Тебя там встретит огнегривый Лев...

В общежитие возвращались с некоторым трепетом, гадая, что устроила «дорогая соседка» на сей раз: пожар? еще один потоп? Как ни странно, кроме вечеринки, по итогам которой в холодильнике не осталось котлет и мяса вообще, ничего не случилось. Хотя недовольные соседи попросили разобраться и приструнить девицу. Это требование ввело обоих мужчин в некоторый ступор. — Простите, а мы-то тут при чем? Ни я, ни Юлий ей отцами не являемся, даже старшими братьями — тоже нет. И даже родственниками. — Но она ваша соседка… — Ненадолго, — пожал плечами Вольговский и захлопнул дверь. Вот ему еще с этой девицей разборок не хватало! Нет уж, никаких скандалов. Он хотел прожить эти две недели тихо и мирно. Сама Анна из квартиры не вылезала, не желая нарываться на разборки. На кухне опять был бардак, и Юлий, вздохнув, взялся за уборку. Радовало, что вымыть нужно только одну комнату. — Это скоро закончится, — напоминал себе Лев, помогая ему с уборкой. — Не переживай, это вправду скоро закончится, — Юлий поцеловал его в щеку. От дверей донесся гневный и какой-то брезгливый фырк, мотнулась крашеная блондинистая шевелюра. — А вот и свинка явилась. А нет, уже ушла… — Хоть бы спасибо сказала за мясо, — покачал головой Короленко. Впрочем, он и не ждал от этой девицы никакой благодарности, не то воспитание, не тот склад ума. — Поскорее бы уже переехать отсюда… И забыть ее как сон. — Я постараюсь с бумажками справиться как можно быстрее. Может, за неделю. Но не могу обещать, не от меня все зависит. Потерпи. — Я терплю, — улыбнулся Лев. — Просто так всегда бывает, когда впереди маячит что-то хорошее, хочется, чтобы оно поскорее наступило. — Ага. У меня вот впереди маячит мгновение, когда мы с тобой отмоем это все и отправимся в спальню… — Юлий принялся ожесточенно тереть заляпанную жиром плиту. — А у меня — как она отсюда съезжает… — Или мы. Ей-то с какой радости покидать общагу? Разве что соседи жалоб понапишут. — А думаешь, они мало уже настрочили? — Кто знает. Уф, все, с плитой я закончил. Зачем было жарить мясо на всех трех плитах?! — Не знаю, но я закончил отмывать вторую. Оба взглянули на «свою» плиту, на которой обычно и готовили, синхронно заскрипели зубами, рассматривая пришкваренные до черноты пятна чего-то непонятного. — Мое терпение тает очень быстро… — М-да. А еще я не вижу одного ножа в стойке. — Я тоже. Как думаешь, сломали? — Главное, чтоб никого им не порезали. Юлий открыл дверцу подмоечного шкафчика и выругался: оттуда просто посыпались бутылки, мусор, какие-то обертки и прочее, переполнившее мусорное ведро. — Анна! Идите-ка сюда, быстро! — рявк лейтенанта прошил стены и двери. — Что надо? — она все-таки пришла. — Быстро взяла мусорный пакет, собрала все это и вынесла в мусоропровод. Говорил Юлий вроде бы тихо и спокойно, но даже ни в чем не виноватого Льва от этого голоса пробрало дрожью. Анну пробрало тем более, мусор исчез с небывалой скоростью. Юлий вздохнул и подобрал незамеченный девушкой обломок лезвия. — Нож они все-таки сломали. Что будем делать? — Очень хочется спрятать всю посуду и повесить замок на холодильник. — Две недели потерпеть. Или меньше… В общем, домыв кухню, они отправились мыться и кормить котов, и готовиться к понедельнику. — Так, завтра у меня очередной напряженный день. Класс все еще разбит по группкам, которые меж собой не стыкуются. — По прежним школам? Найди тему, которая будет интересна всем. Пусть даже вне программы, — припомнив, как собирал из них, озлобленных, растерянных, замкнутых, группу их Громовержец, улыбнулся Юлий. — Это сложно, но у тебя получится. — Не уверен. Они считают, что раз они десятый класс, не пошли в училище, а учатся дальше в лицее, то все такие особенные. У нас впервые такой набор, думаю, что опыт очень неудачный. С ними психологически очень тяжело. Считают, что я завышаю оценки «своим». — Хм, а ты завышаешь? Или просто у тебя «твои» уже к требованиям привыкли и выполняют, а эти еще разгильдяйничают? — Второе. Они считают, что их только по факту перехода в десятый класс и зачисление в лицей должны носить на руках и чесать им пятки. А тут, оказывается, учиться надо, учителя что-то требуют. — А ты завысь требования. А потом потихоньку отпускай планку. — Куда уж завышать? Они же математики, у них и так моего предмета немного, и он идет по программе подготовки к ЕГЭ. Юлий развел руками, он-то учителем не был и даже не представлял себе, какие проблемы могут быть с классом, с психологической, так сказать, температурой в нем. Да, психологию они изучали, но работать-то приходилось в основном именно индивидуально с каждым пациентом, а это совсем иное. — В общем, придется просто признать, что да, иногда бывает и такое. Не особо дружный класс. Я надеялся, что поездка их сблизит, куда там, все веселились, но каждая группа в своем мирке. Может, их пересадить… — Попробуй. А как там моя подопечная? — Карина? Неплохо, учится, готовится к экзаменам, зовет меня Кисой. — Похоже, это тоже придется принять, как данность, — усмехнулся Юлий. — Почему только Киса, я не пойму? — Не знаю, наверное, это из-за имени. Лев — это сердитая киса. Короленко пришлось очень постараться, чтобы не рассмеяться в голос. — Все собрал? Иди ко мне, сердитая киса, плечи разомну. Тебе бы корсет поносить и курс лекарств пропить, а? — А этот корсет мне не помешает в работе? — Лев с удовольствием подставился под руки Юлия. — Не должен. Сильно нагибаться не даст, конечно, но под одеждой его не видно, а правильно подобранный — практически не мешает. Осанку немного выправит, нагрузку на спину уменьшит. А в комплексе с лекарствами спину еще и подлечим, чтобы вот такого… — позвонок под осторожными руками медика встал на место, -…больше не было. — Ладно! Ай… О, как мне сразу стало легко. — Значит, подберем тебе корсет и нужные препараты, только сначала я тебя в поликлинику зашлю, анализы сдавать. Быстро и без очереди. Лады? — Лады. Пришли коты, развалились посреди матраса мохнатыми животами вверх. — Интересно, они и дома к нам на постель будут приползать? — усмехнулся Юлий, продолжая массаж, уже больше просто для удовольствия, чем для разминания уставших мышц. — Конечно, они уже привыкли спать на тебе. — Да, я лежбище для котиков, — Юлий наклонился, провел носом по его спине между лопатками. — Что ты делаешь? — сонно пробормотал разнежившийся Лев. — Нюхаю, — честно признался Короленко. — У тебя кожа пахнет приятно. Солнцем. — А скоро будет — хвоей и мандаринами. Какие у тебя пожелания к Новому Году? — А? Даже не знаю… Я как-то привык, что мне не с кем отмечать, и не отмечал… А у тебя? — Елка или сосна, гирлянды и никакого оливье на столе. Я ненавижу оливье… — Хорошо, никакого оливье. А что ты хочешь? — Люблю мандарины, готов есть мандарины в мандариновом желе и запивать мандариновым соком. А еще помидоры с кетчупом и томатным соком. Я почему такой тощий? Потому что мандарины — фрукт сезонный, а помидорами много не наешься. Если честно, я не знаю, родня всегда столько всего готовила, что мне трудно сказать… — Ладно, доживем до новогодних каникул, посмотрим, чем тебя порадовать, — пообещал Юлий, укутывая его в одеяло и ложась рядом, согнав недовольных кошачьих. Коты сразу залезли на Юлия и принялись его утаптывать в восемь лап. Под это утаптывание он и уснул, уткнувшись в затылок Льва носом. Ему в самом деле нравился тот особенный, личный запах, который был присущ только Вольговскому. «Как запах согретого солнцем янтаря», — пришла уже почти во сне мысль, и снился ему янтарь, море, горячий песок и соленые от морской воды губы любимого. Под будильник утром Лев просыпался нехотя, как всегда, проснувшись, когда Мрак прибежал целоваться. Умыться, завтрак, кофе. — Лёв, шапку надень, за бортом минус семь. — А сам-то? — Да вот, в зимнем варианте еще жарко, в фуражке — холодно… Ладно, тоже надену. — А у нас там эпидемия гриппа еще не подкрадывается? А то класс какой-то вялый. — Вакцинация-то была, но кто знает, какой вирус нынче придет? Самых вялых отправь ко мне, посмотрю. — Ладно. Надеюсь, градусников хватит. По дороге в школу Лев все еще позевывал, но в целом держался бодро. — Ты знаешь, что в Японии девушки подворачивают свои форменные юбки. Чем старше школьница, тем юбка короче… Посмотри вперед. Чувствуешь, как сакура расцветает? — Чувствую, как расцветают воспалительные процессы, — скривился, как от зубной боли, медик. — Похоже, придется мне еще пару лекций прочитать на тему «девушки, берегите свои внутренние органы». — Кор-р-р-р-отаева! — взревел Лев так, что подвернутые юбки сами расправились на четыре квартала окрест. — Ой, Киса-Сан бушует с утра, — пробормотал кто-то. От лекции это старшеклассниц все равно не спасло. Юлий, мягко улыбаясь, живописал с примерами и слайдами, к чему приводит небрежное отношение к собственному здоровью, капронки в мороз и джинсики с заниженной талией вкупе с коротенькими куртейками зимой. Очень уж хорошо ему удавалось описывать грядущие проблемы таких «модниц». А после лекции косяком потянулись больные с температурой, насморком и начинающимся кашлем. Вакцинация против гриппа, конечно, помогала, но не всем и не всегда. Юлий названивал родителям, требовал явиться и забрать дитя вместе с направлением к врачу. Отправить больных домой самостоятельно он не имел права. Школа опустела на треть, заболели и некоторые из учителей. Через два дня по городу был объявлен карантин. Школу закрыли на неделю. Но учителям это выходных не принесло — пользуясь передышкой следовало дозаполнить все документы, электронные дневники, проверить различные списки и сдать на проверку свои учебные планы, а также договориться о датах открытых уроков. — Что такое «не везет», — вздохнул Лев, одеваясь. — Приготовишь что-нибудь, пока меня не будет? — Рассольник и отбивные с пшеничной кашей — пойдет? — улыбнулся ему Юлий, заставляя закрыть горло шарфом и надеть перчатки. — Более чем пойдет. — Лады, буду тебя ждать. Сам Юлий в эту неделю тоже дома не сидел — приходилось побегать по инстанциям, готовя бумаги на возврат права собственности на квартиру. В большей части, конечно, пришлось потратить время на архив — все документы, что у него когда-то были, погибли вместе с домом в Алтайске, пришлось запрашивать копии. Но в итоге к следующему четвергу у него на руках была карта собственника, ключи и договор с фирмой по оказанию услуг перевозки. А еще его, наконец-то, выписали с дневного стационара, сочтя полностью здоровым. Хотя ноги и ребра иногда еще поднывали, особенно, после улицы. Анна где-то училась, уходила в восемь, возвращалась в четыре. Иногда с компанией парней и девушек. Холодильник ей, кстати, так и не привезли, и ее баночки-пакетики-сверточки начали расползаться с одной полки по всему холодильнику Льва. Того это бесило. Впрочем, наступил момент, когда Вольговский ушел утром из привычной ему квартиры, а возвращаться не понадобилось: Юлий позвонил ему и предложил встретиться на площади Кирова. В общежитии остались только аккуратно выставленные на стол продукты соседки. Коты уже обживали новый дом, тыкались во все углы, вернее, тыкался Мрак, Маркиз сидел на подоконнике и боялся. Вещи Юлий расставить-разложить не успел, только-только перевезли все и перетаскали на третий этаж. Так что работы было непочатый край. — Зато я уже микроволновку и холодильник с морозильником подключил, — усмехнулся Короленко. — Можем сначала поесть, а потом заниматься порядком. — Принимаю такой вариант. Осталось сдать ключи консьержке и передать комнаты. Или ты и это сделал? — С общежитием рассчитался полностью, кровать выкупил, хотя доски от нее оставил там, в кладовке, забрал только матрас. Все по описи сдал, ключи передал. Но твоя комната пока за тобой числится, и ключи — вот, — Юлий выложил связку на стол. — Когда оба сюда пропишемся, сдашь сам, я ж за тебя не мог расписаться. — Хорошо, тогда это уже после регистрации брака… Надо пока сообщить, что можно вселять жильцов, отдать ключи. С документами потом разберемся. До вечера они занимались тем, что мыли полы, протирали пыль, расставляли мебель, раскладывали вещи. Юлий посмотрел на сиротливо покачивающиеся на шнурах патроны с лампами, на время, подхватил жениха под руку и повлек в магазин за люстрами. — Давай вон ту… Под дерево. Красиво выглядит, — Лев рассматривал люстру. — В зал? Хорошо, пусть будет эта. А в спальню? Туда надо бра и люстру. И еще на кухню и в коридор чего-то простенького. — Как тебе вот это? Комплект из люстры и двух бра с плафонами в виде перламутровых колокольчиков и зелеными листьями выглядел вполне презентабельно. — Пойдет. А вон та, как думаешь, на кухню подходит? К кухонной мебели, и вообще… Лев оглядел люстру-цветок. — Думаю, да. Кстати, ты заметил, что цветочная тематика в этом сезоне в моде? А вот хрусталя стало намного меньше. — А у нас когда-то в зале висела вот такая, — Юлий указал на четырехъярусное чудовище под бронзу, с доброй сотней хрустальных шариков-подвесок и несколькими десятками цепочек из прямоугольных хрусталиков вверху, закрывающими подвес, и внизу, скрывающими лампочки. — Я как представлю, каково ее мыть… Впрочем, если ты хочешь такую… Юлий покачал головой: — Нет, не хочу. Просто она там смотрелась красиво. Но это было… как тебе объяснить, это было мое детство, а выбираем мы то, что понравится нам-взрослым и надолго. Лев погладил его по руке. — А ты сам что хотел бы видеть? — Мне вон та в зал больше нравится. Комната большая, светлая сама по себе, но вечером нужно что-то побольше, на пять-шесть ламп, чтобы не сидеть в потемках. Та люстра, на которую он показывал, была выполнена в интересном смешанном стиле, вроде как и эко — основа казалась натуральной деревянной веткой, с которой свисали несколько крупных стеклянных цветов орхидеи. — Какая прелесть. Да, это определенно то, что нам нужно, — сразу возгорелся Лев. — А еще нам нужны шторы… — Да, шторы определенно нужны, — согласился Юлий. — Но, давай, это уже завтра? Нам бы еще утащить сегодняшние покупки. — Хорошо. Всякие милые мелочи вроде мыла тоже завтра… — И стиральную машинку! — в один голос «вспомнили» оба. — Причем хорошую, — добавил Лев. — Разорюсь один раз, но чтобы хватило надолго. — У меня еще на карте с компенсацией денег полно. Надо будет посмотреть, может, диван в зал? Там же пусто совершенно, один телевизор на стенке. — Ага. А еще нам нужен стол. Покрепче. Потому что твоя новая семья развернется вовсю, откармливая тебя к грядущему Новому Году. Много еды… Очень много еды. Стол лучше дубовый. Юлий вспомнил застолья в доме Вольговских, застонал и кивнул: — Это точно. И укрепить подпорки на нашем «чердачке», потому что после того, как они меня откормят, я туда или не влезу, или влезу и сломаю. — Есть и плюс — мы живем далеко, а семейство наезжать будет только на праздники вроде новогодних. — Лёв, да я ж совсем не против, чтобы наезжали, и даже если чаще. Они замечательные. — И рыжие… — кивнул Лев. — Гена хочет назвать сына Тигром. — О, Боже, и будет еще одна Киса. Надеюсь, ему Люда пистон вставит, чтоб мозги включились. — Надеюсь… Кошачье имя — это не так весело, как все думают. И да, еще мне нужно в парикмахерскую, подстричься. — Только не обкорнайся сильно, а то во что я носом утыкаться ночью буду? — Да нет, я просто подрежу сантиметра три, а то слишком длинно — это уже некрасиво. — Лады, солнце мое. Наишаченные, как дромадеры, всего лишь тремя коробками со светильниками и бра, лампочками, несколькими полочками для ванны и зеркальным шкафчиком под мыльно-рыльные принадлежности, они вернулись домой. — А вот теперь это все надо как-то повесить, — Лев на люстры смотрел с сомнением. — Завтра, Лёв, не в потемках же, а то меня ёбом как токнет, и буду глазами светить, как тот волк из «Ну, погоди!». — Нет уж, это чересчур. Так, нам еще нужны шторы. Где взять такие шторы? — Шить на заказ. Или купить ткани и подшить в ателье, если сильно не заморачиваться, — Юлий смерил взглядом четырехметровой высоты потолки, под которыми, чуть ниже лепнины, сиротливо виднелись гардины. — Какого цвета хочешь шторы? У меня завтра только первый урок, смогу уйти пораньше. — А это смотря какого цвета ты хочешь обои, если будем «немножечко делать ремонт», как говорила моя бабушка. — Что-нибудь бежевое или песочное, думаю. Белый — слишком уж медицинско, темная зелень напоминает болото, светлая зелень — выцветшую от времени, синие оттенки… можно попробовать, или фиолетовые. — Вот синие или фиолетовые, давай, в спальню. Там два окна, летом придется закрывать шторами, а то солнце поспать не даст. А в зал — что-то золотисто-кофейное, если найдешь, будет и светло, и аккуратно. Лады? — Завтра пробегусь по магазинам, — согласился Лев. — В ванне поваляемся? После такого дня можно и нужно расслабиться. Я только постель сейчас застелю чистым бельем и полотенца достану. Лев побрел в ванную, решив, что нужно оценить этот бассейн. — Юль, только колонку отрегулируй! — Скажи, как хватит, — Юлий принялся доворачивать верньеры, регулирующие подачу воды и силу пламени. — Хватит! — наконец решил Лев. Вода лилась хорошим напором, горячая, чистая. Ванна, начищенная Юлием до сияющей белизны, наполнялась быстро, и в ней вода казалась голубоватой. — Интересно, это почему? — Потому что подача воды в этом районе идет из артезианской скважины, а не через очистные, — пояснил Юлий. — Тут из любой колонки на улице можно воду пить и не бояться, что пакость какая-то в организм попадет. — Здорово, — Лев растянулся в воде, распустив гриву. — Такое блаженство. В этой ванне места хватало им обоим. Правда, Юлию все-таки приходилось полусидеть, на его рост даже этот почти-бассейн рассчитан не был. — Здесь раньше селились царские чиновники, знаешь? Такой… номенклатурный район, можно сказать, для обедневшего дворянства дома были, причем, одна семья занимать могла весь этаж. Это, вот, например, было для прислуги или приживалок. Соседние квартиры — четырехкомнатная и трехкомнатная. В первой — две ванных комнаты. — Ого… Но с учетом отсутствия слуг не ого, а нам повезло больше всех. — Эт точно. Во времена моего золотого детства напротив, в трешке, жила баба Вера, причем, одна. Ни детей, ни внуков. В один прекрасный день выбралась на лавочку у подъезда, села и померла тихонько. Ты б знал, Лёвушка, сколько барахла и мусора из ее квартиры потом вынесли на помойку… Неделю, наверное, таскали. — Старушки, они такие. Наверное, копила все газеты и пакеты? — А так же валенки, шубы, бушлаты какие-то, баночки, бутылёчки… Нам, мелким, было просто как в сказке про Сим-Сим, нас пустили в эту квартиру покопаться в сокровищах. Кукол у нее было много, вот что помню, старинных, фарфоровых, и современных, и не только русских. Девчонки себе охапками их забирали, и я одну стащил, красивая была, чернокосая, на маму похожая. — Да уж… — Лев передвинулся ближе. — А у тебя есть планы на летний отпуск? — Только не топи меня сразу, солнце… В летний лагерь, который «Обручевка», волонтером записаться. — Отлично… — с кислой миной сказал Лев. — Ладно, буду наслаждаться морем в одиночестве. — Я еще не записался, — вздохнул Юлий. — Лёв, не злись. — Я и не злюсь. Я устраиваю водную феерию и отбиваюсь от кота. — Злишься. Ну, Лёв, посмотри на меня. Я не буду записываться волонтером на то время, когда у тебя отпуск. Лады? Отдохнем вместе. Лев отчаялся отбиться от Мрака и выпустил его. Кот сразу свалился в воду, взмявкнул, выскочил, негодующе глядя на людей, потом опустил в ванну переднюю лапу. Маркиз сунул любопытный нос в дверь, просочился в щель и взлетел на раковину. — Все, вся семья в сборе. Лев плескался водой в Мрака, тот урчал, Маркиз просто все не одобрял. А у Льва внутри боролись злость и обида — почему он всегда должен быть на втором месте? Ладно, тот случай с автобусом, спасать жизни — это работа. Но лагерь? Записаться волонтером в какой-то лагерь вместо того, чтобы провести время вместе с мужем? Можно подумать, они так часто видятся… А кому в лагере вообще нужен Юлька? — Солнце… ну, прошу тебя, не злись… А-а-а, медведь толстошкурый! Льву хотелось в самом деле притопить его сейчас в этой ванне. Не смотреть в эти голубые глазищи, в которых вина пополам с этим в подкорку вбитым долгом. — На что именно мне не злиться? — уточнил Лев. — На твое стремление всех вокруг спасать? На то, что работа у тебя на первом месте всегда? — Не всегда… Ладно, ты прав, всегда. Просто… Лёв, если ты будешь злиться вместо того, чтобы просто взять меня за ухо и обратить внимание на себя и свои желания, у нас ничего толкового не выйдет. Иди сюда, — Юлий легко поднял его, переложил на себя, приподнял голову жениха, глядя в глаза. — Не первая моя попытка отношений, солнце. Третья. И первые две провалились по одной причине — ни одна из моих подруг не смогла понять и принять то, что меня придется учить считать партнера тем, что выше долга. — Я не считаю, что я выше долга. Просто какой долг тебя тянет в лагерь, укомплектованный собственной медслужбой? — Эм… я в качестве волонтера медслужбы и хотел поехать, — осторожно заметил Юлий. — Зачем? При каждом лагере есть собственная, которая задолго до тебя собрана и укомплектована годами работы. — Ладно, если я признаюсь, что просто не умею отдыхать, это зачтется? — страдальчески свел брови Короленко. — Нет. Буду учить тебя отдыхать… Слушай, тебе понравится на море. Там куча тонущих, порезавшихся, укушенных акулой, стукнутых скатом, ужаленных медузой, перегревшихся и перекупавшихся… Юлий заткнул его поцелуем, безмолвно соглашаясь на все, лишь бы его рыжее солнце больше не злилось. Оказывается, это… холодно и почти больно — чувствовать и видеть, что разочаровал любимого человека. — К тому же, я спрашивал про планы на отпуск, а отпуск у нас, Юль, не три месяца. Потому что я уже согласен в июне смыться в лагерь вожатым… Лишь бы не тупить на ПэПэЭ по шесть часов в день. — Хорошо, думаю, до лета страсти-мордасти по нашему браку в коллективе остынут, и отпуск нам оформят в одно время, а дальше поглядим, да? — Ага. Но торчать по шесть часов… В прошлом году сидел, спасибо, больше не заманят. Торчать, не сметь смотреть в окно, не сметь выходить, не сметь шуршать, чихать, издавать любые звуки. И все это счастье бесплатно. — А волонтерам все-таки немного платят, — протянул Юлий. — Так я тебя сманю с собой? — В июне? С радостью… — А на море поедем в августе, лады? Почти бархатный сезон, народу поменьше. — Лады. Главное, сбежать в июне из города. — Тогда записываться надо уже сейчас, пока мы не пролетели, как ДСП над Гималаями. — Завтра запишемся. Расскажи про лагерь хоть… — Вот выкупаемся, спать ляжем, и на сон грядущий расскажу. — Надеюсь, он приличный. Меня как-то заманили в лагерь вожатым. Обещали новые корпуса, трехразовое питание и свежий воздух. В итоге мы жили в разваленных бараках с туалетом в виде отгороженного участка леса, я поймал клеща на шее, а из жратвы был капустный несоленый суп. — Жуть какая. Нет уж, в такой лагерь я бы тебя не потащил, сам бы не поехал и детей везти не позволил. Обручевка — это довольно далеко от цивилизации, но зато там своя инфраструктура, такой себе маленький город, где взрослые только приглядывают за порядком, готовят, обеспечивают медпомощь и работу котельной и электростанции. — Звучит неплохо. Выбираемся и в постель? — Выбираемся. В старом доме не было полной тишины. Вернее, не так, это в общаге Лев привык слышать какие-то звуки от соседей, отголоски разговоров, ссор, музыки. В этом доме толстенные стены и современные трехслойные стеклопакеты не пропускали звуки извне, зато в самой квартире что-то потрескивало, шуршало, побулькивало. Это его слегка нервировало. А уж если сверху еще и железные шары катать начнут… На чердаке… — Чего ты? — сонно приподнял голову Юлий, когда любовник уже в третий раз беспокойно перевернулся, сбивая одеяло. — Не знаю, что-то шуршит, поскрипывает. Не по себе. — Просто старый дом, Лёв. Иди ко мне. Его пригребли в жаркие, крепкие и осторожные объятия, поцеловали, запустили руку в волосы… И Лев отрубился, как выключенный.