Тебя там встретит огнегривый Лев...

Телефон в больнице — отличное средство от скуки, за перепиской время пролетает куда быстрее. Лев добрался до дома, принялся живописать ужимки мелкого котенка и отношение к ним рыжего, пообещал приготовить рассольник к выписке Юлия, прочитал восторги того по этому поводу, жалобы на осточертевшую больничную еду, посмеялся: Юлька в своем репертуаре, любитель вкусно пожрать. Впрочем, в больнице и впрямь не особенно хорошо кормят, так, лишь бы пациент с голоду не совсем помер. Узнать бы у врачей, можно ли ему уже нормальную еду. Первые две недели, когда Юлий выкарабкивался из жара и еле шевелился, конечно было нельзя. А так можно было бы притаскивать контейнеры. А то совсем ведь отощает, гипс свалится. Он представил себе Короленко в сваливающемся гипсе, покачал головой: воображение не справилось. Такой здоровый мужик отощать до состояния батареи не мог. «А тебя подкармливать можно?» «Да вроде уже можно». «Тогда завтра… Что тебе принести?» «Мяса-а-а!» Лев только посмеялся над таким криком души. Ну, чего может еще хотеть его Юлька? Мяса. Гречки, наверное, он ее любит. «Будет тебе мясо, оголодавший ты мой». «Твой, Лёвушка, твой». Лев принялся готовить, решив заскочить в больницу завтра в перерыв между уроками. Как же его это грело, это «Лёвушка», это «солнце» сегодня, ласковое такое. И в душе что-то мурлыкало аж на два голоса. А, нет, это коты. И чего они еще безымянные у него? Хотя вот имя рыжего он знал, у того был ошейник с именным медальоном и адресом. Жаль, бесполезный — кота подобрали то ли соседи хозяев, то ли просто сердобольные люди. Черныш так вообще сам к школе прибился, спасаясь от наводнения. — Ты будешь Мрак, — он поднял котенка под пузо. — А тебя потом хозяин назовет, — это адресовалось рыжему коту, надменно поедающему корм из миски. Рыжий на секунду прервался, презрительно глянул золотым глазом на человека и снова принялся за корм. Снисходил он до человека только ночью, потому что на одеяле и, конечно же, на ногах двуногого было теплее, чем на полу. — Ничего, Юлий тебя мигом выдрессирует. Мрак залез на плечо Льву и гордо воссел там, как на троне. К концу ноября выписавшийся Короленко смеялся, что все дела только его и ждали, чтоб навалиться и подмять, как тот автобус, хорошо хоть фигурально. Майор Кононов сообщил, что нашли родителей Юры Вертинского, они уже спешат домой. Возникла на горизонте матушка Карины Морозовой с претензиями и попытками забрать дочь обратно. Улицу, на которой была прописана девушка, затопило, состояние домов было признано аварийным, терять жилплощадь, которую государство должно было выделить потопленцам, Морозова-старшая не желала. От матушки удалось избавиться, пусть и с трудом, точнее, с судом. Родители Вертинского от перспективы обзавестись внуком пришли в некоторое замешательство, а, пообщавшись с Пановым — в восторг. А рыжий кот сразу по явлению Юлия домой принялся утверждать свое превосходство в стае, ревниво шипя, когда Юлий пытался занять место на матрасе. Короленко аккуратно сгреб его за лапы и шкирку, поднял на уровень глаз и долго смотрел. Отпущенный кот прижал уши и хвост и на какое-то время забился под стеллаж в кабинете. А вечером вышел — и Лев не поверил глазам, когда надменная скотина стала плести кружева хвостом и виться у ног нового хозяина. — Будет Маркизом, — фыркнул Юлий. — Отлично. А это Мрак. Котенок уже карабкался по штанине Юлия все выше и выше. Имя Юлия насмешило, он осторожно отцепил коготки котенка от формы и поставил его на ладонь. Котенок сразу распушился и грозно обмявкал его. — Да-да, ты у нас сама ночь, тьма во плоти, — ухмыльнулся мужчина, сажая котейку на плечо Льву. Мрак сразу же затих и замурлыкал. — Теперь мы все в котах. — Угу. Лёв, можно с тобой серьезно поговорить? — Можно, — Лев посадил котенка на табурет. — В кабинете? Он слегка насторожился — о чем вообще может идти речь? Что там такое Юлий опять успел придумать, пока валялся в больнице? — Давай, в кабинете, — Юлий взялся за трость, с которой пока еще приходилось передвигаться, похромал за Вольговским. — Итак, я внимательно тебя слушаю, — Лев уселся в свое кресло. — Что случилось? Юлий устроился в своем кресле, развернулся к нему и улыбнулся: — Ничего не случилось, просто у меня была куча времени, чтобы подумать и решиться задать тебе один очень важный вопрос. Как ты смотришь на то, чтобы документально оформить наши отношения? Погоди, — он поймал открывшего рот Льва за руку, слегка сжал. — Я знаю, что слишком тороплюсь, и мы знакомы-то всего-ничего. И я вообще не лучший в мире кандидат, я просто прошу тебя подумать над такой возможностью. — Я хотел сказать, что согласен. Внутри было тепло, хотелось засмеяться во весь голос. Юлий — Юлька, его Юлька, смешной такой, — замер на месте, видно, ждал другого ответа и растерялся. Впрочем, ненадолго. Выдернул из кресла, сгреб в объятия. А ребра! А ноги! — Решил снова загреметь в больницу? — заворчал Лев. — И будет у меня жених-мумия. — Ты не тяжелый, — Юлий снова притянул его поближе, потерся носом о колючую щеку, да и сам уже был колючим. — Спасибо, солнце. — За что? Это тебе спасибо. Что ты есть. — За то, что у меня в той реке было две цели, Лёв: спасти детей и спастись самому, чтоб вернуться к тебе. Лев поцеловал его. — Отметим помолвку? — Отметим, — согласился Короленко. — Чем будем отмечать? Могу сделать пирог с ягодами или купить торт в кондитерской, это быстрее. — Ты ж знаешь, я выберу твой пирог. — Конечно, тогда ты сможешь сделать чай? — И чай, и тебе помогу, — согласился Юлий. — Идем. Пирог, наверное, на волне вдохновения и счастья, получился на диво сладким. — Как же я скучал в больнице по твоим пирогам, солнце, — воздав похвалы выпечке, Юлий не преминул похвалить и повара. — Теперь можешь ими наслаждаться… Всю жизнь. А когда мы заключим брак? — После знакомства с родителями, на зимних каникулах. Хорошо? — Хорошо. Думаю, родители будут очень рады. — Ох, мне б твою уверенность… — вздохнул Юлий. — А почему ты не уверен в том, что ты им понравишься? — Ну, они ж меня еще не видели в глаза. — Зато вы много говорили по телефону. — Это да… Лады, я буду паинькой… Ну, постараюсь, по крайней мере, — усмехнулся Юлий. — Ты даже кота очаровал… Что уж о людях говорить, — Лев смотрел на последний кусок пирога, манящий, но уже не лезущий. Из-под стола протянулась маленькая черная лапка с растопыренными коготками. Прямо к пирогу. Мрак, мелкий разбойник, воспользовался тем, что Лев разрешает ему сидеть на коленях, и предпринял попытку разбоя. — Так! Лапка тут же убралась обратно, зато появилась морда. — Мняу? — Котам такое нельзя! — Мня-а-ау? Рыжий Маркиз презрительно фыркнул, делая вид, что не знаком с юным вымогателем и это не он только что терся о ноги хозяина, намекая, что тоже не против попробовать, что такое там едят люди. — С другой стороны, там ягоды, тесто. Может, им можно? — Печеное тесто им нельзя, а вот сырых ягод можно и положить. Сомневаюсь, что будут есть, хотя кто знает. Сладкое кошкам точно нельзя, как и соленое. Мрак смолотил ягоды как хорошая мясорубка, довольно облизнулся и принялся мыть усы. Маркиз только понюхал, чихнул и даже попытался загрести блюдце. — Удивительно разные кошаки, — посмеялся Юлий. Мрак съел ягоды и из блюдца старшего собрата. — Мы тоже разные, но сейчас мы пойдем и будем валяться на постели вместе, переваривая сладкое, — заявил Лев и потянул Короленко в спальню. Коты сразу прискакали и забрались на них. Укладываться на любовника Лев не рисковал — рано еще, ребра-то болят, это видно по тому, что движения у Юлия еще скованные. И ноги болят, иначе не было бы вот этих складочек у уголков рта и над переносицей. Было удивительно понимать, что успел выучить любовника за такое короткое время до таких мелочей, как особенности мимики, жестов. — Скоро все заживет, — он погладил его по руке. — Снова будешь бегать и прыгать. Сильно все болит? — Терпимо, только ноет слегка. Болело бы — меня б не отпустили на дневной стационар, — усмехнулся Юлий. — Еще пару недель на кое-какие процедуры, на физио. Соскучился я по работе, по подопечным. Надо будет к Карине зайти, с Юркой пообщаться. Кстати, Паныч звонил, требовал нас с тобой пред светлы очи, сказал, договоренность о свадьбе будут отмечать. — Со всеми созвонимся, спишемся и увидимся, — засмеялся Лев. Время неумолимо приближалось к зиме. Вольговский созвонился с родителями и предупредил, что приедет на будущих выходных не один. — Вчетвером приедем. Один Король и три кисы. — Вы завели кошек? — обрадовался отец. — Отлично, а то у нас как раз много мяса. — Пап, ты знаешь, а мне тут предложение сделали, от которого я не могу отказаться, не хочу и не буду. — Что за предложение? — сразу заинтересовался отец. — Ну, обычное, пап, потрохов, конечностей, головной боли и вытянутых нервов. — Короче, бракованный ты у нас скоро будешь? — Эй! Я буду окольцованный и с отметкой ГОСТа! — Конечно-конечно. Привози жениха, будем изучать. — Чего его изучать, его надо хватать и охранять, как редкий вид, занесенный в Красную книгу. — А что в нем такого уж редкого, в твоем женихе? — Все. Все редкое и все мое. Отец засмеялся и велел привозить это редчайшее животное на ферму. — Мать, наш Лёвка, никак, влюбился! — услышал Вольговский перед тем, как нажать «отбой». — Все, теперь им хватит тем для разговоров на пару суток. Мрак довольно мурлыкнул и нагло улегся на конспектах, Маркиз высокомерно взирал на суетливого двуногого и младшего товарища с книжного стеллажа, светя глазами. Щелкнул замок на двери в блок, но вместо Юлькиного «Привет, я дома!» прозвучал голос консьержки: — Ваша комната триста три «в», вот ключи. У вас двое соседей. Правила проживания вам предоставлены. — Упс… — беззвучно пробормотал Лев, однако поднялся и вышел поприветствовать нового соседа или соседку. Второе «упс» он произнес уже мысленно, рассматривая кривящую губки девицу, которая буркнула консьержке «спасибо», ему «здрасть» и направилась к двери в третью комнату блока. «У нас соседка. Блондинка. Молодая», — скинул он Юлию. «А-а-а, кошмар! Я скоро буду, держись!» Мрак ринулся к девушке, желая с ней сразу же познакомиться, завертелся около ее ног, рассматривая туфли. — Ай! Уберите животное! — тут же заблажила та. — У меня аллергия на шерсть! Лев поспешил подхватить котенка на руки. — Я Лев, ваш сосед. Один из. Девушка поджала губы, буркнула: — Анна. Надеюсь, санузел тут не один на всех? — Санузел свой в каждой комнате, общая только кухня. — Вы мне не поможете? — девица указала на два громоздких чемодана и пару коробок, сложенных у двери в блок. — Конечно, — Лев отправил Мрака в комнату, запер его. — Куда все ставить? — Да уж не на кухню. Бесцеремонность девушки просто зашкаливала. Ни «пожалуйста», ни «спасибо». Хотя, нет, после того, как он перетаскал ее вещи в комнату, буркнула «благодарю» и закрыла дверь перед носом. Лев только хмыкнул и отправился на кухню, убирать свою посуду в шкаф. Плит было три, так что локтями толкаться не придется. Хотя принимать пищу придется в кабинете, нужно поставить туда обеденный стол. Жаль, им вдвоем было хорошо, гораздо лучше, чем с кем-то еще. Впрочем, вообще удивительно, что третья комната так долго пустовала. Наверное, заселяют сейчас все общаги, как бы после оформления брака им не пришлось ютиться вообще в одной комнате, как семейной паре. С другой стороны, можно провернуть финт ушами и хвостом — выкупить уже эту недоквартиру. А Юлия как военного никто с выделенной жилплощади не погонит. «После выходных, — решил Лев. — Все обговорим, с родителями посоветуемся, может, Юлька чего дельного скажет». В замке повернулся ключ, за дверью заныли коты, которым очень хотелось повидаться с хозяином, пришлось брать на руки Маркиза и сажать на плечо Мрака. — Привет. — Привет, солнце. Привет, пушистые, — Юлий повесил трость на крючок у двери — дома передвигался уже без нее, чмокнул в нос сначала главного Кису, потом остальных кошачьих. — Я голоден, как тираннозавр! — Сейчас покормлю, иди, руки мой. Принесу твой ужин в кабинет, на кухне теперь лучше не питаться. — Все так плохо в Датском королевстве? — удивился лейтенант. — Ну, ладно, можем прикупить раздвижной столик, места там хватает. — Кошмарно, — одними губами произнес Лев. — Коты будут сидеть с тобой. Вскоре по блоку поплыли запахи вкуснейшего ужина. Домашние котлеты и пюре на молоке были сгружены на громадную тарелку и принесены в дар Юлию. — А ты? Уже ужинал? Ум-м-м, солнце мое, пахнет просто божественно, я сейчас слюнками захлебнусь, прости-очень-голодный-я-жрать! — Ешь-ешь, счастье мое. Нет, ну, все-таки, это же так приятно — смотреть, как за обе щеки наворачивают твою стряпню! Да еще и нахваливают. — Спасибо, Лёвушка, очень, очень вкусно! — Добавки положить? Юлий оценил степень своей сытости и согласился: — Еще немножко можно. С меня сегодня в спортзале и в бассейне сто потов согнали. Через неделю совсем выпишут. — Это отличная новость, — возликовал Лев и отправился на кухню. Соседка уже была там, брезгливо поглядывала на занятые чужой посудой полки, выставляя свою. — Я воспользуюсь вашим холодильником, Лев. — Конечно, я дам вам верхнюю полку на время, — любезно согласился тот. — А вообще-то, юная леди, стоит говорить «пожалуйста», — прозвучало от двери. Даже небольшая хромота не мешала Юлию передвигаться бесшумно, как и всегда. — И «спасибо», когда вам идут навстречу. — Спасибо за полку в холодильнике, — пробурчала она, разглядывая Юлия. — Юлий, ваш второй сосед, — представился тот, поставил чайник. На Юлия посматривали с куда большим интересом, чем на Льва. — Анна, — представилась она, спохватившись. — Очень приятно, — кивнул тот, развернулся и ушел, не одарив ее даже лишним взглядом. — Какой мужчина, — мечтательно пробормотала она. — И без кольца. — Это ненадолго, — подавив неприязнь, отозвался Лев. В своем Юльке он был уверен, раз уж тот первым предложил ему такой серьезный шаг, как совместный поход в ЗАГС, от своего не отступится. Да и девица на него, судя по реакции, благоприятного впечатления не произвела. — Он женится? Обло-о-ом… — Что поделать, такова жизнь. Она снова что-то заворчала, потом уставилась на холодильник. — Я привезу в конце недели свой. Лев только кивнул. — Если вдруг не найдете грузчиков, мы с Юлием даже поможем вам его поднять и поставить. — Ну, я надеюсь, что вы это сделаете, поступите, как и положено мужчинам. — А я надеюсь, что вы все-таки наймете грузчиков. Юлий недавно из больницы, и ему пока противопоказаны нагрузки, — соврал Лев, ничуть не стесняясь. — Я подумаю, — процедила девица, потом добавила. — У меня иногда бывают друзья, предупреждаю сразу. — Главное, чтобы они не слишком шумели. После дня работы в школе хотелось бы, понимаете ли, отдохнуть. Нам обоим. — Вообще, по закону имею право шуметь до одиннадцати, — вызверилась девица. — Это смотря как шуметь, — усмехнулся Лев. Занятно, что это она так взвилась? Думала, что можно эксплуатировать соседей, раз уж попались мужики? — И вы еще и мясо едите! — Как и положено настоящим мужчинам, — не преминул вернуть ей ее же слова Лев. Мысленно же схватился за голову: похоже, Бог послал им худшую из возможных соседок — веганку-аллергичку. Она еще пофыркала и гордо удалилась к себе. Лев поспешил принести Юлию еду и свои жалобы. — Не обращай внимания, подуется и успокоится. А вот есть нам теперь в самом деле лучше здесь, чтоб не слушать фырчание этой особи, — усмехнулся тот, навернув от души добавки вкуснейшего пюре и котлетки. — Смотри, я покопался на мебельных сайтах, нашел симпатичный стол. — Ага, мне нравится. И еще она обещает приводить гостей до одиннадцати вечера. Юлий вздохнул: — Это уже проблема… Так спокойно было. Вообще, я тут подумал — у меня сертификат на получение жилплощади остался, после того как я свою квартиру передал в фонд Службы после смерти бабушки. До сих пор только служебными общежитиями пользовался. Там сумма, конечно, небольшая, но на однушку хватит. — У меня тоже есть сумма, родители постепенно откладывали, ждали, пока семьей обзаведусь. — Значит, после каникул надо заняться вопросом. Лады? — Лады. Свалим в собственную квартиру, коты будут носиться и топать, соседям на радость. Юлий рассмеялся, и смешок этот показался Льву нежным бархатом, окутавшим и душу, и тело. И тело, пожалуй, отреагировало острее. После больницы они с Короленко только спали рядом, да целовались иногда. — Как насчет еще немного позаниматься физнагрузкой на сон грядущий? — Ну, если только поизображать бревно под гимнастом… Немножко активное бревно, анимированное такое… — Готов изображать гимнаста и отпрыгать произвольную программу на бревне. — Вперед, я тогда сначала в душ, — Юлий поднялся, усадил Маркиза в свое кресло и приказал: — Сидеть тут. Рыжий кошак с царственным видом разлегся, словно он не выполнял указание двуногого, а следовал только своим желаниям. — Черт, ну вот как ты это делаешь? — Льву пришлось Мрака снимать с плеча и дважды возвращать в кабинет, пока не удалось закрыть перед его любопытным носом дверь. — Просто я его впечатлил… Из квартиры Анны донеслась музыка, от которой потолок задрожал. — М-да, и ведь ругаться не хотелось бы. — Секунду, — Юлий подошел к двери соседки и постучал. Она открыла дверь, посмотрела на него. — Сделайте громкость потише, пожалуйста. — Зачем? Мне и так норм. — Вам — норм, а вот по уровню шума вы нормы превышаете. Да, кстати, пробки слабые, иногда выбивает. Она разозленно фыркнула, затем захлопнула перед ним дверь. Музыка стала тише. — А при чем тут пробки? — тихо осведомился Лев. — Предупреждение такое — будет орать музыка или телевизор, вырублю пробки к чертовой бабушке. Так, чтобы вызывать электрика пришлось, а это только утром. — Надеюсь, намек она поняла. Иди ко мне. Юлий подумал, вспомнил, что после бассейна был в душе и решил махнуть на него рукой, все равно потом придется бодро сползать после секса. Так что безропотно последовал в спальню, поймал своего огнегривого в объятия и принялся раздевать, перемежая это действо поцелуями, почти целомудренными — это здорово заводило обоих. Лев, наконец-то дорвавшийся до тела любовника, старался свою страсть сдерживать, памятуя о сломанных ребрах жениха. Тот, в конце концов, почти возмутился, что не сахарный, и вообще, очень, — «очень, понимаешь, Лёвушка?» — соскучился. — Я тоже…, а если сдвину тебе ребро или что-то такое, скучать буду еще больше. — У меня уже все срослось, что ты. И потом, ты же легкий. Лев бросил сомневаться и беречься, решив, что если что-то пойдет не так, он всегда сможет остановиться. Останавливаться не пришлось, да он бы и не смог, видя, как Юлий реагирует на его ласки — почти не сдерживаясь, только кусая губы, чтобы не выдать себя лишними звуками. С существованием соседки приходилось считаться. — Думаю, ее идиотская музыка нам иногда сможет помочь… Улегся Лев после секса под бок Юлию, чтобы не нагружать его своим весом. — Главное, чтоб рефлекс не выработался, — просмеялся тот, — на занятия любовью под это… неземное звучание. — А то вставать будет в музыкальном магазине? Ржали оба, как кони, на воображение не жаловались ни Лев, ни Юлий, картинка живо перед глазами встала. — Или в маршрутке… — О да-а-а. Нет уж, понадеемся на двери. Город потихоньку приходил в себя после наводнения, разбирались завалы, подмытые и разрушенные дома, расчищались стройплощадки. За те два месяца, что Юлий провалялся в больнице, как грибы после дождя в городе возникали новые стройки. Он, наконец, вернулся к работе, по которой, признаться, сильно скучал в больнице. — Ой, Юльсалимович, как мне вас не хватало! — Сонечке только строжайшее воспитание помешало кинуться непосредственному начальству на шею. — А меня уже детишки затеребили — когда Король вернется, когда! — Все, теперь я тут, они станут поспокойнее, — уверил ее Юлий. Поездку к родителям Льва откладывать не стали, все равно больше чем на два дня выбраться бы и не вышло, так что после работы отправились покупать переноски для котов. Коты обновкам обрадовались, залезли внутрь, сперва поочередно, потом вместе, наконец, поделили их, обшерстив и покогтив. — Надеюсь, вы собираетесь оставить их там, куда везете? — осведомилась Анна, заметив переноски. Она как раз резала какой-то салатик себе на кухне, без спросу, кстати, взяв чужую разделочную доску и нож. — Надеюсь, вы захлопнете варежку, чтобы я не обратил внимание, что в районе вашего голоса находятся чужие вещи, взятые без разрешения? — огрызнулся Лев. — Вам что, жалко? — оттопырила губу девица. — Фр-р, да подавитесь своими вещами. — Помыть не забудьте, — напомнил Юлий, который страдальчески взирал на разведенный буквально за пару дней на кухне бардак. Убирал он все помещение целиком, даже плиты мыл все. — Надо взять у консьержки контакты родителей девицы, — Лев Анну игнорировал. — Хочу пообщаться с людьми, которые воспитали такую свинью, для которой что дом, что хлев — разницы никакой. — А толку-то? От нее избавились, судя по всему, с превеликой радостью, сбагрив в общагу. — Надо хоть поинтересоваться, может, ей лужу грязи в комнате налить, чтоб валялась там и балдела. — Не бери в голову, Лёв, все равно не переучишь уже — поздно, время упущено. Даже выпускников еще можно чему-то научить, что-то в головы вбить, такой — уже вряд ли. — А? И сколько ж ей, по-твоему, лет? — Двадцать четыре, двадцать пять, где-то так, — пожал плечами Юлий. — Мне восемнадцать! — отмерла Анна. — Да-а-а? Прошу прощения, — равнодушно пожал плечами Юлий. Лев даже удивился: как это его карманный Макаренко — и не рвется внести разумное-доброе-вечное в чью-то голову? Потом присмотрелся и заметил смешинки в глазах жениха. — И сами вы свиньи! — она швырнула нож в мойку, ссыпала зелень в тарелку и убежала к себе. — Есть некоторые типы подростков, которых не перевоспитаешь разговорами. А в Свято-Екатерининку такую не возьмут. — И не надо… Мы отсюда скоро съедем. А новые соседи вряд ли будут такими милыми. — Кстати! Хорошо, что напомнил, — Юлий достал из планшета конверт. — На работу принесли, ответ на мой запрос по поводу квартиры. Предлагают вернуть в собственность родительскую, она как раз освободилась, и доплачивать не надо, просто сдам свой сертификат. — О… Это вообще классно, — обрадовался Лев. — Только я даже не знаю, в каком она состоянии. Через пару дней обещали выдать ключи. Пойдем смотреть-пугаться? — Пойдем… Надеюсь, там никакие Анны не проживали. — Ну, у нас руки на месте и из правильного места, вроде, растут. Тебе, наверное, понравится. Потолки в квартире Морозовой помнишь? Вот там — такие же. А еще мое спальное место было раньше вроде как на втором этаже. — О-о-о, уже предвкушаю все это, — возгорелся Лев. — А далеко будет до школы добираться? — Минут двадцать на автобусе, минут сорок пешком. Учитывая пробки… — Неплохо-неплохо. Что ж, я буду отмывать кухню… Меня передергивает при виде этого всего. Юлий без слов отправился в кладовку за тряпками, шваброй и ведрами. Вскоре кухня блистала первозданной чистотой. Зато пришла другая проблема — обозленные соседи, которых умудрилась затопить Анна. — Пара дней — это сколько в днях? — поинтересовался Лев, слушая скандал за дверями. — Это завтра, — успокоил его Юлий, перечитав письмо. — После работы заедем к куратору, заберем ключи — и на Шмидта. Это там. — Отлично. А оттуда — сразу же к родителям? — Тогда придется мне к куратору, а тебе домой за котами. Встретимся на площади Кирова? — Встретимся на площади, — кивнул Лев. — Главное — двери запереть покрепче. И я надеюсь, что наша милая соседка не поглотит всю нашу еду. — Ну, если бедняжка совсем оголодала на своих салатиках и решит подкрепиться мясом… Но я в самом деле думал, что ей уже за двадцать! — Возможно, если бы она не вела себя так по-свински… И не делала такое презрительное лицо. — Да, ей-богу, Лёв, не в выражении лица дело. И ты бы знал, как у меня руки чешутся заняться и этой девчонкой, помочь ей понять, что гробит свое здоровье. Это же не характер, а недокорм и изменения в химических реакциях мозга. — Юль, всех ты не спасешь. И она уже совершеннолетняя… Что ты ей скажешь? Чтобы немедленно доедала наши котлеты? — Мог бы попытаться, — вздохнул тот, — рассказал бы, что она со своим организмом творит и чем ей это грозит. Всех не спасешь, но ведь можно попробовать что-то сделать? — Можно. Попробуй, я пожертвую котлетами. Ругань с соседями закончилась, они ушли, хлопнув дверью. Юлий негромко постучал в дверь Анны, прихватив с собой планшет с лекарствами, вдруг понадобится. — Что еще? — рявкнула та из-за закрытой двери. — Это Юлий, Аня, я могу войти? — Нет, я вас не звала. — Может, вам помощь нужна? — Нет, не нужна, — она все-таки открыла дверь и зло уставилась на Юлия. Он внимательно посмотрел на нее, кивнул своим мыслям: — У вас голова кружится, давление низкое, гемоглобин пониженный. Аня, вы же так себя в гроб загоните. — А вам-то какое дело? — буркнула она. — Я — врач, Аня, лейтенант Службы защиты материнства и детства. И как врач, просто не могу пройти мимо, видя, что человеку плохо. — Я выпью кофе, и полегчает. — Нет, не полегчает. Вы нагрузите сердце и сосуды искусственным допингом, но гемоглобин это вам не поднимет, а кожу не подтянет, скорее, наоборот. Может быть, скажете, с какого перепугу вы стали вегетарианкой? — Потому что это круто и модно. — Уже давно не модно, — покачал головой Юлий. — И доказано врачами, что совсем не круто. Хотите, я вам расскажу, что вы этим своим вегетарианством с организмом делаете? — Не хочу, — буркнула она. — А котлетку хотите? Сочную, нежную, на пару приготовленную, совсем не жирную? К салату — самое то, — мягкий, бархатный голос Юлия практически гипнотизировал. — Котлетку… — неуверенно повторила она. — Да… Наверное. — Хотите-хотите, одна котлетка никак не повредит, а две — вообще прекрасно помогут утолить голод и привести ваш юный организм в норму. Идемте, разогрею вам, и салатик свой прихватите. После сытного ужина Анна слегка подобрела и стала и впрямь казаться моложе. — А кофе вам совсем ни к чему, только цвет лица и зубную эмаль испортите. Лучше зеленый чай, если уж хотите тонизировать себя. А сейчас и вовсе ничего такого не надо. Ложитесь спать, уверен, утром встанете, словно заново родившись. Она ушла, все так же не попрощавшись, хлопнула дверью квартиры. — И как успехи? — поинтересовался Лев, заходя на кухню. — Накормить — накормил, а вот воспитание — это, видимо, с детства и родительским попущением, — признался Юлий, вздыхая. — Оставим ей еще котлет, вдруг подобреет. Идем спать? Завтра надо встать пораньше. — Идем, — согласился Короленко. — Завтра нас ждет утомительный день. Уже лежа в постели, Лев спросил, как потянул кто за язык: — Юль, а ты о своих детях не думал? Юлий хмыкнул, помолчал пару минут. — Я, солнце, был бы отвратительным отцом. И, слава Богу, что никогда им не буду. — Почему? Ты ведь любишь детей. — Любить, спасать, помогать — это одно, воспитывать — совсем другое. К тому же, я просто не смогу поставить интересы одного ребенка, даже если он будет родным, выше интересов других детей. А родитель должен уметь это делать. — Что ж, значит, хорошо, что детей у нас не будет. — А ты сам? — Юлий пригреб его поближе, просунул под голову руку, обнимая. — У учителей всегда самые отвратно воспитанные дети. У меня их столько, что своих я больше не хочу… пусть хотя б дома не будет ни одного подростка. — Ну вот, видишь, ты ж практически на свой вопрос сам и ответил, — фыркнул ему в волосы Юлий. — Спи, я тебя утром разбужу вместо будильника. Лев сладко задремал в объятиях жениха, улыбаясь во сне.