Ты моя проблема

«Когда она не смотрела на него, она чувствовала, что он смотрел на её плечи, и она невольно перехватывала его взгляд, чтоб он уж лучше смотрел на её глаза. Но, глядя ему в глаза, она со страхом чувствовала, что между им и ей совсем нет той преграды стыдливости, которую она всегда чувствовала между собой и другими мужчинами. Она, сама не зная как, через пять минут чувствовала себя страшно близкой к этому человеку. Когда она отворачивалась, она боялась, как бы он сзади не взял ее за голую руку, не поцеловал бы её в шею. Они говорили о самых простых вещах и она чувствовала, что они близки, как она никогда не была с мужчиной»       Очередной роман в моих руках является непонятным потрясением, от которого, как бы это не было странно, я получаю только удовольствие. Особенно в тех моментах, где я прекрасно понимаю все те эмоции и чувства, которые переживают героини, оказавшись в состоянии влюблённости. Раньше для меня это всё было словно глухие и беспросветные джунгли, а сейчас я будто рыба в воде.       Мне хотелось тонуть в строчках любой книги, лишь бы не возвращаться в свою реальность, где, к сожалению, пока ещё царит непередаваемая тоска. Совсем не хочется делать из себя слабую, а тем более страдающую. Я не плачу по ночам в подушку, и в моих наушниках не поются тексты сопливых песен. Улыбаюсь и чувствую приятное тепло где-то внутри, когда вспоминаю нашу первую неловкую встречу или те два дня в доме Саши, где, наверно, мы оба убедились, что есть та связь, та искра, которая обычно возникает между парнем и девушкой, заставляя их быть зависимыми друг от друга. Стоит признать, что он останется для меня важным и пока ещё нужным. Как только чувствую щекочущую щёку слезу, сразу же пытаюсь переключиться на то, что происходит вокруг меня сейчас. Рядом самые близкие люди, но они уже не кажутся как раньше единственными, кто мне жизненно необходим.       Мне уже не нужны были чьи-то советы, чья-то помощь. Осознавала и понимала, что нужно что-то менять. Менять свою жизнь так, чтобы больше не забивать свою голову человеком, который, вроде как, ушёл, ни сказав ни слова и не выходя на связь в течение целого месяца, поставив этим точку. Большую жирную точку. Но я настолько привыкла ко всему, что происходит со мной в последнее время, что что-то менять совсем не хотелось. Всё, что могла сделать за это прошедшее время, это просто пробегаться по его профилям в социальных сетях. Что-то большее считала попросту ненужным. Ненужным для него в первую очередь.       Бывало в мою безбашенную голову забирались мысли о том, что было бы, если бы я всё-таки пошла против своих принципов и, поддавшись своим чувствам тогда, согласилась уехать с ним. Что было бы сейчас? Что было бы прямо в этот момент? Просто оставить любимое занятие, но зато быть рядом с человеком, который очень важен, с которым точно можно почувствовать себя счастливой. А может и наоборот. Точнее скорее всего всё было бы абсолютно по-другому, как это говорила мне Катя. Во мне бы умер игрок. Игрок, который жаждет побед и больших успехов. Точнее не умер, а я бы сама его убила своими же руками. Сложно представить, чем бы мне пришлось заниматься, но счастливой себя в такой ситуации представить я не могу. Ведь вряд ли есть что-то другое, кроме хоккея, что заполнит пустоту внутри меня, что даст те же эмоции. Теперь же могу только поблагодарить ту себя, которая показала свой твёрдый стержень и так просто отказалась быть рядом с человеком, с которым на самом деле хочется провести всю жизнь. Казалось, что не каждый так сможет.       Уехав из Питера, первое время, кажется, я потеряла всю свою концентрацию, пытаясь прийти в себя и настроится на отдых перед подготовкой к новому хоккейному сезону. Вовсе не понимала иногда, что происходит вокруг. Маме приходилось повторять по несколько раз то, что она хочет до меня донести. Она часто пыталась узнать, что такого произошло, что её дочь стала совсем не той, какой уезжала из дома зимой. Но рассказать всех подробностей я просто не могла. Не могла преподнести ей всё это в таком виде, чтобы не потрясти её. Ведь если рассказывать, то всё до мельчайших подробностей. А эти подробности вряд ли бы ей понравились. Даже сложно представить реакцию мамы. Сейчас я очень плохая дочь. До жути стыдно, что я скрыла такой важный факт из своей биографии, если учитывать, что никогда от мамы ничего не скрывала.       В общем, этот месяц отдыха проходил для меня не так, как я планировала.       Моё внимание до сих пор сосредоточено на той же странице, где на секунду между строк я нашла себя. Тут же захлопываю книгу перед собой, пытаясь переварить прочитанное ещё раз. По телу пробегают мурашки от прохладного ветра, пробравшегося из открытого окна просторного балкона, где я любила проводить время обычно в конце дня, где я всегда ловила ту волну спокойствия и тишины, где могла остаться со своими мыслями. Семья в последние дни уже прекрасно понимала, что если беру книгу и ухожу сюда, то ближайшие часа два меня лучше не трогать. За такое понимание я люблю их ещё сильнее.       Садившиеся солнце пробежало лучами по стене, коснувшись листов домашних цветов, выстроенных в ряд. Мама устроила тут свой ботанический сад и, находясь здесь, чувствуешь себя, как в каком-то экзотическом лесу. Тут можно найти растения абсолютно любого строения и любого оттенка, которые только присуще им. Пока я разглядывала бесконечные плоды маминого хобби, где-то у меня под боком раздалась неприятная вибрация телефона, которая нарушила моё идеальное состояние покоя.       — Аня, наконец-то! До тебя вообще не дозвонишься! — как только я приняла вызов из трубки послышался довольно громкий голос Льва Алексеевича, по которому я даже немного скучала, как и по всей команде, — как ты там?        — Здравствуйте, — говорила не очень громко и мой голос был жутким и хриплым, — я хорошо. Вроде.        — Ты болеешь что ли? Я не во время? — мужчина сменил возбужденный голос на более спокойный и тихий, — но я не займу много времени. Пару минут буквально.       — А что-то случилось? — я встала с дивана, почувствовав небольшое головокружение.        — Нет. То есть да. Но ничего плохого точно. Тебе даже может понравится, — по его интонации было понятно, что Лев улыбается во все свои тридцать два, как обычно, — у нас Маша, которую ты в воротах заменяла, перешла в другой клуб… и теперь её место — твоё.        — В каком смысле? — почувствовав внутри бодрость и выпрямив спину, я повернулась к маминым цветам, внимательно осматривая их, будто именно сейчас мне это стало интересно.        — Орлова! Ну ты даёшь! Я говорю место первого вратаря теперь твоё. Первые пять месяцев точно. Другого сейчас искать мы не будем. Так, это сейчас неважно, — мужчина говорил достаточно быстро, что я еле улавливала его слова, — важно то, что теперь мы предлагаем тебе новые условия для сотрудничества. Разумеется, зарплату мы тоже увеличим.        Я никогда не была из тех, кто гнался за деньгами. Конечно, когда тебе платят за качественную работу, это очень даже неплохо. Но ключевое слово «качественную», что я не могла обеспечить это сейчас. Почти два месяца без игровой практики, и это было не совсем хорошо для вратаря, которого хотят назвать «первый».        — Точно меня? — я говорила неуверенно, с нотой волнения и небольшой радости. Мне пришлось даже слегка ущипнуть себя, чтобы понять, что это не очередной сон. Со стороны это, наверняка выглядело безумно глупо.       — Что за вопросы? Орлова! Ты должна сейчас интересоваться, какие же условия мы предлагаем, а ты… — Лев Алексеевич произнёс это с наигранным разочарованием и усмешкой, — вкратце я тебе изложу, конечно, но ты должна видеть это на бумаге сама. Завтра. Край — послезавтра.       — Завтра? Сборы только через две недели. Зачем так рано?        Да, я не любила, когда нарушаются рамки сроков, когда твой законный отдых прерывается раньше, чем положено. Я ценила каждую секунду, проведённую дома. И эти оставшиеся дни были распланированы на разные семейные мероприятия, которые были важными за этот период. И одно из них — это мой день рождения, который мне бы не очень хотелось отмечать в городе, где из моих знакомых сейчас находится только Лев Алексеевич. Те, с кем я близко общаюсь из команды, на данный момент разлетелись по разным уголкам планеты и явно не собираются возвращаться раньше назначенного. Катя же со своим мужем отправилась на несколько дней покорять Европу и будет в Санкт-Петербурге только в день первого командного собрания. Следовательно, мне придётся в свой же праздник сидеть одной, запихивая в себя какой-нибудь шоколадный торт.       Но, с другой стороны, не каждый день поступают такие предложения. И понимая, что сейчас решится может многое в моей хоккейной карьере, мне стоит дать положительный ответ. Я сама мечтала когда-то о серьёзной работе в серьёзном хоккейном клубе, где можно добиться высоких результатов. И сейчас всё только в моих руках и моё мнение должно складываться именно на том, кем я хочу видеть себя в будущем.       — Тебе придётся раньше приступить к тренировкам. Надеюсь, ты понимаешь, почему. Тренерский штаб видит тебя на этом месте. Если ты так дорожишь своим отдыхом, то тогда… четырнадцать дней не сделают погоды, а вот такой контракт может сделать тебе хорошую дорогу в большой хоккей, — Лев был так убедителен, что я задумалась, слушая его, — мы нашли тебе хорошего временного тренера для индивидуальных тренировок. Он готов приступать хоть завтра. Дело за тобой. Решай. До встречи!        На этом разговор был закончен. Около пяти минут я стояла напротив горшков с цветами, будто пытаясь увидеть в них что-то и услышать совет. Но, казалось, решение уже было принято и дело оставалось за малым. Сообщить об этом маме мне хотелось сейчас больше всего. Увидеть её реакцию было важно, как никогда. В надежде получить только одобрение, я покинула балкон, выйдя в большую светлую гостиную.       Пока я не понимала радоваться мне или же наоборот встревожиться. Не понимала, смогу ли я взять на себя эту важную роль в команде, оценивая свой уровень, как не самый высокий, который обычно нужен для вратарей первого номера. Но если тренер доверяет и даёт это место, значит не совсем все так плохо. Значит, я смогу справиться с этим. Если чувствовать поддержку своих близких, то безусловно нужно пробовать, нужно бороться. Эта поддержка была важна для меня. Как только я чувствовала себя одиноко, то всё буквально из рук валилось. К счастью, такое редко случалось, за что я благодарна своей семье и… и не только семье. Сейчас бы я с удовольствием поделилась новостью о новом контракте с Панариным. Но сделать этого не могу, и не только потому что он не одобряет, что я ближайшие два года привязана к Питеру, а потому что его просто-напросто нет где-то рядом.       Обойдя весь дом, я никого из живых, кроме толстущего серого кота, не обнаружила. Как всегда, когда кто-то срочно нужен — не найдёшь, а когда хочешь побыть один, то все как назло навалятся на тебя со своими бесконечными вопросами и интересными историями.       Нагло орущий кот заставил меня направится на кухню, чтобы наполнить его миску чем-нибудь съедобным. Сразу, как мы с лохматым созданием оказались на месте, послышались шаги в прихожей и громкое шуршание пакетов. Моё предчувствие того, что все вдруг дружно сбежали от меня куда подальше было ошибочно. Кот нагло прижимался к моим ногам, громко и приятно мурлыкая при этом.       — Хитрое создание, — произнесла свои мысли вслух, чем наверняка удивила маму, показавшуюся на пороге кухни с несколькими большими пакетами, набитыми различными продуктами питания.       Конечно, повод для такого грандиозного похода в магазин был. Сегодня нас ждёт большой семейный ужин, на который планировалось собрать всех наших близких и не очень близких родственников. Такие встречи стали для нашего семейства редкостью, поэтому мама решила исправить это, собрав всех у нас сегодня. Да и если есть такая возможность, то почему бы и нет. Наш дом не был очень огромным, но каждому из приглашённых места точно должно хватить. Мама была чуткой домохозяйкою с высокими показателями гостеприимства, но могу сказать, что в этом я не совсем в неё пошла. Вряд ли у будущем у меня будет желание созывать в свой дом более пяти человек, готовить для них целый день и ещё два дня заниматься уничтожением последствий. Наверно, поэтому у меня так мало друзей, которых можно на пальцах одной руки пересчитать.       — Осталось привести эти продукты в нужный вид за очень-очень короткий временной отрезок, — мама обрушила рядом со мной большие переполненные пакеты, которые сразу же одолел лохматое четвероногое существо, — помощь дочери мне очень не помешает.       — Как скажите, Виктория Дмитриевна. Но сначала мне нужно тебе кое-что важное рассказать, — не самое лучшая фраза для разговора с мамой, и это я прекрасно поняла по тому, как она довольно удивлённо начала пилить своим взглядом.       — Может мне сесть? — голос женщины был уже не так бодр и она, кажется, даже слегка испугалась.       — Нет, всё хорошо. Даже слишком хорошо. Тебе не стоит так реагировать. В следующий раз я начну разговор чуть корректнее, — странно, но я начала нервничать, но именно от радости, которая сейчас переполняет меня и гляди вот-вот вырвется наружу в виде разноцветного конфетти, — в общем, мне предложили новый контракт. Чуть лучше, чем было. Формально там изменились условия в том плане, что мне придётся выполнять больше физической нагрузки. Начать подготовку придётся послезавтра. К сожалению.       — Это же хорошо! — маме заметно полегчало и она даже слегка улыбнулась, что мне очень понравилось, — а в чём проблема?       — Просто я подумала, что…       — Дома ты ещё успеешь побыть. Если нужно ехать, то езжай.       — Ты просто столько всего придумала на эти дни, а я… — безусловно, мне хотелось обнять эту женщину, которая терпит меня уже почти двадцать лет, которая вкладывает в меня свои только положительные манеры, а я пропускаю это мимо. Я заключаю её в свои крепкие объятия, — всё это так неожиданно для меня. Не могу поверить до сих пор, что что-то серьёзное происходит в моей жизни. Будто это всё сон.       — Это нормально. Я горжусь тобой. Переживаю за тебя. Ненавижу этот ваш хоккей, но я вижу, как ты счастлива и не могу запретить тебе заниматься тем, что для тебя так важно и чем ты у меня живёшь, — она медленно водила рукой по моим волосам, и я чувствовала эту нужную для меня поддержку и понимание, — поэтому езжай и не останавливайся. Мы приедем прямо к твоему дню рождению, как папа решит все вопросы с работой. А потом будем громко болеть на трибунах. Господи, почему я тебя не отдала в художественную школу?       — Поверь, я бы не стала великим художником, а тут хотя бы есть шанс закрепиться в сборной.       Слабо верится в то, что сейчас сказала, но это больше похоже на правду, чем-то, что я смогла бы стать творческой личностью. Очень часто меня посещали воспоминания о прошедшем чемпионате мира. Чувство до сих пор было какое-то двоякое. Конечно, с одной стороны я скучала по всем тем моментам, которые мы пережили там в Америке, пытаясь доказать, что достойны больше, чем просто игрой за третье место. Но с другой стороны меня мучил тот факт, как я попала в эту команду. Совесть грызла меня, но уже это мало кого волновало. Прошла почти половина года, Панарин наверняка и сам уже забыл об этом, как и обо мне скорее всего. Если я думаю об этом, то это значит, что я этого больше всего хочу или боюсь?       — У тебя всё получится, — этого было достаточно, чтобы стать ещё капельку счастливее до такого состояния, что по моим щекам непроизвольно пробежали слёзы, от которых на душе только приятное чувство.       Внутри пробуждается запас эмоциональной силы, которая должна помочь как-то справиться со всем, что происходит сейчас и что будет потом. Внушала себе это и старалась верить, что если не повезло в одном, то в хоккее я должна поймать хоть какую-то удачу. И обо всём я забыла примерно на том моменте, когда мы с мамой принялись за подготовку ужина.       Всегда нравилась эта семейная атмосфера, когда можно поговорить с мамой обо всём. Ну почти обо всём. Всегда мечтала научиться готовить так же, как делает это мама, поэтому сейчас с большим интересом я наблюдала за ней и активно помогала, восхищаясь её опытом и знанием кулинарии. Понимая, что мне никогда в жизни не стать такой же, так как в моей голове всё только связано с воротами и шайбами, и я еле-еле справляюсь с этим, а тут ещё миллион рецептов, которые не похожи друг на друга. И одна ошибка в приготовление какого-лито блюда приведёт к тому же, что и ошибка вратаря. Хотя мама утверждает, что со временем и опыт придёт.       — Чем больше ты готовишь, тем с каждым разом становится вкуснее, — видимо, мама почувствовала себя на время тренером, — как и в твоём хоккее.       Понимаю, что удовольствием бы слушала и слушала её советы так же, как и от Кати. К слову о подруги, мне было тяжело без бесконечных разговоров с ней. Я только привыкла к ней, только поняла, что она второй человек после мамы, у которого могу набраться какого-то опыта, почувствовать дружескую поддержку. Из-за её дальнего путешествия мы редко связывались и в основном обменивались небольшими сообщениями. Думаю, что первая встреча после отпуска будет очень насыщенной и нас будет тяжело оттащить друг от друга.       В это время неугомонно по дому бегал младший брат, натянувший на себя то самое джерси, в котором мне выпала честь защищать ворота сборной. Пожалуй, это и шайба с того же турнира были его самыми любимыми вещами в этом доме. Ему всего девять лет, а он уже многое понимает в хоккее. Хотя это не удивительно, раз сестра болеет этим видом спорта.       — Мишка! Прекращай! У меня от тебя голова кружится, — еле-еле стою на ногах, после очередного забега брата рядом.       Вообще я скучала по нему и была очень рада, что он так гордо носит джерси с моим номером. Безумно хотелось видеть его на трибуне в месте с родителями хотя бы на одном матче.       — Ты меня сначала догони, — послышалось уже откуда-то из спальни, — или ты бегать не умеешь?       Да, видимо, бег — это моя самая слабая сторона, если я слышу уже критику в свою сторону не в первый раз. Это было похоже на серьёзный вызов, и я не могла проигнорировать. Медленно, чтобы не спугнуть Мишу, передвигаюсь из кухни в сторону спальни. Как же давно я не чувствовала себя ребёнком. Думаю, что это пойдёт только на пользу мне, чтобы хотя бы на несколько минут отключиться от взрослых проблем.       — Сдавайся! — резко появляюсь на пороге комнаты, где не замечаю брата.       — Лови! — слышу детский голос сзади, а после чувствую резкую боль в области плеча.       Еле-еле сдерживаю в себе нецензурную речь, зажмуривая глаза. Этот мелкий чертёнок угодил шайбой в самое неприятное место, отчего я была готова взорваться.       — Ну, ты извини, — спустя пару минуту Миша медленно подошёл, крепко и тепло обняв меня, — я хотел лишь проверить твою реакцию.       — Проверил? — мне необходимо было лишь обнять его взаимно, чтобы показать, как сильно я люблю его и это всё такая мелочь, что обижаться просто не имею права.       — Да. Ты классный вратарь. Просто чуть-чуть не успела.        Этот парень всегда умел поднять мне настроение, даже находясь очень далеко от меня. Мы проводили каждый день вместе, играя в самые разнообразные игры, которые помогали мне отвлечься. Пару раз удалось поставить его на лёд, но пока это вышло не совсем так, как хотелось. Когда-нибудь обязательно займусь его катанием, и он будет носиться с такой же скоростью по ледовой площадке, как гоняет каждый день по дому, сверкая пятками.       Наш дом постепенно наполнялся гостями, и я смело ставлю «пять с плюсом» нам с мамой за командный дух и скорость. Абсолютно всё было готово к нужному времени. За разговорами с родственниками я стала замечать, как возрос их интерес к хоккею, а именно к моей игре на новом уровне. Выслушивала бесконечные вопросы в свой адрес, некоторые из которых были немного смешными и нелепыми, а некоторые умудрялись даже критиковать какие-то отдельные игровые моменты. Мне было приятно ощущать такую поддержку и увлеченность моими успехами. Да если их всех привести на наш матч, то это будет нереальная и самая громкая помощь для команды, а особенно для меня.       Я внимательно слушала странные, но довольно весёлые истории, стараясь улыбаться и кивать в знак того, что прекрасно понимаю, о чём идёт речь. Изредка над ухом раздавался громкий смех Миши, который не всегда понимал над чем смеётся, таким образом, он старался не выбиваться из коллектива. У него это получалось, в отличии от меня. Неожиданная вибрация телефона заставила меня слегка вздрогнуть. В голове уже пробежала тысяча картин того, что там может быть. Я аккуратно опустила взгляд на экран мобильного, разблокировав его. Это было оповещение, пришедшее из одной популярной социальной сети. Когда пользователь добавлял, допустим, новое фото, то мне сразу автоматически приходило уведомление об этом. Не так сложно догадаться, за кем я пыталась наблюдать двадцать четыре часа в сутки. Каждый раз мне было тревожно переходить по этому уведомлению, боясь увидеть там то, что полностью разрушит меня неугомонной ревностью и злостью.       — О, я знаю, кто это! Я видел его на чемпионате мира! — Мишка быстро отреагировал на то, что творилось в моём телефоне, — ты его тоже знаешь?       — Ну так, немного, — хотела как можно быстрее убрать телефон, но не очень как-то получалось. Всё заколотилось внутри, затмевая громкие разговоры родственников за столом.       Питерская геопозиция к фотографии давала понять, что уже скоро мы опять будем в одном городе с Панариным, и непонятно, что будет дальше. Улыбаюсь экрану, как дура. Даже не понимая, что он это фото может быть сделано с помощью какой-нибудь длинноногой блондинки с шикарными формами, которая уже прибрала хоккеиста к своим рукам после развода с Ксюшей, о котором совсем недавно кричали некоторые СМИ. Панарину теперь точно уже нечего терять. Он вполне свободен и имеет право проводить свой отпуск с кем пожелает. Как только осознала это, сразу же убрала телефон подальше, стараясь больше не возвращаться к этим мыслям, которые вновь начинают уничтожать меня.       Я потеряла суть разговора, который происходил за столом, но всё же пыталась хоть как-то поддержать. Мой голос уже был не таким бодрым, и я сама себе угробила отличное семейное настроение. Мишка вновь оглушал меня своим звонким смехом, постоянно дёргая меня за руку. Я лишь завидовала его детской радости.       Мне хотелось уйти в комнату, избавив это общество от своего присутствия, которое сейчас несёт один негатив, но я видела, как мама заботливо смотрела на нас с братом, и понимала, что сейчас мой уход вызовет одни сплошные подозрения и придётся всё же доложить ей обо всём, что приводит меня к такому странному состоянию в глазах мамы. К этому я была пока не очень готова.       Собрав всё терпение в кулак, я всё же влилась в беседу, где, кстати, обсуждалась поездка ко мне в Питер. В моём согласии, в принципе, тут никто особо не нуждался. Хоть беседа шла в шутливой форме, я всё равно верила, что когда-нибудь соберу на трибуне этот свой фан-клуб. Сейчас для меня даже это выглядело реальнее, чем восстановить нормальные отношения с Панариным. Я вплетаю его в любую тему. Это ненормальная привычка. И пока не знаю, хочу я избавиться от неё или нет.

***

      Глухой стук колёсиков спортивного баула, который послушно тащился за мной, довольно раздражительно действовал на меня в эту минуту. Головная боль, как следствие долго перелёта из Новокузнецка в Москву, а потом сразу же из Москвы в Санкт-Петербург, не переставала утихать. А если учесть, что лететь мне пришлось по соседству с неугомонным маленьким ребёнком, который то громко плакал, то смеялся без остановки, то я считала, что моя жизнь закончится именно в этом самолёте. Возможно, где-то в глубине души я была рада вернуться сюда, чтобы вновь приступить к любимой работе, но на данный момент я чуть-чуть ненавидела всё, что меня окружает. Перед приездом в физкультурный центр, Лев Алексеевич направил меня в моё новое место жительства, которое очень мне понравилось. По контракту, который я ещё не подписала, полагалось, что клуб будет оплачивать пятьдесят процентов аренды квартиры, где мне придётся жить два ближайших года. Войдя туда, я сразу поняла, что это место явно моё, и я тут точно приживусь. Квартира была огромной, и к тому же двухкомнатной, чего я явно не ожидала. Если бы туда поселить одну хоккейную пятёрку, то вполне всем хватит места, а, возможно, и для вратаря найдётся. В общем, от этого у меня осталось только положительное впечатление, что уже было одним из немногих факторов решения подписывать контракт с Питерским клубом.       Нервничать перед встречей с директором клуба и новым тренером я перестала, ещё когда при пересадке на другой самолёт употребила пару таблеток успокоительного. За время пути до этого города я довольно много думала. Думала абсолютно обо всём, что ждёт меня. Больше всего беспокоило то, что уже и играть разучилась и облажаюсь перед новым руководством. Со стороны это выглядит полным бредом, а когда представляешь такую картину и пропускаешь её через себя несколько десятков раз, то это кажется вполне реальным.       Подойдя наконец-то к нужной двери, я слегка постучала о её поверхность, а после приоткрыла, не дождавшись ответа по другую сторону. В кабинете играло множество солнечных лучей, которые заставили меня неловко щуриться. Стены украшали большие фотографии, на которых изображены какие-то игровые моменты команды, с которой, собственно, Лев работал уже длительное время. Пробегаю взглядом по каждой из них, остановив взгляд на самой последней, где изображена самая близкая для меня из всей команды. Как только я рассказала Кате о том, что мне предлагают новый контракт то, кажется, что она была рада этому больше, чем все остальные. Она тут же обещала, что приедет за день до сборов, и мы будем просто обязаны отметить это событие.       — Ну, как тебе квартира? Скажи, хороша? — как всегда голос директора был энергичным и позитивным, будто в его жизнь это разноцветная радуга, где отсутствуют чёрные полосы. Впрочем, если это так и есть, то я только рада за него, — проходи. Чувствуй себя как дома.       — Да, спасибо большое. Она шикарна, — я наконец-то улыбнулась, показывая всем своим видом, что рада вернуться сюда и что вообще счастливый и успешный человек. Осталось только это самой себе внушить до конца.       Оставив свою экипировку рядом с входом, я удобно устроилась на небольшом кожаном диване рядом с длинным столом, за котором Лев Алексеевич перебирал какие-то бумаги. В моей голове сейчас возникло довольно много вопросов, ответы на которые сейчас мне хотелось получить, но задать их, как мне показалось, пока не самое время. И я понадеялась, что всё решится само в ближайшее же время. Внимательно наблюдала за каждый действием мужчины, ожидая продолжения диалога.       — Так, теперь давай вернёмся к контракту, — стопка бумаг из рук Льва Алексеевича мелькнула передо мной, — прочитай всё ещё раз внимательно. Ошибок быть не должно, но вдруг будут вопросы какие.       Пытаюсь полностью сосредоточиться на написанном тексте, но внутри уже пробуждается радостный трепет, который не даёт спокойно воспринимать текст. Всегда очень ответственно относилась ко всей документации, а тут требовалось в тысячу раз внимательности, потому что некоторые моменты были жизненно важными. Пропускаю пункты, где изложены права и обязанности игрока, так как прекрасно изучила их, когда впервые подписывала соглашение с клубом. Перейдя к изменениям в контракте, а именно к строчке, где указана моя новая заработная плата, я испытала лёгкое удивление, увидев цифры намного больше, чем это вообще должно быть.       — А сумма должна быть такой… большой? — внимательно смотрю на Льва, пытаясь не казаться слишком ненормальной в этой ситуации. Ведь вряд ли адекватный человек будет возмущаться тому, что его труд будет оцениваться в гораздо большую денежную сумму.       — Странно, но ты первая, кто удивляется так, — мужчина как всегда улыбается, развалившись в своём огромном кожаном кресле, — да, это нормально. Не паникуй, Орлова. Если ещё учесть, что отсюда будет вычитаться аренда квартиры.       — Тогда всё понятно, — опускаю взгляд вновь на документ, как только получаю разумное объяснению этому факту. Пожалуй, это ещё один достаточно важный плюс, чтобы переподписать это соглашение.       — Если есть вопросы, то с удовольствием отвечу тебе на них, — Лев выбивал непонятный ритм кончиками пальцев о поверхность стола, жутко отвлекая меня этим, — кстати, форму свою оставляй тут. Сушилка работает у нас двадцать четыре часа в сутки. Можешь не беспокоиться по этому поводу.       Добираюсь до последнего листа контракта, где пустеет и ждёт моей подписи заветная строчка. Как только Лев Алексеевич наконец-то перестаёт издавать звуки, в том числе и говорить, беру ручку, которая мне кажется холодной, по сравнению с тем, как горят сейчас мои пальцы. Медленно выдыхаю. По руке пробегается непонятная дрожь, но всё же ставлю свою подпись в положенном месте. Ещё один серьёзный шаг совершаю в своей жизни, которому очень рада. Понимаю, что придётся выкладываться в сотни раз больше, доказывать что-то и оправдывать ожидания тренеров, но чувствую в себе огромное желание поскорее втянуться в весь этот процесс, чтобы полностью переключить свои мысли, заполняя их только работой. Пусть в глубине души есть небольшой страх, что провалю всё к чертям, но поддержка близких придаёт мне уверенности, которая разваливает все ненужные сомнения. Вот теперь я точно могу себя чувствовать тут как дома.       — Ещё раз поздравляю! — Лев забирает подписанный мной только что контракт, а после пожимает руку, которая ослабла от небольшого волнения, — теперь иди на медицинский осмотр. Показания потом отдашь Игорю, который должен скоро подъехать, — мужчина глянул на часа, отодвигая рукав пиджака, — я подскочу к вам чуть позже.       Без пояснений директор, мне стоит догадываться, что Игорь — это тот самый тренер, которому придётся делать из меня что-то толковое. Странно, но переживать по поводу первой встречи с ним перестала, понимая, что это будет точно взрослый адекватный мужчина, который профессионал своего дела и уж точно не будет поливать меня с ног до головы своей жёсткой критикой, чтобы я чувствовала себя втоптанной в землю окончательно.       Как только покидаю кабинет Льва, сразу же направляюсь в раздевалку, чтобы оставить там форму и переодеться в спортивную одежду, так как это будет гораздо удобнее сейчас. В здании стоит полнейшая тишина. Полагается, что у всех спортсменов, занимающихся тут, пока каникулы, а у кого их нет обычно проводят тут свои тренировки по вечерам. Раздевалка кажется пустой и неуютной. Но я понимаю, что совсем скоро всё будет как несколько месяцев назад, что вернётся вся атмосфера, которая является частью моей жизни. Чем дальше ухожу от тех утренних эмоций, те больше внутри начинает просыпаться и щекотать радость вперемешку с лёгким и очень приятным волнением.       Быстро натягиваю чёрные лосины, в которых обычно занимаюсь в спортивном зале, и тёмно-синюю клубную футболку, которая довольно свободно сидела на мне. И скорее всего стала немного велика, так как дома моё питание было под строгим контролем. Если вратарь наберет лишних пять или семь килограммов, то на рабочем месте будет довольно тяжко. Мама прекрасно знала, как я втягиваюсь в поедание различных вкусных, но вредных для меня блюд, которые только попадутся на моём пути, поэтому старалась всю семью на время перевести на правильное питание. Помню, что когда-то она мне говорила, что если я буду чересчур увлекаться спортом, а именно хоккеем, то у меня будет мужское телосложение. Но, как ни странно, пока мне удавалось контролировать этот необычный процесс превращения. И пока я всё ещё была девушкой с вполне хорошей фигурой. Да, в этом плане моя самооценка со всей силой бьётся в потолок.       Медицинский осмотр всегда был для меня важной частью подготовки, так как очень много зависело от его результатов. Моё здоровье, впрочем, никогда меня особо не беспокоило, но сейчас я переживала только из-за недавнего перелома руки. Это, наверно, была одна из самых серьёзных травм, которые я получала в хоккее. В любительской лиге такое серьёзное редко встречается, так как правила чуть мягче. Максимум, что касалось мне примерно полтора года назад, это было сотрясение мозга, после которого я даже сознание теряла неоднократно, но сейчас, слава Богу, такое прошлое меня не беспокоит. Осмотр длится довольно долго, и у меня уже, кажется, в одежду впитался этот запах всяких медицинских аппаратов, витающих в кабинете. Смотрю на каждую реакцию врача, когда он только получает нужные ему результаты, боясь увидеть недовольное или вопросительное выражение лица. Тогда я буду уже готова задать миллион вопросов о том, чем я больна, что со мной или сколько мне вообще осталось. Но все сомнения рассеиваются, когда медицинский работник с улыбкой вручает бумагу с результатами и желает успешного хоккейного сезона. Вот теперь в моих глазах точно можно поймать яркую радость.       Поблагодарив уже хорошо знакомого мне командного врача, покидаю кабинет. Открывая дверь, слышу, как она глухо во что-то врезается, а точнее в кого-то. Молодой человек успевает во время увернуть голову, избежав удара.       — У Вас отличная реакция, — это вылетает из меня быстрее, чем слова извинения.       — Я так понимаю, ты Аня?       Как только парень, полностью поворачивается ко мне, то сразу же узнаю его. Моментально. Неужели высказывания о том, что мир тесен, это есть самая настоящая правда? Передо мной сейчас стоял тот самый зануда из парка, который пытался мне внушить что-то про мой бег. Этот человек теперь преследует меня?       — Да, — понимаю, что он не узнаёт меня. Хотя я полностью уверенна, что это именно этот человек колол меня своей критикой, говоря что-то там про положение ног.       — Вратарь? — он либо экстрасенс, либо на мне где-то написано это.       — Да, — положительно и неуверенно киваю, пытаясь понять, что это за непонятный допрос сейчас происходит.       — Я Игорь. Ближайшее время будем работать вместе.       В смысле работать? То есть это и есть тот самый тренер? Этот… В голове сразу звякнуло моё резкое предложение про то, что он мне не тренер, чтобы учить меня чему-то. Стараюсь не показывать своего удивления, держа себя в руках. Мои ожидания теперь были жестоко уничтожены. Конечно, я не должна ещё о нём слишком плохо, но пока у меня не было повода, чтобы представлять его абсолютно другим. Промелькнула надежда на то, что я могу ошибаться, ведь в людях до сих пор не научилась разбираться.       — Очень приятно познакомиться, — проявляя пик своего воспитания и профессионализма, я еле сдерживаю в себе раздражительность.       Парень скромно улыбается, и я вижу в нём вполне симпатичного человека. Может это будет хотя бы одним огромным плюсом. С нашей первой и последней встречи он почти не изменился. Волосы явно он чуть-чуть укоротил, лицо покрывает всё та же небольшая щетина. Тёмная футболка подчеркивает его телосложение и безумно широкие плечи, которые лишний раз подтверждают, что этот молодой человек точно вратарь. Его взгляд был вполне добрым и что-то в нём есть, что вдруг заставляет мгновенно забыть вообще, что несколько минут назад я чуть не убила этого мужчину.       — Я вижу вы уже пообщались, — Лев Алексеевич молнией оказался рядом с нами, поглядывая то на меня, то на Игоря, — но думаю, что мне стоит вас представить другу другу. И так, это Игорь Шестёркин. Отличный вратарь, который довольно много поиграл в системе хоккейного клуба СКА. Провёл два года в канадском клубе, а сейчас же является свободным агентом и твоим временным тренером, — мужчина похлопал хоккеиста по плечу, переведя взгляд теперь уже на меня, — а это наше будущее и настоящее женского прекрасного хоккея, Анна Орлова. Половину сезона провела в женском хоккейном клубе Динамо, успела отличиться в сборной, а сейчас вот, продолжает покорять сердца питерских болельщиков мужского пола.       Конечно, лучшего представления себя никогда не слышала. Надеюсь, больше никому он этого не скажет, а Игорь сразу же забудет всё это. Его фамилия была у меня слуху несколько раз, но я не видела в лицо этого вратаря. Если он имеет за спиной такой огромный опыт, то значит в какой-то степени мне повезло. Взяла на заметку то, что мне необходимо будет почитать о всех достижения Шестёркина. Ведь вряд ли он сам что-то мне расскажет.       — Теперь можете спокойно начинать свою работу, — Лев наверняка думал, что без его наставления мы точно не начнём, — лёд уже давно залит.       — Мы сегодня без льда. Моя форма ещё только в пути, поэтому через минут пятнадцать начнём в зале.       — Вот и отлично, — Лев хлопает по плечам нас одновременно, будто мы его дети, и он отправляет на что-то очень важное, — в общем, оставляю вас. Лёд ваш будет в шесть вечера каждый день и плюс по утрам, когда там есть окно. Посмотрите в главном фойе расписание. Если срочно нужно будет в какой-то день поменять время, то так же по расписанию смотрите и договариваетесь с теми, кто занимается в нужное вам время. Удачи чемпионам!       Кажется, мы с Игорем решили поблагодарить его мысленно и лишь проводили его взглядом до конца коридора.       — Было бы хорошо, если бы ты мне отдала результаты осмотра, — Игорь намекает, что я постепенно начинают тупить. Резко же отдаю ему листок, который давно мной забыт, чуть смят от моих небрежных прикосновений, — жду в зале.       Не знаю, зачем, но улыбаюсь вслед уходящему парню. Сейчас мне кажется, что он не так уж плох, как я думала. А тогда в парке, скорее всего, моё ужасное настроение исказило первое впечатление об этом человеке. Очень надеялась, что так всё и есть.       Забегаю в раздевалку, чтобы взять небольшую бутылку с водой. Машинально заглядываю в зеркало, аккуратно поправив прядку волос, выбившуюся из косички. Позволяю коротко улыбнуться самой себе, что считаю не очень нормальным. Появляется желание поскорее начать работать. Хочется с ног до головы утонуть в работе, направить всю свою энергию и все эмоции в нужно русло. Чувствую, как внутри созревает серьёзный настрой, благодаря такому подходу со стороны клуба. Я ведь и думать не могла, что буду вот так заниматься с тренером индивидуально, чтобы потом получить хороший результат. И как тут после всего этого мне не улыбаться?       — Думаю, что могу нагружать тебя максимально, — уже на пороге в зал, оборудованный тренажёрами, до меня сразу же донеслись слова Игоря, — все показатели отличные.       Молча прохожу мимо него, осматриваясь по сторонам уже в давно знакомом мне помещении. Слегка вздрагиваю, как только попадаю под струи прохладного воздуха кондиционера. Всё вокруг будто пропитано серой тоской, а тусклый, из-за затянувшегося тучами неба, дневной свет пробивался сюда через огромные панорамные окна и только усиливал это непонятное уныние. Огромные капли дождя со всей силой ударялись в стёкла, не давая тишине окончательно воцарить. Машинально передо мной всплывают моменты, когда работа кипела здесь с утра до вечера, когда каждый тренажёр злобно громыхал от упорства спортсменов. Сейчас же все эти железяки больше всего напоминают скелеты вымерших динозавров. Видимо, в этот раз мне придётся стать первооткрывателем и разбавить эту гнусную атмосферу.       — Рука тебя больше не беспокоит? — голос Игоря неожиданно раздался из-за спины, хотя мне казалось, что он по прежнему находится где-то около выхода, — я посмотрел вчера тот матч.       — Не хочу даже вспоминать, — уверенно занимаю место на беговой дорожке, к которой так долго добиралась через весь зал, пытаясь оценить окружающую обстановку.       — У тебя около сорока отбитых бросков и ни одной пропущенной. Это твой лучший матч. Однозначно, — он встал напротив и его серьёзный взгляд будто заставлял меня верить в то, что только что было сказано.       — Только ассоциируется этот матч у меня с дикой болью и с жутко неудобным гипсом.       — Видимо, мне придётся ещё побыть твоим психологом, раз ты зациклена не на том, что тебе нужно.       Последняя фраза немного задевает меня, но думаем с Игорем мы явно не об одного и том же. Нужно взять на заметку.       Смотрю на него внимательно, пытаясь понять, сказано это было в шутку или серьёзно. Но Игорь невозмутим и прочитать какие-то эмоции мне было достаточно сложно. Но проигнорировать его реплику я, конечно же, не смогла.       — Мне кажется, что с этим справлюсь сама. Только нужно время.       — Может тогда ты вообще всё сама делать будешь? — он смотрит вопросительно, еле скрывая усмешку, — я могу уйти, если на то уж пошло.       Буквально за пару секунд он стал совсем другим. Кажется, где-то я уже видела подобное, но только вот вспоминать это не очень хочется.       — Пока что рано делать такие заявления об уходе, — утоляю неожиданную жажду, сделав пару глотков холодной воды, сохраняя свой взгляд на парнем, стоявшем передо мной, — очень рано.       — То есть ты хочешь сказать, что может случится что-то хуже, что я захочу сбежать от тебя?       Диалог сменил настроение, как только я увидела широкую улыбку Игоря, и мне начало казаться, что напротив меня стоит мой давний друг, с которым так легко и просто вести беседу, а вовсе не тренер, который обязан выносить мне мозг до капли своей критикой и советами.       — Не могу обещать, что этого точно не будет, — коротко улыбнувшись, тут же перевожу взгляд на небольшой монитор тренажёра, желая вернуть ту серьёзность, которую, кажется, мы отпустили на мгновение.       Нажимаю нужную кнопку и выбираю подходящую для разминки программу, оживляя этот беговой механизм. Ноги постепенно улавливают нужный ритм, и сразу же, что Игорь переводит взгляд ниже, внимательно наблюдая. Неужели он серьёзно не помнит ту самую недобегунью, которая выпустила на него всех своих внутренних собак? Я бы точно не забыла.       — Я выбрал несколько моментов из твоих матчей, которые тебе обязательно нужно посмотреть. Ошибки у тебя иногда, грубо говоря, школьные, — он уверенно опирается спиной на столб, скрестив руки на груди. Его взгляд перебежками то внимательно продолжает сканировать мои ноги, то сосредоточено нацелен поймать мой, — но этим мы займёмся послезавтра. Наш график встреч тебе после тренировки отдам. Он очень плотный. Придётся пожертвовать своей личной жизнью.       Своей. Личной. Жизнью. Прозвучало это как злая шутка. Безумно хотелось что-то ответить или хотя бы засмеяться, но программа на тренажёре перешла в самую жуткую фазу, что я еле-еле контролировала своё дыхание. И, возможно, это даже к лучшему. Здесь мне лучше всего промолчать. Молча киваю и продолжаю делать то, что сейчас мне положено.       — Про дисциплину ты всё знаешь?       — Конечно, — произношу на одном дыхании, как только бег замедляется, надеясь, что у нас с ним одно понимание дисциплины, — опаздывать ужасно не люблю.       И это сказал человек, который одну треть своих тренировок начинал позже, чем другие. Всегда задавалась вопросом: если так получается не специально, то кого можно обвинить?       — Это мы посмотрим, — прозвучало как-то угрожающе, что я тут же решила приходить хотя бы на десять минут раньше.       Пусть не прошло и часа, но мне уже было спокойно за всё, что меня ждёт. Вся паника испарилась и пришло осознание насколько неважно то, как я буду выглядеть изначально, ведь результат в конце будет намного важнее. Замечаю в себе тот долгожданный душевный подъём. Кажется, что сейчас я была готова на многие подвиги, ощущая себя самым уверенным человеком в мире. Пока на горизонте виднелись лишь бесконечные тренировки и думать о чём-то лишнем не особо хотелось. Но я прекрасно понимала, что это «лишнее» обязательно рано или поздно может найти самую маленькую лазейку и силой вкрасться в тот самый плотный график, который позволял мне только спокойно принимать пищу и спать. Ведь у меня всегда всё не так, как это должно быть у нормальных людей.