Тебя там встретит огнегривый Лев...

Дома их обоих ждал сюрприз из числа неприятных. Началось все с телефонного звонка на стационарный аппарат, висевший на кухне — общий для всех трех комнат. Лев по привычке ткнул громкую связь, наливая себе чай. — Львеночек мой… Лев поперхнулся чаем, закашлялся. -… надеюсь, ты уже осознал, что зря послал меня в столь грубой форме? Соскучился? — голос у говорившего был неприятный и скрипучий, издевка так и сквозила. Юлий, занимающийся тут же ужином, только посмотрел вопросительно, приподняв бровь. Встревать не спешил, не уверенный в том, что за это не будет послан. Все-таки, Вольговский — не трепетная барышня. — Пошел нахуй, — сформулировал ответ Лев. — Как грубо. А ты уже нашел себе очередной крепкий хуй? — Огурцами обхожусь, — рявкнул Лев. — Перестань мне названивать, урод. — Некультурный львеночек, придется приехать и наказать. У тебя ведь там никого нет? А иначе я обижусь, тебе и твоему новому дружку придется очень несладко. Нож в руке Юлия стукнул по доске слишком сильно, разрезая кусок мяса. — А приезжай, — громко и четко выговорил он. — Поговорим. — Ага, слышу, что голос подает… Приеду, ждите, голубки, — трубку повесили. — Вот так всегда, — меланхолично заметил Лев. — Поперхнусь чаем, футболка в пятнах, как теперь отстирывать… — Ничего, у меня порошок хороший, вчера купил же. В ванной стоит, иди, замочи сразу, — спокойно отозвался Юлий, ссыпая порезанные куски мяса в сотейник. — Если еще раз позвонит, поговори с ним, ладно? Я пошел спасать футболку. Стоило Льву удалиться, как телефон снова зазвонил. Номер был тот же самый, так что Юлий без тени сомнения принял звонок. — Слушаю. — А ты вообще кто такой? — завелись на том конце провода сразу же. — Мужик, ты просто приезжай, и все. Смысл разговоры разговаривать по телефону? — Юлий прижал трубку плечом и натирал на терке морковь. — Я ведь приеду. Придется тебя на месте урыть… Чтобы не зарился на чужое. — Меньше слов, больше дела. Трубку бросили. Вернулся Лев. — Что, снова рвется общаться? — Если он позвонит еще раз, я буду ржать, как конь, — усмехаясь, кивнул Юлий. — По-моему, он очень много болтает. — Есть такое. Он обожал строить из себя крутого, поэтому отношения у нас длились очень недолго. — Ты мне только одно скажи — он на тебя руку поднимал? Вопрос был задан очень спокойно и буднично, только Лев понял, что, скажи он «да», и кому-то сегодня придется ночевать в травматологии. Однако смысла лгать тоже не было. — Один раз. После чего мы и расстались. Хотя я в ответ врезал ему разделочной доской, так что считаю, что мы квиты. — Уверен? — Сам увидишь, ему наложили три шва. Я не шутил про теннис. — Хорошо. Достанешь сметану? Телефон зазвонил снова, оба переглянулись: опять этот. — И чего ему неймется? — Погоди… Не, это не он, — Лев расплылся в улыбке, включил громкую связь. — Львище! Ты наконец-то дополз до телефона. А я тебе названиваю-названиваю. Слушай, ты не поверишь, что мамуля отколола — перекрасилась в брюнетку, ты бы ее видел. Я как заржал, так она меня потом граблями по двору гоняла. — Ну и правильно, — хмыкнул Лев. — Так тебе и надо, па. Смеяться не будешь. — Как у тебя там дела, в твоем городе? Еще от голода не помер? Слушай, у нас тут дядя Володя едет завтра в вашу сторону, может, с ним передать поросенка? Юлий задумчиво открыл морозилку, обозрел практически пустые хладные пространства и активно закивал. — Передавай поросенка, па. Мы будем рады. — Мы? Ты все еще не расстался со своим карманным мерзавчиком? — Расстался, па. Кстати, знакомься. Это Юлий. Юлий — это Александр Валерьевич. На заднем плане нежно похрюкивает наша будущая еда. — Доброго вечера, Александр Валерьевич, — воспитанно отозвался Юлий, — не беспокойтесь, мы друг другу помереть голодной смертью не дадим, но за поросятину будем сильно благодарны. — В общем, мы вам завтра пришлем поросенка, немножко грибов, ягод, и так по мелочи. — Так по мелочи — это значит пара тушек куриц, утиный бок, гусиная лапа и прочая мелкая живность, внимания не стоящая, — пояснил Лев. Отец захохотал, потом попрощался, пообещав, что слишком увлекаться не станет. — Замечательно, конечно, но морозильную камеру придется все же купить, как мне кажется, — почесал в затылке Юлий. — Как думаешь? А батя у тебя, судя по голосу, чудный мужик. — Сейчас осень, начнется забой скота, так что да… Придется купить морозильник. У родителей своя ферма, они разводят всякое мясное и молочное, мне перепадают лучшие куски, само собой, ребенок ведь один в городе, голодает. И это еще грибы мама собирает сама, а ягоды им дает тетка. — Бедный ребенок, — Юлий наклонился, дурашливо чмокнул его в висок. — Совсем изголодался? Ничего, скоро будет мясо, гречка уже упревает, остыть не успеет. — Там еще где-то мой бывший едет тебе портить лицо. Надо поставить поближе к двери табурет… — А табурет зачем? — удивился Короленко. — Как зачем? У Андрея рост сто семьдесят… — А, ну… да, он ему понадобится, — согласился Юлий, докрошил последние коренья в мясо, накрыл крышкой и убавил огонь. — Надеюсь, до его приезда поесть успеем? Или его горящая задница реактивной тягой примчит? — Думаю, он уже на подлете. Ничего, если я не выйду? Не люблю бытовое насилие, если сам его не учиняю. — Да без проблем. Я тоже насилие не люблю, никакое. — Я лучше присмотрю за нашим ужином. И разберусь с кольцом на шторе, оно за что-то цепляется все время. Звонок в дверь раздался как раз в тот момент, когда Юлий, поймав Льва в аккуратные объятия, сравнивал дневные и вечерние поцелуи. Звонили в комнату под литерой «б», долго и раздраженно, так что и без вопросов было понятно, кто это. — Явился, — недовольно пробормотал Лев. — А я только начал подумывать, не стоит ли нам пойти в спальню… Юлий усмехнулся и пошел открывать двери. Он тоже подумывал, не выключить ли газ под сотейником, вроде бы уже утушилось все, а гречку потом можно и разогреть. Но, видимо, сначала разборки, потом придется поесть, а после уж и в постель. Дверь распахнулась, являя лейтенанта Короленко во всей его былинно-эпической красе: в трениках и сегодня серой футболке. — А т-ты… ты ваще кто еще? — оторопел стоявший возле двери парень. Взгляд Юлия оценил шов над бровью, сломанный нос, зашитую губу и шикарные гематомы, словно в лицо бедолаге врезалась бетонная плита. — Юлий, любовник Льва, — отрекомендовался Короленко. — Еще вопросы? Он вышел в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь в блок. — Ты… бля… ваще… — спесь с бедолаги слетела мигом. — Да что вы говорите? Ну, так что, молодой человек, будем разговаривать цивилизованно, или попытаетесь меня, как вы выразились, урыть? — улыбнулся лейтенант. Андрей предпочел молча ретироваться и в разговоры не вступать. Его вид Юлия явно шокировал. Короленко пожал плечами и вернулся на кухню. — Он улетел. Вернуться не обещал. — Ну и черт с ним. Идем в спальню? Юлий только щелкнул верньером плиты и кивнул, усмехаясь. Лев решил, что этим вечером им обоим лучше расслабиться перед завтрашним днем. Грядет начало работы, когда дети еще не отошли от летней вакханалии, а учителя раздражены необходимостью сидеть в душных классах и мечтать о купании или отдыхе от галдящей толпы малолеток. — Хочешь массаж? — Юлий погладил его по плечам. — У тебя спина ноет, я прав? — Да, прав, — Лев перевернулся на живот. — Понятия не имею, в чем там все дело. Короленко извлек на свет божий свою походную аптечку, такие выдавались всем выпускникам. Эта была, конечно, не та первая, погибшая в Алтайске вместе с домом и всеми вещами, ее выдали в Питере, когда распределяли сюда. Но все самое нужное там было, практически нетронутое, так, в поезде старушке помощь оказал, давление сбил. Сейчас он вытащил флакон с массажным кремом, присмотрел, куда Лев поставил смазку и презервативы, чтобы потом не искать. Потому что массаж — он разный бывает. Снять болевые, и можно попробовать не совсем традиционные навыки, давно «пылившиеся» в его багаже знаний без дела. Лев тихо постанывал, чувствуя, как горячие руки проходятся по его спине, успокаивая ноющую боль. Кто-то говорит, мол, настоящий массаж — это пытка. С хера ли — всегда хотелось спросить Юлию. Тот, кто учил их, говорил, что тело младенца и тело взрослого отличаются только размерами и количеством отложений на костях, ощущения у них одинаковые. Так почему же ребенку массаж делается бережно и аккуратно, а взрослого мнут, крутят и мучают? Все дело в том, чувствует ли мастер-массажист тело пациента. Юлий умел чувствовать, он нашел сдвинувшийся позвонок, защемивший корешок нерва, расслабил зажатые мышцы, вправил все, как было положено. Хорошо бы, конечно, после такого корсет ортопедический поносить, курс восстанавливающих препаратов проколоть и пропить. Но вряд ли Лев будет заниматься таким. Впрочем, об этом можно спросить, но чуточку попозже. Руки от простого расслабления перешли к другим зонам, тревожа совсем другие точки тела, разгоняя кровь. И, казалось бы, он ничего такого не делал, просто гладил, массировал, иногда и вовсе легонько касался. Постанывания Льва слегка изменились, усилия массажиста возымели действие. — Ты все еще пытаешься выправить мою спину? — Теперь я пытаюсь выправить кое-что другое, — рассмеялся Юлий. — Нравится? — Оно уже выпрямилось и жаждет внимания. Короленко аккуратно перевернул его на спину, устраиваясь теперь не поверх бедер, а между ними. — Расскажешь, что тебе нравится? — наклоняясь к нему и почти касаясь губ, спросил, пока руки продолжали разогревать тело, пока еще не позволяя себе совсем откровенных ласк. — Продолжительная прелюдия, мне приходится на работе быть очень отстраненным, над всем, если так выразиться. Поэтому в сексе я ценю прикосновения, объятия, поцелуи, тесный телесный контакт. Может быть, это прозвучит странно, но я равнодушно отношусь к минету. Что еще… Юлий, уверившись, что его любовник готов к настоящей прелюдии, этим и занялся. Качество обучения в Свято-Петровке было высочайшим, и сексологию им читали, теорию он знал на пять. Вчерашний вечер помог ему понять, что лучше в сексе вести, чем позволять себя ласкать, тогда он хотя бы не будет казаться срубленой секвойей. Вот и старался сейчас лейтенант Короленко, чутко присматривался и прислушивался к тому, как на его ласки реагирует любовник. На практике все оказалось немного иначе, чем в теории. Но Лев успешно восполнял пробелы, показывал, где лучше погладить, сам целовал, демонстрируя, как это делать правильно. Потом рискнул доверить свое самое дорогое осторожным пальцам Юлия и, в принципе, не прогадал — долгая и очень тщательная подготовка заставила его забыть обо всем на свете. Принимать участие в сексе Лев начал, пусть и слабо, уже в процессе непосредственного соития, решив, что лежать бревном не годится. А то еще Юлий решит, что любовник из Льва отвратный. Но шевелиться в принципе не хотелось — его топили в нежности, в ласке, не было никаких торопливых рывков и шумной возни. Возбуждение нарастало медленно, исподволь, как приливная волна. Потом она накатила, затапливая и оглушая, заставляя судорожно хватать воздух, отхлынула, оставляя переживать блаженную истому. Шевелиться не хотелось тем более. От него и не потребовалось, Юлий даже в душ его не погнал — притащил мокрое полотенце, вытер, укутал в одеяло, позволяя еще немного поблаженствовать. Вообще-то, их ждал уже совсем остывший ужин, но он был не к спеху. — Тебе хотя бы нравится то, чем мы занимаемся? — Лев повернулся к нему, улыбаясь. — Нравится, — Юлий полулежал, опираясь на локоть, перебирал его волосы свободной рукой, иногда касаясь щеки или виска. — Я не очень умелый любовник, но стараюсь. Надеюсь, не произвожу впечатления бревна. — Тебе понравилось? — вернул ему вопрос Юлий. — Шутишь? Ты просто божественен. Еще один плюс к твоим талантам… Мне срочно нужно найти хоть один недостаток. — Работа, Лёв. Когда я вникну в свои обязанности полностью, видеться мы будем, наверное, только сползаясь на матрас к полуночи. — У нас еще будут выходные и каникулы. — Вот разве что, и то, знаю я, какие у учителей каникулы. — Но выходные у нас никто не отнимет. Да и можем вместе обедать, например. — Лады, — улыбнулся Юлий. — Ну, что, поужинаем? Как раз время — шесть. — Конечно. Надо восполнять потерю белка. Кашу и мясо, конечно, пришлось разогреть в микроволновке, но на вкусовые качества это не повлияло. Мясо таяло во рту, пышная, ароматная гречка была ему под стать. — Как же это все прекрасно. Возьмешь кашу с собой на завтра? У меня есть контейнер, — предложил Лев. — Возьму. И мяса как раз на обед нам двоим осталось, — Юлий заценил объем тушенки в сотейнике. — А как ты смотришь на курицу к гречке на завтрашний ужин и борщ с собой — на послезавтрашний обед? — Очень положительно смотрю, завтра сварю борщ, — согласился Лев. — Тогда курица — на мне. Тебе какую: на пиве, с орехами, в пряностях? — На пиве, никогда такую не пробовал, звучит интересно. — Договорились, — Юлий тронул его уже колючую к вечеру щеку губами, у самого щетина тоже темнела, но почему-то в основном над верхней губой. Подбородок оставался почти и не колючим. — А еще завтра нам привезут много-много-много и еще больше мяса, грибов, ягод и прочих даров природы. — Слушай, надо заказывать морозилку сегодня, по интернету, — подумав, сказал Короленко. — Или ехать покупать ее завтра сразу после работы, и тащить самим. — Давай сегодня посмотрим? Приценимся хотя бы, разберемся в типах… — Пойдем на матрас? В креслах еще насидимся, а я хочу… ну, провести время рядом с тобой, — снова немного мальчишечьей, смущенной улыбкой ответил Юлий. — Конечно же, идем, — Лев погладил его по щеке. — Ухватим еще немного времени вместе, прежде чем уйти в работу. Юлий притащил свой новенький ноутбук, повозился, подключая к местному вай-фаю, улегся на живот, почему-то напоминая Льву большую такую, огромную даже собаку, ньюфа или, скорее, степного овчара, флегматичного на вид, медведистого, вроде бы неповоротливого. — Так, посмотрим, что нам надо… — Лев прижался к нему, подумав, не забраться ли сверху, но потом счел это совсем уж мальчишеством. В итоге они выбрали марку и тип морозильной камеры, даже посмотрели, где в городе такая в наличии есть. Решено было, не мудрствуя лукаво, брать «подшведыша», как обозвал морозильник той же марки, что и холодильник Льва, Короленко. — И будет у нас много-много еды… главное — успевать ее готовить, — Лев все-таки перебрался на любовника, улегся сверху. — Это точно. М-м-м… — Юлий отодвинул ноут и уложил голову на руки, наслаждаясь непривычным, но почему-то удивительно приятным ощущением чужого теплого тела на спине. — Не тяжело? — заботливо спросил Лев. — Классно. Лёв, а ты в постели только принимать предпочитаешь, или меняться тоже? — Меняться тоже, я универсал. Хочешь попробовать? — Лев укусил его за загривок. — Хочу. Подождешь маленько? Мне тогда надо в душ сначала. — А ты именно сегодня жаждешь попробовать? Я час назад кончил, у меня не встанет, а если встанет, то я опозорюсь, кончив через полминуты. — Полминуты на то, чтобы попробовать — самое оно, — фыркнул, не двигаясь с места, Юлий, — а, к тому же, ты лукавишь, говоря, что не встанет. Задница у меня не деревянная, кое-что она тоже чувствует. — Просто кое-кто слишком сексуально выглядит. — Да ну? Это в каком же месте? — Во всех. Лев чувствовал себя, как заяц в том анекдоте, женившийся на слонихе и прыгавший вокруг нее с воплями «Такая женщина, и это все мое!». Он бы тоже попрыгал вокруг Юлия, если бы только не чувствовал себя при этом моськой. На Короленко можно было спокойно положить двух Львов, и осталось бы место. При этом еще и жадно лапать хотелось, вспоминая, что переднюю часть Юльки он изучил, а вот тыльную как-то не успел пока. Пришлось задрать на нем футболку и горячо поцеловать меж лопаток. Юлий свел их, выдохнул чуть сильнее и резче, чем обычно. Это обнадеживало. Места для поцелуев на спине было много, как и места для покусывания и облизывания. Лев задался целью исследовать ее всю, медленно и неторопливо. Когда он добрался до поясницы, мускулистой, довольно узкой, с ямочками над ягодицами, наградой за терпение стал чуть слышный сдавленный стон. Он чуть не подпрыгнул с воплем «йеххоу!» — не думал, что получится отыскать то место на этом великолепном теле, ласка которого настолько порушит самоконтроль Юлия. Лев, воодушевившись, закрепил результат. — А вот теперь можешь идти в душ. Юлий укоризненно покосился на него, но поднялся, придерживая стоящий колом член ладонью, поплелся в душевую. — Потому что в душе к тебе приставать удобнее, — заявил Лев, проскальзывая следом и уже без зазрения совести притираясь поближе. — Удобнее? — удивился тот, но спорить не стал. — Эротичнее, — Лев осмотрел Юлия. — Хотя… мда… Разницу в росте я вообще что-то не учел. — Места достаточно, я могу и на колени встать, — Юлий аккуратно развернулся, опустился на колени, потом оперся на сидение душевой кабинки, прогнул спину. У Вольговского снесло тормоза. От природы он был человеком достаточно спокойным в плане секса, но тут тело словно решило отыграться за все четырнадцать лет сексуальной жизни разом. По крайней мере, никто за эти годы ему такой роскоши, такого приза не предлагал, и отказываться было бы просто преступно. Разве не он сам мечтал о Юлии, глядя на то, как тот вышагивает по улице? Лев похвалил свою предусмотрительность и то, что прихватил смазку с собой, всерьез не рассчитывая, что ему что-то да обломится, но надеясь. На откровенные ласки Юлий отреагировал с куда большим пылом, нежели раньше, по крайней мере, Лев его слышал, даже через шум воды, бьющей о широкую спину любовника. С таким Юлием, более открытым, более раскрепощенным, отвечающим на ласку, оказалось намного круче заниматься сексом. Затягивать первый раз не стоило, пусть он и постарался устроить достаточно серьезную прелюдию, и боли, вроде бы, не причинил, растянув и раздразнив Юлия достаточно, да и скромные, по сравнению с самим Короленко, размеры не должны были доставить проблем, но бедняге ж еще сидеть завтра целый день. К тому же, он ведь предупреждал, что надолго его самого не хватит? Лев уткнулся лбом меж лопаток Юлия, тихо застонав. Только потом сообразил, что так и кончил в него. Пришлось помочь любовнику, это тоже не заняло много времени, буквально на пару движений кулака по внушительному члену. И оба оказались сидящими под теплым душем, приткнувшись друг к другу. — Юль, я там… того… — Ничего страшного. Странную ласкательную форму своего имени Юлий заметил, но не обратил особого внимания. — Как новый опыт? — Лев отвел со лба намокшие кудри. — Отпад, — усмехнулся Короленко. — Просто отпад. — Я старался. Надеюсь, завтра сможешь сидеть. — Ну, если не смогу, буду стоять. Но мне… вроде бы, не больно. Так, тянет маленько. Лев поцеловал его, потому что внезапно захотелось это сделать. Дурацкое занятие — поцелуи под душем, вода в рот и в нос затекает. Но они сидели и целовались, как два подростка, не отрываясь. Потом Лев догадался воду выключить, сразу же стало намного удобнее. Из душа первым выбрался все-таки он, давая время Юлию привести себя в порядок. Оказалось, время-то пролетело совершенно незаметно, и на часах уже одиннадцать, а вставать рано. Так что спать оба легли сразу же, и спалось им просто замечательно: Лев совершенно не мерз, да еще и размятая спина не болела.