Ты моя проблема

      — Да, Кать.       — И не забудь кидать фото, — громкий голос подруги доносился из телефона, оглушая меня.       — Не забуду. Обещаю, — я продолжала стоять у большого зеркала, поправляя волосы.       — Буду ждать. И пиши. Не забывай! — Катя эмоционально тараторила в трубку, что уже начала по второму кругу перечислять свои просьбы.       — Всё будет, — я улыбалась своему отражению, убрав пряди волос назад, — мне уже пора. Я обязательно тебе напишу.       Мы попрощались с подругой, и я кинула телефон на кровать. Находилась я в небольшом номере гостиницы, где и будет происходит та церемония, на которую мне вручил приглашение Панарин. После самолёта мы разошлись с ним в разные стороны: у него была какая-то важная пресс-конференция, а мне было необходимо привести себя в порядок и пробежаться по магазинам, чтобы подобрать что-нибудь подходящее для данного мероприятия. Долгих грандиозных поисков устраивать я не стала, а купила тёмно-красное обтягивающее платье, подол которого заканчивался на уровне колен. Рукава платья были в три четверти, что мне очень нравилось, так как я не любила, когда мои плечи и грудь были открыты. Небольшой вырез на спине прикрывали мои волосы, которые мастер в салоне мне аккуратно завил и сотворил с ними нечто красивое, что я не могла налюбоваться. Всё это дополняли помада в цвет платья и прилично ярко накрашенные глаза. Я иллюзорно повзрослела и стала похожа на дам, которые сегодня окружали своих мужей и парней на церемонии закрытия сезона.       С Панариным мы договорились держаться друг от друга подальше, дабы не попасть под обзор журналистов, которые любят раздувать из мухи слона. И поэтому мне пришлось идти туда одной.       Показав охранникам приглашение, я прошла в огромный светлый зал, который, судя по всему, был банкетный. Всё было сделано в белом и золотом цветах, а огромные люстры сверкали камнями, отражаясь в мраморном полу. Множество незнакомых людей активно беседовали друг с другом. Но не то, чтобы я не узнавала в них известных хоккеистов, а скорее всего без формы, да и при полном параде, было сложно распознать в них тех, кто творит на льду безумие во время матча. Я мило улыбалась идущим навстречу людям, получая улыбку в ответ.       — Орлова? — парень, проходящий рядом, аккуратно взял меня за локоть, вставая передо мной.       — О, Илья, привет.       Конечно, было немного сложно узнать человека, с которым ты виделась довольно давно, но Сорокина-то я помнила прекрасно, так как почти всё детство мы с ним тренировались вместе. Мы росли с ним на советах и уроках одного и того же тренера, но, к сожалению, в пятнадцать лет Илья ушёл в профессиональную команду. Так как общение наше ограничивалось ледовой ареной, и мы с ним перестали видится совсем, хоть наш город и не такой большой.       — Ты как тут? — Илья улыбнулся, и казалось, что он был рад видеть меня.       Впрочем, и мне было очень приятно неожиданно встретить своего земляка вдали от дома.       — Да журналисты дали приглашение, — выставила работников прессы чересчур добрыми, но это было сказано убедительно, что я даже не запнулась.       — За твои-то заслуги почему бы и не дать, — Сорокин продолжал улыбаться, поправляя рукава пиджака.       Выглядел он очень даже неплохо. Костюм идеально сидел на нём, делая его максимально мужественным. Приятный запах одеколона делал его ещё больше привлекательным. Для меня было очень странным, что последнее время я оцениваю парней не так, как раньше. Это либо Катя привязала мне эту привычку, либо Панарин разбудил во мне женщину, которой свойственно любоваться противоположным полом.       — Да я особо ничего не успела показать, — скромность проснулась во мне слишком поздно.       — Сборная — большой успех.       Лучше бы не напоминал.       — А ты тут с кем? — это было единственное, что я придумать, чтобы перевести тему разговора.       — Я со своими, — Илья повернулся, подняв руку в сторону, где толпилось несколько парней.       Среди них я узнала игроков ЦСКА. Они выглядели тоже вполне симпатичными и приятными молодыми людьми. Орлова, прекращай пожирать мужиков глазами.       — Хочешь, присоединяйся к нам, — Илья улыбнулся, ожидая, что я приму предложение.       — Как-то не очень удобно внедряться в чужую компанию, — это было что-то в роде вежливого отказа.       — Ну, смотри. Если передумаешь, подходи.       Я молча кивнула, и на этом наш диалог был окончен.       Странно, что я никогда не рассматривала Сорокина, как парня. Ведь он был почти идеален. Даже без «почти». Возможно, его чересчур великая правильность отталкивала, но с этим тоже можно бороться. Да и другие девочки никогда не обращали особо внимания на него. А сейчас, наверно, толпами за ним таскаются. Впрочем, сейчас это не так важно.       Минуя банкетное помещение, я проследовала в другой зал, который напоминал зал театра. Тут было темно, так как все прожекторы были направлены на сцену, где ведущий объявил о том, что начало церемонии состоится через пару минут. Я прошла к задним рядам и, выбрав себе место, села рядом с девушкой, которая вероятнее всего тут была со своим молодым человеком, который сидел рядом с ней. Они очень активно обсуждали происходящее на сцене. Мой телефон звякнул, оповещая о сообщении. Я вспомнила о том, что обещала подруге. Сделав пару фото, я кинула их Кате. Сразу же получила требование делать снимки чаще.       — А сейчас, пожалуй, одна из самых важных номинаций сегодняшнего вечера, которую мы оставили на десерт, — голос ведущего заставил меня оторваться от телефона и поднять голову в сторону сцены, — это конечно же «Прорыв года». И важна не столько для всей лиги, как для самого победителя номинации. Внимание на экран, чтобы узнать кто же был номинирован.       Среди трёх представленных игроков был Панарин. И у меня сразу мелькнула мысль о том, что я никогда не интересовалась его карьерой, а именно его успехами. Знала только то, что переходит в НХЛ. Я не знала даже в каком звене он играл. Мне стало жутко стыдно за себя, а особенно за тот случай, когда мне пришлось соврать о своём присутствии на матче. Зато он в этой ситуации был полной противоположностью. Наверно, Панарин знал о каждой отбитой мной шайбе, а я с трудом вспомнила под каким номером он играет.       — И победителем номинации становится, — ведущий держал интригу, а зал замер в ожидании, — Артемий Панарин!       Я моментально выпрямилась. Со стороны это, наверно, выглядело довольно смешно и глупо. Я улыбнулась, увидев, как Панарину вручили заслуженную награду. Строгий чёрный костюм отлично сидел на нём, а белоснежная рубашка почти вплотную прилегала к его телу. Артемий произнёс слова благодарности в сторону своей семьи и друзей, и под аплодисменты покинул сцену.       Вскоре ведущий объявил о завершении тожественной части, приглашая всех в соседний зал. Все медленно начали направляться к выходу. Вообще, атмосфера была очень впечатляющая. Столько известных спортсменов в одном месте я ещё никогда не видела. Они все казались доброжелательными и очень милыми, а особенно те, кто пришёл со вторыми половинками.       — Анна, добрый вечер, — ко мне неожиданно подошла девушка, показывая мне что-то в роде удостоверения о том, что она является работником СМИ, — позволите Вас отвлечь буквально на несколько вопросов.       Может это ошибка? И она меня путает с кем-нибудь? Я растерялась и в течение нескольких секунд смотрела на неё, хлопая ресницами. Пока я молчала, журналистка достала диктофон.       — Вы готовы?       — Да, конечно, — я улыбнулась, ожидая вопросов, содержание которых я даже не представляла.       — Нам известно, что Вы остаётесь в питерском клубе ещё на два года. Вы ожидали, что Вам будет предложен такой контракт?       — Если честно, то нет. Я очень переживала по этому поводу.       Я абсолютно случайно отвела взгляд в сторону, увидев, как Панарин наблюдает за происходящим. На его губах была издевательская улыбка, и он слегка покусывал губу.       — Но вызов в сборную разве не придал Вам уверенности в этом плане?       Ох, чёрт. Опять двадцать пять. Неужели на каждом углу будут мне припоминать об этом турнире.       — Нет. Я же была в запасе, — я посмотрела на корреспондента, которая с любопытством ждала моего более развёрнутого ответа.       — Но при этом Вы вытащили команду в играх на вылет, — девушка старалась общаться со мной как можно эмоциональнее, но её вопросы до ужаса мне не нравились.       — Не совсем точно. Я делала лишь часть того, чтобы не проиграть.       — Вы влюбили в себя болельщиков. Вас уже узнают на улице?       — С чего Вы взяли это? Нет, — я пыталась сдержать смех, чувствуя, как неподалёку смеётся Панарин, — не думаю, что моя игра настолько впечатлила болельщиков, что они вспомнят мою фамилию через год.       — Скромность — это очень хорошо. Хочется пожелать Вам успехов и побольше побед. Спасибо большое!       — Не за что.       Надеюсь, она удалит это нелепое интервью.       Повернувшись, я заметила, что Панарина уже нет. Быстро, однако, у него получилось свалить. Я поправила слегка платье и прошла в соседний зал, где во всю шло веселье. Казалось, что я попала на новогоднюю вечеринку миллионеров. Кто-то уже был пьян и заливался громким хохотом, кто-то только-только добрался до стола, на котором стояло множество фужеров с шампанским. Видимо, это единственный алкогольный напиток, который предлагался спортсменам. Я взяла бокал и отошла в сторону. Мои глаза разбегались из-за большого количества людей. Я как-то быстро опустошила фужер. Это замашки Кати передались мне. С кем поведёшься, от того и наберёшься, как говорится.       — Девушка, а Вы чего одна? — рядом со мной стоял парень, в котором я узнала одно из тех, кто был в компании Сорокина.       — А что уже одной запрещено посещать такие мероприятия? — похоже шампанское уже хорошенько мне вдарило.       — Нет, но просто обычно такие красивые девушки одни не ходят, — он поднял бровь, попутно улыбаясь.       Среди толпы людей, я заметила, как Панарин недовольно смотрит в мою сторону. Я лишь улыбнулась ему, вернувшись к диалогу с незнакомым парнем.       — Сочту за комплимент.       — Может быть выпьем? — парень протянул мне ещё одну дозу шампанского, — мне, кстати, Макс зовут.       Панарин где-то в нескольких метрах отрицательно и недовольно качал головой, поджав губы.       — Я, пожалуй, откажусь, — я прошла немного вперёд, — извини, мне нужно идти. Была рада знакомству.       Я чувствовала какой-то прилив энергии и бодро покинула зал, выйдя в холл гостиницы. Там было подозрительно тихо и пусто. В воздухе пахло чем-то сладким, похожим на ваниль.       Ожидая лифт, я достала телефон, чтобы отписаться Кате. Перечитав её многочисленные эмоциональные сообщения, я пожелала ей доброй ночи, хотя по всей видимости спать она не собиралась. Послышался звук прибывшего лифта, и я вошла во внутрь, не отрываясь от телефона.       — Девушка, можно Ваш автограф? — голос Панарина неожиданно раздался прям над ухом, и я почувствовала, как его руки обвили мою талию.       — Эй, нельзя так пугать, — я говорила тихо, ощущая каждое его прикосновение.       — Простите, но я не смог удержаться, — Панарин сразу же освободил меня, нажав кнопку нужного этажа.       — Чтобы снова поржать надо мной? — я отошла от него чуть дальше и между нами возникла большая дистанция.       — Вратарша, я тебе вчера говорил об этом.       — Что?       — Такая ты мне нравишься больше.       Двери лифта открылись, и я вышла вслед за Панариным. Пройдя в номер, я скинула туфли, давая своим ногам почувствовать свободу и лёгкость. До самолёта оставалось меньше четырёх часов. Нам обоим требовался хоть какой-нибудь минимальный отдых от такого длительного вечера.       — Наконец-то это закончилось, — Панарин скинул пиджак, вешая его аккуратно на вешалку.       — Что именно? — я села на край кровати, наблюдая за парнем.       — Журналистские допросы по поводу перехода в Чикаго, — Панарин расстегнул пуговицы рубашки на запястьях, задирая рукава чуть выше положенного, — а тебя чем доставали?       — А ты не слышал?       Я понимала, что он до сих пор не в курсе того, что я вскоре окончательно перееду в Питер, и скорее всего наши встречи ограничатся. Панарин отрицательно покачал головой.       — Там про сборную что-то. Бред, в общем, — я улыбнулась, показывая спокойствие.       Мой телефон, сбив наш диалог, громко затрещал где-то на небольшом комоде, который стоял прямо напротив кровати. Я резко встала, чтобы успеть ответить на звонок. Сообщение Кате написала, а не отправила. Подруга встревожено спросила о том, всё ли нормально и успею ли я завтра на регистрацию в ЗАГС.       — Да, всё хорошо, — я уже по привычке улыбалась, — ты почему не спишь? У тебя завтра вообще-то важный день.       Краем уха я слышу, как где-то сзади шуршит Панарин, и чувствую, как он приблизился ко мне. Меня резко передергивает. Его рука спускается от плеча по моей спине. Проскользнув мимо бёдер, его пальцы слегка сжимают ткань платья в области живота. Он прижимается ко мне максимально ближе, томно дыша на ухо.       — Да-да, и тебе спокойной ночи, — я попрощалась с Катей, и мой телефон глухо ударился о поверхность комода.       Сделав пару вдохов, я повернулась к Панарину, буквально уткнувшись к нему в лицо. Он держал меня так крепко и близко, что мне было тяжело дышать. Сохраняя тишину, Артемий наклонился вперёд, нежно целуя мои губы. Поднявшись на носочки, я освободила свою грудь от крепких объятий. Во мне всё сжималось, и кажется, что я чувствовала в животе те бабочки, о которых молвят почти на каждом углу. Мои руки упиралась в его тело, сжимая ткань рубашки. Я подняла их чуть выше, нащупав пуговицы, которые послушно расстегивались от движений пальцев.       — Ты серьёзно? — Панарин сделал паузу.       — Мне кажется, что я схожу с ума, — я улыбалась и чувствовала его улыбку своими губами.       — Не ты одна.       Панарин скинул рубашку, и моё сумасшествие, кажется, набирало обороты.       Я услышала звук расстёгивающейся молнии на моём платье, и через несколько секунд я осталась без него. Панарин аккуратно подхватил меня на руки, пятясь к кровати. Я слышу, как его ноги ударяются о неё и он садится. Мы смотрим друг другу в глаза и уже понимаем, как и чем закончится для нас этот вечер. Возможно, мы опоздаем на самолёт. Но разве сейчас это важно?       Он прижимает меня ближе, а мои ноги крепко обвивает его тело. Рука парня поднимается по спине натыкаясь на застёжку бюстгальтера. Он моментально справляется с ней, откидывая вещь в сторону. Своим животом я чувствую его напряжённое тело, которое горит от возбуждения. Я слегка толкаю Панарина, отчего он падает на кровать спиной, продолжая крепко обнимать меня. Моя голова кружится, и я невольно замечаю, что это действие было немного дерзким с моей стороны.       — У тебя точно не было парня? — Артемий изобразил удивление.       — Панарин, я сейчас уйду, — я дёрнулась в сторону.       — Только попробуй, — он резко переворачивает меня на спину, накрывая меня своим телом.       С моих губ срывается тихий стон, когда Панарин блуждает губами по моей шее, спускаясь к ключице. Его руки обжигающе прикасаются к моему телу, пробуждая ещё больше моё желание. Я дотягиваюсь до ремня его брюк, пытаясь расстегнуть его. Панарин же убирает мою руку к себе на спину, но она предательски возвращается обратно. Тогда парень просто хватает меня за запястье и прижимает руку к кровати, вызывая боль.       — Панарин, отпусти, — еле слышно срывается с моих губ.       — А ты не торопись, — он отпускает руку.       Я вновь чувствую его приятные губы на своих. Он нежно перебирал пальцами по мои рёбрам, опускаясь ниже. Через пару секунд я слышу звон бляшки на его ремне. Панарин продолжает меня целовать, сохраняя ту же лёгкость и ненавязчивость.       Резкая боль заставляет прогнуться мою спину. Панарин крепко держит моё тело. Он продолжает медленно двигаться, и я чувствую прилив новых ощущений, которые сменяют неприятную боль. Я хватаюсь за спину парня, но мои руки, как и всё тело, в один момент слабеют.       Панарин ложится рядом на спину, взяв меня за руку, переплетая наши пальцы.       — Я хотел тебя спросить, но ты мне помешала, — он говорил вполголоса, восстанавливая дыхание.       — Что? — мои глаза закрылись, но я прекрасно представляла Панарина перед собой.       — Ты поедешь со мной? — он сжал мои пальцы чуть сильнее, — а точнее я хочу, чтобы ты поехала со мной в Чикаго.       В моей груди что-то взрывается, распространяя горячую волну. Это совсем не подходящий момент. Вообще не подходящий. Но ведь если не сейчас, то когда?       «Нет, я не поеду с тобой» — крутилось в моей голове, но смелости сказать это у меня не было.       — Я?        — Кто ещё-то? Ты мне очень нужна.       Он нежно целует меня в висок, а я кажется попала в тупик. Из-за своей же тупости.