Горчица меняет вкус

      Горчица выкладывала на белую квадратную тарелку небольшой кусочек горбуши, оставленный ей на попечение Федей, который неизвестно куда смылся. "Курить, наверно, опять пошёл, балбес..." - думала девушка, украшая блюдо зеленью и передавая его Насте. Она всё время думала о том, что ей делать дальше - нельзя же вечно сидеть на шее у Сени и его жены, пора брать жизнь в свои руки... Ещё такие неумелые, слабые, тонкие девичьи руки... Конечно, то что она зарабатывает деньги сама - ничего ещё не значит, ведь живёт то она до сих пор у них, боясь вылезти из комнаты после "отбоя" чтобы не портить паре их любовные радости, которые и так выпадают им не слишком то часто.       Отвлёк её от этих мыслей громкий крик из-за двери склада: "Я адеква-атный!" и грохот от удара чьих-то ног об эту самую дверь, причём, с разгону. Повернув голову в ту сторону, откуда доносились дикие вопли, Марина увидела Луи, Сеню с Федей и Лёву, о чём-то переговаривающихся между собой. "Вот жуки, а!" - подумала Горчица, откладывая нож и направляясь к четвёрке. - "Кого там заперли то уже?"       - Что за дела, блюдоделы хреновы? - нагло подступилась она к ним, от чего Луи вздрогнул, а Сеня с опаской отодвинулся от от сестры - уж кто-кто, а эта девушка лещей точно может надавать. Уж он то усомнился в этом за четырнадцать лет жизни с этим "чудищем".       - А что? - не понял Федя, скрестив руки на груди и выделив букву "ч".       - А ничто! - огрызнулась Марина,тоже выделив "Ч", оглядев всех и каждого упрямым взглядом. - Работать за вас кто будет, утырки?       Вспомнив о своих заказах, Луи побежал к духовке к забытым круасанам, Сеня - к подгоревшему стэйку, а Лёва - просто покричать на "дармоедов", хотя и сам пару секунд назад бил баклуши со своими подчинёнными.       И только Фёдор преспокойно смотрел на рассерженную Горчицу, от которой, как от горячей плиты, шёл непреодолимый жар. Этот жар его не столько останавливал, сколько притягивал к злючке.       - А тебе что, особое приглашение нужно? - рыкнула девушка на него, приподняв вопросительно тонкую чёрную бровь.       - А у меня заказов нет, так что... - невинно пожал плечами тот и из-за двери склада послышался вялый голос:       - Телефон то хоть верните, уроды!       Марина тут же узнала голос шеф-повара. В одно мгновение оценив создавшуюся ситуацию и осмыслив её возможные последствия, Горчица пришла к выводу, что добром эта шалость не кончится. Хотя это и их проблемы, но она попыталась остановить этих ненормальных:       - Придурки, что-ли? Он вас всех в порошок сотрёт! Ну, уволит в лучшем случае! - она схватила Федю за ухо и наклонила к себе.       - Да он отойти от наркоты должен! - зажмурившись, ответил повар, схватившись за то же место, что и сама обидчица. - Сам ведь потом "спасибо" скажет!       - Ну, смотрите сами - если он вас вышвырнет... - девушка отпустила покрасневшее ухо собеседника, на что тот лишь нахально предложил:       - А спорим на штуку, что не вышвырнет!?       Марине было немного не до споров, но и отступаться было позорно - надо как-нибудь охладить пыл этого задаваки. Немного подумав, она ответила ему с таким же азартом:       - На две!       - Идёт! - их руки слились в рукопожатии. - Луи, разбей, будь человеком! - Федя поймал стоявшего неподалёку любопытного кондитера, который тут же разделил их, поставив по разные стороны баррикад.

***

      - Сеня, пережарил! Уволен! - гремел на следующий день Баринов на опешившего Арсения, который передержал на огне мясо.       Горчица молча, без каких либо эмоций, наблюдала на тем, как рассерженный Виктор Петрович уволил одного за другим Луи, Лёву и добрался до Феди. "Во будет сейчас!" - уже предвкушая свою победу, думала она.       - Федя, я тебе все долги отдал? - казалось, спокойно спросил у повара шеф, но в его голосе чуткое ухо Марины уловило нотку ярости.       - Да, вроде бы, да... - промямлил Фёдор в ответ, уже чувствуя, что спор с девушкой проигран.       - Ну, вот и отлично, а теперь вон с моей кухни! - рявкнул тот на него и перевёл взгляд на Горчицу, вид которой оставался всё таким же непоколебимым, зато внутри неё всё сжималось от страха.       - Ты тоже уволена! - вдруг выпалил Баринов и Марина округлила испуганные глаза и слегка приоткрыла рот. Наверно, хотела спросить: "За что?", но язык просто отнялся сам по себе.       Очнувшись от такого испуга, девушка повернулась было к Фёдору, но на месте его не оказалось - он уже стоял около Сени, чуть поодаль от неё. "Обвирзался, значит, говнюк!?." - подумала горчица, провожая взглядом Виктора Петровича, идущего в свой кабинет. Он, в свою очередь, не забыл по дороге уволить Лаврова, который едва не сбил шефа с ног.       - Вы что натворили, обосранцы? - обратилась она к тем четверым, которые закрыли Баринова вчера на складе. - Я же вас уксусом напою, башкой в духовку запихну, дебилы!       Федя поёжился, вспомнив, как шеф однажды обжёг рот уксусом и потерял способность чувствовать вкус. Конечно, ему этого не хотелось, но что делать с разозлённой Мариной, которая уже надвигалась на него с огромным половником в руках!?       - Тихо, спокойно, эй! - парень остановил её на ходу, пытаясь вырвать из тонкого запястья это "орудие убийства".       - Что "тихо"? Что "тихо", когда из-за ваших дурацких выходок страдают не в чём не виноватые люди? - остервенело вырывалась из крепких "объятий" девушка, пнув Фёдора ногой.       - Блин, прекрати! - гавкнул тот на неё - видимо, больно стукнула. Горчица немного присмирела, но выпускать из рук половник даже не собиралась.       - Гони мои две тысячи! - она протянула ему раскрытую пустую ладонь, выжидающе топая ногой по полу. Ей владело сильное желание стукнуть Федю ещё разок и посильнее, но всё-таки решила, что одного раза вполне достаточно.       - Погоди, ещё не вечер! - он хлопнул по её ладони своей, усмехнувшись. - Надо у него всё разузнать, уточнить!       - Вот и уточняйте! - буркнула Горчица, натянув Фёдору на глаза его же шапочку с рыбками и отвернулась.       Никто и не собирался уходить. Все выжидающе смотрели на её русый затылок, на котором длинные, почти до талии, волосы были собраны в "конский хвост". Да и сама Марина колебалась - вдруг эти ушлёпки ещё что-нибудь натворят?       - Ладно, я с вами! - выдохнула она, снова повернувшись к поварам лицом. Федя поправил шапочку и победно улыбнулся. Невзначай подмигнув Сене, он вместе со всеми поплёлся в кабинет тучки-шефа.

***

      - Какой к чёрту кокс!? - горланил на смутившихся поваров Виктор Петрович, попивая из стакана коньяк. - Я из-за вас на свидание с Еленой не пошёл, придурки...       Горчица не понимала, кто такая Елена, но ей было его очень сильно жаль, как ни странно - к мужчинам она редко испытывала жалость, тем более к тем, кто увольняет просто так, ни за что. Всё таки, это, правда, не повод увольнять невинную работницу! Да и не одну её - Максу тоже досталось от хмурого Баринова.       Над всеми присутствующими нависла тишина. Такая вязкая и душная, что Марине дико захотелось пить. Наконец, это безмолвие нарушил никто иной, как Федя:       - Мы... всё исправим!       Шеф-повар недоверчиво посмотрел на него и махнул рукой на стайку провинившихся работников:       - Ладно, идите!.. - все гурьбой поплелись к выходу, но новый приказ Виктора Петровича заставил всю эту процессию немного застопориться: - Горчица, останься на пару слов!       Девушка отделилась от кучки мужчин и подошла поближе к столу Шефа. Фёдор бросил на неё какой-то заботливый взгляд и исчез в дверном проёме последним.       - Итак, мне нужно сказать тебе две вещи! - начал Баринов, исподлобья посматривая на немного испуганную Марину. - Во-первых, я оставляю тебя на кухне...       - Спасибо! - стараясь не выглядеть особо счастливой, она сделала шутливый реверанс.       - Ну, не паясничай! Я иногда совершаю неосознанные поступки... - продолжил, нахмурив брови, Виктор Петрович. - А во-вторых... - выражение его лица, доселе такого угрюмого и неприветливого, стало наивным и по-детски простым, словно он за что-то просил прощения...       Шеф колебался. Вот она - Марина - всего на расстоянии полтора метра от него, но именно это его и устрашало. На Баринова смотрели её глаза, такие далёкие, словно вернувшиеся из туманного прошлого...       Наконец, он глубоко вздохнул и тишину прорезал дрогнувший голос шеф-повара:       - ...я - твой отец!..