Ты моя проблема

      — Девушка, вам куда? — водитель такси смотрел на меня через зеркало, поправляя его рукой, — адрес какой?       Праздник был закончен, и маску «веселье» пора снять. Алкоголь ещё царил в моём организме, а значит разумных поступков не наблюдается. На меня нагрянуло внезапное чувство вины перед Панариным. Будто ведром холодной воды облили, и я прекрасно поняла, что необходимо хоть как-то показать ему, что я чувствую себя виноватой, что я не бездушная тварь. После нескольких звонков Артемию, меня стал жутко раздражать противный голос автоответчика, сообщающий о том, что абонент не доступен. Решение поехать к нему пришло в мою голову моментально.       Вот если бы я знала этот адрес. Это было настоящей проблемой, так как точного названия улицы и номера дома Панарина я не знала. Всё, что я могла — это сориентироваться по зданиям и прочим объектам по маршруту «Ледовый — Васильевский остров».       — Васильевский остров, — произнесла я неуверенно, отчего водитель сморщил лоб, который и так был весь в морщинах.       — А если быть точнее? — он нервно стучал пальцами по рулю, и меня это бесило.       — Я не помню, — я сказала громко, что спугнуло мужчину, — точнее я помню, но не знаю. Давайте доедем, а там я посмотрю.       «Пассажир, который не вызывает доверия» — в эту категорию, наверно, меня мысленно отнёс таксист. Или же «напилась и не знает своего адреса». Хотя я уверенна, что бывает и хуже.       Водитель молча кивнул, и завёл автомобиль. Я на время расслабилась, удобно расположившись на заднем сидении. Мы ехали быстро, так как дорога во втором часу ночи была абсолютно пустой. Я приоткрыла окно, вдыхая прохладный воздух. Моя голова кружилась, будто я была на карусели, которая ещё к тому же постепенно поднималась вверх. Казалось, что вот-вот и я свалюсь с неё, разбившись вдребезги.       — Дальше куда? — водитель остановил машину, а я сразу начала осматриваться.       — Прямо, — я говорила неуверенно, глядя в зеркало на мужчину, — вроде.       Спустя время, мы опять резко остановились. И таксист уже не стал спрашивать, а лишь кинул свой взгляд на меня. Грозный такой взгляд, что я окончательно протрезвела.       — Сейчас, — я посмотрела на все вывески внимательно, — нам налево на том перекрёстке, — я показала пальцем в нужную сторону, — вроде…       — Так, девушка! — в этот раз он не стал смотреть на меня, а лишь ударил слегка по рулю, что испугало меня.       — Да. Точно туда.       Дальше всё пошла как по маслу. Моя память меня не подвела и, спустя около пяти минут, мы припарковались в нужном дворе. Протянув водителю тысячную купюру, я поймала его недовольный взгляд. Конечно, он потерял столько времени и хорошенько так понервничал из-за меня попусту. Достав ещё пятьсот рублей, я опять протянула ему. И только тогда, видимо, я удовлетворила его запросы.       Уже оказавшись на нужном этаже, я прокрутила в голове все возможные варианты того, что может произойти. Морально я была готова ко всему. Чувство вины подталкивало меня вперёд. Я сделала несколько шагов к нужной двери и лёгким движением руки нажала на кнопку дверного звонка. От резкого звука внутри квартиры я сама слегка вздрогнула. Позвони мне ночью в дверь кто-нибудь так, я бы уничтожила на месте, наверно. Тишина. За дверью была глухая тишина. Рука поднялась, чтобы вновь воспроизвести этот неприятный звук, но тут же скользнула к двери, сжавшись в кулак. Постучав пару раз, я вновь замерла в ожидании. Всё так же — тишина. Неужели я опоздала? Неужели они уже уехали? Нет. Возможно, просто крепко спят или вовсе ушли в гости или в какой-нибудь ночной клуб развлекаться с друзьями. Я отошла в сторону к небольшому окну, из которого открывался красивейший вид, которым когда нам с Панарин удалось наслаждаться вместе.       Стоять тут уже было бесполезно. Может это и к лучшему. Может эта была самая идиотская идея. Может стоит поспать получше и подумать на свежую голову: «А нужны ли вообще ему мои оправдания?».       — Нужны, — как-то неожиданно для себя я произнесла, а точнее прохрипела.       Внезапный шум за дверью панаринской квартиры заставил меня развернуться. Звук был похож как будто кто-то пытается открыть дверь. Так оно и было. Дверь открылась в мою сторону, поэтому я пока не видела, кто это было, что заставило меня волноваться. Мои руки ухватились за подоконник со всей силой, колени задрожали, и, казалось, что я разучилась дышать.       — Что за чудесная фея решила разбудить меня в столь позднее время?       Нет, это был не Панарин. И тем более не его жена.       — Саша…, а где Панарин?       Мой испуг пропал, но нервничать меньше я не перестала. Я всё так же сжимала край подоконника и пыталась не шевелить ногами, чтобы не рухнуть.       — Почему он должен быть со мной? — Саша так же выглядывал из-за двери.       Парень выглядел сонно. Хотя, так и должен выглядеть человек, которого разбудили в самый разгар ночи, когда все нормальные люди отдыхают в своих кроватях. Сощурившись от яркого света, он смотрел на меня, а точнее осматривал меня с ног до головы. Наверняка, его смутил мой внешний вид.       — Он же здесь живёт? — мои слова вызвали у него улыбку, а точнее насмешку, — чего смешного?       — Здесь живу я, — перестав смеяться, он наконец-то мне ответил, — а Панарин, наверняка, сейчас где-нибудь бухает, — Саша широко зевнул, взъерошив волосы, — зачем он тебе?       Меня сейчас абсолютно не волновало даже то, что Панарин приводил меня в чужую квартиру. Хотя, это казалось мне очень странным. И, кстати, вот почему я тогда не заметила ни одной женской вещи. Сейчас это было не самым важным, но этот вопрос я сместила на второй план, считая, что я должна всё-таки буду узнать ответ.       — Не знаешь, где именно? — я проигнорировала последний вопрос, так как не считала нужным вводить его в подробности всего происходящего, а наврать что-либо первое пришедшее в голову я не могла, так как моя фантазия была скудна.       — Думаю, что знаю. Там есть одно место… Стоп. Мы с тобой там познакомились. Помнишь? Ты была с подругами, а я как раз с Тёмычем, — Саша уже говорил более бодро. Получив в ответ мой кивок, он продолжил, — вот там он сейчас зависает. Скорее всего. Его же Ксюша бросила или он её. Не знаю всех тонкостей. Но сейчас лучше вообще его не беспокоить.       — Спасибо за информацию.       «Его же Ксюша бросила». Такое возможно? Думай что хочешь, Орлова. Теперь я ещё больше хотела увидеть Панарина. Это будет не самый подходящий момент, я знаю, но откладывать даже до завтра не очень-то хотелось. Уже сидя в такси, я представляла предстоящий диалог. Дурацкая привычка возникла у меня в последнее время представлять то, что будет. В итоге всё происходит абсолютно иначе. И даже непонятно: лучше или хуже того, чем я ожидала. В любом случае я не переставала этого делать и всегда пыталась успокоить саму себе и внушить, что всё к лучшему.       Мы подъехали к знакомому зданию, где находился тот ресторан, в котором проходил девичник Кати. С прошлого раза тут ничего особо не изменилось (с чего я взяла, что вообще должно было что-то поменяться). Я расплатилась с таксистом, поблагодарив его, и вышла из автомобиля. Мои ноги ужасно ныли от усталости, но я не обращала внимания на небольшую боль. Да это вообще была не боль, по сравнению с тем переломом, который я получила на чемпионате мира. У входа заведение я заправила волосы назад, но лишь одна непослушная прядь осталась прикрывать мою щёку.       Людей внутри было не очень много. И если прикинуть, то от силы набиралось пятнадцать — двадцать человек, если учесть, что само заведение рассчитано на сотню человек. Я медленно шла по залу, осматривая всех посетителей. Свет был тусклый, а если ещё учесть, что алкоголь до сих пор присутствует в моём организме, мне было тяжело издалека разглядеть лица людей. Где-то раздавался громкий женский смех вперемешку с мужским басом, где-то очень громко звякнули стаканы. Музыка похоже была на минимуме, что я не могла расслышать ни ритма, ни слов тем более, но это было что-то спокойное. В течение пяти — семи минут я там бродила по помещению в поисках Панарина. Преодолев все столы, я оказалась у барной стойки, которая была подсвечена синим цветом, а полки с бутылками алкогольных напитков ежесекундно меняли яркие цвета, что мои глаза готовы были вылететь из орбит от такого напряжения. Я перевела взгляд в сторону, где заметила молодого человека, из-за которого я сюда и явилась. Машинально на моих губах появилась улыбка. Я осторожна подошла ближе и села на высокий стул рядом с Панариным.       — Тут занято, — произнёс Артемий, не отрываясь от стакана.       Было видно, что находился он тут прилично давно. Три пустых одинаковых стакана стояли перед ним, а четвёртый он крепко сжимал в руке. Возможно, это лишь малая часть того, что уже успел употребить Панарин, но даже этого было достаточно, чтобы «снесло крышу».       — Я на две минуты, — я продолжала смотреть на него.       Панарин молча повернулся. На его лице не было ни удивления, ни радости (как я могла подумать о радости вообще), ни злости. Ничего. Волосы его были взъерошены, в глазах уже не было того яркого огонька, что присутствовал вчера.       — Что тебе ещё от меня надо? — его выражение лица оставалось прежним.       Я слишком долго думала, что я должна была говорить там, по своему плану. Всё смешалось в одну кучу. Я потерялась в собственных мыслях, а вернее утонула в них.       — Ты даже не спросил, почему я тебе не сказала, — этого я вообще как бы не планировала.       — Да мне не надо спрашивать. Я всё понял. Ты такая же. Такая же, как все эти, — он кивнул в сторону столика, за которым сидели две девушки (скорее всего лёгкого поведения) и два парня, — помнишь, ты говорила, что это от меня проблемы? Так вот. Это от тебя проблемы, вратарша. Я же поверил тебе. Я поверил, что ты… что у нас всё серьёзно.       — Ты эгоист, Панарин. И знаешь, я рада, что не сказала тебе тогда. Иначе брошенной осталась бы я. Ведь ты не смирился бы с тем, что я буду делать что-то против твоей воли. Всё же должно быть по-твоему. Я должна была быть для тебя лишь красивым аксессуаром-приложением рядом с тобой в Чикаго. И тебе абсолютно плевать на моё желание играть. А я надеялась… — я перевела дыхание и пыталась прогнать желание заплакать, сжав руки в кулак, — я надеялась, что ты поймёшь меня. Ведь из любой ситуации есть разумный выход. И мы бы с тобой обязательно что-нибудь придумали. Если бы ты не был таким.       — Две минуты прошли, — Панарин отвернулся.       Если и правда из любой проблемы есть выход, то и из этой я обязательно найду. Может не сейчас, но точно найду. Я отошла как можно дальше от Панарина, сев за стойку. Ко мне сразу подошёл бармен, и я попросила воды. Холодной воды со льдом, чтобы немного остыть после неприятного диалога. Хотелось верить в то, что Панарин сильно пьян, и поэтому слегка бредит. Но что у трезвого в уме, то у пьяного… как говорится. Парень, находящийся по ту сторону барной стойки, поставил рядом со мной высокий и узкий стакан с водой, в которой плавали примерно пять кубиков льда. Глядя на это я почувствовала жажду, и сразу же сделала несколько глотков.       — А что это такая красавица пьёт воду? Неужели некому её угостить? — неприятный голос раздался справа от меня, и я сразу же дёрнулась в сторону, — не желает ли прекрасная девушка составить мне компанию?       Я повернула голову и увидела рядом с собой низкого роста мужчину лет пятидесяти. На его голове не было волос, проще говоря лысина сверкала и в ней отражалась та самая подсветка у барной стойки. Его черты лица были неприятны, даже отвратительны. Хотя мне сейчас всё казалось отвратительным и мерзким. От него пахло крепким табаком и едким одеколоном, что начало вызвать у меня тошноту.       «Господи, да ты мне в отцы годишься» — чуть не вырвалось было у меня вслух.       — Нет, спасибо, — я отвернулась от него, — мне уже пора.       — Ну, красавица, — его рука упала мне на спину, а именно туда, где был вырез, — у меня дома неплохая коллекция вин. Думаю, это лучше, чем вода со льдом.       От его прикосновения меня начало тошнить ещё больше. Ещё одно его движение или слово, и я точно ударю его.       — Ну, так что? — противный голос стал ещё ближе ко мне, а рука опускалась ниже, достигнув поясницы, — я сделаю тебе приятно.       — Себе сделай приятно, — это уже был голос с другой стороны. И его я была рада слышать именно сейчас, — руку убрал, урод.       Панарин подошёл ближе и рывком скинул руку незнакомого мужчины с моей спины. Я резко встала, повернувшись к Артемий, лишь бы больше не чувствовать это отвратный запах.       — Молодой человек, я бы Вам советовал прикрыть свой рот, — мужчина сменил интонацию на более грубую или даже грозную, — а ещё лучше извиниться за оскорбление.       Я понимала, что самая настоящая провокация. Тот прекрасно видел, что Панарин был на взводе, и это прекрасный повод для пожилого сделать из себя невинную жертву в случае чего.       — Молчи, Панарин, — я смотрела на Артемия.       Он был очень зол. Его глаза были переполнены гневом и агрессией. Взяв его за руку, я почувствовала с какой силой уже были сжаты пальцы в кулак. Диалог продолжался, но я старалась не слушать, так как он был переполнен нецензурными выражениями. Как бы я не пыталась успокоить Панарина, всё было бесполезно. В один момент он поворачивается к стойке и хватает мой стакан со льдом. Его рука поднимается, и я успеваю схватиться за его локоть. Всё содержимое стакана выливается на меня (а предполагалось, что Панарин таким образом остудит пыл неугомонного старика). Закрыв глаза на мгновение от такой неожиданности, я только слышала как звонко об кафель ударились кубики льда. Вода стекала по моему лицу на шею, после впитывалась в ткань платья. Как же мне сейчас хотелось ударить уже не того подозрительного типа в возрасте, а Панарина. Просто взять и ударить прям в…       — Мы уезжаем. Слышишь? — это был мой приказ. И уже зла была я.       На этот раз я была уверена в своих действиях. Я убедилась, нельзя было оставлять Панарина одного в таком состоянии. Категорически нельзя. Мы ехали в такси и молчали, потому что ему было нечего сказать (казалось, он мне всё уже за вечер высказал), а я не имела желания вести с ним диалог. Возможно, это будет последнее, что я смогу сделать для Панарина. Я должна была ему помочь. Моя советь не позволила бы взять и просто уйти, оставив его одного с бесконечным количеством алкоголя. Мне не хотелось выглядеть в его глазах благородной, но сам бы он никогда бы не вытащил во время свой зад оттуда.       Мы быстро добрались до Катиного дома. Надеюсь, она будет не сильно возмущаться, когда узнает, каких гостей я приводила. Хотя, зная её, она будет очень даже не против. Подруга предложила мне пожить у неё эти несколько дней, так как сама переехала к мужу на более шикарную жилую площадь, а свою же собиралась сдавать.       — Почему ты меня не послала? — наконец-то Панарин начал диалог. А лучше бы молчал.       — Потому что мне не всё равно, — я повернула ключ в замке двери несколько раз, а после отворив дверь, вошла в квартиру.       — Не надо меня жалеть, — Панарин стоял на пороге, прижавшись к косяку.       — Будь добр, закрой рот дверь, — удивительно для себя, в моём голосе была жёсткость и грубость.       Дверь была закрыта, к счастью, с нужной стороны, и Панарин зашёл в прихожую. Скинув несчастные туфли, я сразу прошла на кухню. Мои ноги кричали «СПАСИБО ЗА СВОБОДУ», и я сама чувствовала как они кайфуют, прикасаясь к прохладному полу. Взяв первый попавшийся под руку бокал, я плеснула туда холодной воды и вновь вышла к Панарину, который мучился со шнурками на своих кроссовках.       — Держи, — я протянула ему стакан, — можешь опять вылить на меня. Но вообще лучше выпей.       Не думаю, что он стал бы выливать. Панарин посмотрел на меня и, видимо, почувствовал всё недовольство и злость, и раздражение, которое я сейчас испытываю. Он одним же залпом опустошил стакан.       — Хочешь, я уйду? — видимо, его совесть начинает просыпаться.       — Ложись спать. А завтра можешь валить на все четыре стороны.       Браво. Внутри меня бабахнул фейерверк. Неужели это сказала я?       Панарин широко улыбнулся, поджав нижнюю губу. Его зрачки вновь загорелись как раньше. Ему это понравилось, что я так приказываю ему остаться, и он не скрывал это. Я же пыталась сохранять своё настроение прежним, хотя внутри меня всё сжалось от какой-то непонятной радости. На секунду показалось, что этого дня не было, что мы до сих пор в Москве, в гостинице, перед ночью, когда между нами, казалось, решилось всё. Но это чувство сразу же исчезло.       Он промолчал, и я благодарна ему за это. Разговаривать мне хотелось с ним меньше всего, так как время от времени в моей голове всплывали все его слова в мой адрес в баре. Мне было неприятно. Не обидно, а именно неприятно. Этого не было в моих планах. Видимо, пора перестать думать только о хорошем. Я молча показала Артемию на диван, на котором ему предстоит провести остаток ночи. Панарин послушно прошёл в гостиную. Я же осталась в прихожей, разглядывая своё отражение в зеркале. Лучше бы, конечно, оставить это без комментариев. Платье было немного помято, волосы давно уже перестали называться красивой причёской, а макияж оставлял желать лучшего. Мне даже бы стало немного смешно, если бы не всё так грустно.       И если вспомнить эту проклятую зебру, которая я упоминала в своих мыслях, когда мы были в аэропорту, то сейчас это всё больше похоже на хвост. На чёрный хвост зебры, который не станет белым больше никогда.