Тебя там встретит огнегривый Лев...

Следующий день, посвященный старичку-профессору и его библиотеке, Лев был не менее счастлив. Юлия они с Иосифом Соломоновичем потеряли в недрах квартиры, Гинзбург только махнул рукой: — Ах, милый друг, оставьте, Юлик всегда был натурой увлекающейся, вероятно, он нашел то, что ему в самом деле интересно, и не оторвется, пока не прочтет минимум половину. — Да, я заметил, что он очень любит книги и чтение. А я вот, признаться, слегка питаю антипатию к подобному. — Как же так, ведь вы, мой юный друг, выбрали стезю преподавателя? — Именно в последние пару лет у меня и наблюдается некое отвращение к чтению. — О, вероятно, вас, как и меня, удручает качество современного литературного слова. — Не без этого, профессор, увы, не без этого. Зато к интеллектуальным беседам никакого отвращения Лев не питал, что и выяснилось уже поздно вечером, когда откуда-то из книжного массива выбрался немного помятый Короленко, жадно прижимая к себе тяжелый том в темной кожаной обложке. — Ой, а я и не заметил, что уже вечер… — Да мы тоже, — встрепенулся Лев. На вопрос, «а можно ли взять почитать вот это бесценное…», старичок-профессор только улыбнулся, закивал: — Конечно-конечно, Юлик, я уверен, что уж тебе-то доверить можно любую книгу. — И нам все-таки пора, — с сожалением попрощался Лев. — Да-да, уж простите старика. Вы меня так порадовали сегодня, так порадовали, спасибо вам! Наверное, как вот Юлик в Петербург уехал, а Сашенька во Владивосток, так ко мне совсем никто не приходил, чтобы надолго, и развлечь беседой. — Сашенька? Вы про Белова? — Ну, — профессор несколько смутился, — о нем, да. — Да у вас, Иосиф Соломонович, мы всем гардемаринским составом паслись, — усмехнулся Юлий, оторвавшись от книги. — Ладно, идем уже, — засмеялся Лев. — Хватит надоедать профессору. Спасибо за беседу, Иосиф Соломонович. — И вам, Лёвушка, и вам. — Кстати, Иосиф Соломонович, гардемарин наш беглый вернулся, — заметил Юлий. — Какая радость. Приводите его непременно, пускай повидает старика, — обрадовался профессор. — Завтра увидимся с ним, обязательно скажу. Доброй ночи, Иосиф Соломонович! — Какой он все-таки классный, — с восторгом поделился Лев, когда они вернулись домой. — Заговаривает напрочь, — усмехнулся его муж, соглашаясь. — У него не голова, а энциклопедия «Все обо всем», и память просто безупречная, даже сейчас. После ужина и просмотра фильма они легли спать. Льва слегка тревожила завтрашняя встреча, хотя он сам не мог понять, отчего: с незнакомыми людьми общаться ему приходилось гораздо чаще, чем ему бы того хотелось. Казалось бы, что тут такого: познакомиться еще с одним другом супруга, не так уж у него их много, чтобы отказывать. Тем более, если судить по Панычу и по той же Сонечке, друзья у Юльки были ему под стать. Те, кого можно, не кривя душой, назвать «настоящими людьми». Даже странно, почему он так нервничает. Отвык, видимо. От чего именно отвык, он в эту ночь так и не решил. Юлий, которого верчение любимого мужа разбудило, сонно проворчал что-то, пригреб его к себе поближе, обнимая поперек груди, ровно задышал в затылок, и Лев провалился в сон, не успев даже возмутиться. А утром переживать было некогда — нужно было умываться, одеваться, кормить котов, выдавать им ценные указания о поведении. Иногда ему казалось, что оба хвостатых члена их маленькой семьи прекрасно понимают все сказанное. И иногда даже выполняют. Удивительно умные животные. Хотя, чего он еще хотел? Если уж Юлька их как-то гипнотизировать умеет, может, от его гипноза они «поумнели»? — Я готов к выходу. Коты накормлены и уложены спать. Юлий кивнул, подхватил свою неизменную сумку, пояснил: — А если в самом деле потащит на природу? Не домой же за ней бежать? — Ага, — Лев подумал и взял с собой куртку. И обуться решил в кроссовки, а не в туфли, как хотел сначала. Юлий, к слову, тоже выбрал спортивную обувь. И они снова были одеты почти как близнецы — одинаковые темно-синие джинсы, клетчатые рубашки, отличающиеся только цветом, одинаковые черные кроссовки. До места сбора они добрались быстро. Лев собрал в себе всю дипломатию и включил самую теплую улыбку. Он как-то не представлял даже, как именно выглядит этот Сашка Белов. И, когда двери квартиры в очень похожем на их доме открылись, увидел симпатичного мужчину в тельняшке и черных джинсах: русого, коротко стриженого, достаточно высокого и плечистого, чтобы не теряться на фоне Юльки, которого он немедленно облапил: — Короленко! Смуглянка! Явился, чертяка! — Куда б я делся, блудный ты морской черт! Сашка, знакомься, мой муж, Лев. Лёвушка, это вот полосатое — и есть тот самый гардемарин Белов. — Рад знакомству. Юлька очень жалел, что не смог найти вас раньше, к свадьбе, — Лев широко улыбнулся и протянул руку. М-да, это был не аккуратный и осторожный Короленко, Сашка сжал и тряхнул его ладонь чересчур крепко. — Очень приятно, Лев. А уж мне-то как жаль, да… Проходите, Паныч еще не явился, но этот черт всегда опаздывает. У него на моей памяти отмазки по этому поводу никогда не повторялись — фантазия безграничная. Юлька, там есть коньяк, ром и винище. Я в курсе, что ты пить не любишь, но хоть бокал за встречу? Лев с интересом и осторожным любопытством рассматривал Белова. Ничего, сойдет. Веселый, по всему видно, и заводной как музыкальная шкатулка. — Только бокал, Саш. Ты в курсе, почему я пить не люблю. — В курсе, в курсе, — рассмеялся тот. — А почему? — поинтересовался Лев. — Хватил лишку и устроил дебош? — Ну, дебошем это было очень сложно назвать, скорее, демарш. — Сашка. — Или даже… — Саш-ка! — Ладно, молчу, как партизан, молчу. — Видимо, ты и впрямь умудрился вытворить нечто очень впечатляющее, — рассмеялся Лев. — Угу, — у мужа — вот забавно-то! — полыхнули румянцем скулы. — Еще какое. Особенно это впечатлило меня самого тогда. Звонок в дверь прервал этот разговор, по мнению Юлия начавший заходить на опасную колею. — Всем привет, — Панов обнял Юльку и Белова, пожал руку Льву. — Мне черная кошка дорогу перебежала, пришлось объезжать, поэтому я и опоздал. Юлий и Сашка переглянулись, одинаково почесали в затылках: — Не было? — Не было! Я же говорил — он в отмазках не повторяется! — Какие отмазки — чистая правда. Ну что, идем к столу? Сложно объяснить, чем застолье в чисто мужской компании отличается от обычного, но что-то там было такое, особенное, заставлявшее Льва чувствовать, что его словно бы принимают в узкий круг друзей. Не сразу и не с бухты-барахты. Он и сам не знал, как вообще держаться в такой компании, так что больше улыбался и помалкивал. Впрочем, после первой же рюмки отличного рома, который он рискнул попробовать, общение пошло живее. Лев даже рискнул рассказать пару баек из своей студенческой жизни. Ему они казались довольно веселыми. Юлий выцедил бокал красного вина наполовину и больше только вертел его в руках, чем пил. Закуска в беловской берлоге была чисто холостяцкая: огромная тарелка с бутербродами, щедро намазанными маслом и красной икрой, копченые кальмары, что-то еще, подозрительно похожее на осьминожьи щупальца, салатник с чем-то странным, но очень вкусным, что оказалось побегами бамбука, приготовленными по корейскому рецепту. Разговоры с подачи Льва перекинулись на студенческо-курсантские будни, потом ушли еще дальше в прошлое, и трое «гардемаринов», включая все-таки немного захмелевшего Юльку, принялись наперебой рассказывать Вольговскому о своих приключениях в школе. — Правда? Вот ужас… И вам за это даже не влетело? Какой кошмар… — Лев кивал и поддакивал, посмеиваясь в нужных местах. — А поедемте на водохранку? — загорелся Сашка. — Нету больше водохранилища, Саш, после осеннего наводнения спустили все, теперь там хрень непонятная, вроде как, русло восстановить должны эко-отряды. — Блин, жаль. А просто махнем на природу? Юлий усмехнулся, подмигнул мужу, мол, что я тебе говорил? — На автобусе? — Почему — на автобусе? Юлька, ты водить умеешь? — Ну, естественно… — Вот ты и поведешь. Короленко немного опешил, но так как пил он меньше всех, а трезвел быстро, пришлось соглашаться. — А там костерок, отдых, мясо, — размечтался Белов. — А мясо… — В холодильнике, — отрезал пути к отступлению решительно воздвигшийся на ноги «гардемарин». — Поехали, чего зря время терять. Пришлось ехать. Впрочем, Лев и не возражал особенно, отдых в лесу ему нравился. Не нравилось только то, что на переднее сидение уселся Белов, отмазавшись тем, что сзади его укачивает. Укачивает! Моряка! — Как же еще не комиссовали по причине непреносимости качки? — ядовито спросил Лев. — А в море качка другая, — отозвался тот с усмешкой. — А вот машины я не очень хорошо переношу. — Бывает. Тогда как раз и надо садиться сзади. — Э, вот тут я поспорю! — Так, ребята, мы едем или препираемся? — Юлий завел мотор, улыбнулся мужу в зеркало заднего вида. — И куда именно едем? На Замятино? — Давай туда, — легко решил Белов. Через полчаса он заметил: — А водишь ты теперь не в пример аккуратнее. — Так мне уже и не шестнадцать, чтоб лихачить, — усмехнулся Юлий. — И машинка у Паныча не в пример дороже той «шестерки». — Так что береги ее, — не преминул заметить Панов. — Ты так и не сказал, что дядь Яша тогда говорил, увидев свою машину. — Ничего приличного, поверь мне. Так, мы не далековато забрались? — До Замятинского съезда еще километр, я помню, — успокоил мужчин Юлий, уверенно держа руль, чтобы тяжелый внедорожник не рыскал по проселку. — А там поляна, костерок, шашлык… Нужное место нашлось быстро. — Черт, как будто в юность вернулся, ничего не изменилось, — выбравшись из машины на поляну, Белов с наслаждением огляделся, потянулся. — Шалаша только нету. — Обойдемся и без него, у меня палатка есть, — Панов тоже разминал кости. Он старого друга знал тоже на «отлично» — кроме палатки в багажнике нашлись одеяла, шампуры, коробка с овощами, хлебом, одноразовой посудой. Юлий вытряхнул из своей сумки три баллончика с репеллентом, раздал: — Брызгайтесь, пока вас не сожрали. Лев комаров не любил, так что набрызгался щедро. — Чем помочь? Дело нашлось каждому. Льву поручили очень ответственное: нанизать шашлыки. Юлька взялся за костер, Белов с Пановым шустро ставили палатку. — Предвкушаю аромат и вкус жареного мяса, — вполголоса мечтал Лев. — А помните, как мы тогда две палки колбасы уперли и на костре их жарили? — Это вы без меня, сволочи, колбасу жрали, — фыркнул Панов. — Что, две палки колбасы на двоих? — ужаснулся Лев. — И ничего не треснуло? — Не-а, молодые были, вечно голодные. Мы тогда еще и удочки с собой взяли, только выловили пару коряг и мелочи с пяток, — рассмеялся Юлий. — Коряги хоть не погрызли с голодухи, молодые организмы? — Льву было весело. — Понадкусывали, — хором ответили Сашка и Юлька. — Бобровые хвосты потом не поотрастали? — Да вроде нет, мы проверяли, — хохотнул Белов. — Хм-м-м? — заинтересованно посмотрел на него Лев. — И как же вы проверяли наличие хвостов? — А как это вообще можно проверить? — вопросом на вопрос ответил тот, удостоверившись, что Юлий отошел куда-то, видимо, за дровами. — Я знаю несколько способов, — веселиться Льву расхотелось. — В общем, хвостов не нашли… — Точно. Ни хвостов, ни лишних конечностей. — Короленко! Где тебя черт понес? — гаркнул на весь лес нахмурившийся Андрей, заметив напряжение между Львом и Александром. — Где-где, — Юлий выбрался из кустов, являя иллюстрацию к рассказу о ленинском субботнике — таща на плече небольшое бревнышко. — Паныч, у тебя в машине, часом, топора нет? Лев посмотрел на Панова весьма заинтересованным в топоре взглядом, по крайней мере, тот почему-то принялся уверять, что никаких топоров, ножей и пил не припас. — Эх, ладно, придется, как Балаганову, подручными методами, — хмыкнул Юлий, доставая свой неразлучный нож, в котором была и мини-пилка. — Знаешь, мы с Беловым пойдем еще дров пособираем. — Хорошо бы, только сильно крупные не тащите, — согласился Короленко. Белова в лес буквально уволокли. Лев посмотрел на мужа: — Так что было между тобой и Александром? — В смысле? — до Юлия не сразу дошло, что имеет в виду его дорогой супруг, и почему он шипит, как угли под дождем. — В прямом, я что, спрашиваю не по-русски? — Так, солнце, успокойся, — Короленко отложил в сторону бревно и нож, поднялся, поймал мужа за руку. — Чего он тебе наговорил? Было, хм… Только то, что мы с ним друг на друге целоваться учились и пару раз переспали, экспериментируя. — Ах, вот ка-а-ак… — протянул Лев, прищуриваясь. — А упомянуть до нашего знакомства о таком милом пустяке ты, конечно, нужным не посчитал. Взгляд его холодел с каждой минутой. — Лёв, ты… меня к нему приревновал? — растерялся Юлий. — Приревновал? Ну что ты. В конце концов, муж у тебя все-таки я, а не он, — голос Льва так и сочился ядом. — Подумаешь, драгоценный лейтенант Короленко забыл сказать, что ведет мужа знакомиться со своим любовником. Какая хуйня, право слово, сэры. — Во-первых, он все-таки друг, а назвать любовником у меня бы язык не повернулся, — пожал плечами Юлий, не понимая, с чего муж так взъярился. — Во-вторых, нам было по шестнадцать, и я, честно говоря, не думал, что стоит ворошить настолько далекое прошлое. В-третьих, хотя это стоило бы все же поставить на первое место, мой муж, солнце, ты, а не он, не так ли? И я, вроде бы, не давал повода считать, что способен на неверность? — Отлично. Ничего, переживу, — Лев отвернулся. — То есть, я все-таки дал повод? — еще больше растерялся Юлий, обходя его так, чтобы видеть лицо. — Нет. Просто не предупредил… — Лёв, солнце мое рыжее, ревнивое-кусачее, — Короленко усмехнулся, поймал его за плечи, притягивая к себе, целуя в висок, раз уж смотреть на него муж отказывался. — Про своего Андрея ты меня тоже не предупреждал, помнишь? — Но я вас и не знакомил под видом того, что это мой друг, не так ли? — Но Сашка-то, в самом деле, друг. Никак иначе, Лёв. Лев слегка пригладил вздыбленную гриву и перестал рычать, успокоившись. Друг так друг. — Не воспринимай его дурацкие подколки так всерьез. С чем у Белова проблемы, так это с пониманием, когда стоит заткнуться. — Хорошо, я постараюсь, — в объятиях мужа Лев удивительным образом сразу же становился кротким и ласковым. Неподалеку затрещали кусты, выругались голосом Панова. — Что, дрова сопротивляются? — поинтересовался Лев. — Почти, — ворчливо посетовал Андрей, выпутываясь из кустов и стараясь не растерять охапку веток. — А я мясо нанизал, — Лев отошел от мужа. — А кое-кто, не будем тыкать пальцами, еще угли не пережег. — Почему это? — наиграно оскорбился Юлий. — У меня все с углями хорошо, можно жарить. — Тогда давайте приступим к готовке, — Лев облизнулся. Через десяток минут явился и Белов с дровами, тему «хвостов» и проверок их наличия больше не поднимал, за что ему все, кажется, были благодарны. Шашлык был выше всяких похвал, Лев наслаждался сочным мясом, настроение было на отметке «отлично» и падать не собиралось. — А не гитару ли я видел в багажнике? — намекнул Белов, когда все насытились шашлыком. — Экий глазастый, — хмыкнул Паныч, но гитару извлек, устроился с ней на бревне у костра. — Вспомнить бы еще, как на ней играть… Лев с интересом внимал им. Сам он гитару не любил. Он почти ждал, чтобы прозвучала песня из «Гардемарины, вперед», но нет, Паныч играл все, что угодно, только не ее. А Юлька пел, и это приводило Вольговского в восторг: в лесу и под гитару голос мужа звучал… как-то по-особенному проникновенно. — Как отрежется все то, что отмерено, Припаркуется машина к обочине. Там растет на склоне старое дерево, Вместо листьев у него — колокольчики… Забредет ли в те края чудо-облако, Дунет ветер, не беда, мол, что листьев нет — На вершине закачается колокол, Что постарше остальных, побасистее… И припев подхватили уже все трое «гардемарин»: — Колокольное дерево С тихим звоном качается. Души тех, кто отчаялся, Прилетают сюда. Кто сложил песню верную, Да не знал, спеть позвонче как, Прорастет колокольчиком, И беда — не беда. — Отличный вечер, — решил Лев, швыряя комара в костер. Когда комары совсем озверели, было решено ложиться спать. — Посижу еще, — усмехнулся Сашка. — Сто лет вот так не сидел. — Так, палатка… Кто кого ногами будет утрамбовывать? — это больше занимало Льва. — Ахм… я, пожалуй, в машине подрыхну, — решил Панов, — там кресла раскладываются. — Ага. А я предпочту палатку, — решил Лев. Юлий даже не стал ничего говорить, сразу отправился в палатку за мужем. И там уже заметил: — Спать придется одетыми, а то к утру закоченеем оба. — Да без проблем, у меня джинсы удобные. И футболка мягкая. — Иди ко мне, чудо мое пушистое, — улыбнулся Юлий. — Буду тебя греть. Лев на природе, да после алкоголя заснул быстро, мгновенно практически, даже не успел мужа обнять. Обнимал его Юлий сам, потом выпитое вино, хоть и было его всего бокал, дало о себе знать, пришлось укутывать Льва в одеяло и тихо выбираться из палатки, стараясь не напустить в нее комарья. Он убрел за кусты, облегчил душу и вернулся к костру, возле которого так и сидел Белов. — Ты спать не собираешься, гардемарин? — Собираюсь. Вот еще посижу. И пойду на второе сиденье к Панычу. — В палатке еще куча места. — Да нет, спасибо. А то меня твой Лев загрызет и не поморщится. — Вообще-то, Лёвка — разумный человек, в отличие от некоторых. — Это ты меня в виду имеешь? — усмехнулся Белов. — Сашка, у тебя язык как был в нежной юности без костей, так и сейчас, — хмыкнул Юлий. — Да что я сказал такого-то? То Паныч на меня нарычал, то ты сейчас. — Ну, знаешь, если ты сам не понял, что сказал… — Юлий развел руками. — Не важно, Сашка. Уже не важно. — Ладно. У тебя все… хорошо? — Все прекрасно. — А я думал, ты женишься, обзаведешься семьей, будешь счастлив… — Саш, я и так сейчас семейный человек. И счастлив. А вот ты почему нет? — Я имел в виду, что ты женишься… На девушке, — вопрос Короленко о себе он пропустил мимо ушей. — Так, погоди, я не дорубаю, Сашка, при чем тут то, с кем я состою в браке? — Короленко чувствовал, что упускает что-то очень явное и важное из виду, но не понимал, что именно. — Просто думаю… Получается, если бы я вернулся раньше, у меня был бы шанс? Раз ты и по мужикам тоже. Короленко пару раз открывал рот, пытаясь что-то сказать, потом просто покачал головой, с хрустом переломил ветку, которой помешивал угли в костре. — Вряд ли, Сашка. Дело не в том, по мужикам я или нет. Дело в том, что я люблю своего мужа. — Это я уже понял. Но ведь почему-то ты выбрал его, а не какую-нибудь из своих поклонниц. — Потому что и он меня любит. Именно меня, а не парня в форме «птенца», героя России, и все такое. — А ты уверен? — не отставал Белов. — Уверен. А проверять не советую, — в кулаках Короленко с хрустом разломилась еще одна ветка. — Ладно-ладно. Я вообще спать иду. — Доброй ночи, — Юлий поднялся, отряхнул руки и отправился в палатку. Разговор с Беловым оставил смутное чувство неправильности, и он надеялся, что утром это пройдет. Лев сразу же обнял его, подкатившись под бок. Юлий аккуратно просунул руку ему под голову, потом и вовсе перетащил на себя, опасаясь, что тот простудится — спать практически на голой земле с его-то спиной — смерти подобно. — Засыпай, — совершенно несонным голосом сказал Лев. — Сам-то чего не спишь, солнце? — А без тебя что-то одиноко и холодно. — Ну, я уже тут, спи. В голосе Юлия слышалась улыбка. Думать о том, слышал ли муж их с Беловым разговор, он вообще не хотел. Лев расположился на нем поудобнее и заснул, улыбаясь от уха до уха. Разговор он слышал. И был очень счастлив. Утром Белов сделал вид, что никакого разговора не было, Андрей вообще был не в курсе, только зевал и ворчал, что лучше бы в палатке спал, чем в машине. Юлий смеялся, разжигая погасший за ночь костер, чтобы поджарить остатки мяса на завтрак: — Ну так пришел бы. В палатке места на всех четверых бы хватило. — Зато отдохнули на славу, — мясо Панова утешило. — Это точно. Жаль, что еще так посидеть-встретиться вряд ли скоро выйдет, — вздохнул Сашка. — Через неделю улетаю назад, во Владик. — Ну ты хоть не теряйся, сообщай о себе, — Панов похлопал его по плечу. Во взгляде Льва ясно читалось пожелание пропасть до конца времен. — Обязательно сообщу, — Белов широко улыбнулся разозленному Вольговскому. — Буду вам открытки присылать. С морскими видами. И акулами. «Надеюсь, из одной из них будешь торчать ты», — Лев улыбнулся еще злобнее. Юлий засек этот обмен взглядами, вздохнул, что можно было перевести как «дожили до четвертого десятка, а все как дети малые!», обнял мужа и из-за его спины показал Белову кулак. Назад возвращались в молчании. Белова сунули на заднее сиденье, чтоб не злил Льва. У дома Сашки все выбрались из машины, Льву пришлось, сцепив зубы, смотреть, как «гардемарины» обнимаются на прощанье. Панов хотел подвезти Льва и Юлия до дома, но те отказались, что там везти-то — полквартала? — Наконец-то, отдых закончен. Завтра надо наведаться в школу, — дома Лев расщедрился на реплику. — Надо. И мне тоже. И по подопечным пробежаться, а то хреновый из меня куратор. — Да ладно, ты отличный куратор, — хмыкнул Лев. — Заботливый, все время проверяешь, как там твои детки. Юлий покачал головой, глядя на него и гадая, что не так. Лев снова на что-то явно злился. Но расспрашивать не торопился — любимый муж и сам может сказать, если где-то Юлий накосячил. Лев уселся созваниваться с коллегами и выяснять, когда и куда приходить. — Для начала — на мою свадьбу. — Влад, какая свадьба? С кем? — сразу подскочил Вольговский. — Вот только не делай вид, что не догадываешься! — в шутку возмутился физрук. — С Сонечкой, конечно же. Все будет скромно и тихо, восемнадцатого, в субботу. — Непременно придем. Где и во сколько? — А там же, где было у вас, в час дня. Обязательно приходите, мы будем ждать. Сонечка говорила, что твоему Юлию позвонит сама. — Непременно, — Лев попрощался и забегал по квартире. — Что дарить? — Конвертик красивый дарить, а в нем — сам догадайся, что, — хмыкнул Юлий. Его телефон разразился трелью входящего буквально полчаса спустя, и Сонечка, запинаясь от волнения, пригласила их на свадьбу. — Я бы хотела… Юльсалимович, вы знаете, что у меня… никого нет, и я… вас и сестру Агату попросила… Хотела сестру Антонину, но она… — Она у меня была посаженной матерью, потому отказала, — понимающе улыбнулся Юлий. — Хорошо, Сонь, я буду посаженным отцом на твоей свадьбе. И мы придем, обязательно. — Мы очень вас ждем. — Конвертик, конвертик… Надо найти что-нибудь такое… Где они вообще продаются? — бегал по гостиной Лев, бормоча себе под нос. Короленко поймал мужа, усадил рядом с собой на диван. — Мы сейчас пойдем и все купим. Не волнуйся так. Надо приготовить костюмы, но это вечером. Свадьба аж послезавтра, Лёв. — Надо же еще найти конверт и деньги приличного качества. — Все найдем. Сперва пообедаем, а то шашлык был давно. Я сейчас что-то сварганю быстро. Например, рагу. Будешь? — С удовольствием! — сразу же согласился Лев. — А пока я готовлю, может, расскажешь мне, что тебя опять огорчило утром? — Ничего, — оторопел муж. — Что меня могло огорчить? — Совсем ничего? И то, что от Беловского дома до нашего ты мне ни слова не сказал и за руку взять не позволил, мне показалось? — Юлий вытащил из морозилки кусок свинины и теперь нарезал его, неторопливо и аккуратно. Только вот нож по доске стучал как-то слишком громко. — Я просто задумался о завтрашнем дне. Все проветривать, проверять, облазать всю школу от подвала до чердака… — Значит, я могу выдыхать? — Разумеется. Лев удивленно посмотрел на мужа. — Я не хочу, чтобы нашу жизнь омрачали ссоры. И даже тени непонимания, — пояснил Короленко. — Поэтому, если ты хочешь еще что-то обо мне узнать, что может тебя напрячь, спрашивай сразу, хорошо? — Хорошо. Пойду погоду гляну на выходные. Надо прикинуть, в чем являться на свадьбу. Может, зеленая рубашка и тот галстук? — Может. Тебе идет, — согласно кивнул Юлий. Что ж, вопросов нет — и ладно. — Никогда б не поверил — Влад и Сонечка. С ума сойти… Не думал, что он женится еще раз. — Зря, видели же, что к этому идет, еще на зимнем балу, — усмехнулся Юль. — И Сонька — девочка хорошая, к тому же, знает, что такое семья и как ее ценить. — Надеюсь, детям она тоже понравится. Короленко кивнул, сосредоточенно дочищая картошку и другие овощи. Рагу вышло великолепным, как и всегда. После обеда они, быстро собравшись, поскакали по магазинам — следовало бы все-таки купить что-то в подарок. — Кухонный комбайн, — подсказал Юль, который все еще числился куратором маленькой, но дружной семьи физрука и потому примерно знал, чего у него нет. — Осталось разобраться с функциями этих чудо-устройств. — Идем, будем разбираться по ходу дела. Купленный через час дотошнейшего допроса бедных консультантов в магазине бытовой техники комбайн занял свое место на руках Юлия. — Надеюсь, им понравится, — Лев мысленно перебирал коллекцию галстуков и прикидывал, что из нее надеть. В конце концов, мысли сошлись на том, что ничего «параднее» свадебного галстука у него пока не появилось, вот его и наденет. — Так. А у тебя рубашка какая-нибудь новая есть? — озаботился он гардеробом мужа. — Свадебная. — Нет уж, идем! И « в темный лес ягненка поволок» — в магазин, выбирать новую сорочку и галстук для любимого супруга. Дело это было нелегкое, но Лев никогда перед трудностями не пасовал. Когда удовлетворивший обоих вариант был, наконец, найден, он понял, чему так радовался Юлий, когда Иосиф Соломонович познакомил его с Мишей-портным. Если уж одну только сорочку они нашли с таким трудом, то о костюмах и вопрос не стоит — только шить на заказ. — Все купили, ура. Теперь завтра пережить день осмотра школы… — А он когда начинается? Мне бы надо бы в кабинетах прибраться, — пробормотал Юль, — шторы помыть, окна, стены. — Часов с девяти примерно. Пока жара не наступила, надо проветрить. — Так… значит, надо завтра встать пораньше. Часов в шесть. А лечь сегодня в десять. Лады? — Лады. Лев улыбнулся: какое, все-таки, словечко приставучее. Но какое правильное — у них в самом деле все в ладах. Несмотря на всяческие недоразумения.