Тебя там встретит огнегривый Лев...

Апрель и май пролетели практически незаметно. Для Юлия — так точно, работы хватало, несмотря на весну, простывали, на физкультуре падали, вывихивали руки-ноги, кое-кто пытался разбить себе лоб, поскользнувшись в бассейне. В конце мая Пановы-младшие пригласили на крестины внука, которого назвали Александром. — Это… ну, это в вашу честь, обоих, — смущаясь, пояснила Лена. — Вы же оба — защитники, вот и… Мужчины растрогались. — Я почти забыл, какие эти новорожденные маленькие, — Лев на ребенка посмотрел с интересом, но близко не подошел. Еще забавнее было наблюдать за тем, как воркует над младенцем муж. Ну точно как орел над птенцом. — Ты и с такими мелкими управляться умеешь? — Умею, Лёвушка, умею, — усмехнулся Юлий. — С ними даже проще. Намного проще. — Они же такие маленькие и хрупкие… Страшно. — Просто надо быть осторожными. Сам он, казалось, вовсе не осторожничал. Распеленал ребенка, покрутил ручки-ножки, показал, как правильно делать массаж, как пеленать, чтобы ребенку было удобно и ничего нигде не жало. Со стороны на это смотреть было жутковато — слишком крупные руки, пальцы, и такое мелкое человеческое существо в них… Однако Юрий и Лена выслушивали его внимательно, кивали и запоминали. Крестной матерью у маленького Саши была та самая школьная юрист, старая знакомая Паныча. Крестным отцом единогласно выбрали Юльку, и Лев даже не подумал возразить, слишком уж сияли глаза обоих молодых родителей, чтобы портить им праздник. — А ты хорошо смотрелся с ребенком в руках, — отметил он, когда они возвращались домой. — Спасибо, — улыбнулся Юлий. — У меня раньше был маленький альбом с фотографиями, на которых я со своими пациентами. Можно начать снова собирать. — Чтобы потом в старости похвастаться? — И затем тоже. Память же. Прелесть ЕГЭ в том, что рано или поздно он заканчивается. Особенная прелесть для Льва состояла в том, что он не сидел наблюдателем в пунктах проведения, не ерзал под прицелом камер и не выслушивал нотации по поводу того, что смел смотреть в окно. Он просто сбежал от всего этого в летний лагерь. Как Юлий и обещал, это был такой себе маленький город, в котором от взрослого «населения» требовались только те услуги, которые пока еще не могли взять на себя дети: организация питания, медпомощи и присмотр за котельной и электрогенераторной станциями. Население лагеря делилось не столько на отряды, сколько на клубы по интересам, руководство которыми осуществляли старшие школьники. Они сами выбирали досуг и свою повседневную занятость, согласовывали планы с несколькими воспитателями-психологами. Те свое мнение не навязывали, предпочитая быть своеобразными третейскими судьями. Относительно новые трехэтажные корпуса, административное здание, где жили и работали взрослые, бассейн, теннисные корты, футбольное поле, баскетбольная площадка, закрытый павильон для всевозможных настольных игр и рукоделия, библиотека, огромная светлая столовая. Все было сделано для полноценного летнего отдыха детей. При виде корта Лев пропал начисто. — Скажи, что ты умеешь играть, — потребовал он от мужа. — Э-э… возможно, — почесал в затылке Юлий, — учиться-то учился, но когда-то было? — Неважно. Какое покрытие… И инвентарь наверняка не особо дряхлый! — Посмотрим? Инвентарь оказался пусть и не профессиональным, но хорошего качества, в Обручевке все было на высоте. Вокруг Льва немедленно скучковались два десятка подростков, жаждущих оценить мастерство новенького волонтера. — А вы, правда, хорошо играете? — А вот сейчас и проверим… — ухмыльнулся Лев. Здесь, наверное, впервые за все время совместной жизни с Юлием, он смог увидеть мужа не в форме, костюме или домашней одежде, а в тенниске и шортах. И порадовался тому, что этот мужчина уже принадлежит ему — безраздельно и целиком. Короленко вышел на корт, отсалютовал ему ракеткой. Лев с удовольствием погрузился в игру, достойного соперника в которой давно уже не встречал. Подростки с восторгом следили за беготней по корту и прыжками. Юлий достойным соперником был, и сдаваться на милость любимого супруга категорически не желал, отбивая даже самые хитрые подачи — хватало скорости и ловкости, иногда и длина рук играла решающую роль. В итоге все удалось свести к ничьей. Лев плюхнулся на скамейку и блаженно потянулся: — Было классно. — Вы не против, если мы ангажируем вас на несколько товарищеских матчей? — поправляя очки, к нему шагнул один из старших парней, судя по всему, глава теннисного братства, почему-то напомнивший Льву классических «глав школьного совета» из множества пересмотренных в свое время аниме. — Я совсем не против, — согласился он. — Будет приятно поразмяться и вспомнить молодость. — Пауль, — паренек протянул ему руку, — старшина теннисного клуба. — Лев Вольговский, — руку пожали. — Это Оксана, мой заместитель, — Пауль представил высокую коротко стриженую брюнетку, которая тоже энергично пожала руку Льву. — Очень приятно. — А вы на практике? — с любопытством спросил Пауль. — На какой? — На педагогической. Вы же студент? — Я бы сейчас молча протянул паспорт, но не получится… Нет, мне тридцать четыре года, моя педпрактика далеко позади. — А редактором в издательстве вы не работали? — Пауль рассмеялся. — Нет. И с Юлием мы ровесники… И Кисой меня лучше не называть. Судя по вспыхнувшему взгляду подростков, последнее предупреждение запоздало. Короленко, слышавший этот разговор, согнулся, пытаясь сдержать смех, но не смог — это было выше его «скромных» сил. — Это… ха-ха-ха… ох… судьба-а-аха-ха-ха… — Ничего смешного… Ну почему его звали Киса, а меня зовут Лев… Это был риторический вопрос, на который ответа не было. Но спустя первую неделю жизни в Обручевке Льву пришлось просто смириться с тем, что даже взрослые, умные и серьезные люди иногда называют его Кисой. — А тебя никогда Цезарем не дразнили? — поинтересовался он у мужа. — Не дразнили, — рассмеялся тот, — не прижилось. — Повезло. Как думаешь, котам сейчас хорошо у родителей? Я по ним скучаю… Не хватает мурчания по ночам. — А так же императорских замашек твоего Мрака и божественного игнора Маркиза, — согласился Юлий. — Думаю, черная шерстяная жопа построила уже всю живность, а Маркиз оккупировал все антресоли и нашкафные пространства и объявил аннексию полок. — Может, ты мне будешь мурлыкать? — Если только тебе после моего «мурлыканья» не будут сниться кошмары… — Не будут, — уверил его Лев. — Кстати, мы с тобой мне напоминаем другую пару из аниме… Хироки Камидзё и Новаки Кусама. Один преподает японскую литературу в университете, второй выучился на врача и работает педиатром в больнице… И из-за своей работы часто злит любовника. — А я тебя часто злю? — Юлий привычно уже перетащил супруга на себя и теперь поглаживал спину, словно сгонял своими большими ладонями усталость, как воду. — Иногда бывает… — Лев поцеловал его в плечо. — Прости, солнце. Лев только усмехнулся, пряча лицо в его плечо. Прощал и будет прощать, потому что знал, что без своей работы Юлька не живет. А еще потому что знал — что бы ни случилось, где бы он ни задержался, он вернется домой, к нему, Льву, к мужу. Ну, и котам, конечно. — А ты хорош в теннисе, очень даже хорош. Такого удовольствия от игры я давно не получал. Юлий почти по-настоящему замурлыкал от удовольствия. — Спасибо. А ты просто великолепен. — Посмотрим, что там за соревнования. А мне здесь нравится, очень необычный лагерь. — Один из первых таких. Насколько я знаю, сейчас строится Беловка, Каменка и Стожары. И это — тоже одно из ответвлений реформы образования. Будем готовить самостоятельных и сильных личностей, солнце, а не покорное стадо. — Посмотрим, что тут за одну смену изготовится. — Обручевка работает уже пять лет, — рассмеялся Юлий. — Пауля я помню, и его подружку-зама тоже, они сюда с открытия ездят и остаются на все лето. — Вот и славно. Посмотрим завтра, что тут получилось. — Посмотрим. Тебе удобно? Тогда спи, солнце мое любимое. Подъем тут в полвосьмого. Лев заснул сразу же, переполненный впечатлениями дня. Потом он не мог сказать, что дни, проведенные в лагере, тянулись или были скучными. Отнюдь, здесь не приходилось скучать. Отдельным почти шоком, но шоком приятным, для него стало то, что очень много детей собиралось в определенное время в библиотеке, устраивая вечера Дискуссионного клуба. В основном, конечно, те, что постарше, имевшие уже свое мнение о каких-то событиях, исторических или обыденных. — Начинаю верить, что с таким новым поколением будущее у нас точно есть, — сказал он мужу. — Это еще что. Вот они сейчас наотдыхаются, максимум, неделя, и начнутся паломничества к волонтерам, — посмеялся Юлий, но уточнять не стал, отговариваясь простым: — Сам все увидишь, Лёвушка. И Лев увидел и поучаствовал. Через неделю после прибытия к ним в административный корпус заглянули несколько девушек и парней, приглашая на «маленький вечер поэзии». — А что нужно делать? — поинтересовался Лев. — Можно поучаствовать, а можно побыть судьей, — немного смущаясь, сказала Жанночка, миловидная рыженькая восьмиклассница. — Будем читать стихи, свои и классику, обсуждать. — Хорошо, это я могу и умею. Стихи обсуждать, в смысле. На поэтический вечерник собралось мало не все население лагеря, причем, в столовой. Аккуратно сдвинули столы к стенам, расставили стулья почти амфитеатром, волонтеры подключили микрофоны и аккустическую систему. Вместо верхних люминесцентных ламп зажглись неярким уютным светом настенные светильники, которые Лев сперва принимал за украшения. — Приветствуем вас на первом ежегодном собрании поэтического клуба. Сегодня в наших рядах стихотворцев прибыло, — к микрофону вышла девушка, похожая на ту рыженькую, только постарше. Наверное, старшая сестра. Лев внимал поэзии, отмечал манеру чтения, голос, умение держаться у каждого из участников. Что его подкупало — здесь не было ни грамма недоброжелательности, зависти, соперничества. И те, кто читал свои стихи, не подвергались насмешкам или злобной критике. — Мне нравится, — шепнул он Юлию. — Такое теплое… времяпрепровождение. Вторым шоком стало то, что здесь готовились к школе. В библиотеке было много учебников, никто никого не загонял из-под палки, конечно, но Лев зачастую видел, как младшие подходили к старшим с просьбой объяснить что-то. Или к волонтерам, если старшие не справлялись. Сам он несколько раз объяснял правила правописания приставок и суффиксов, восторгаясь любознательностью мелочи. К другим подходили за помощью не менее часто. И — что удивительно — даже к Юльке, которого уговорили провести несколько уроков по оказанию первой помощи. Впрочем, уговаривать и не пришлось — согласился Короленко влет, стоило только заикнуться. Еще были походы за территорию лагеря, довольно частые — раз в три дня желающие обязательно выбирались на природу в сопровождении инструктора и медика. — Юль, а ты ужей боишься? — поинтересовался в одном из таких походов Лев. — А чего их бояться? — удивился тот. — Я вообще змей не боюсь. — Вот и славно, — Лев предъявил полуметрового ленивого ужа. — Ты его где взял? — рассмеялся Юлий. — Мы встретились на берегу ручья и сразу полюбили друг друга. — А как же я? Я ведь лучше ужа! — Но ты посмотри, какой он красивый, изящный, сонный. — Нажравшийся, вот и сонный. Отпусти бедное пресмыкающееся, — усмехнулся Юлий, — тебе котов мало? Уж, отпущенный на волю, уползал со всей мочи. Кроме ужей в окрестных лесах водилась масса мелкой живности, дети прикармливали бурундуков, белок, птиц, иногда видели лис. — Юль, смотри, какую я прелесть нашел, — Лев принес завернутого в куртку ежа, который фыркал и посматривал вокруг с интересом. — Такие смешные лапки. — Молодой еще, непуганый. На ежа сбежались поглазеть младшие дети, бедняга пошел по рукам, был аккуратно затискан — Юлий предупредил, что ежи кусаются — и в итоге благополучно сбежал. — Люблю природу, — радовался как ребенок Лев. — Ужи, ежи, белки, лисы, осталось только лося найти. Но до конца второй смены лося они так и не нашли, хотя какие-то следы копытных на берегах ручьев видели, а Юлий подтвердил, что лоси тут водятся. Видимо, лесные гиганты просто не попадались на глаза людям. — Это были чудесные два месяца… А впереди еще три недели счастья на море. — Ну, что, теперь понимаешь, почему я так сюда рвался? — усмехнулся Юлий, когда прощались с остающимися еще на месяц волонтерами. — Понимаю, тут здорово… А теперь — отпуск! Море, песок, акулы! Дельфины! Загорелые мускулистые юноши в плавках… Сказал и прикусил язык, но в глазах Юлия даже искры ревности не возникло. — Надо будет побольше крема с пантенолом прикупить, — пробормотал себе под нос Короленко, тревожась за нежную шкурку своего Кисы. — Боишься обгореть? — рассмеялся Лев. — За тебя боюсь. Мне-то только панамку купить придется. А ты, если собираешься стать «загорелым юношей в плавках», а не свежевареным крабиком, будешь эротично намазан кремом каждый раз, как только соберешься под солнце. — И тогда мы точно никуда не выберемся… — Будем тренировать выдержку, — ухмыльнулся Юлий. — И умение плавать. Привезем красивых раковин? — Обязательно. И раковин, и камешков. — И морскую звезду, — Лев обнял его. Из лагеря пришлось вернуться домой, чтобы перебрать чемоданы, перестирать то, что надо, убраться в квартире. — Так, самолет завтра в десять, такси я заказал, вещи собраны, билеты в планшете. Что еще я забыл? — Юлий обвел глазами комнату. — Холодильник отключен, продукты сожраны, коты у родителей… Вроде бы все в порядке, — Лев тоже оглядел комнату. — Отлично. Завтра вечером уже будем купаться в ласковых волнах Средиземного моря. — Да… Жду не дождусь. Только ты, я и море, особенно прекрасное на закате. — И никаких детей, за которых ты несешь ответственность, — рассмеялся Юлий. О себе он так сказать не мог, солдат СЗМиД на службе двадцать четыре на семь, триста шестьдесят пять дней в году. — Это ли не счастье? А места под сувениры в сумках остались? — Да у нас сумки полупустые, хоть полпляжа туда можно запихнуть со всеми ракушками и морскими звездами. — Полпляжа все-таки не надо, — рассмеялся Лев. — Нас другие отдыхающие не поймут. — Прогуляемся? Давай, в кафе сходим, что ли, все равно дома уже нечего делать, а до вечера далеко, — предложил Юлий. — Давай. Лев слегка нервничал, как и всегда перед поездкой куда-то далеко. И летать он не то, чтобы боялся, просто не любил. — Мандражируете, юноша? — усмехнулся Юлий, заметив его нервозность. — С чего вдруг, солнце? — Не люблю полеты, немного волнуюсь, удастся ли отпуск. И все такое. — Нам лететь всего-то четыре часа. Все будет хорошо, — Юлий обнял его, чмокнул в висок, никого не стесняясь. — Почему бы это наш отпуск мог не удаться? — Погода, еда? Ладно, все удастся… — Мы же едем в пансионат, о еде не нужно будет заботиться, а погода… Море прекрасно в любую погоду. Ты умеешь плавать? — Да, и даже неплохо, смею надеяться. — Можем посоревноваться, — Юлий подмигнул ему. — Обожаю плавать. Лев согласился. Делать что-то вместе с обожаемым мужем было очень здорово. Они выбрали кафе на тихой, зеленой пешеходной улочке, заказали себе по порции мороженого, кофе и молочного коктейля. Было замечательно сидеть под полосатым тентом, поглядывать на прохожих, поедая десерт. Молчать или говорить ни о чем. Лев вспоминал какие-то смешные случаи из жизни на ферме, свое детство, животных, которые его окружали. Юлий рассказывал о своем детстве, о том, как мечтал учиться фехтовать и верховой езде, чтобы оправдать прозвище «гардемарин», о своем друге Сашке Белове, о том, как строили на водохранилище плоты каждое лето, за что огребали от владельцев растащенных на доски заборов, а потом от родителей — за самоволки. Потихоньку стрелки часов подобрались ближе к девяти вечера. — Пора возвращаться, пока я не съел все имеющееся мороженое, — Лев блаженствовал. — Я же так его обожаю. Когда переехал на учебу, каждый день покупал себе стаканчик. Или два. — Ты питался только мороженым? — насмешливо сощурился Юлий. — Не всегда, оно не слишком насыщает, хотя я бы не отказался поедать лишь его. — А потом явились родители, посмотреть, как и чем питается их любимое чадо, ужаснулись и навезли всего-всего, что только поместилось в машину. — Как-то так, — согласился Лев. — Но от мороженого я все равно отказаться не смог. Вечер мягко обнимал город, как огромный, раскрашенный в золото, медь и пурпур плюшевый медведь. В листве, припорошенной за несколько дней без дождя пылью, шуршал ветерок, пахло яблоками и свежескошенной травой. — Пойдем, посмотрим на фонтаны? — предложил Лев. — Пойдем. Главное, не промокнуть нам с тобой. — Постараемся не попадать под струи… Парк был полон народа, но это не мешало, как ни странно. Им — точно не мешало идти, взявшись за руки. Дурацкий жест, но почему-то об этом не думали ни один, ни второй. Струи фонтанов пританцовывали, меняли направление и время от времени разбрызгивали вокруг воду, щедро делясь ей с зеваками. — Как же это все-таки красиво. Я мечтаю посмотреть на танцующие фонтаны в Дубае. — Может, когда-нибудь и туда слетаем, — усмехнулся Юлий. Почему бы и нет? Если не тратить деньги на ерунду, года через два-три можно купить туристическую путевку и в Дубай. — Было бы здорово. Надеюсь, мы накопим достаточно быстро на эту поездку. — Постараемся побыстрее, — пообещал Короленко. Лев мечтал о загаре, которым можно будет похвастаться в школе. Главное, не переусердствовать… А то будет арап Петра Великого. Мечты эти он лелеял давно, только загореть все никак не получалось: слишком белая кожа, сгорал мигом, стоило чуть-чуть подольше пробыть на солнце. Но сейчас с помощью мужа можно попробовать обзавестись хотя б легким загаром. А то вроде и на море съездил, а вернулся как бледная поганка. Пятнистая поганка, вернее — обычно именно пятнами загар с него и сходил вместе со сгоревшей кожей. Но, судя по тому, что Юлька тащит с собой всю свою «тревожную» сумку, сгореть, отравиться, утопиться и все такое прочее ему не светит — вылечат в два счета. — А ты вообще бывал на море? — с любопытством спросил Лев, удобно улегшись под боком у супруга. — Я вот всего два раза… Первый раз попал в дожди. — Я только в детстве бывал, и тоже дважды, но мне везло на погоду, — Юлий усмехнулся. — Там и плавать научился весьма забавным образом. — Упал за борт? — Не совсем. Мне пять лет было, мелкий шкет, но высокий. А на берегу аттракцион стоял — водяная горка с бассейном, такая, винтовая. Очень уж я на ней прокатиться хотел, но бассейн пугал — глубокий, метра два с хвостом. Решили мы, что отец прокатится первым, а я — сразу за ним, и он меня поймает в бассейне. Решили — сделали. Только вот сразу после меня катилась парочка, мужик с женщиной, ну и я прижался к борту, чтоб их пропустить — инерция-то у них была больше и скользили они быстрее. И покатился дальше. Плюхнулся с разгону — никто меня не ловит, кое-как сам выгребся к бортику бассейна. Там меня отец и нашел. Он, оказывается, ту парочку поймал, они его чуть не утопили. — Но плавать ты научился. А я просто с мостков в реку упал… — Спи, котище ты мое водоплавающее. Завтра уже в море падать будем. Лев рассмеялся, однако послушно закрыл глаза.