Кабанеро 2: пони-до

      Голоса пегасов стихли вдали, вокруг угрюмые деревья, кроны покрыты толстыми шапками снега. Кусты и высокая трава прячутся под белым покрывалом, норовят на каждом шагу броситься под копыта. Ацерал и единорог остановились, позволяя нагнать. Солнце скрылось, тут, под кронами, темно, я едва могу разглядеть собственные копыта. Хорошо, что кабаны ориентируются по запаху.       ― Бабл, у тебя есть план? ― скептически осведомился рогатый.       ― Идём в сторону горы Саомея, там видно будет. В темноте они не решатся преследовать.       ― А я вам зачем? ― подал голос единорог.       ― Заложник, ― я ободряюще похлопал его по плечу. ― При случае обменяем на свободный проход.       Пони прижал уши к голове, смотрит с опаской.       ― Гора Саомея… это куда? ― олень вертит головой.       ― Я думал, лесная гвардия лучше ориентируется в лесу.       ― Может, сам поведёшь?!       ― Я городской. Если надо ресторан найти, или гостиницу, обращайся смело. А по грязным лесам шататься ― не ко мне.       ― Может, если повалять тебя мордой в снегу, природные инстинкты проснутся? ― он сделал шаг в мою сторону.       ― Ага, рискни здоровьем! ― я двинулся навстречу.       ― Постойте! ― единорог влез между нами.       Рог засветился, на снегу появляются светящиеся линии карты. Детализация географических особенностей поражает. Отмечены все дороги и поселения в окрестностях. Леса выделены зелёным, в городе, который мы покинули, можно разглядеть каждый домик. Копыто пони ткнуло в три миниатюрные фигурки посреди зелёного пятна.       ― Мы тут. Гора, на которой живёт мастер Саомей, на северо-западе.       ― Значит, двигаем туда. По дороге можно зайти в деревню, разжиться одеждой.       Я зябко повёл плечами. Тело остывает после бега, холодные щупальца зимнего воздуха заползают под шерсть. Пунктирная линия ломаной кривой отмечает предложенный маршрут. Жирная точка рядом с деревней.       ― Точно! За день-два доберёмся, заодно вина купим, ― оживился Ацерал.       ― Нет!       Мы удивлённо посмотрели на заложника.       ―Там вас будут искать в первую очередь! ― его копыто с силой хлопнуло по карте.       Стоит выбраться из леса и патрули точно так же прихлопнут нас на открытой местности.       ― А ты разбираешься! ― я опять хлопнул пони по плечу. ― Хочешь, возьмём тебя в банду?       ― Нет, спасибо, ― он морщится, потирая ушибленное место.       ― Тогда обойдём по дуге.       Олень отломил от ближайшего дерева ветку и прочертил в снегу аккуратную борозду. Пижон. Его маршрут заходит к горе с северо-востока, огибая район вероятного перехвата. Длиннее раза в два, но безопасность того стоит.       ― Возражений нет? ― я оглядел спутников. ― Тогда пошли быстрей, я ног не чувствую!       Идти по колено в снегу тяжело, радует только, что холод действует как местная анестезия. Не хватало сейчас ещё боли в повреждённом локте. Ацерал находит дорогу в кромешной тьме, выучка лесного гвардейца действительно впечатляет. Мы движемся по его следу, не опасаясь глазом поймать острую ветку.       Лес спит, укрывшись снежным одеялом. Изредка в стороне мелькают местные зверьки, разбуженные нашим появлением. Над головой бесшумными тенями проносятся совы, круглые глаза блестят отражённым светом в поисках добычи. Снег приятно скрипит под копытами, но малейшее движение холодного воздуха разрушает любой намёк на комфорт.       В зимнем лесу развлечений почти нет, мне быстро наскучило кидать снежками во впереди идущих. Олень каждый раз останавливается, чтобы слепить ответный снаряд, уменьшается наш и без того небыстрый темп продвижения. А единорог магией отвечает метко. Даже слишком.       ― Слышь, единорог… Кстати, как тебя зовут?       Пони запнулся и чихнул, зачерпнув носом немного снега.       ― Зовите меня Нимин.       ― Ладно, ― недоверчиво протянул я. ― Как ты оказался в страже?       ― Должен же пони как-то зарабатывать на жизнь? ― он пожал плечами. ― К тому же, достойная, уважаемая профессия.       Я фыркнул. Олень на ходу покосился неодобрительно. Лес не прощает беспечности, высокие рога зацепили ветку и на Ацерала обрушился небольшой сугроб. Выбравшись из завала, наш спутник встряхнулся, как собака, снежинки летят во все стороны. Он сердито оглянулся, Нимин прикрыл рот копытом.       ― А как вы оказались по ту сторону закона? ― поинтересовался пони, когда мы продолжили движение.       ― Богатое криминальное прошлое, ― я ухмыльнулся.       ― А моя жизнь пошла под откос после встречи с этим бандитом, ― пожаловался олень. ― Так что смотри, поосторожней.       Они переглянулись и прибавили ход.       ― Эй, парни, погодите! ― я тоже быстрее заработал копытами.       В таком темпе не поговоришь, хотя Нимина и грызёт любопытство. Он то и дело оборачивается. Серп луны неторопливо ползёт по небу, отмечая уходящие ночные часы. Постепенно даже тренированный олень снижает скорость марша. Его голова устало опустилась к земле, рога уже не задевают ветки. Пони выглядит ничуть не лучше. Я шагаю чисто механически, только чтобы не упасть и не замёрзнуть насмерть.       ― Долго ещё?       ― Бабл, ты уже сто раз спрашивал… Почти пришли.       ― А теперь?       ― Глаза разуй!       Впереди жёлтый огонёк. Манящий блеск живого пламени притянул наши взгляды, словно магнитом. Шаги невольно ускорились, деревья расступились. Скопление деревянных домиков выделяется тёмным пятном на снежном покрывале. На входе нас встретил собачий лай, кое-где слышатся сонные встревоженные голоса. Я направил копыта в сторону домика, в окнах которого горит свет.       ― Откройте! ― олень пару раз ударил ворота.       В доме топот, вполголоса ругнулись “Говорила же, придут за тобой!” Свет в окне погас, по ту сторону двери стучат, приближаясь, копыта.       ― Кто там?       ― Мы усталые путники, пустите переночевать, ― в гордом голосе оленя просительные нотки.       ― А то так есть хочется, что и выпить нечего! ― добавил я.       Ацерал бросил в мою сторону злой взгляд. Дверь приоткрылась, показалась голова земнопони. В коричневой гриве видны седые пряди, перед нами глава семейства. Смотрит подозрительно, оценивает непривычные для пони силуэты на фоне снега. В нескольких домах по соседству зажёгся свет, любопытные выглядывают в окна.       ― А откуда мне знать, что вы не бандиты?       ― Да бросьте, какие из нас бандиты, ― я улыбнулся.       Пони вздрогнул при виде клыков, он на миг исчез за дверью, и выскочил с вилами в копытах.       ― Убирайтесь, нам в деревне не нужны подозрительные иностранцы!       Олень выругался сквозь зубы, из окон соседних домов одобрительные выкрики. Вилы мелькнули совсем близко от моего лица, тело инстинктивно приняло боевую стойку. Копыта сделали плавный круг, оружие вылетело из копыт пони и воткнулось в землю неподалёку. Он отступил на шаг, в глазах удивление.       ― Вы знаете пони-до?       ― Мы учимся у мастера Саомея, ― пояснил Ацерал.       ― Правда? ― из дома выглянул ещё один земнопони, почти точная копия первого, только моложе.       ― У самого мастера Саомея Сон Пина? ― крестьянин произнёс имя нашего наставника с благоговением.       ― Именно, ― я снова опустился на все четыре. ― Но раз его учеников тут не уважают, пойдём ночевать в лесу, голодными… ― я сделал вид, что собираюсь уйти.       ― Постойте! ― воскликнул он. ― Конечно же, мы сочтём за честь оказать гостеприимство ученикам почтеннейшего мастера.       За накрытым столом я ощутил, как внутреннее напряжение уходит. Словно мышцы, застывшие в момент бегства из тюрьмы, понемногу расслабляются. Наспех разогретая деревенская еда вкуснее самых изысканных блюд после беготни по лесу. Тепло прогретого дома расползается по телу, конечности оттаивают, возвращая прежнюю чувствительность. Я поморщился, потирая больной локоть, ему пришлось сегодня изрядно потрудиться.       ― А потом мне пришлось извиняться перед гидрой за все отрубленные головы…       Ацерал травит байки о своих подвигах в лесной гвардии, крестьяне слушают, не отрываясь. Мы с единорогом предпочитаем набивать желудок молча. Молодой земнопони смотрит на рассказчика, открыв рот. Оказалось, юноша мечтает стать мастером пони-до и тренируется по ночам. Свет его окна мы увидели, пробираясь через лес.       ― А что делали вы до того, как стали учеником мастера Саомея? ― неожиданно обратился ко мне глава семейства.       ― Раньше меня тоже вела дорога приключений, ― я задумчиво почесал голову. ― А потом мне прострелили колено.       На мне скрестились непонимающие взгляды, пони ожидают продолжения. Самая печальная часть жизни попаданца ― когда вокруг нет никого, способного понять твои шутки. Неловкая пауза затянулась, пришлось рассказать пару эпизодов из жизни в Понидейле. Деревенские жители ахают, когда представляют громадного древесного короля волков, олень важно кивает. Только Нимин смотрит скептически.       Поздний перекус закончился, мы прошли в гостевую комнату. Единорог занял кровать, нам с Ацералом пришлось ложиться на полу. Всё равно тут нет кроватей под мой вес или его рост. Главное, тепло и сухо.

***

      Тело среагировало до того, как проснулся разум. Копыто метнулось, удар заблокировали. Я распахнул глаза, пытаясь сориентироваться. В щель между занавесками проникает достаточно света. Ацерал навис надо мной, зажимая копытом рот, единорог выглядывает в окно, занавеска чуть-чуть приоткрыта, чтобы с улицы было незаметно. Я нахмурился. Олень разжал хватку.       ― Бабл, тише, ― он прижал копыто ко рту.       ― Я что… Кричал во сне?       Кошмары с участием Графа иногда досаждают, не хотелось бы во сне произнести что-нибудь жалкое…       ― Нет, ты храпел.       ― Но лучше бы кричал, ― пони повернул голову к нам.       Полоска света причудливо расчертила лицо, видны мешки под глазами. Вид у него невыспавшийся, разбитый. Олень понимающе ухмыльнулся, он не сразу привык спать в одной комнате с храпяще-рычащей тушей.       Покрывало на полу скомкано, в ярком луче танцуют пылинки. Хозяев дома не видно, я потянулся. За окном голоса, я поднялся на копыта и подошёл поближе, стараясь ступать бесшумно.       ― Вы же не будете против, если мы осмотрим дом?       ― Ну что вы, капитан, конечно же нет, только дайте минуту, мы приготовим для вас чай.       Незнакомый пегас уверенно напирает на нашего домовладельца. Я вздрогнул при виде чернёных доспехов местной стражи. Пришельцев трое, у соседних домов тоже тёмные силуэты. Дверь нашей комнаты распахнулась.       ― За мной, быстрее!       Как правило, с годами супруги притираются друг к другу, становятся похожими. Вот и супруга крестьянина чем-то неуловимо напоминает мужа, хотя и отличается тёмно-розовой шёрсткой. Мы двинулись за ней без лишних вопросов. На кухне люк в погреб. Земнопони настойчиво подталкивает, мы практически скатились по лестнице вниз. Тяжёлая крышка закрылась, стало темно.       Доски люка старые, рассохшиеся, через щель можно следить за происходящим наверху. Загремели ножки стола, широкий предмет мебели закрыл собой люк. Звякнул арбалет Хуа Пэна, закинутый под стол. Я с досадой хлопнул копытом по лбу ― забыл вчера оружие на кухне. Стоит увидеть стражникам и нас сразу же раскроют. Хозяйка едва успела переставить стулья, в комнату вошли.       ― Вот, господа стражники, присаживайтесь, сейчас жена нальёт чаю…       ― Проверьте остальные комнаты и возвращайтесь, ― голос пегаса твёрдый, таким бы приказы раздавать на поле битвы.       Печатая шаг, он подошёл к столу. В поле зрения появились форменные накопытники. Стражник запрыгнул на стул, старое дерево скрипнуло от тяжести. Я на всякий случай показал Нимину копыто в угрожающем жесте. В погребе слишком темно, чтобы оценить реакцию, глаза единорога блестят так же таинственно, как банки с огурцами по соседству.       ― Замахался я к вам лететь, ― пожаловался пегас. Снятый шлем звякнул о столешницу.       ― Да, нелёгкая у вас служба, ― крестьянин почти правдоподобно изобразил сочувствие.       ― Что делать? ― стражник вздохнул. ― Если беглых преступников вовремя не поймать, ни один пони в Поднебесной не сможет чувствовать себя в безопасности.       ― А что сделали эти преступники?       ― Тайна следствия, ― его голос похолодел.       Шаги прервали неловкий разговор, в поле зрения появились копыта ещё двух пегасов. Последние снежинки тают на штампованном металле. Хозяйка хлопочет, расставляя чашки. Журчание горячего напитка заставило сглотнуть слюну, наших носов достиг изысканный аромат чая. Стражники расселись и пригубили угощение.       ― Так вы говорите, что не видели никого, похожего по описанию? ― без особой надежды спросил их командир.       ― Нет, никого, ― на этот раз глава семейства натурально изобразил сожаление. ― У нас тихая деревенька, за всю жизнь не увидишь нового лица. Да к тому же, разве бывают пони с рогами? Да ещё с раздвоенными копытами? Экая нелепица, должно быть, врут ваши свидетели…       Я ткнул Ацерала локтём в бок. В ответ в полутьме блеснул сердитый взгляд. Стражник сделал ещё глоток горячего напитка перед тем, как ответить. Я поёжился, в погребе прямо как в холодильнике. Должно быть, мы хорошо сохранимся.       ― Вам так кажется, потому что из своего медвежьего угла не вылезаете, ― важно произнёс пегас. ― А на свете бывают и олени, это с рогами, и кабаны ― это тот, что на коротких ножках, а сам толщиной с паровоз и бивни, как у слона, из пасти торчат.       Олень ткнул меня локтем. Косой луч высветил на его лице ехидную усмешку.       ― Помню, ловили мы как-то грифоньих контрабандистов…       Рассказывая о своих подвигах, командир стражников сделал неловкий жест копытом. Шлем с грохотом упал на пол и закатился под стол, вертя султаном, как игривый пёс хвостом. Пегас помянул Дискорда и наклонился вбок. Копыто слепо обшаривает старые, потрескавшиеся доски. До шлема далеко, пони вот-вот опустит голову и найдёт то, что никак нельзя находить.       Я осторожно приподнял крышку люка. Петли предательски скрипнули, разговор затих.       ― Что это? ― в голосе стражника удивление.       Я бережно коснулся шлема, медленно, почти не дыша толкаю его к копыту пегаса. Секунды кажутся вечностью, к счастью, шлем оказался в точке назначения без лишнего шума. Магия знакомо щекочет клыки, арбалет приблизился, я ухватил копытами и потянул. Широкие дуги оружия царапнули края приоткрытого люка.       ― У нас мыши живут, ― нашёлся земнопони. ― Примерная семейная пара, только иногда муж приходит домой пьяным и жена скандалы устраивает.       Люк закрылся, петли снова противно пискнули.       ― А ну тихо там! ― рявкнул служака.       Он посидел пару секунд, прислушиваясь.       ― Вот видите? Потвёрже с ними надо, ― покровительственно бросил он хозяевам. ― Где там мой шлем…       Копыто снова обшаривает доски, шлем почти сразу звякнул от удара. Закончив свой рассказ ― грифонов так и не поймали ― стражник допил чай и решительно вылез из-за стола. Многострадальный шлем занял законное место.       ― Спасибо за гостеприимство, но нам пора. Сегодня надо ещё две деревни проверить.       Пегасы вышли, снаружи удаляются частые хлопки крыльев. Домовладелец смотрит вслед через окно. Выждав немного, подвинул стол на место, мы выбрались в тепло. По коже пробежали мурашки, шерсть становится дыбом, спеша набрать горячего воздуха. Хозяйка заметила, как я передёрнул плечами.       ― Мастер Бабл, я вам с утра одежду приготовила!       Она исчезла в дверном проёме, чтобы тут же вернуться с небольшим свёртком. Внутри оказался комплект местной одежды. Халат и штаны пришлись впору, ткань из белой овечьей шерсти плотная, надёжно защищает от холода.       ― Спасибо. Но мне нечем отплатить за гостеприимство, из ценностей только арбалет. Боюсь, он принесёт вам только неприятности…       ― Пустяки, ― махнул копытом глава семейства. ― Не могли же мы отпустить ученика самого мастера Саомея зимой без одежды?       Я поднялся на задние копыта и сложил передние у груди в знак благодарности за щедрый подарок. Хозяйка вытащила из глубин печки горшок, густой запах рисовой каши растёкся по комнате. Мы поспешно заняли оставленные стражниками места, из-под крышки вырвалось облачко пара.       Невольно вспомнилась белая пушистая грива Стими. Хочется проверить, всё ли хорошо у друзей в Понидейле, но я не могу вернуться. Останавливает вовсе не необходимость закончить обучение пони-до, чтобы предотвратить предсказанный конец света. Меня держат липкие щупальца страха, боязнь столкнуться с Графом лицом к лицу и не пережить встречи...       Несмотря на мрачные мысли, тело исправно орудует палочками, рядом так же сосредоточенно поглощают рис спутники. Крестьяне смотрят с одобрительными улыбками, их день и завтрак начинаются намного раньше, чем мы привыкли. Нимин то и дело кидает на хозяев странные взгляды. Наконец, единорог не выдержал:       ― Скажите, уважаемые, стражники назвали нас беглыми преступниками, но вы спрятали нас, рискуя собственной свободой. Неужели вы так сильно не любите служителей правопорядка?       Земнопони помолчал, задумчиво глядя поверх голов, прежде, чем дать ответ.       ― Понимаете, мастер Нимин, мы не верим, что стоит арестовывать пони только за то, что он занимается пони-до. Мой сын мечтает стать мастером, я сам мечтал в детстве, да любой жеребёнок в Поднебесной представляет себя грозным бойцом, готовым встать на защиту родины и императора! ― он покачал головой. ― Если бы мы сдали вас страже, то поступили бы недостойно. Тогда мне следовало бы и самому идти в тюрьму.       ― Но ведь император запретил заниматься пони-до!       ― Молодой император правит всего пять лет, ― крестьянин пригладил копытом жиденькую бороду. ― А традиция пони-до насчитывает многие тысячелетия. Народ не может просто так отказаться от неё.       ― Разве вы не слышали текст указа? В Эквестрии общество не использует насилие для разрешения конфликтов, их магия дружбы, поддерживаемая мудрой принцессой Селестией, позволяет делать это намного эффективней. Все пони дружелюбны и жизнерадостны! Видели бы вы эту цветущую страну!       ― В Эквестрии, может, и так, ― земнопони покивал с понимающим видом. ― Но у нас нельзя вырастить жеребёнка, не мечтающего стать мастером пони-до. Это искусство тесно переплелось с нашей жизнью. Убери его, и что останется? Большая страна, населённая серыми, ничем не примечательными пони? Не думаю, что император хотел бы этого.       Нимин опустил взгляд, не в силах найти аргументы. Челюсти сжаты, видно, что единорог не согласен с крестьянином. Как бы не додумался потом вернуться, чтобы обвинить гостеприимных пони в государственной измене.       ― Вернёшься сюда ― урою, ― наклонившись к уху, прошептал я.       Пару секунд он смотрел с недоумением, потом оскорблённо фыркнул.       ― Больно надо.       Я улыбнулся главе семейства и похлопал Нимина по плечу. Стул под единорогом скрипнул, его копыто потёрло ушибленное место. Время поджимает, но перед выходом я показал молодому земнопони пару простых приёмчиков. Хоть чем-то отдарился. Щедрые хозяева дали припасов в дорогу, так что в лес мы вошли в приподнятом настроении. Впереди опять олень, напевает под нос весёлый мотивчик. Нимин задумался, идёт след в след, почти не глядя по сторонам. Я тоже шагаю бодро, локоть периодически дёргает болью, но это неудобство не в силах перевесить ощущения комфорта тепло одетого тела. Никакого сравнения со вчерашним броском через ночь.       На небе ни облачка, солнце заставляет снежный ковёр блестеть тут и там серебряными искорками. Ацерал демонстрирует настоящее мастерство передвижения по лесу. Его копыта ни разу не провалились глубоко, словно одетые в снегоступы. Пони делает цепочку лёгких следов значительно глубже, а после меня в сугробе остаётся широкий желоб, словно протащили мешок. Гораздо удобнее было бы двигаться по дороге, но пегасы наверняка думают так же.       Когда солнце перевалило за полдень, быть ледоколом мне решительно надоело. Домики впереди вызвали облегчённый вздох всех членов отряда. Карта, которую наколдовал единорог, оказалась точной. Следуя через лес, мы легко могли промахнуться мимо этой небольшой деревушки.       Деревня привычно встретила собачьим лаем. Блохастые элементы сигнализации срываются в крике, но трусливо отступают при виде моих могучих клыков. Пони смотрели настороженно до того, как мы представились странствующими мастерами пони-до. До вечера не слишком много времени, так что мы решили заночевать тут. Крестьяне устроили настоящий пир, сдвинув столы прямо на улице. Ацерал почему-то не вызвал большого интереса, а мне пришлось поведать про свои приключения в красках. Особенно наседают дети, вытаскивая из меня всё новые подробности. Нимин тоже слушает, то и дело открывает рот, но не решается прервать повествование.       Я с завистью покосился на оленя. Рогатый уплетает угощение за обе щёки, иногда перебрасывается парой слов с местным старостой. У меня нет времени прожевать даже маленькую лепёшку. Я уселся поудобнее и решение упёрлось твёрдым прикладом в бок.       ― Кто хочет пострелять из арбалета?       Дети встретили предложение восторженным визгом. Родители смотрят неодобрительно, но ничего не сказали, когда я выдал жеребятам арбалет и один болт без наконечника.       ― Только в пони не стреляйте, он даже тупой больно бьёт, ― крикнул я вслед скрывшемуся за домом табуну.       Голова повернулась к изрядно прореженным соседями блюдам, копыто поспешно затолкало в рот лепёшку, на которую я пялился последние десять минут.       ― Бабл, а тебе обязательно быть таким грубым? ― наконец разродился единорог.       Я вопросительно поднял бровь, не прерывая занимательного процесса пережёвывания.       ― Ты постоянно говоришь “Селестия то, Селестия это”. Зачем фамильярничать? Она же принцесса!       Я со вздохом отодвинул пустую тарелку в сторону.       ― Ты не подумай, Нимин, на самом деле я уважаю принцессу. Единолично править страной тысячи лет и не облажаться ― это дорогого стоит, ― я вскинул копыто, не позволяя собеседнику вставить слово. ― Счастливые, довольные жизнью пони Эквестрии прекрасно характеризуют её как правительницу. Тем не менее, у нас возникли небольшие разногласия, ― я почесал в затылке. ― В основном, по поводу применения преступных схем наживы по отношению к её подданным. Что же касается фамильярности ― имею полное право, как феодал с более высоким титулом. Я действующий король.       Я приосанился, постаравшись придать лицу высокомерное выражение. Пони взглянул с недоверием.       ― Хочешь сказать, ты рассказывал жеребятам правду?       ― Конечно! Не мог же я такое выдумать?       ― И про древесного волка размером с гору тоже правда?       ― Ну, не совсем с гору… ― я смущённо посмотрел в сторону. ― С холмик такой… Маленький…       ― Дискорд с волком, ― Нимин помотал головой. ― Ты действительно общался с самой принцессой Селестией?       ― Вот как с тобой сейчас, ― я хлопнул пони по плечу. Он вздрогнул, копыто попало на старый синяк.       ― Как это было?       Я рассказал в подробностях. Должно быть, этот пони её большой фанат, смотрит как я на бочку особого тёмного Эплвудского пива. Пришлось пообещать при случае организовать встречу с кумиром. Я поморщился ― у меня единорог даже автограф не попросил. Еда снова завладела моим вниманием, но стоило первому пирожку очутиться в пасти, как вернулись детишки с арбалетом.       ― Да, недооценил я вас, ― я с сожалением подёргал обрывки тетивы.       Дети тут бойкие и весёлые, как и в Эквестрии, разве что глаза узкие. Минут пять сидели с виноватым видом и снова стали приставать в надежде услышать рассказ о моих героических похождениях. Пришлось адаптировать для местной аудитории известные сюжеты:       ― И тут Селестия говорит: “Эй ты, чудо-юдо, отведай-ка силушки богатырской!”       ― Погодите, мастер Бабл! ― воскликнул один из жеребят. ― Вы всё рассказываете про принцессу Селестию, но почему она правит? Где король Эквестрии?       Пытливый детский ум пришёл к вопросу, которым не задаются многие поколения эквестрийских пони. Я вздохнул, пытаясь придумать логичное объяснение.       ― В нормальных странах принцесса это дочь короля. Но в Эквестрии это, скорее, почётное звание, которым награждаются пони за особые заслуги.       ― И у них сразу вырастают крылья? Они становятся аликорнами? ― продолжил допрос тот же голос.       ― Этот феномен слишком редкий, чтобы было известно достоверно, ― я почесал голову. ― Принцесса Твайлайт рассказывала про звёздный коридор и свою наставницу, но если, к примеру, крылья ей пришивали под общим наркозом, привидеться могло всё, что угодно.       Темнеет, поток вопросов идёт на спад, дети расходятся по домам. Я успел урвать пару кусочков с почти пустого стола до того, как нас пригласили в выделенные для ночлега комнаты. Стихийный праздник закончился. Остатки угощений уносят хозяйственные пони, я с сожалением проводил взглядом. Мимо прошёл Нимин, на ходу откусывая от блинчика со сладкой начинкой.       ― Тут совершенно не умеют готовить воздушный крем, ― пожаловался он.       Я постоял пару секунд, хватая ртом воздух, но адекватный ответ так и не пришёл в голову. Не выдержав, отвесил наглецу подзатыльник.       ― Эй! ― заклинание развеялось, остаток блинчика упал в снег, единорог смотрит обиженно.       ― Не перебирай едой в походе, ― произнёс я поучительным тоном. ― Стражник, блин...

***

      Я осторожно разгрёб снег перед лицом. С опушки просматривается поле впереди. Преодолеть километр и вот уже городок у подножия, а сразу за ним лес. Путь преграждает цепочка пони. Одинаковые чернёные доспехи пунктиром пересекают поле, с нашей позиции не видно ни конца, ни начала шеренги. Против обыкновения, шлема украшены султанами золотого цвета. Нагрудники тоже блестят тонкими линиями позолоты. С такого расстояния видно плохо, кажется, что-то навроде дракона.       ― Необычные, ― Ацерал тоже подметил экипировку воинов.       ― Гвардия императора, ― прокомментировал единорог позади. ― Я бы на вашем месте подумал о капитуляции.       ― И охота им за нами гоняться, ― я ударил копытом в снег.       ― Есть идеи?       ― Ну, может, император счёл наш побег личным оскорблением. Или они боятся, что мы нажалуемся Саомею и он всех разгонит…       ― Есть идеи как пройти, говорю? ― уточнил олень.       ― Подождём до темноты, ― я пожал плечами. ― Хотя бы пегасов можно будет не опасаться.       ― А как пройдём эту цепь?       ― Что-нибудь придумаем…       Я продолжил наблюдения. Гвардейцы вглядываются в лесной массив. Раз в час по цепочке проходит офицер, проверяя бдительность бойцов. Арбалеты натянуты и заряжены, достаточно прицелиться и выстрелить. Ближе к вечеру бойцы сменились, внушительная толпа свободных от службы пони направилась в сторону городка, ужинать.       Олень решил не терять времени зря, развязал сумки и хомячит припасы. Я подполз ближе, учуяв еду, проснулся Нимин. Единорог задремал от скуки, он тоже не смог предложить дельного плана. В голову ничего не приходит, стена гвардейцев кажется непробиваемой.       Решение пришло неожиданно. Ацерал перестал двигать челюстями, уши дёрнулись. Я тоже вслушался, только единорог увлечённо жуёт. Кто-то идёт по нашему следу. Мы с оленем кивнули друг другу и отошли немного вглубь леса. В одном месте деревья растут гуще, мы спрятались по бокам тропки. Шаги приближаются, снег ритмично скрипит под копытами. На слух трудно определить количество, я напряг чуткий нос. Не больше десятка.       Первый из преследователей показался из-за деревьев, кузнец из деревни, где мы ночевали. Я его хорошо запомнил за необычно крупную для местных пони фигуру и басовитый голос. Односельчане цепочкой следуют за ним, вполголоса переговариваясь. Я поморщился от такого явного нарушения конспирации. Кузнец вздрогнул и замер на месте, когда из снега в двух шагах поднялся олень.       ― Чего надо? ― Ацерал с подозрением прищурился.       ― Да мы тут подумали, может вам помочь надо будет, ну там стражников задержать, или ещё чего… ― узнав собеседника, пони улыбнулся.       Остальные подтягиваются ближе, галдёж стал громче. Никакой настороженности.       ― Вы готовы пойти против воли императора? И даже напасть на его гвардейцев? ― подошёл Нимин, отряхивая крошки с воротника.       ― Император, конечно, достойный правитель. Но в пони-до он ничего не понимает, ― кузнец покачал головой.       ― Его обучали лучшие наставники в империи, и вы считаете, что неправ он, а не остальные пони? ― единорог нахмурился.       Кузнец смутился, вперёд вышел пони помоложе, сын старосты.       ― Я слышал, что он в раннем возрасте проявил талант к магии и для должного обучения его отправили в Эквестрию.       Крестьяне ахнули, хотя наверняка слышат эту новость не впервые. Я пожал плечами.       ― И что такого?       ― А то, что в Эквестрии он заразился идеей этой их магии дружбы, ― лапа земнопони извивается, иллюстрируя нечто склизкое и противное. ― А когда вернулся в Поднебесную, наотрез отказался учиться пони-до.       Кузнец схватился за сердце, кто-то охнул с сочувствием к несчастному жеребёнку, который никогда не занимался пони-до.       ― Тоже мне, большое дело! ― фыркнул Нимин. Его ухо дёрнулось словно пытаясь согнать назойливую муху, которых в зимнем лесу по определению быть не может. ― Сейчас не тёмные века, и не нужно учить пони-до, чтобы считаться полноценным жеребёнком. И уж тем более наука метко бить копытами бесполезна для единорогов с нашей могучей магией!       ― Ну, у вас, в столицах, может оно и так, ― кузнец почесал в затылке, вязаная шапочка съехала на глаза. ― А в деревне для детей развлечений не слишком много. Либо ты занимаешься пони-до, либо играешь в куклы…       ― Хватит! ― единорог злобно смотрит на крестьян, его грудь раздувается от тяжёлого дыхания.       ― Давайте лучше обсудим план, ― я влез между ними.       Сумка с припасами полетела на снег, я снова развязал тугие тесёмки. Поверх потёртой материи разместилось нехитрое угощение. Как известно, важные стратегические совещания лучше всего проводить за едой. Крестьяне расселись вокруг импровизированного стола, Нимин тоже закинул в рот лепёшку, лицо постепенно возвращает спокойное, задумчивое выражение.       ― Как видите, враг перекрыл путь цепью солдат.       Кузнец приподнялся, пытаясь разглядеть между стволов обстановку на поле. На мир наползло звёздное покрывало ночи.       ― Не вижу, ― заключил он.       ― Тем не менее, они там. Кто может предложить дельную идею?       ― Плохая видимость наш союзник. Подкрадёмся поближе и прорвём окружение! ― Ацерал воинственно ударил по воздуху раздвоенным копытом.       ― На шум схватки сразу прибежит подкрепление, мы увязнем и потеряем инициативу.       ― Может, мы пойдём вперёд? ― предложил кузнец. ― Вы не смотрите, что деревенские, мы тоже кое-чего умеем.       Он неуклюже поднялся на задние ноги, стойка тигра кривоватая. Его товарищи одобрительно загалдели, вспоминают движения своих стилей. Ацерал бросил на крестьян снисходительный взгляд. Единорог пренебрежительно фыркнул.       ― Нимин, какие-то возражения?       ― Гвардейцы даже не заметят вашей атаки.       ― Хочешь предложить план получше?       ― Тут даже жеребёнку понятно, что нужен отвлекающий манёвр.       ― Пожалуй, ты прав, ― я задумчиво поскрёб копытом подбородок. ― Нам понадобятся ветки, верёвка и какие-нибудь тряпки, чтобы набить под одежду.       Лес наполнился бестолковой беготнёй, крестьяне отрывают ветки голыми копытами, показывают мне, сталкиваясь друг с другом. Наконец, на опушке, на расстоянии шагов в двести по бокам от нас притаилось две группы. В каждой по три пони, для максимальной схожести у одного из участников к голове привязаны ветки, а у другого одежда набита тряпками для массивности фигуры. В темноте расстояние до цепочки солдат определить трудно, я окунулся лицом в снег. Рыхлая масса обжигает кожу, организм взбодрился, готовый к новым свершениям. Звёзды мерцают холодными огоньками, на луну наползла маленькая тучка. Пора.       ― Каррр! ― мой бас почти идеально повторил вороний сигнал. Впрочем, никто из стражников всё равно не поверил.       Крестьяне рванули вперёд, постепенно группы отдаляются друг от друга. Гвардейцы заметили почти сразу, по цепочке пробежали встревоженные вскрики, в небо взмыл сигнальный огонь. Бойцы сбились в две группы и ринулись на перехват быстроногих пони.       Я закинул в рот таблетку обезболивающего, Ацерал перемахнул сугроб на опушке. Нимин мешкает, моё копыто безжалостно ухватило за шиворот, лёгкое тело полетело следом за оленем. С моего места замыкающего видно всех действующих лиц, правда, приходится держать высокий темп, чтобы не отстать.       Нашу группу ещё не заметили, гвардейцы слишком увлечены погоней. Крестьяне повернули к лесу, уводя преследователей. Олень бежит со всех ног, уши прижаты к голове. Я чувствую холодок между лопатками. Стоит кому-нибудь поглядеть в нашу сторону и поимки не избежать.       Вместо гвардейцев нас преследует чувство пристального взгляда в спину, рыхлый снег скрывает подлые ямки, сухая высокая трава норовит ухватить за копыта. Дыхание вырывается с хрипами, белесые облачка пара светятся в лунных лучах. Город уже рядом, мы скрылись от преследователей между домами.       ― Сработало, ― Ацерал дышит часто.       Нимин тоже запыхался, нашёл в себе силы только кивнуть. Я привалился к стене, пытаясь отдышаться.       ― Никогда бы не подумал, что местные гвардейцы такие простофили, ― рогатый задавака улыбнулся.       ― Ты ещё погромче говори, увидишь, какие они простофили, ― пробормотал я. ― В городе отдыхающая смена, не забыл?       Он поскучнел. Мы крадёмся через городок, стараясь не привлекать внимания. В глухой провинции редко кто бодрствует ночью, окна в большинстве домов не горят. Неожиданно из-за забора, совсем рядом, залаял пёс. Я вздрогнул, олень подпрыгнул от неожиданности. Нимин набрал воздух в лёгкие, я едва успел зажать рот пони. Скрип старых деревянных ставней заставил нас залечь в сугробе.       ― Мухтар, ты чего раскричался? А ну тихо! ― скомандовал голос немолодой кобылки.       Мы с единорогом рядом, на лице негодование и азарт. Я прижал копыто к губам. Пёс залаял ещё громче, надеясь привлечь внимание хозяйки к незваным гостям.       ― Ах ты негодник! ― с этими словами из окна вылетел веник.       Прицельно метать предметы без противопоставленного большого пальца не так-то просто. Инструмент поддержания порядка в доме приземлился на голову единорога. Он ткнулся лицом в снег, скорее от неожиданности, чем от удара. Свободным копытом я прикрыл рот и постарался удержать серьёзное выражение на лице.       Пёс присмирел, снова скрипнули ставни. Олень первым выбрался из сугроба, я подтолкнул Нимина следом. Единорог отряхнулся с независимым видом, идёт, гордо задрав нос. Впереди видны деревья. Расчищенная улица сменилась узкой тропинкой в снегу.       ― Как думаешь, кто это ходил? ― Ацерал наклонил рога, присматриваясь к отпечаткам.       ― Может, Саомей нас искал. Или кто-нибудь из деревни носил ему припасы, ― я пожал плечами. ― А может, кому-то нужно было в лес.       ― Зимой? ― он приподнял бровь.       ― Отойди-ка.       Рогатый подвинулся, я приблизил к следам пятачок. Запах не одного пони, причём… Шорох из леса.       ― Ложись!       Я первый рухнул в снег, увлекая единорога за собой. Ацерал повторил манёвр на долю секунды позже. Воздух засвистел, прорезаемый снарядами. Болт щёлкнул по рогам оленя, голова дёрнулась. Ацерал ругнулся сквозь зубы и сильнее вжал лицо в снег. После залпа несколько куч снега у обочины взорвались. На нас бегут стражники в чёрных доспехах с золотыми мордами дракона на груди.       ― Назад!       Я вскочил, домики приближаются неровными скачками, снег мелькает под копытами. На каждом прыжке крупное кабанье тело поднимает в воздух снежную пыль, даже если гвардейцы успеют перезарядить арбалеты, попасть не так-то просто. Через пару скачков обогнал олень, его длинные ноги могут развивать и не такую скорость.       На пути пара гвардейцев. Должно быть, разведчики ― для полноценного окружения двух пони маловато. Поднялись на задние копыта, боевые стойки знакомые. Гвардейцы императора как-то равнее перед законом, чем остальные пони, раз им дозволено заниматься пони-до. Судя по стойкам, бойцы не слишком опытные, я не стал сбрасывать темп. Короткое смещение вбок, удар приходится вскользь, я плечом врезаюсь в твёрдую холодную кирасу. Тёмный силуэт улетел в сугроб как выпущенный из катапульты. Сбоку Ацерал быстро справился со своим противником.       Ближе всего к лесу покосившийся сарай. В маленьких провинциальных городках обычно не ставят замки, тем более в хозяйственных помещениях, дверь распахнулась от моего рывка. Внутри темно, я по инерции сделал пару шагов почти вслепую. Под копыто попало твёрдое, только боевые рефлексы и отработанные движения защиты позволили поймать древко граблей перед самым лицом.       Тень на миг закрыла дверной проём, олень на миг застыл на пороге. Пушистый шарик хвоста колыхнулся, на снег упало несколько волосков. В косяке торчит арбалетный болт. Хмыкнув, я аккуратно положил грабли как было, но глаза рогатого приспособились к темноте почти мгновенно, он обошёл ловушку по дуге.       Позади скрипнула дверь, мы обернулись, готовые драться. Вкатился Нимин. Что характерно, по единорогу никто и не подумал стрелять.       ― Ты-то зачем за нами побежал? ― удивился олень.       ― Ну… Привык как-то, ― единорог пожал плечами со смущённым видом.       Он сделал несколько шагов, древко грабель врезалось в нос с размаху. Пони сел от неожиданности, яростно трёт ушибленное место, шипя что-то неразборчивое. Я подвинул сельскохозяйственный инструмент поближе к двери. Снаружи уверенный голос раздаёт отрывистые команды, со всех сторон сквозь тонкие дощатые стены слышен хруст снега под копытами. Мы окружены. Скрипнули ставни соседнего дома, пожилая кобылка поинтересовалась, что доблестные гвардейцы делают с её сараем. Ей ответили успокаивающим тоном, из соседнего дома переспросили. Постепенно городок просыпается от шума, который мы устроили.