Любовь под номером N

      — А не слезла бы ты оттуда? — волнуется Скотт и на нервах смешивает все глаголы. Хотя вроде бы причин волноваться нет, сам же воочию видел, что Джин может ходить едва ли не по чему угодно. Если тогда в Каире она прямо по воздуху помчалась, по пустоте, считай, то уж и по воде как-нибудь прогуляется, не утонет. И всё-таки смотреть на девушку, пробующую на прочность поверхность школьного пруда, Скотту ощутимо тяжелее. Из-за разных попираемых обстоятельств. В Каире под Джин была земля — ну, упала бы, ну, разбила бы коленку, от этого не умирают. А тут вода. Случись вдруг что, и носись потом кругами около пруда, думай, как утопающую вытаскивать.       — Я тебя спасать не буду! — грозится Скотт. Джин отвечает смехом, таким, что сразу ясно: не верит. Точно, она же мысли читает, значит, прикинуться равнодушным и безразличным к её возможному купанию не получится. Выругавшись сквозь зубы, Скотт показательно отворачивается. И громко предупреждает: — Я даже не смотрю, поняла? Не смотрю!       — И не надо, — снисходительно откликается Джин. У Скотта от такой снисходительности внутри грохочет и извергается вулкан — так он ей ещё и не нужен? прекрасно! зачем тогда в зрители звала? — и Саммерс оглушённо хватает ртом воздух, всё никак не в силах придумать, чем можно на эту снисходительность ответить, вхолостую гоняет в лёгких кислород.       — Не бесись, — миролюбиво советует девушка. А предложить Скотту успокоиться в такие моменты — верный способ сорвать оставшиеся предохранители и едва ли не заставить Саммерса окончательно спятить. Юноша механически измочаливает какое-то растение, некстати угодившее ему под руки, и недружелюбно мычит. Надрывать лёгкие и глотку, излагая своё недовольство, нет никакой необходимости, Джин всё поймёт и так — и в этом своеобразная, неоспоримая прелесть.       — Тону! — дразнится рыжая за плечом, прекрасно зная, чем зацепить раздражённого юношу. Вроде как Скотт и знает, что этот крик о помощи — сплошное враньё, а толку от этого знания никакого. Саммерс всё равно исправно оборачивается и дёргается в сторону пруда. Хорошо хоть, ласточкой в воду нырнуть не успевает. Иначе этот нырок обернулся бы геройствованием в пустоту. Джин и впрямь не тонет. Стоит себе неподалёку от берега по колено в воде и с лукавым видом тянет к Скотту руки.       — Не полезу, — упрямится Скотт, в котором в этот момент романтик агонизирует, бьётся в конвульсиях и неотвратимо испускает дух. Вместо того, чтобы радостно поскакать навстречу девушке, Саммерс повторяет её жест и тоже призывно раскрывает руки: — Лучше ты иди сюда. Твоя вода слишком мокрая для обнимашек.       Энтузиазм улетучивается из Джин на глазах, как будто Скотт только что особо жестоким образом убил её золотую детскую мечту. Девушка опускает руки и разочарованно тянет: — Какой же ты…       — Умный, — не считает нужным скромничать Скотт. — Знаю, что если шлёпать по воде, то можно простудиться. Вот заболеем мы оба, и кого ты будешь гонять за горячим чаем и прочими плюшками? И потом, я же типичная сухопутная крыса, ну куда ты меня загоняешь?       Джин не отвечает, только молча сверлит юношу укоризненным взглядом. Просто взгляд ещё худо-бедно можно терпеть. Но когда Джин и руки на груди складывает, изображая из себя не то Фемиду, не то ещё какую суровую греческую богиню, Скотт находит невозможным и дальше отсиживаться на берегу. Бросается девушке навстречу, резво шлёпая по воде и поднимая фонтаны брызг, нагло закидывает Джин к себе на плечо и заявляет, направляясь в сторону жилого корпуса: — Всё. С мокрыми ногами никаких больше прогулок. Ни тебе, ни мне.       Джин отчётливо ёрзает у Скотта на плече, устраиваясь поудобнее — так ёрзает, что Саммерса, не привыкшего пока так носить обычно подчёркнуто неприкасаемую девушку, едва ли не штормит. Впрочем, ронять свою красавицу Скотт не намерен, собираясь мехом внутрь вывернуться, а до корпуса её в целости и сохранности донести. Джин же недовольства таким методом транспортировки никак не выражает. Из чего Скотт решительно заключает — неприкосновенность девушки с сегодняшнего дня отменяется. Отныне и во веки веков.