое не спят, двое дымят папиросы любви — Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Двое не спят, двое дымят папиросы любви — Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Если б я знал, как это трудно уснуть одному, Если б я знал, что меня ждёт, я бы вышел в окно. А так — всё идет: скучно в Москве и дождливо в Крыму, И всё хорошо, и эти двое уснули давно. А так — всё идет: скучно в Москве и дождливо в Крыму, И всё хорошо, и эти двое уснули давно.

      Его голос был тихим, мягким и до ужаса приятным. Панарин смотрел на меня так же пристально, но уже без всяких ухмылок. Он завораживал меня всем: голосом, взглядом, своим присутствием. Абсолютно всем. Это нравилось и не нравилось мне одновременно.       — Ох, Тёмыч, прекрасен. Как всегда, — произнёс Саша, дождавшись конца песни и наконец-то присаживаясь за стол, который был уже им же и накрыт.       — А можно мне попробовать? — меня, видимо, кое-кто вдохновил, и я решила вспомнить детство.       — Конечно, — Панарин протянул мне инструмент.       — Вратарь с музыкальным образованием? — Саша подвинул свой стул так, что они втроём оказались напротив меня.       — Ну почти, — я улыбнулась, взяв гитару.       Отлично. Собрала зрителей на свою голову. Хотя с одной стороны мне было абсолютно всё равно. Я больше не чувствовала себя сжато в их окружении, и действовала намного увереннее.       Я почувствовала на гитаре тепло, оставшиеся от прикосновений Панарина. По телу пробежали мурашки. Моя рука скользнула по струнам. Долго думать над своим репертуаром я не стала и остановилась на песне «Кукушка», так как она была одной из любимых моего папы. И ему всегда было приятно слышать её в моём исполнении. Мой голос дрогнул.

Песен ещё ненаписанных Сколько, скажи, кукушка, пропой. В городе мне жить или на выселках, Камнем лежать или гореть звездой, звездой. Солнце моё, взгляни на меня, Моя ладонь превратилась в кулак, И если есть порох, дай и огня, Вот так. Кто пойдёт по следу одинокому, Сильные да смелые головы сложили В поле в бою. Мало кто остался в светлой памяти, В трезвом уме да с твердой рукой В строю, в строю. Солнце моё, взгляни на меня, Моя ладонь превратилась в кулак, И если есть порох, дай и огня, Вот так. Где же ты теперь, воля вольная, С кем же ты сейчас ласковый рассвет Встречаешь, ответь. Хорошо с тобой да плохо без тебя, Голову да плечи терпеливые Под плеть, под плеть. Солнце моё, взгляни на меня, Моя ладонь превратилась в кулак, И если есть порох, дай и огня, Вот так. Солнце моё, взгляни на меня, Моя ладонь превратилась в кулак, И если есть порох, дай и огня, Вот так.

      Я пыталась до конца песни не смотреть на Панарина, чтобы не попасть очередной раз в его капкан. И только закончив, я повернулась к нему, получив в ответ искреннюю улыбку.       — Это превосходно, — Саша сразу же перевёл моё внимание на себя, — думаю, ты отлично влилась в наш коллектив.       А разве у меня был выбор?       Всё остальное время я чувствовала спокойствие. Мне было интересно вести беседу, рассказывая что-то про себя и узнавая новое про Сашу и Артемия. Из их рассказов я узнала, что они друзья детства, но долго не общались, так как разъезжались по разным городам. И только спустя десять лет встретились в Санкт-Петербурге. Истории из их детства заставляли меня смеяться, и за своим смехом я часто встречала на себе тот же пристальный взгляд Панарина. Меня пробирало до костей. Но мне чертовски это нравилось.

***

      Время близилось к полуночи. Заманчивая идея остаться ночевать у Саши была одобрена всеми. Тем более места всем было больше, чем достаточно. Мне была предложена большая спальная комната, которая находилась на втором этаже дома. В ней находилась лишь одна двуспальная кровать с двумя тумбочками по краям и огромный шкаф с зеркалом от потолка до пола. Этого мне было достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Вид из окна был безумно прекрасным, и я уже двадцать минут не могла оторваться, наблюдая за сочетанием красоты неба и живописной природы.       — Думаю, ты не откажешь мне? — постучав о дверной косяк, в комнату зашёл Саша, выставляя перед собой бутылку красного вина и два небольших бокала.       — Нет, — мой ответ не был уверенным, скорее я сделала это нехотя, так как ужасно хотела лечь спать, — не откажу.       — Я не займу у тебя много времени, — блондин прошёл и удобно расположился рядом со мной, сев на подоконник.       Саша поставил бокалы и сразу же наполнил их вином чуть ли не до краёв. Это развитие событий меня совсем не устраивало. Попахивало далеко не дружеским разговором. Взяв бокал, который предназначался мне, я повернулась к окну спиной, прижавшись к подоконнику.       — Ты очень красивая, — казалось, что Саша уже был пьян.       — Спасибо, но…       — И очень хорошая, — парень глотнул вина, — жаль, что у нас с тобой ничего не может получится.       — Почему? — мне стало очень любопытно, услышав такие выводы.       — У тебя же парень есть, так? — парень сделал ещё пару глотков, — Тёмыч сказал. Но я не знаю, откуда у него эта информация, но звучало это вполне убедительно.       Да Панарин не теряется и знает, что и кому сказать. Я не понимала, как нужно реагировать на это, ибо мой мозг уже отправился в крепкий сон. Я желала повернуться к парню, чтобы опровергнуть эту информацию, но мой локоть задел подоконник и бокал вина скользит из моих рук, падая на пол.       — Чёрт, — я отошла от окна, рассматривая небольшое пятно на платье от пролитого напитка.       — Нужно срочно застирать, — парень встал рядом, коснувшись моей руки, — пошли. Я тебе помогу.       — Спасибо, но думаю, что я сама справлюсь, — сразу же я покинула комнату, надеясь, что вино не успеет окончательно питаться в ткань одежды.       Я была даже немного рада, что это произошло именно на этом моменте нашего бессмысленного разговора.       Я старалась как можно тише добраться до ванной, чтобы спасти своё платье от гибели. В доме стояла гробовая тишина, а жуткий полумрак добавляла дух фильма ужасов. Найдя нужную мне дверь и выключатель, я без промедления вошла в ванную, прикрыв за собой дверь. Нежно-голубой цвет плитки ванной комнаты мне лишний раз напомнил о командной раздевалке, и я невольно улыбнулась. Сняв платье, я повернула кран, из которого послышались глухие звуки вместо привычного потока воды.       — Ну, нет же, — я слегка ударила по крану.       — Так проблему ты точно не решишь, — голос Панарина заставил меня резко развернуться.       Я почувствовала, как поток сквозняка пробежал по моему телу, на котором красовалось только белое кружевное нижнее бельё, отчего слегка вздрогнула. Парень плотно за собой закрыл дверь, щёлкнув замком.       — Может ты выйдешь? Или хотя бы отвернёшься? — я сделала шаг назад и в упор прислонилась к раковине.       — Ты меня стесняешься? — Панарин подошёл ближе, вызывая у меня смущение ещё больше.       — Тебя даже не смущает, что я голая? — я повернулась обратно к раковине, вспомнив о том, зачем я сюда пришла.       — Ну, во-первых, ты не голая, — Панарин подошёл ближе, — во-вторых, ты думаешь, я не видел девушек в нижнем белье?       Он стоял сзади, смотря на меня через зеркало, и я сразу же заметила, как он пытался контролировать свой взгляд, сохраняя со мной зрительный контакт.       — Отойди, — Артемий кивнув в сторону.       Я послушно отошла, наблюдая за тем, как Панарин, открыл шкафчик под раковиной, щёлкнув там какой-то ручкой. Из крана хлынул шумный поток воды, ударяясь об дно раковины.       — Пожалуйста, — парень выпрямился, повернувшись ко мне корпусом, — кран просто был перекрыт.       — Спасибо.       Панарин выглядел очень сонно. Его волосы были растрёпаны, а на щеке виднелся след от подушки.       — Мне пора начать коллекционировать твои благодарности.       Артемий дотронулся рукой до моей щеки. Поймав прядь моих волос, он нежно заправил её за ухо. Его пальцы опустились на мою шею. От этих прикосновений я машинально прикусила нижнюю губу, плавно отпуская её. Панарин сократил расстояние, запустив пальцы в мои волосы. Его движения были осторожными и до безумия нежными.       — Тебе пора закончить мне помогать, — я говорила шепотом.       И это было не потому что боялась быть услышанной другими обитателями квартиры. Казалось, что воздух тяжелеет и моё дыхание от этого замедляется.       — Я не могу, — он дышал уже в мои губы, обжигая их.       — Почему? — я упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя его сумасшедшее сердцебиение.       — Я не знаю, вратарша, — Панарин резко подхватил меня, и я почувствовала под своей пятой точкой опору в виде стиральной машины, — это просто невозможно.       — Ты понимаешь, что так нельзя, — как-то машинально мои ноги обхватили тело парня, прижимая его как можно ближе к себе.       — Достаточно того, что мы вместе этого хотим. Это твои слова.       Плевать, что я употребляла данное предложение в другом контексте, но это была чистая правда.       Панарин незаметно скинул бретели моего бюстгальтера с плеч, прикасаясь горячими губами. Мои пальцы схватились в край его футболки, медленно приподнимая её вверх. Они проскальзывают под ткань одежды, и я чувствую его напряжённое рельефное тело. Моя рука опустилась неприлично низко, и я почувствовала, как парень выразил своё недовольство, слегка укусив где-то в районе ключицы.       — Остановись, вратарша, — Панарин тяжело прорычал, положив голову на моё плечо, — я не могу больше себя сдерживать.       — Прости.       Я как только можно нежно обняла Панарина, который продолжал тяжело и обжигающе дышать в моё плечо.       — Почему ты сказал Саше, что у меня есть парень? — этот вопрос был не к месту, но во мне проснулось любопытство, когда я вновь взглянула на своё несчастное платье.       — Всё просто. Ты вратарь одной команды, то есть меня, — парень выпрямился, уткнувшись в мои волосы, — и тебя не должны интересовать другие. Ведь так?       Бам. Вот это сравнение. Так просто взять и всё решить без меня и за меня. Должны — не должны. Он опять делает то, что меня жутко раздражает. А я катастрофически не хочу его ненавидеть.       — А что если я не хочу сидеть на скамье запасных? — я нервно водила руками по его спине, которая была до сих пор напряжена.       — Аня, — голос Саши в коридоре около ванной заставил нас прекратить разговор (при чём на самом важном для меня месте) и резко повернуться в сторону двери, — всё нормально? Ты пропала, а я тебя жду. И я принёс тебе во что переодеться.       — Что…       — Тихо, — я поднесла руку к губам Панарина, чтобы тот помолчал.       Казалось, что Артемий вовсе не переживал из-за того, что прям сейчас за дверью его друг, который может очень быстро догадаться о том, что тут происходит.       — Аня? — голос Саши становился тревожным, и он подергал ручку.       — Я почти закончила, — мой взгляд пал на платье, которое лежало в раковине, сверкая тусклым красным пятном, — одежду, пожалуйста, оставь на ручке двери. Я сейчас возьму её.       Понимая, что уже пора разбредаться по разным углам дома, дабы не вызвать подозрений, мы с Панариным попрощались до утра. Он аккуратно покинул ванную, оставив меня один-на-один с платьем и со своими мыслями, которые подъехали буквально несколько минут назад из-за сказанного Панариным. Облазив весь интернет, я нашла множество способов как избавиться от подобных пятен. Перепробовав некоторые из них, я кое-как отстирала платье. Вот только отсеять бредовые мысли мне не удалось.

***

      Бессонница оказалась сильнее меня, и поспать нормально никак не получилось. Зато я наблюдала, как сладко посапывал Саша, обнимая большую мягкую подушку. Перевернувшись на другой бок, я обратила внимание на небольшую фотографию, стоявшую на маленькой тумбочке, в тёмно-коричневой рамке, где вероятнее всего были запечатлены родители блондина. Рядом с фото стояли небольшие часы, которые показывали половину восьмого утра. Я смотрела на секундную стрелку, и она буквально гипнотизировала меня. Мои глаза закрывались, и я видела перед собой Панарина. Казалось, что я до сих пор ощущала его прикосновения каждой клеткой своего тела. Через пару минут я почувствовала, как тяжёлая рука расположилась на моей талии. Тело вздрогнуло, и я резко встала, увидев, что Саша нарушил границу, отделявшую нас на кровати. Парень и не пошевельнулся после моего ухода, продолжая крепко спать.       Приняв прохладный душ, я отправилась в кухню, чтобы что-нибудь приготовить на завтрак. По дому я щеголяла в Сашиной одежде, пропитанной его одеколоном. Большая синяя футболка и такого же цвета шорты делали меня маленькой и очень худой. Всё вокруг казалось мне больше, чем оно было на самом деле.       Спустя несколько минут в воздухе уже витал запах только что приготовленного омлета. Я никогда не любила париться по поводу еды, и готовила то, что просит душа, а не то, что меня заставляют делать.       — Доброе утро, — Саша тяжело зашёл в кухню, видимо, вчера он слегка перебрал с вином.       — Доброе, — я повернулась к парню, который слегка приобнял меня за плечи.       — Что-то Панариных не слышно, — парень пробормотал мне на ухо, тихо зевая.       — Кхм. Извините, если помешал, — Панарин неожиданно показался на пороге и медленно прошёл вперёд, — но я ужасно голоден, а этот запах так и манит.       — О, Тёмыч, лёгок на помине. Ты где это был с утра пораньше?       Саша, как и я, заметил, что Артемий сейчас вовсе не из кровати вылез. Его волосы были взъерошены, а низ штанин был мокрым, скорее всего от росы.       — Решил пробежаться. Ночь была очень тяжёлая, — Панарин посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на друга, — да и красиво у тебя тут.       — А Ксюша куда пропала? — Саша отошёл от меня, наполнив стакан водой из-под крана.       — У неё там съёмки какие-то, — Панарин уселся за стол, достав телефон, — уехала ещё рано утром.       Как-то так получилось, что я вовсе забыла о существовании этой дамы. Вчера весь вечер она провела за телефоном, но всё равно пыталась поддерживать диалог. Моментами она казался мне довольно милой и доброй, но как только она начинала шутить, то хотелось кинуть в неё чем-нибудь тяжёлым. Поэтому я была немного рада, что завтрак пройдёт без её присутствия.       — Саш, ты будешь? — взяв три тарелки, я выложила омлет.       — Ой, нет. Я, пожалуй, откажусь, — Саша налил себе ещё воды и сел за стол, — вон, Тёмыча накорми. Посмотри, какой голодный.       Я молча прошла к столу, поставив тарелку перед Панариным. Тот сразу же убрал телефон, посмотрев на меня. Его глаза блестели, а на губах появилась та самая улыбка.       — Приятного аппетита, — я улыбнулась в ответ, сев напротив Артемия.       Получив взаимное пожелание, я перевела взгляд в тарелку и пыталась больше не смотреть в сторону Панарина. Иначе это бы выглядело очень подозрительно перед Сашей.       Наш завтрак затянулся на полчаса. Парни активно обсуждали что-то из новостей спорта, пока я пересматривала сообщения от подруги, которая потеряла меня и хотела уже привлекать полицию.       Только я отправила сообщение Кате о том, что со мной всё в полном порядке и скоро я буду дома, как мне приходит сразу же ответ. Я так думала, что это был её ответ. Но сообщение было от другого абонента. От человека напротив.       «Как мне отблагодарить тебя за этот идеальный завтрак?»       Я краем взглянула на ребят. Они продолжали беседовать, но только теперь Панарин делал это, смотря в телефон.       «Отвези меня домой. Пожалуйста» — я ответила немного тормозя, так как ужасно хотела спать.       «Домой? У меня есть предложение лучше»       Я почувствовала, как под столом Панарин слегка ступнёй прижал мою ногу. И как я поняла, это означало, что отказаться я не имею права. Впрочем, как всегда.       «Какое?»       «Может продолжим то, что начали ночью?»       Наши ноги под столом уже давно переплелись. И он держал мои так крепко, что они начинали затекать.       Я подняла голову и слегка наиграно кашлянула.       — Всё нормально? — Саша беспокойно посмотрел на меня в то время, когда Панарин продолжал улыбаться.       «Шучу. Но тебе это тоже понравится» — прилетает сразу.       «Хорошо»       Я встала из-за стола, собрав тарелки и прочую посуду, которая была использована. Где-то в кармане шорт, которые вот-вот спадут с меня, провибрировал телефон. Это уже, наверно, Катя.       «А может быть не шучу»        Только сейчас я вспомнила слова своей подруги, которая говорила о том, что если я не пойду, то я пожалею. Так вот, она оказалась права. И «в конце концов у всего, что происходит есть свои плюсы».