Тебя там встретит огнегривый Лев...

Толпы народу в магазинах Льва совсем не обрадовали, от шума и духоты заныло в висках. — Давай, я тебя по твоим букинистическим отпущу, там-то такого столпотворения наверняка нет. А сам тут пробегусь? — предложил великодушно Короленко, видя его мучения. — Давай, — согласился Лев. — И встретимся дома, в тишине и покое. Юлию то, что они разбегаются в разные стороны, тоже было на руку: он хотел сделать жениху небольшой сюрприз и потому в ювелирный жаждал отправиться в одиночестве. Своими стенаниями о галстуках Лев подал ему идею о новогоднем подарке. Один, шуточный, уже был куплен и упакован, а вот серьезный следовало купить. Галстук, подходящий под цвет его глаз и под любой, в принципе, костюм, он уже купил, стоила шелковая удавка немало. Теперь надо было подобрать под него рубашку и комплект из запонок и галстучной булавки. Если Юлий справился с задачей быстро, то Льву так не повезло. Он, в силу образования и профессии, знал практически все букинистические магазины в городе, пришлось потратиться на такси, чтобы объездить их за короткое время. Но на вопросы Льва о книге продавцы разводили руками. — Мы о такой и не слышали, книга, видимо, очень редкая. — Сто лет назад издана, это вам нужно было бы искать в частных коллекциях. — Юноша, идемте со мной, — один старичок, перебиравший книги, внезапно оживился. — Так приятно встретить того, кто интересуется подобными экземплярами книг, вы знаете, это так редко встречается, такой неподдельный интерес. Я живу недалеко отсюда, поможете мне донести мои книги, а я отдам вам то, что вы ищете. Я так редко выбираюсь из дому, сегодня вот решил побаловать себя к грядущему празднику. Лев согласился. Чем ближе был дом старичка-библиофила, без устали болтавшего о своих сокровищах и сетовавшего на современную молодежь, ничего не понимающую в ценности старинных изданий, тем больше Льву хотелось засмеяться. Дорога была очень знакомой. А уж когда он открыл дверь подъезда и столкнулся нос к носу с женихом, как раз выносившим мусор, веселье захлестнуло с головой. — Я на втором этаже живу… О, Боже мой, птенец гнезда Петрова, незабвенный мой Юличек, ты ли это? Позвольте вам представить, мой новый юный друг Лев Вольговский. А этот шалопай — Юлик Короленко, который гарантировал мне коньяк на своей свадьбе в день выписки из роддома. — Здравствуйте, Иосиф Соломонович, здравствуйте! — Юлий смущенно раскланялся со старичком. — Я и не знал, что вы все еще живете тут. А с вашим юным другом я знаком, как же. Коллега мой, в одной школе работаем. И, раз уж на то пошло, то позвольте представить вам моего жениха, Иосиф Соломонович, Лев Александрович Вольговский, прошу любить и жаловать. Свадьба — восьмого января, вы приглашены-с. — Ах, как все чудесно вышло, — старичок весьма обрадовался. — У вас чудесный жених, весьма чудесный, Юлик. Идемте же. Лев, я ведь обещал вам помочь с подбором подарка. — Я там курочку на пиве в духовку зарядил, — склонившись к уху Льва, заговорщически прошептал Юлий. — Если хочешь — пригласи Иосифа Соломоновича в гости. Лев так и поступил. Старичок долго благодарил, даже слегка прослезился от такого внимания. — Дети у меня решили уехать за границу, живут теперь в Канаде, супруга моя скончалась десять лет тому. Так одиноко бывает порой, а еще и ноги мои уже не так резвы как прежде. — А мы вот перебрались сюда недавно совсем. Знаю, что Пановы-старшие тут до сих пор обитают, вы вот, как в детство окунулся, — Юлий улыбнулся, раскладывая по тарелкам ароматнейшую курятину. — Вы все еще собираете библио-редкости? Лёв, это ведь у Иосифа Соломоновича я первые свои книги по медицине читал, бабушка меня за ухо приходила вытаскивать. — Собираю ли я их? У меня крупнейшая в городе коллекция, Юлик. — Да, я помню — четыре комнаты, и ощущение храма книг, когда входишь, — усмехнулся Короленко. — А у меня, вот, почти ничего не осталось. То, что на чердаке сохранилось, то и есть. — Помнится, ты, уезжая в этот свой Питер, всю библиотеку мне и соседям раздал, — прищурился старичок. — Так я не думал, что когда-нибудь еще сюда вернусь, — развел руками Юлий. — Так вышло. — Где родился, Юлик, там и пригодился. Судьба-с! Иосиф Соломонович осмотрел стеллажи, котов и сосну с игрушками, затем покивал своим мыслям. — Соберем твою библиотеку тебе обратно, Юлик, только вот места маловато. — У нас шкафы до потолка были, я тебе на фото покажу, — пояснил Юлий на вопросительный взгляд Льва. — Библиотеку еще прадед собирать начал, бабушка и родители продолжили. — А где заказать такой шкаф? — заинтересовался Лев. — О, Лев, я вам непременно подскажу. Такие как у меня сейчас делает только одна мастерская, на заказ, по рекомендациям-с. Но вас я всенепременно порекомендую, да-да! — оживился Иосиф Соломонович. Через некоторое время он распрощался и ушел к себе. — Какой милый дедушка, — Лев положил в шкаф завернутую в подарочную упаковку книгу. — Профессор Гинзбург — это не шутки, это ого-го человечище, — усмехнулся Юлий. — Тот самый Гинзбург? Да ну, не может быть! — А тот самый — это какой? Он раньше в МГУ преподавал. — Литературовед. Мы его труды в вузе конспектировали. — Тогда, может, тот самый. У них вся династия — литературоведческая. — Здорово! Приятно познакомиться с живой легендой, — Лев покачал головой, изумляясь тому, как тесен мир. — Ладно, давай гирлянды включим, посмотрим, как оно все будет? — Включай. Гирлянды мягко засияли, перемигиваясь, отражались в стеклянных боках шаров и фигурок. Это было волшебно, по-настоящему волшебно и очень красиво. — Настоящий Новый год, — тихо сказал Юлий, обнимая жениха. — Спасибо, солнце. — Это тебе спасибо, что ты есть, такой вот замечательный, — Лев любовался гирляндами. Под елкой-сосной уже лежала перевязанная золотистой лентой коробка, они давно были взрослыми и в Деда Мороза не верили, и ждать ночи тридцать первого, чтобы прятать подарки, не было нужды. Теперь было главное дождаться утра первого января, чтобы вскрыть свои подарки. А еще что-то непременно подарят родственники, в этом можно было не сомневаться. — Так что мы все-таки будем готовить на новогодний стол? — спросил Юлий, когда домыли посуду, перетерли и составили на места. — Я там немного креветок купил и два маленьких осетра. — Сейчас позвоню и узнаю, что привезут родичи. Думаю, они притащат салаты, которые можно везти холодными. И копченое мясо, которое можно погреть в духовке. А мы сделаем какие-нибудь пироги, купим фрукты и сообразим десерт? — М-м-м, мандарины в мандариновом желе и под мандариновым кремом? — усмехнулся Короленко. — Если хочешь, я могу сделать. — Не оценят же… А ты можешь мандариновое желе? — Лев сразу облизнулся. — Так я для тебя его сделаю, а остальным пироги с ягодами. Могу, солнце, могу. Я и мандаринов прикупил… ящик. — О да-а-а, я хочу мандарины, много-много оранжевых шариков со шкуркой!!! Юлий рассмеялся: — Прямо сейчас? Только не ешь их в постели, лады? — Лады… В мандарины Лев вгрызался, словно его неделю не кормили, а потом поставили ящик фруктов. Больше пяти все равно не влезло — Юлий расстарался и нашел мандарины весьма приличных размеров. На кухне висел густой аромат тропических фруктов. Коты недовольно чихали и прятались в спальне. — Пойдем спать, Лёв, время к двенадцати. Завтра с утра готовить будем, — Юлий обнял свое мандариновое чудо и увлек в ванную, отмывать от сока. — Как твои ладони, Юль? — Заживают, солнце. — Что вы вообще ловить его бросились? Разлетелось бы, я бы подмел… — А если бы тебя осколками ранило? Прямо перед тобой упало бы, ну, нет, пара порезов — несравнимо с тем, что могло бы быть. — Спасибо, мой защитник, — Лев умылся, вытер лицо и поцеловал его. — Закажем стеллаж, соберем тебе библиотеку заново. А если телевизор убрать, поставим и три стеллажа. — Как скажешь, солнце, — согласился Юлий, которому телевизор в принципе был не так уж и нужен. — Ты ведь хочешь новую библиотеку? — Хочу, конечно. — Значит, мы ее организуем, — Лев улыбнулся. Засыпал этой ночью Юлий, обнимая живую и теплую мандаринку — волосы Вольговского пахли фруктами и, почему-то, немного — снегом. Утром их разбудило нежное звяканье, доносящееся со стороны сосны. Коты уселись под деревце и принялись лапами гонять игрушки, которые сталкивались с забавным звоном. — Мр-р-рак! Мар-р-ркиз! — прорычал Лев. Звяканье прекратилось, ненадолго. — Надеюсь, эти обормоты не побьют игрушки. — Надо им купить мышей с бубенчиками, — предложил Лев. — Ага, а где предыдущие две? — хмыкнул Юлий. — Опять Мрак куда-то под диван загнал? Мыши и впрямь нашлись под диваном, куда весело залетали с пинка, а вот вытащить их не получалось. Юлий привязал к веревочным хвостам мышей суровую нитку и подвесил на ручку застекленного шкафа. Мрак немедленно вознамерился игрушки оттуда сдернуть, вставая на задние лапы и барабаня передними по мышам, как кролик. — Как хорошо, что у котика есть игрушка… — умилился Лев. Юлий только улыбнулся: котики — они такие, только дай побеситься. Позавтракав, они принялись за готовку. Вольговские обещали приехать к пяти часам, следовало до этого времени закончить все приготовления. — Вот куда мы их разместим спать… — задумался Лев. — Спать в новогоднюю ночь? — смешливо прищурился Юлий. — Ну, детей уложим наверху, кто из взрослых устанет — тоже может там лечь. Еще есть надувной двуспальный матрас — я подумал, что лишним не будет, особенно, если мы собираемся летом на море. И диван — он ведь тоже раскладывается. — Хорошо… Так, стол есть, скатерть есть, родственники будут. Отлично! Может, приготовим для Иосифа Соломоновича что-нибудь? — Профессор уважает коньячок, — хмыкнул Юлий. — И, помнится, обожал папин бефстроганов. — В его возрасте коньячок? — ужаснулся Лев. — Отучить Иосифа Соломоновича от сего напитка не смогла ни Ираида Семеновна, его дражайшая супруга, ни ее матушка, так что, как бы меня, как врача, это его увлечение ни печалило… Пытаться не буду. — Подарим ему бутылочку? — Обязательно. Раз уж я, еще из роддома не выписавшись, обещал… — По-моему, ты просто его обоссал, когда тебя мимо проносили. — Да, признаюсь в хулиганских наклонностях, — просмеялся Юлий. — Так что надо успеть в магазин. — Собираемся? Лев кивнул и пошел собирать волосы в хвост и проверять погоду на улице. В магазин они успели, и даже выбрали неплохой, судя по стоимости, коньяк и, посовещавшись, шампанское — все-таки, Новый год. Лев позвонил родителям и попросил привезти фужеры, где-то там, в его «приданом», по традиции, лежала пара коробок с хрусталем. Родители согласились, что набор бокалов прихватить необходимо. — И нас будет меньше, чем предполагалось. Только мы с папой и тетя Оля с дядей Володей. — А Люда со своими и Ирка решили сами справлять? — Ага, кто-то в клуб, кто-то с другой родней. Бабушки-дедушки решили, что будут смотреть телевизор на всю громкость, слушать песни семидесятых и безудержно пить лимонад. — А и отлично! — подумав, согласился Лев. — Тогда нас выходит шестеро. Или семеро, если профессор Гинзбург почтит наше застолье своим вниманием. — Да. Погуляем, развлечемся… Мысленно Лев хмыкнул: эти четверо, как всегда, выберутся из дома во двор, запустят по паре фейерверков, покидаются друг в друга снежками, и не важно, что им всем уже за пятьдесят, а потом вернутся домой и преспокойно сядут перед телевизором. Или лягут спать. Вот он в их годы никогда так делать не будет! — Надо на следующий год поехать к ним, например, там будет намного веселее. И еще надо как-то котов от фейерверков уберечь, Мрак их никогда не видел, наверное. — Спрячутся с Маркизом в ванной, там и не слышно будет. — Бедные коты, надо будет им в качестве успокоения дать чего-нибудь вкусного. — Печенки им куриной — за глаза и за уши хватит, — постановил глава кошачьего прайда. Коты сразу же его поддержали мявом и верчением под ногами, требуя дать им печенки сейчас и еще больше потом. К пяти часам стол был раздвинут и накрыт, подарки упакованы и уложены под елку, профессор Гинзбург приглашен, коты накормлены до отвала. Родственники приехали точно к назначенному времени, начались объятия и укладывание подарков под елку. А потом — выставление из объемистых сумок кастрюль, кастрюлек и кастрюлечек. — Ты же говорил — только салатики и копчености! — трагическим шепотом возопил Юлий, глядя на эту вакханалию кулинарии. В духовке доходили под сырной корочкой два осетра, на плите домлевал в сметанном соусе бефстроганов, а на столе уже высились салаты из креветок и свежих овощей. — Улыбайся и думай, как сытно ты поешь. — И как громко я лопну, — покивал бедняга Короленко. — Соседей угостим. Всех. — Договорились. — А не маловато ли мы привезли, — озаботился дядя Володя, в глазах которого прыгали чертики. — Не-е-ет! — в один голос, очень дружно отказались Лев и Юлий. — Еще Иосиф Соломонович съест немного, — решил Лев. — Так, баланс на телефоне… Чтобы всем смс рассылать. Юлий рассыпался в благодарностях маме жениха за привезенную посуду — с чем в их доме пока еще была напряженка, так это с салатниками и блюдами, впрочем, и обычных тарелок было маловато. Радовало уже то, что приборы Лев сообразил купить — вилок, ложек и столовых ножей было достаточно. — А вот и бокалы, которые вы просили, — Мария выставила на кухонный стол хрусталь на витой ножке. — Красивые, — Юлий вздохнул: после смерти бабушки ему пришлось продавать все более-менее ценное, чтобы оплатить похороны. Только книги он отдавал бесплатно, а вот сервизы, вазы и хрустальные наборы отнес в комиссионку. Хрусталь и посуду немедленно ополоснули, вытерли и выставили на стол. Время понемногу приближалось к десяти часам, стол был накрыт, включен телевизор, в который сразу уставилось старшее поколение, пересматривая «Карнавальную ночь». — Схожу за Иосифом Соломоновичем, — сказал Юлий. — И можно за стол. — Давай, на него уже все накрыто. Старичок-профессор в щегольском для его возраста костюме и даже при галстуке весьма гармонировал с нарядным старшим поколением. Младшее устыдилось и рвануло переодеваться из банальных джинсов и футболок в парадное. По крайней мере, брюки и сорочки надеть пришлось, и слава Богу, что все было в более-менее презентабельном виде после бала. — Лёвушка, у вас снова был бал в школе? — сразу догадалась Мария. — Красавцы. А фотографий не осталось? — Будут, после праздников. И видеосъемка тоже была, так что посмотрите во всей красе на бал, — кивнул Юлий. Стрелки часов постепенно приближались к полуночи, шампанское было приготовлено, как и бокалы. Наконец, прозвучала заставка перед традиционным президентским поздравлением. Президент произнес положенную речь, поздравил граждан с наступающим. Изо всех телевизоров и радиоприемников зазвучал переливчатый бой кремлевских курантов. — С наступающим! — с тонким звоном сдвинулись бокалы. На улице сразу же ввысь рванулись фейерверки, коты понеслись прятаться. Для Юлия этот праздник был, по сути, одним из первых по-настоящему счастливых за последние пятнадцать лет. И уж точно первый за последние десять лет, который он провел не в одиночестве. Его все поздравляли, смеялись, засыпали их со Львом пожеланиями счастья. После того, как было опробовано и осыпано похвалами горячее, вручен подарок профессору Гинзбургу, тот откланялся, ссылаясь на старческую немощь. — По соседкам пошел, точно тебе говорю, — ухмыльнулся Юлий. — Коньяком поить, что ли? — И сплетничать. — О чем сплетничать? — не понял Лев. — Обо всем, и обо всех. Иосиф Соломонович — кладезь информации. — Идемте на улицу, — позвали их. — Запускать фейерверки. После фейерверков и эпической битвы снежками вернулись в дом погреться, поклевать салатов и попить горячего чаю. Юлия уговорили показать семейные фотографии, и он не стал сопротивляться. Как ни странно, но первым «выключаться» начал Лев, задремал, привалившись к плечу Юлия. Тот, извинившись перед старшим поколением, аккуратно поднял его на руки и отнес в постель. Раздевать пришлось самому. В спальню, крадучись по стенкам, просочились коты, немедленно облегли сонного Льва, усыпляя надежнее пары бокалов шампанского. — Приходи побыстрее, — пробормотал тот. — Обязательно, солнце. Только родителям и дяде с тетей спальные места устрою — и приду. Матрас и диван — как раз на две пары человек хватило. Юлий выдал пледы, простыни, извинился, что подушки есть только диванные, но старшие Вольговские замахали на него руками, чтоб не беспокоился, и отправили спать, пообещав, что сами со всем разберутся. Лев, ощутив рядом Юлия, сразу же его обнял. Вскоре отключился и Короленко — те же два бокала шампанского в принципе непьющего мужчину не то, чтобы свалили, хмель успел выветриться за время прогулки, но все равно отозвались сонливостью. Он даже изменил своим принципам и оставил немытой посуду. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском фейерверков где-то вдалеке. Александр и Владимир выбрались на узкий балкончик, покурить и поговорить перед тем, как составить компанию женам в постелях. — Как тебе праздник, Сашок? — Владимир прикурил и затянулся, поглядывая на расцветающие в небе гроздья огней. — Шикарен, давненько так душой не отдыхал. А тебе? — Аналогично, братишка. А как тебе будущий зять? — Вроде надежный, Лёвка вообще без ума и мозгов от него. — Прям так и сказал? — усмехнулся Владимир. — А что он скажет, если мозгов нет? — По-моему, все у Лёвки с мозгами в порядке. Взрослый мужик, чай, четвертый десяток пошел, уже не время влюбляться, как малолетке. — В общем, мне Юлий нравится, о Льве он заботится. — Жаль только, фамилия Вольговских на Лёвке и кончится, — Владимир затушил окурок в снегу, бросил в пустую пачку от сигарет. — Ну, что уж тут поделаешь, кончится, так кончится. — Мальчики, идите-ка спать! — сердитым шепотом позвала их приоткрывшая балконную дверь Мария. — Идем-идем, — согласились оба.