Горчица меняет вкус

      Утро на кухне "Cloude Monet" начиналось как всегда: один за другим прибывали повара, официанты... Не было только того весёлого приветствия: "Доброе утро, огрызки!", которое встречалось громким и дружным: "Доброе утро, шеф!". Особого настроя на работу не было не у кого, особенно у Феди и Сени. Последний каждую минуту набирал на телефоне номер Марины.       - Ты что, потерял её где-то? - Фёдор укоризненно посмотрел на друга, а тот, в свою очередь, невозмутимо встретил его взгляд:       - Да она с утра куда-то смылась и дозвониться не могу!.. - телефон в который раз вторит ему женским голосом: "Абонент недоступен!".       Каждый из них сейчас прокручивал этот тревожащий вопрос - куда делась Горчица? Вдруг у неё что-то случилось и он собралась прыгать под поезд? Сейчас ведь многие такие: чуть что не так - вены режут, под машины бросаются, вешаются...       Федя ежедневно всё чаще и чаще думал о сотруднице. Везде, куда бы он не шёл, его преследовал девичий звонкий голос и испепеляющий взгляд то холодных и угрюмых, то ярких и хитрых, больших глаз. Его пугала мысль о том, что он влюбился в неё, и потому избегал этой мысли. Он и сам удивлялся себе - столько всего пережил во время службы на флоте, столько страхов переборол в себе - и испугался обыкновенной девятнадцатилетней девчонки, точёная фигура которой тревожила парня даже во сне, наводила на него оцепенение...       Внезапно около шкафчиков оказалась и Горчица, к облегчению брата, живая и невредимая, вот только... Что это с ней?..       - Ты чё наделала? - удивлённо воскликнул Сеня, осматривая "ненормальное явление". - Чё это?       - Смена имиджа! - усмехнулась та, подмигнув просто так Фёдору, от чего тот как-то глупо заулыбался.       Конечно, нельзя было не заметить, что тёмно-русые волосы Марины "вспыхнули", став огненно-рыжими. Она нарочно ушла из дому пораньше чтобы зайти к своей хорошей знакомой-парикмахерше. Правда, это не единственная причина...       Ей везде - в телевизоре, в телефоне, за окном - мерещился один и тот же человек. Даже в сон пролез этот настырный... Федя. Она и не собиралась воспринимать всерьёз тот факт, что парень ей нравится. Ну, во-первых, дело в её странных убеждениях. Девушка ещё в детстве начиталась красивых и добрых сказок о том, как люди полюбили друг друга и никогда не расставались, то бишь, жили долго и счастливо... Вот и она раз и на всегда решила, что любовь - штука серьёзная и на всю жизнь. А серьёзность - это полный антоним характеру Феди, как она считала (хотя в принципе, так то оно и есть). Ну, а во-вторых - она не уважала свой выбор. Тоже ещё, легкомысленный вечно-смеющийся человек... К тому-же ужасно непостоянный, судя по рассказам Арсения о бывших женщинах молодого человека.       Наконец ,очнувшись, Марина огляделась по сторонам и уловила то, что Фёдор открыто любуется "прелестями" девушки. "Ненавижу открытые футболки... Жаль - ни хрена другого не нашла..." - подумала она и, оборвав этот процесс, ушла переодеваться. Сеня, наблюдавший за всем этим, тихо посмеивался над другом:       - Что же ты так пялишься? Нравится - скажи ей... Правда, потом фигли отделаешься - она старых взглядов и после первой же ночи заставит на себе жениться!       - Да иди ты в пень! Ничего я не пялился на неё... - поёжился Федя и тут же перевёл внимание Арсения на незнакомого парня в раздевалке. На спине у незнакомца был большой рисунок орла.       - Новенький! - сразу "поставил диагноз" Сеня и тут же хитро сверкнул глазами - наверняка, что-то задумал...

***

      Выходя из туалета, Горчица была очень сильно рассержена на Сеню. Или Федю. Или на обоих - как догадаешься, кто из них написал на спинной части её белого кителя: "Бесстыжая"? Ведь только вчера постирала... Её глаза остановились на расположившихся около шкафчиков Лаврове и ещё одном парне, которого она раньше никогда здесь не видела. "Новенький!" - поняла девушка, увидев на нём последствия розыгрыша Сени и Феди - китель новичка был "украшен" ровными круглыми дырами на груди и красно-зелёным огоном на левом плече.       - Горчица, а ты чего ещё не переоделась? - спросил у неё Макс. Ответом послужила надпись, оставленная шаловливыми руками друзей на белоснежной ткани её формы.       - Найду - убью обоих, дегенераты... Придётся в "гражданском" работать... - ответила она, закидывая испачканную одежду в стиральную машину.       Пока Горчица крутила все ручки и нажимала кнопки, незнакомец скользил по ней любопытным взглядом. Фёдор, всё это время издалека наблюдавший за Мариной, не мог не заметить, как хищно сверкнули глаза нового повара.       - А тебя как зовут? - спросил парень, проведя ладонью по русым коротко стриженным волосам. Он был примерно одного роста с девушкой, очень симпатичный, но смахивал на подростка.       - Для всех - Горчицей, имя тебя не касается! - грубовато ответила та, невозмутимо отразив взгляд нового знакомого.       - А я - Александр! Для тебя - просто Алекс! - он попытался обнять миловидную сотрудницу, однако та спокойно убрала его руки от себя и сказала:       - Ты вот что, "просто Алекс", иди-ка работай, а то треплешься тут с Огузком, а за это, знаешь ли, зарплату не дают!       Макс немного обиделся, что и она называет его так же, как остальные, да и сама Марина решила теперь его так не называть - какой бы ни был, человек, всё-таки... На этом она резко развернулась и, завязывая на ходу длинный бордовый фартук, пошла искать Федю с Сеней, чтобы надавать им по заслугам.

***

      Когда весь персонал ресторана был собран около бара для оглашения какой-то важной информации, Горчица нагло игнорировала всё вокруг, увидев что-то ужасно интересное на ногте большого пальца левой руки. Уши были словно забиты ватой и единственное, что она чувствовала - это дыхание Сени с Федей с обеих сторон.       - Горчица, приём! - коснулся пальцем кончика её носа брат. - Ты здесь?       - Нет... - откровенно призналась Марина, от чего тот тихонько присвистнул. - А чего, что-то прямо такое важное тут?       - Рокоссовский временно твоего батю замещать будет! - ответил Арсений, встретив незаинтересованный взгляд девушки. - Что, не поняла опять?       - Да всё я поняла - не через задницу на свет вылезла! - обиделась Горчица. - Только чё-за Рокоссовский?       - А вон! - указал брат коротким пальцем в сторону бара.       Девушка очень удивилась, когда увидела... Алекса. Что-то не то... Какого хрена? Выходит, это она шефу утром нагрубила? Да кто бы он ни был - нечего руки то распускать. Заметив на себе пристальный взгляд нового шеф-повара, Марина молча спряталась за первого попавшегося - за Федю, который тут же повернул голову в её сторону:       - Ты чего?       - Просто... он мне не понравился! - она зачем-то ткнулась носом парню в лопатку, от чего по его телу словно пустили несильный разряд электрического тока.

***

      - Горчица, что ты делаешь сегодня вечером? - нет, это перешло все границы: сначала дерзкие, изучающие взгляды, потом всякие "розовые сопли", а теперь и вовсе - Алекс обвил талию девушки руками и с силой притянул к себе.       - Труп твой прячу, если грабли не уберёшь! Отвали, кому сказала! - она огрела Рокоссовского звонкой пощёчиной и, вырвавшись, забилась от него в самый дальний угол стола, поближе к Феде, которого совсем недавно хотела порвать вместе с Сеней за испачканную спец-одежду. Ей сейчас было как-то всё равно, с кем работать, лишь-бы не находиться рядом с назойливым шеф-поваром.       - Скотина! - прошипела Марина, резким движением отрубив карпу голову. В этом порыве злости проскочила какая-то искорка страха...       - Ты чего, Горчица? Рыжий цвет на тебя так повлиял, что-ли? - подошёл к ней Фёдор.       - Как повлиял? - без интереса спросила та, увлечённо разделывая рыбину.       - Ты какая-то напуганная! - определил он, заметив эту искорку, и взял в руки нужный ему нож.       Да, девушка нехотя признала тот факт, что она боялась Рокоссовского, как огня. Вон, гадина, ходит, бросает хищные взгляды на неё и иногда на Вику, которая то-ли дело забредёт на кухню. От его взгляда в её голове что-то помутилось и Горчица слегка пошатнулась, прикрыв глаза.       - Ты чего это, Горчица?! Опять заболела? - уже с явной тревогой Федя заглядывал в эти печальные карие глаза, поднявшие на него долгий, задумчивый взгляд. Он ожидал услышать какую- нибудь колкую реплику, не вместо этого прозвучал усталый голос Марины:       - Сама не знаю, Федь!..