Тебя там встретит огнегривый Лев...

Утром Льва будить пришлось запахом кофе, иначе он подниматься отказывался. — Декабрь… Ненавижу, самый тяжелый месяц… Начиная числа с пятнадцатого, все мыслями под елками. Какие контрольные, какие тесты? — Один урок, — заветные слова, промурлыканные Юлием ему на ухо, заставили Льва взбодриться и даже поесть нормально. — А я приду как всегда, часам к пяти, когда все уроки и допы закончатся. — Я тебе покидаю образцы обоев и тканей фотографиями на телефон. — Лады, буду ждать. Еще кофе? Есть минут десять, чтоб неспешно выпить, одеться и выйти. — Да, еще кофе, мне надо проснуться. У меня сегодня веселый седьмой класс. Юлий налил ему еще чашку, сам взялся быстро перемыть посуду после завтрака. Контейнер с обедом в этот раз он тащил только для себя. Лев выпил кофе, зевнул и побрел одеваться. — Надо прикупить еще галстуков, мне кажется, что мои все скучные. — Ага, а я знаю, что подарю тебе на Новый год, — рассмеялся Короленко. — Веселый желтый галстук в зеленую елочку? — Не скажу, иначе какой же это будет сюрприз? — Ладно. Готов к выходу? — Готов, идем. На улице пахло так, как только может пахнуть в городе перед тем, как там выпадет первый снег. Два месяца без дождей после урагана просушили город, то, что пару раз сеялось в ноябре, за дождь можно было не считать, так, мерзкая морось. И вот снова чувствовался запах первого, липкого, влажного снега, которым, если повезет, и его выпадет много, будут наслаждаться дети, и от которого в этом случае будут страдать коммунальщики. — Доброе утро, Лев Александрович. — Доброе утро, Юлий Салимович. — Лев, прибавьте шагу, урок через десять минут. — А вы же, обычно, со стороны Можайского идете, Лев Александрович? — Сегодня решил сменить маршрут, — отшутился Лев. Никакой тебе конспирации, глазастые коллеги все заметят, все обсудят. Он порадовался только тому, что домой они с Юлием зачастую уходили в разное время, а не вместе. Сегодня от разговоров удалось отбиться, он просто сбежал после своего урока. Электронные дневники заполнить можно и из дома. Но впредь… Хотя, заявление в ЗАГСе у них уже лежит, стыдиться им нечего, на глазах учеников свои отношения они не демонстрировали. Лев выкинул лишние мысли из головы и сосредоточился на том, чтобы найти подходящий цвет штор и гармонирующие с ним обои. Он перефотографировал около двух десятков образцов обоев и столько же тканей, перекинул их Юлию на выбор. Тот через десять минут скинул четыре пары картинок, давая Льву сделать окончательный выбор. «Я выбираю вот это, буду хорошо оттенять гривой», — Лев отправил ему третий вариант, пленивший его золотыми оттенками. «Лады, солнце, мне нравится. Буду сегодня в четыре, заеду за „радостью соседям“, что-то из продуктов нам надо, кроме молока?» Это было так… по-семейному, так замечательно — перекидываться такими смс-ками с тем, кто скоро, совсем скоро станет самым близким человеком не только на словах, но и по закону. «А ты умеешь делать что-нибудь из кроликов? Нам грозят доставить пять тушек». «О! Кролики — это не только ценный мех, но и три-четыре килограмма диетического, нежного мяса. Крольчатину только тушить. Я тебя понял, куплю сливок и белого вина». Лев отправился закупаться всякой домашней ерундой вроде тапок, игрушек котам, солонки, еще пары комплектов ложек и вилок. Коврик в ванную, держатель для бумаги, симпатичный стакан под зубные щетки. Завернул в магазин бытовой техники, думал просто прицениться к стиральным машинкам, а в итоге купил все-таки, заказав доставку на вечер. В итоге, ненапряжная прогулка по магазинам вылилась в то, что домой Лев явился с объемными пакетами. А потом пришлось, едва успев все разобрать, бежать встречать дядю Володю и кроликов. — Хорошая квартирка, — одобрил тот. — Это Юлькина, вернее, его родителей. Знаешь, дядь Володь, как было страхово в первую ночь спать тут? Все чего-то шуршит, скрипит… Бр-р-р! — А ты не бойся. Пускай себе шуршит и скрипит. В деревне же такой ж дом был у твоего деда, забыл уже? — То было давно, и детям всегда проще бояться, не боясь по-настоящему, — усмехнулся Лев. — Помнишь мультик про котенка по имени Гав? — Помню-помню. Вот ты как котенок, сиди и бойся. — У меня есть, с кем, — улыбка стала шире. — Правда, с ним и бояться не получается — то не до страха, то засыпаю мигом. — Ну вот и молодцы. Что вам привезти на следующей неделе? Мне все равно ехать к вам, надо солью закупиться, парой мешков. Лев только распахнул морозильник, задумчиво почесал в затылке. — Вот даже не знаю… Грибов, может, соленых? И ягод еще, Юлька обожает мою выпечку, а за сладкими пирогами идет, как мыш за дудочкой. — Хорошо, привезу, — покладисто согласился дядя. — А! И картошки мешок! Насчет солений-варений я еще с мамой созвонюсь, лады? Спросил и сам же рассмеялся: подцепил-таки от Юлия это словечко. — Лады. Дядя Володя ушел, через десять минут явился Юлий, как раз к разогретому ужину. Притащил чемодан с дрелью — «радость соседям». Льва, вышедшего в коридор встретить жениха, припер к стенке и расцеловал, холодя щеками и носом. — Привет. Проходи, раздевайся, мой руки и ужинай. Скоро доставка прибудет. — Доставка? Юлий подумал, что надо будет раскошелиться на нормальный шкаф для верхней одежды, а не вешалку с крючками. И обувницу. — Да, я купил еще кое-что. — Ладно. Что с обоями? Надо, наверное, в эти выходные заняться, чтоб Новый год уже встречать в комнате, где не пахнет клеем и побелкой. — Надо посчитать, сколько рулонов нам надо, и завтра куплю. — Вместе купим, тебе вообще тяжелое носить нельзя. И зайдем в ортопедическую аптеку, подберем тебе корсет. После ужина привезли стиральную машину. — А куда же мы ее поставим? — На кухню, там-то места полно. Вот сюда. Докупим столешницу и боковины, и будет не просто стиралка, а еще один разделочный стол. — Отлично. Пойдем считать количество рулонов? — Пойдем. Пересчитывать пришлось трижды. Лев пришел в некоторое смятение, увидев получившуюся цифру. — Да не может быть! — Восемь на четыре и еще на четыре и на два, потому что пятидесятисантиметровые рулоны. И подели на десять. И даже если минус окна, двери и балконную дверь, и минус сантиметров двадцать до лепнины, все равно будет двадцать три рулона точно. — Мы задолбаемся это клеить… — Можем поискать метровые обои, выйдет раза в два быстрее. И примерно одинаково по цене. — Проще стены покрасить… — Да ладно тебе, мы с родителями за три дня справлялись, при том, что клеил один отец, а мы с мамой так, на подхвате были. — Ладно, попробуем. Зато будет красиво… И надо точную длину штор отмерить. — И не забыть купить лестницу, не хватало еще со стола и табуретки навернуться, — Юлий, представив, как удобно будет поймать Льва на второй-третьей ступеньке и поцеловать, непроизвольно облизнулся. Такие мысли все еще удивляли его самого. Как будто отношения с Вольговским позволили его чувственности, почти задавленной воспитанием в Свято-Петровке и последующими неудачами в личной жизни, воскреснуть и расцвести пышным цветом. — Ага, а потом повесим шторы, можно будет шататься по квартире в одних трусах. — Это особенно актуально зимой, — хохотнул Короленко, — листва окна не прикрывает, и в противоположном доме все видно, что у кого творится. — Вот-вот, а я не привык, что за моей личной жизнью наблюдают. — Тогда с люстрами повременим, потолки надо сначала освежить, потом обои, а потом уже люстры. И два дня на все… Справимся! Оптимизм Юлия был заразителен, хотя Лев иногда скептически хмыкал, но не спорил. К его удивлению, они и впрямь успели сделать все в достаточно краткие сроки. Клеить обои оказалось не таким страшным делом, как Льву сперва представлялось. И — да, он впервые в жизни это делал. В деревенском доме стены были отделаны вагонкой и натуральным деревом, в общаге — покрашены, и перекрашивать их не то, чтобы запрещалось, просто не было нужды. Но сейчас он впервые понимал, каково это — делать ремонт в своем доме. Документы на прописку они уже сдали, паспорта до Нового года получить всяко должны были успеть. — Неужели это все сделали мы? — ужасался Лев, глядя на комнату. Мягко сияла, разбрасывая радужные лучики, люстра, поблескивал золотистый узор на обоях, медово переливался натертый какой-то мастикой паркет, глухую темень декабрьского вечера закрывали кофейные, с золотистыми цветами, шторы. Очень не хватало уютного дивана, кофейного столика перед ним, книжных стеллажей под цвет паркета. Лев сразу же это озвучил. — У нас и книги будут… — Тебе нравится? — Юлий обнял его, стоя за спиной, поцеловал в макушку, потерся о рыжие кудри носом. Волосы Льва еще пахли шампунем, еще были немного влажными после душа. — Очень. Теперь чувствуется, что это наш дом. — Завтра после работы можем в мебельный зайти, присмотреть и стеллажи, и диван, и стол со стульями. Надо посчитать, сколько у нас всего родственников, и купить табуреты, чтобы во время застолий не бегать по соседям и не занимать у них. — У нас двенадцать родственников и мы двое. Четырнадцать стульев. — Ну, у нас есть рабочие кресла, можно купить двенадцать стульев. Лев рассмеялся. — Главное, ничего в них не прятать. — Вряд ли у нас появятся бриллианты, — усмехнулся Юлий. — Хотя золото уже есть, и я его никому не отдам. — Ага, твое золото от стресса мне в тапки нагадило. — Да нет, я вообще-то имел в виду то золото, в чьи тапки нагадила наглая рыжая жопа. Лев повернулся в его объятиях, уткнулся лицом в грудь Юлию. — Ты мое солнце, Лёвушка. Вот так можно было стоять хоть вечность. Но на кухне исходила ароматом тушеная в вине со сливками крольчатина, да и устали за день оба, хотелось поесть и лечь, может, просто обняться, а может и нет, заниматься любовью в новом доме они еще не пробовали. — Пойдем поедать кроликов? — наконец, предложил Лев. — Идем. Надеюсь, я с рецептом не налажал… Крольчатина оказалась выше всех похвал. Лев не облизал тарелку только потому, что наелся. — Чай? Я твой любимый заварил, и мед нашел правильный. — Чай я еще смогу в себя влить, местечко найдется. Ты так готовишь, что я точно растолстею. — Солнце, ты готовишь еще вкуснее, так что меня пока спасает только то, что есть возможность в свободное время заниматься в спортзале и в бассейне школы, — усмехнулся Юлий. — А меня спасает то, что не в коня корм, я закален проживанием с родственниками и их попытками любого закормить. Чаевничали молча, неторопливо, смакуя травяной чай и нежнейший, горьковатый мед. Потом вместе перемыли-перетерли посуду, вместе же почистили зубы и отправились готовиться к понедельнику, расстилать постель. Лев уже заметил пару искоса брошенных Короленко очень заинтересованных взглядов и, укладывая в портфель тетради, ручки и конспекты, чувствовал на себе очередной такой, казавшийся прикосновением горячей ладони. — Портфель собрал, школьную форму погладил… Вроде бы все. Юлий смешливо фыркнул: — Тогда иди сюда, выпускник, разомну тебе спину, устал же за сегодня. — А можно, я завтра в школу не пойду, меня там дети обижают, — заныл Лев, укладываясь рядом с Юлием. — Ну, что ты, Лёвушка, а ты им сдачи дай. Тестик там, контрольную, — Короленко немедленно устроился поверх его бедер, предварительно стянув с жениха очередные труселя с корабликами. — А еще они меня обзывают. — Ну… Лёв, это непедагогично, — Юлий давился смехом. А Льву словно по затылку обухом стукнуло: шестнадцатое число, а он даже не вспомнил ни разу за день! И Юлька, паразит, ни полсловечком не напомнил! — Они меня дразнят Кисой… Что же такое придумать-то? Пирог испечь, на ночь глядя? Поздравить, а завтра срочно побежать искать подарок? — Ки-и-иса, это потому что ты теплый и мурчать умеешь. Плечи и между лопаток обласкали поцелуями, Юлию нравилось касаться светлой, в редких золотистых родинках, кожи, отмечать каждую родинку поцелуем. — А еще у меня память, как у кота, я забыл поздравить тебя с днем рождения. Так что поздравляю прямо сейчас! А подарок поймаю, задушу и положу на подушку завтра. — М-м-м, ладно, я что-нибудь придумаю и с мышатиной, — рассмеялся Юлий. — Но лучший мой подарочек — это ты. Хочу кое-что попробовать, разрешишь? — Конечно, все, что угодно, раз я подарок. Того, что сделал потом Юлий, Лев не ожидал. И не ожидал, что реакция на, в принципе, ничем не примечательную ласку окажется такой бурной с его стороны. Просто ни один его любовник раньше как-то не доходил до того, чтобы сделать ему римминг. Хотя бывшие любовники вообще много до чего не доходили. А вот Юлию Лев был готов позволить абсолютно все. Для начала он вцепился покрепче в подушку зубами, чтобы не радовать соседей стонами, потом попытался себя уговорить, что это просто ласка такая, не с чего с ума сходить. Уговаривалось плохо, казалось, все нервные окончания, которые только были в округе, сползлись, вопреки анатомии, в одно место, чтобы подставиться под горячий и ласково-настойчивый язык. Лев подумал, что от такого кончить вполне реально, но претворить мысль в жизнь не успел — язык убрался. Разочарованный стон сдержать не удалось, но долго предаваться разочарованию тоже не вышло: вместо языка, вернее, вместе с языком вернулись ласковые и осторожные пальцы. Льву оставалось только принимать ласки, наслаждаясь ими. Юлий знал, как ему нравится, когда все неторопливо, без спешки, резких рывков и шлепков. Знал и пользовался этим знанием, придерживал его руки, не давая трогать себя, целовал взмокшую спину, ласкал грудь, напряженный живот, не касаясь его члена и сам. Наверное, сказывалось то, что это был их первый секс в собственном доме, но Льву казалось, что сейчас все было чувственнее, чем раньше. Он и кончил в этот раз без рук, только от того, пожалуй, что сегодня Юлий не молчал, словно и в его восприятии что-то изменилось. Его «солнце мое, Лёвушка, огнегривый мой, любимый» стало катализатором самого бурного оргазма, который Лев за собой мог припомнить. — Мрак, отнеси меня в ванну? — Мрямпф, — отозвались из угла. — Я тебя сам отнесу, — усмехнулся отдышавшийся Короленко. — На руках. — Давай. Твой подарок — тебе теперь со мной и возиться. — Ты бы знал, как же мне это в радость, — Юлий поцеловал его, поднял на руки и аккуратно спустился по узенькой лестнице вниз. Лев уже в ванной вспомнил о том, что жених жаждал шведскую стенку и гантели. Придется с ним обсудить этот спортинвентарь, так что сюрприза не получится. Хотя, может, Владислав поможет? — Я в понедельник после работы куплю тебе хороший и полезный подарок. Юлий не стал спрашивать, почему именно в понедельник, не стал и спорить, ему, например, нравилось подарки дарить, он уже и своим подопечным подарки присмотрел, и Льву, и тем, кого мог своими друзьями назвать. Может, Вольговскому тоже нравился процесс выбора и дарения?