Зеркало Души

Краска ровными мазками ложится на холст. На моих пальцах, на рукавах рубашки - цветные разводы. Солнце неумолимо садится, меняет цвета, не позволяя поймать момент. — Вот так, хорошо. Теперь растушуй слегка вот здесь. Другой кистью, Рицка! — Кажется, я ее испортил. Соби улыбается и аккуратно подправляет лишний мазок. — У тебя хорошо получается. Действуй по наитию. Я просто помогу, где нужно. Его рука слегка придерживает мою, ненавязчиво направляя кисть, горячее дыхание опаляет шею. Соби уже второй день учит меня рисовать, но мысли у меня при этом совсем не… рисовальные. Рука вздрагивает, оставляя на полотне длинную неуклюжую линию. Пытаюсь ее исправить и в итоге порчу еще больше. — Ладно, Рицка, на сегодня хватит, — Соби, утешая, целует меня в затылок. — Не хочешь где-нибудь пообедать? — Хочу. Дома, — я лукаво улыбаюсь. — Если я не ошибаюсь, сегодня ты готовишь. Он вздыхает преувеличенно обреченно, укладывая мольберт и краски в сумку. — Я и так всю неделю готовил. — Ладно. Тогда будешь мыть посуду. — Всю ту гору, которая там скопилась? — голос Соби полон ужаса. — Сжалься, Рицка! Я смеюсь на весь парк, легонько пихаю Бойца в спину. — Ну и лентяй же ты! Он покорно склоняет голову, тщетно пытаясь скрыть улыбку. — Лентяй. Накажи меня, Рицка. Беру его ладонь, чуть сжимаю, поглаживая кончиками пальцев тонкое запястье. — Накажу. Вот придем домой и накажу. — Но обед и посуда за тобой, — уточняет Соби. — Это еще почему?! — Мне надо успеть сделать наброски для завтрашнего зачета. А Рицка всегда очень долго меня… наказывает. Вечером мы полулежим на кровати - Соби читает, я героически сражаюсь с компьютерным монстром. Никогда еще мне не было так уютно. За окном смолкает вечерний шум, чуть слышно тикают часы, шелестят страницы. На плечо мне ложатся золотистые пряди, и отчего-то щемит сердце. Кто знает, во что бы он превратился на улице, или в руках Возлюбленного, и выжил ли бы вообще. Любой на его месте сломался бы, но он каким-то чудом выдержал. Не переступил грани. Не разучился доверять, хоть и открывается постепенно. Наши отношения далеко не идеальны - в Системе я часто замечаю, что он боится. Проигрыша, разочарования в моих глазах; но больше всего, наверное, моей неограниченной власти над ним. Ничего. Мне спешить некуда. Однажды он поймет, что власть Жертвы оплачена кровью. И нужна она для того, чтобы защитить Пару в случае опасности, а не для издевательства над Бойцом. И будь я проклят, если заставлю его еще хоть что-то терпеть. Пользуясь моей задумчивостью, монстры с радостными воплями бросаются на персонажа. Экран мерцает надписью «Game Over», я потягиваюсь, и, обернувшись, застываю, как изваяние. Соби спит. Спокойное, расслабленное лицо, подрагивающие ресницы. Очки сползли на самый кончик носа; вывалившаяся из рук книга вот-вот окажется на полу. Я улыбаюсь - все спящие выглядят беззащитно, а он тем более. Осторожно, стараясь не разбудить, снимаю с него очки, вместе с книгой кладу на прикроватный столик и поудобнее устраиваю его на кровати. Тушу свет и сам укладываюсь рядом. Соби сонно вздыхает, утыкается носом мне в плечо. Никому его не отдам. Никому. Утром мы просыпаемся на полчаса позже положенного, и если у Соби все готово с вечера, то я ношусь по дому, как ошпаренный. — Рицка, сядь уже наконец. Перед смертью не надышишься. — Подожди. Я халат забыл погладить. Он вздыхает, щелкает пальцами, разглаживая ткань Силой. — Рицка. — Сейчас, Соби. Ты не видел мои конспекты? — В комнате на столе. — Спасибо. Еще минута и я иду. У меня куча дел, я опаздываю на автобус и скачу по дому в одной штанине. Криво надетой, к тому же. — Рицка, я телепортирую тебя в универ. Успокойся, иди сюда. — Вот из-за таких «телепортирую» моя группа подозревает, что я даже сплю где-то в аудиториях, — натягиваю, наконец, вторую штанину, пытаясь залпом выпить горячий кофе. Соби качает головой, в глазах смешинки. — Последний раз, Рицка. Завтра поедешь на автобусе. — Твой «последний раз» длится уже год, — я сдаюсь и усаживаюсь за стол; спорю только для вида, — завтра будет то же самое. — Я с вечера проконтролирую, чтобы ты все приготовил. Раз сам собраться не можешь. — Хорошо, мамочка. Соби пихает меня ногой под столом. — Ах, так? — пихаю в ответ, едва не облив его кофе. — Рицка! — шипит он, стряхивая с пальцев темные капли, отставляет кружку и встает. — Жду в прихожей. — Обиделся? — ору я вслед. — Ничего подобного! — отвечают из глубины квартиры. — Просто до начала занятий осталось пять минут! Ох ты ж!.. Лечу следом, натягиваю куртку. Соби обнимает меня, слегка прижимая к себе - и через мгновение мы оказываемся в моем универе. В мужском туалете. Хорошо, хоть нет никого. — Спасибо, Соби. Он легонько целует меня в макушку.  — Встретишь меня вечером? — А как же группа? — поддевает он. Обреченно машу рукой. — Черт с ними. Сегодня три практики. Я вареный буду в конце дня. — Хорошо, Рицка. Удачи. — И тебе удачи, Соби. Он исчезает, а я со всех ног лечу в аудиторию. До окончания учебного дня я доживаю с трудом. С полудня у меня страшно болит голова, аж перед глазами темнеет. Хочется позвать Соби - он поможет, но у него сегодня зачет, нельзя отвлекать. Даже блок поставлю от греха подальше - моя несчастная голова ему сейчас совсем ни к чему. Ооох… Великие ками, что ж так плохо-то?.. Голос преподавателя буквально ввинчивается в мозг. Опускаю голову на руки, прикрываю глаза - и тут же чувствую несильный тычок в бок. — Не спи, Аояги. Завтра зачет по этой лекции. — Отстань, Кокуро, — вяло отмахиваюсь я. — Дай умереть спокойно. Он понимающе усмехается: — Хорошая дружеская попойка, м? - и дергает за пушистый хвост сидящую впереди девушку. — Сакура… Эй, Сакура! — Чего тебе? — раздраженно шипит она. — Одолжи таблетку. Тут Аояги загибается. На стол передо мной ложится белое колесо и бутылка воды. — Пей, полегчает. Черт, когда уже Сила простит мне мой двухгодичный перерыв? До сих пор - нет-нет, а напомнит, что без Бойца мне никак. Наконец, я выхожу на улицу, держась за голову; городской шум мерзко бьет по ушам. Интересно, Соби уже освободился? — Рицка!.. Хитоми с разгона вешается мне на шею, я с трудом удерживаю равновесие, на автомате подхватывая ее… ...и пересекаюсь взглядом со стоящим поодаль Соби. Сжатые губы, горькое понимание в глазах. Вот черт! Нет, Соби! Не верь! Он смотрит будто в самую душу еще пару мгновений, а потом отводит взгляд и растворяется в воздухе. — Отстань, дура! — ору я, грубо отпихивая девушку, со всех ног бегу прочь и в последний момент вклиниваюсь в автобус. Глупый, глупый Соби. Пытаясь отдышаться, тянусь к нему по Связи и натыкаюсь на блок. Да. Зашибись. Свой-то я не убрал. Представляю, как все это выглядит в его глазах. Скорей бы, скорей добраться домой, успокоить, утешить, пока он там не напридумывал себе черт знает чего. Автобус едет ужасно медленно, и когда я, наконец, влетаю в квартиру, едва закрыв за собой дверь, в ней никого не оказывается. Жухлые листья разлетаются из-под ног, шарахаются в стороны одинокие прохожие. Соби почти бежит по парку, сжимая руками голову. Рицка-Рицка-Рицка… Что же ты делаешь. В груди разлилось что-то болезненно горькое и пульсирует, жжется, жжется. Вот оно, Соби. Как раз тогда, когда ты перестал ждать. Он опускается на землю, не заботясь, что пачкает джинсы. Горит в груди, под сжатыми веками, даже Имя на предплечье нестерпимо горит. Нелюбимый. Вот оно. Не-любимый. — Агацума. Соби трясет головой, не открывая глаз. — Какое убожество… Самому не стыдно? Голос глубокий, низкий, рядом разливается мощная аура, заставляя наконец поднять взгляд. — А я думал, не купится. — Доверие, доверие… Понты дешевые. Пара. Совершенно незнакомая. Жертва брезгливо разглядывает его, как какое-то насекомое, рядом - вытягивает руку Боец: — Раскрыть Систему! Все вокруг заливает холодная чернота, душу вымораживает изнутри. Соби не хочет бороться. Некого защищать. — Может, встанешь, Агацума? — Отстаньте. Я не буду сражаться. — И не нужно. Немота! Ни слова ты сказать не можешь, ничем себе ты не поможешь! Горло сдавливает светящийся обруч. — Ты жалок, Агацума. Так легко повелся на провокацию. Совсем головой не думаешь. Что? Соби удивленно распахивает глаза — понимание захлестывает с головой — тянет Связь, отчаянно, беспомощно. Рицка, Рицка, прости, отзовись… — Впрочем, не наше дело. Ничего личного, Агацума. Боец слегка касается ладонью его лба, произносит медленно, нараспев: — В первый день все краски сгинут, Свет исчезнет во второй; В третий день глаза не видят Кроме мрака, ничего… Бешеным усилием воли Соби поднимается, разрывая гипнотический контакт, изо всех сил борется с заклинанием, лишившим голоса, но через мгновение оно спадает само, сворачивается вместе с Системой. — Бывай, Агацума. Пара растворяется в воздухе - как раз в тот момент, когда сзади доносится отчаянно-радостное: — Соби!..