Тебя там встретит огнегривый Лев...

Ходил Вольговский по магазинам не так, чтобы очень уж долго, и вернулся в самый разгар сбора новой мебели. Возле уже собранного нового и его рабочего столов стояли новенькие эргономичные кресла. Он и сам на такое иногда облизывался, но купить не поднималась рука — стоило такое кресло, как крыло от самолета. — Ах, какой пассаж, — растерянно сказал Лев, оглядывая их. — Какие классные. Но они же дорогие. — Здоровье дороже, — отозвался Юлий, аккуратно скручивая стеллаж. Лев сразу же попробовал новое кресло, оставшись очень доволен. Спина возрадовалась и мгновенно перестала намекать на свое существование. Короленко закончил со сборкой, передвинул мебель на предполагаемые места и огляделся. — Ну, как тебе? Если что-то надо поменять, скажи сразу, хорошо? — Мне все нравится, — уверил его Лев. — У нас отличнейший рабочий кабинет. Впрочем, вот этот стеллаж поставь поближе к моему столу, у меня ведь теперь будет тонна тетрадей… Полюбовался на игру мышц под смуглой кожей, пока Юлий двигал стеллаж на указанное место. Душа пела и ликовала от смеси чувств. Вспоминать, что там у него было до Юлия, Вольговский категорически отказывался. Было и было, быльем поросло. Тем более что расстались со взаимными упреками и весьма холодно. — Надеюсь, что завтра все обойдется без эксцессов. Десятый класс собрали черт-те из кого, из других школ даже есть. — Да ладно тебе, десять лет стажа работы — это уже не молоденький испуганный практикант, — рассмеялся Юлий. — Перед тобой класс должен замирать, как лист перед травой. — Дети тоже стали наглее и борзее. Кстати, ты знаешь, что в оригинале пожелание было более прямым и более понятным? — А? Что, правда? Нет, я знал, что Сан-Сергеич Нашевсе был тот еще охальник, но чтоб такое! — Это русское пожелание… Из сказок. Детишки были незамутненней и то, что кого-то призывали встать прямо как хуй перед пиздой, воспринималось довольно ровно. Только это не Пушкин, а русские народные сказки, адаптированные под детишек младшего возраста. Это Сивку-Бурку выкликали. Короленко развел руками: — Лёв, у меня от связи с литературой — только фамилия, и то, к Владимиру Галактионовичу отношения не имеющая. Медик я, как есть медик, до мозга костей и костей мозга, как говорил наш Громовержец, Илья Даниилович Зевесов. — У меня плохо с анатомией, так что не переживай, тебе тоже найдется, чем меня умыть. — Договорились. Может, прогуляемся, пока мясо размораживается? День хороший, тепло, погода балует. — Прогуляемся, — согласился Лев. — Заодно посмотришь, как быстрее добираться до работы. — Лады. Вольговский усмехнулся: любимое словечко Юлия грозило прилипнуть и к его языку. — Остановка вон там, если дождь, снег или очередное штормовое предупреждение с падением щитов, обрушением деревьев и все такое, то можно сесть и доехать с комфортом до работы. На лицо Юлия на секунду набежала тень, но он прогнал ее усилием воли и улыбнулся: — Учту. Но я все-таки люблю на работу пешком ходить. У нас не такой уж и большой город. — Тогда тебе налево и прямо, пока лбом в ворота школы не упрешься. — И не забодаю их? — развеселился медик. — Я в тебя верю, ты — точно забодаешь. — Здравствуйте, Лев Александрович! К ним приближалась стайка весьма легкомысленно одетых девиц в самом расцвете юности и гормональной нестабильности. — Одиннадцатый «а», — обрадовался Лев. — Боже мой, надеюсь, в форме они смотрятся приличнее, — шепотом поделился с ним впечатлением Юлий. — Э-э-э… сомнительно. Это выпускницы, Юлий, они априори выглядеть прилично не могут — возраст и шило в одном месте не дают. — Я заметил, — Короленко хмурился и внимательно смотрел на одну из девиц. Лев не понимал, почему именно на нее. Вроде бы, одета построже и попроще остальных. — Лев Александрович, а вы от нас еще не отказались? — Нет, девочки, еще не успел. Они смеялись, неосознанно выставляли вперед грудь, поводили бедрами. Самое время, когда у девчонок гормоны кипят и пенятся и из ушей лезут. Впрочем, у парней тоже. — Лев Александрович, а кто это с вами? — Юлий Салимович, наш новый медицинский работник. — О-о-о! Так вы у нас в школе работать будете? — Буду, юные леди. И, раз уж мы с вами так удачно встретились, если не трудно, сообщите родителям, что мне необходимы ксерокопии прививочных сертификатов. И данные по спортивным секциям, если у кого есть. — Хорошо, принесем, — с придыханием в голосе пообещали девушки. — Интересно, забудут или все же принесут? — вслух подумал Юлий, когда они с Вольговским отошли достаточно, чтобы не слышать почти не приглушенный щебет девушек о двух «самых очаровательных мужчинах школы». — Забудут, даже не сомневайся. А почему ты так смотрел на Лену? — Потому что беременные одиннадцатиклассницы — это за гранью моего понимания зла. Лев затормозил, резко развернулся. — Лена Агатова, подойди. Лена не поняла, в чем причина, но все-таки подошла. Лев отвел ее в сторону, жестом отогнал потянувшихся, было, следом подружек Лены, повернулся к ним спиной. — На каком ты уже месяце? Она даже не побледнела — позеленела. Юлий ругнулся сквозь зубы, сдернул с плеча сумку-планшет, с которой практически не расставался вне дома, достал блистер с нужными таблетками. — Под язык, девочка. И дыши ровно. Третий, я прав? Она кивнула, на ресницах повисли слезы. — Родители, конечно, не в курсе… А парень? — Лев усадил ее на скамейку. Она все-таки расплакалась, помотала головой. — Лена, это было… добровольно? — Юлий аккуратно приподнял ее голову, вытирая щеки салфеткой. Она опасливо посмотрела на них, потом кивнула. — Это… Юра. Из «вэшек». Мы ходили в поход с ребятами, заночевали на даче, ну и… Вы ведь не скажете моим родителям, Лев Александрович? Они меня у-у-убьют. — Через пару месяцев они заметят сами. И подумай, какой скандал устроят тогда. А убивать тебя никто не станет, глупостей не говори. Сейчас еще есть шанс взвесить все «за» и «против», решить, хочешь ли ты в таком юном возрасте стать матерью, сможешь ли принять на себя ответственность за ребенка? Или лучше прервать беременность. У тебя проблемы с почками, так ведь? Отсюда отечность. И токсикоз. Нужно поговорить с родителями, Лена. Обязательно. Ты можешь воспользоваться своим правом на защиту, не называть имени отца ребенка, — Юлий говорил ровно, тихим, спокойным голосом, аккуратно касался ее кисти, лица, успокаивая девушку. Это было не трудно, гораздо труднее придется потом, если Лена, в самом деле, воспользуется своим законодательно закрепленным правом и обратится «за помощью и защитой» к нему. — А если я от него избавлюсь, я потом смогу снова родить? — всхлипнула Лена. — Для этого нужно обследование. Я могу дать направление в Ярославльскую клинику семейного планирования, это будет бесплатно, если решишь все-таки действовать. Она закивала: — Да. Я хочу узнать, какие потом будут… Нет, не хочу, я хочу оставить этого, — она снова расплакалась. — Тихо, не плачь. Ну вот, а я-то хвастал, что у меня ни один ребенок на приеме не плакал… — Я вызову твоего отца поговорить, — Лев погладил ее по волосам. — А он потом уже успокоит твою маму. Ее подружки сбились в стайку и перешептывались. — Не самый удачный момент, конечно. Сейчас ее еще и подруги будут допрашивать. Может, позвоним отцу сейчас, вызовем на нейтральную территорию? Я при исполнении все равно двадцать четыре на семь, удостоверение с собой. — Хорошо. Лена, позвони папе. — А м-может, вы са-ами? — она всхлипнула, но слезы уже перестали, успокоительное подействовало, акупунктура сняла тошноту и головокружение. Лев взял ее телефон, нашел контакт отца. — Лена, я занят. — Это не Лена, это ее бывший классный руководитель. — Лев Александрович, что случилось? — Приезжайте в парк, нам нужно поговорить. Это касается Лены. И очень важно. Дальше Лев нажал на сброс звонка и улыбнулся. — Вот и все. Теперь это будет как с двухголовым ребенком-негром из анекдота. Жена забеременела, каждое утро рассказывает мужу свой кошмар, что родила двухголового негра. Пришло время рожать. Выходит медсестра: «Ваша жена родила негра». Муж в ужасе вскакивает: «Двухголового?». Медсестра: «Да нет, обычного». Муж: «Ну слава богу». Юлий кивнул, но даже не улыбнулся. Предстоит нелегкий разговор с заранее взвинченным мужчиной. Он сейчас себя по пути в парк так накрутит, что как бы не понадобилось что-то покруче успокоительного. Хотя в планшетке есть все для неотложной помощи, по минимуму. Он поднялся, дошел до Лениных подруг. — Девочки, идите, нам придется немного задержать Лену, у нее небольшие проблемы со здоровьем и нужна помощь. До встречи и не забудьте сертификаты. Шанса на возражения он им не давал специально. Нечего тут им делать. Они ушли, хоть и оглянулись пару раз. — Ее отец — бизнесмен, мужик крепкий, главное, его уговорить, а потом он уже так кулаком по столу стукнет, что мать вокруг Лены будет вприсядку танцевать все шесть месяцев, — тихо сказал Лев. — Вернее, он ее отчим, отец погиб, мать повторно вышла замуж. — Постараюсь, поможешь? Ты с ним больше знаком. А что этот… Юра? — Юра — родителей двое, оба вечно в разъездах, парень предоставлен самому себе, поэтому думает, что ему все позволено и ничего не запрещено. Классический школьный хулиган. Если Лена согласится, надо будет и с ним поговорить… — М-да, ситуасьон, как говаривал Громовержец. Разберемся. Но как же родители не заметили, что она беременна? — А как это можно заметить? — Да хотя бы по банальной тошноте по утрам, тем более, у нее, — Юлий кивнул на зябко обхватившую себя за плечи девушку, — классический токсикоз первого триместра. Отечность, опять же. Я уж не говорю о том, что любая мать, если она не кукушка, заметит то, что дочь перестала потреблять средства ежемесячной гигиены. — Ты знаешь, не все матери такие. У меня была в классе девочка, которой никогда не рассказывали про месячные и что это такое… Дальнейшее можешь себе представить. Она думала, что серьезно больна. — Чего? — вытаращился Королев. — А медик в школе что, профилактические беседы не проводила? — Профилактические беседы проводили все классные дамы, выгнав парней в спортзал, где мы с физруком объясняли им некоторые нюансы физиологии девушек и парней. Лира пила коньяк в медкабинете и слала всех далеко и надолго за такую зарплату. — Ну… ты знаешь, кажется, я правильно сделал, что выбрал этот город и эту школу, — покачал головой Юлий. — Работы непочатый край. — А вот и отец Лены. Неподалеку показался черный внедорожник, с пассажирского сиденья выбрался представительный мужчина в деловом костюме. Лена попыталась расплакаться, но сил хватило только захныкать. — Добрый день, Лев Александрович. Что с моей дочерью? Лена, ты жива? Здорова? Что произошло? Юлий присмотрелся к нему и негромко протянул: — Андрей Панов? Мог бы и Панычем назвать, но это было непедагогично и неэтично. — Юлька? Здорово, — его обняли, сжали в объятиях, принялись хлопать по спине. — Юлька, дружище, ты тут какими судьбами? — Паныч, — этика шла, кажется, лесом, — я нынче в школе у твоей Лены медиком подвизаюсь. Надо поговорить. Оч серьезно. — Пошли в машину, сядем и поговорим. Что случилось-то? Спалилась на наркоте? — Не думаю, что девчонка, над которой ты взял шефство, может увлечься наркотой. Лев Александрович, присмотрите за Леной? — Куда же я денусь, Юлий Салимович. Ждем вас здесь. — Так чего с Ленкой? — нахмурился Панов. — Только не нервничай, Паныч. Буду предельно откровенен: она беременна, срок пока небольшой, есть еще возможность сделать аборт. — Что? — рев разъяренного носорога сотряс машину. — Никаких абортов! — Фух, — Юлий выдохнул, улыбнулся. — Слава Богу, я в тебе не сомневался. Значит, каков план действий? — В смысле? Надо ее в больницу на учет, или что там делают? — Так, ясно. Слушай, что делать надо, и чего пока не надо. Жену ты берешь на себя. Оформление и направление Лены в Ярославль на полное обследование — я. Почему не у нас — ты сам знаешь. — А отец ребенка? — на шее Панова быстро-быстро частила жилка. — Она знает, кто он? — Знает. Но имеет право ничего не говорить, и ты об этом в курсе. С парнем я сам поговорю. Он о своей ответственности по закону тоже должен быть осведомлен. — Правильный ты иногда, Юлька, совсем не в меру. — Прости, Паныч, но на кой-черт тебе лишние проблемы? Если пацан решит, что лучше выплата содержания на ребенка, это будет хотя бы честно по отношению к Лене. А если к нему придешь ты и выбьешь согласие на брак, который будет нифига не счастливым… И дочери жизнь сломаешь, и парню. На кой оно надо? — Чтобы думал потом, в кого член совать без презерватива, — рявкнул Панов. — И никакого брака, я из него кое-что другое выбью. — Успокойся, Андрей. И на дочь не дави. Пришлось полезть в планшетку и достать удостоверение с косым алым крестом на белом фоне. — Не доставляй проблем и мне, и себе, лады? — Лады, — нехотя согласился Андрей. — Я могу ее забрать? — Заберешь, я только напишу пару бумажек. Завтра же вези в Ярославль, нечего ей делать в школе. Директрисе я сам сообщу, строго под роспись о конфиденциальности. С переводом на домашнее обучение решим. — Ладно. Спасибо за все, что делаешь. — Я врач, Паныч, педиатр. А тут аж трое детей, клятва Гиппократа мимо пройти не позволила бы, да и совесть тоже. Теперь то, что тебя касается. Давление проверь и сердце. Я тебе, еще когда уезжал в Питер, говорил. — Проверю, не беспокойся, — усмехнулся тот. — Пиши свои бумажки. Документы Юлий заполнил быстро, оторвал липучку с личным кодом, приклеил на каждый экземпляр, расписался. — Вот, держи. Забирай дочку, только не прессуй, я ей успокоительного легкого дал, ей сейчас надо прийти домой и лечь подремать. Будут проблемы — в документах есть мой номер, звони, примчусь. — За что ее прессовать? Тем более, она беременная. — Имя хахаля не выспрашивай, — усмехнулся Королев. — А то я не в курсе, как ты допрашивать умеешь, Штирлиц. — Отдай мне уже дочь и вали, — хмыкнул Панов. Юлий вышел из машины, махнул девушке и Вольговскому, чтобы подошли. — Все, Лена, можешь ехать с отцом, все в порядке. Имя парня лучше не говори, не провоцируй отца на необдуманные поступки. Она закивала, села в машину, внедорожник рванул с места и исчез вдали. — Хорошая прогулка, — отметил Лев. Юлий только вздохнул. — Извини, такая работа. — Не извиняйся, ты сделал все правильно. Теперь надо поговорить с Юрием… — Завтра, видимо. Там уже мясо растаяло, а я ужин обещал. — Идем домой, — согласился Лев. — А завтра тебе придется осмотреть еще кучу девиц, вдруг они тоже… беременны. Кстати, на Карину Морозову из одиннадцатого «б» обрати внимание, мне кажется, она наркоманка, постоянно в кофте с длинным рукавом, бледная, под глазами синяки… — Обязательно. Пожалуй, я с Ириной Иннокентьевной договорюсь, чтобы ко мне, начиная с седьмых классов, с уроков отпускали по очереди. Все равно в первую неделю учеба еще никакая, а так я хоть пациентов своих посмотрю-пощупаю. — Надеюсь, щупать ты их будешь фигурально? — Отнюдь не всегда. Эй, я врач! Мне и первичный маммологический тест им делать, если что! — О, ужас! Эй, ты школьный врач, с каких пор они делают что-то больше, чем выдают зеленку и цитрамон? — Вообще-то, уже три года как новый закон о школьном медицинском обеспечении вышел. Или ты думаешь, «птенцу», кроме как в школу, податься больше некуда было? Сейчас практически восемьдесят процентов выпускников Свято-Петровки распределяются в школы. — Понятно.