Кабанеро 2: пони-до

      ― Отличный план, Бабл, ― язвительно прокомментировал олень сложившееся положение.       ― Если такой умный, мог бы предложить план получше, ― огрызнулся я.       ― Любой план был бы лучше этого! ― он сердито тряхнул рогами. ― Если бы не твой поспешный побег, мы бы вообще могли сейчас спать в тёплой камере.       ― Так что же вас останавливает? ― попытался влезть единорог.       ― Заткнись! ― рявкнули мы одновременно.       Пони сник под раздражёнными взглядами.       ― Преступники! С вами говорит полковник императорской гвардии Дзиндун. Вы окружены. Немедленно отпустите заложника и выходите с поднятыми копытами!       ― Ну вот, доволен? ― Ацерал нервно оглядывает помещение.       ― Заткнись, ― мой взгляд тоже мечется в поисках решения. Дверь одна, вокруг никакого транспорта. На крючках садовый инвентарь, тут и там старые деревянные ящики, в углу пыльные мешки. Единорог задел крупом стеллаж, что-то упало в темноте, пони ругнулся под нос. Я ухмыльнулся:       ― Полковник, если вы хотите ещё раз увидеть заложника, предоставьте нам волшебный воздушный шар и тысячу золотых!       ― Бабл! ― возмущённо воскликнул олень.       ― Две тысячи! ― поправился я.       Пони за стеной шепчутся, обсуждая предложение. Заскрипел снег под копытами, любопытный крестьянин спросил, что тут происходит. Полковник раздражённо рявкнул на гражданского пони. Нимин попятился, но в тесном сарае от меня не скроешься. Олень беззвучно хватает ртом воздух. Он не сразу отошёл от шока:       ― Бабл, как ты можешь? Это недостойно мастера пони-до, шантажировать представителей властей заложником!       ― А, вот ты о чём, ― я ободряюще похлопал единорога по плечу. ― Не бойся, ничего с ним не сделается. К тому же, именно для торгов мы и тащили его с собой.       ― Но они-то думают, что мы угрожаем убить этого несчастного пони!       Нимин покосился с опаской, его рог начал светиться. Я проворно щёлкнул копытом, сбивая заклинание. Снаружи шёпот полковника стал требовательнее, звенят монетки. Гвардейцы собирают выкуп.       ― Спокойно. Я сказал, что полковник может его больше не увидеть. Может, я сделаю его невидимым. Или полковнику веки суперклеем намажу…       ― Разумеется, местный суд поверит именно твоей версии, ― скептически заметил собеседник.       ― Ну, я хоть что-то делаю, чтобы отсюда выбраться.       ― Да ты…       ― Мы заплатим двести пятьдесят золотых сейчас и остальное, когда отпустите императора! ― прервал оленя полковник.       За кольцом оцепления ахнули, обсуждают предложение офицера. Мы собрали уже полгорода. Я потёр копытами уши.       ― Не понял, повторите!       ― Мы согласны. Мы заплатим, только отпустите императора!       Я медленно повернулся к единорогу.       ― Нимин, ты император?       ― Да, ― он смущённо опустил уши и пнул копытом старую лопату.       ― Какого сена?! Где корона и вот это всё? ― я неопределённо помахал копытом в воздухе.       ― По докладам министров никак не составишь картину жизни простого народа, ― его взгляд затвердел. ― Поэтому я иногда выбираюсь без регалий и охраны, чтобы проверить, как идут дела в империи…       ― Тоже мне, Гарун аль-Рашид нашёлся, ― пробормотал я, прикидывая, что можно поменять в планах.       ― Нам понец, ― простонал Ацерал.       ― Да тихо ты… Нимин, ты ведь учился магии в Эквестрии?       ― И что с того? ― ощетинился единорог. Уши встали торчком, придавая пони забавный боевой вид.       ― Сможешь нас телепортировать к хижине мастера Саомея?       ― Нет, я никогда там не был, ― он пожал плечами. ― Могу переместить вас во дворец или к зданию тюрьмы, ― посмотрел с ехидцей.       ― Спасибо, не надо, ― я поморщился. ― Тогда план старый: дожидаемся шара и действуем по обстоятельствам.       ― Какой шар, мы обречены! ― воскликнул олень. ― Если после захвата рядового пони они могли бросить преследование в лесу, то теперь нас из-под земли достанут! ― он картинно рухнул на кучу мешков и пару раз ударил рогами о стену. В воздух поднялось облако пыли, я громко чихнул. Нимин трёт нос копытом.       ― Кстати, давно хотел спросить, зачем вы решили овладеть пони-до? Это ведь не слишком популярное искусство у вас на родине?       Невысокая поленница скрипнула под моим весом, я устало привалился спиной к тонким доскам стены.       ― Разумеется, мы не пошли бы в такую даль, если бы могли решить свои проблемы без помощи легендарного боевого искусства. До вас дошли слухи о якобы надвигающемся конце света?       ― Это не слухи! Наши астрологи предсказали бедствия с большой точностью, ― единорог подобрался и навострил уши.       ― Как скажешь, ― я пренебрежительно помахал копытом. ― В любом случае, принцесса Луна верит, что герой, владеющий пони-до, сможет предотвратить катастрофу.       ― Значит, принцессы тоже видят опасность… ― Нимин почесал подбородок. ― Они направили вас на обучение?       ― Ну да, ― я отвёл глаза. Не лучшее время, чтобы упоминать о личных мотивах.       ― Всё из-за тебя! ― Ацерал с неожиданной злобой посмотрел в мою сторону. Из ноздрей вырвалось густое облачко пара. ― Если бы ты не появился, я был бы сейчас дома, командовал бы десятком…       ― Да уж, завидная участь, ― я пренебрежительно фыркнул.       ― Ты как носитель вируса. Ни любимой, ни семьи. Сам ничего не добился, и другим мешаешь.       ― Эй!       ― Я бы мог сейчас отдыхать в компании прекрасной Ледумиэль, ― пробормотал олень, не обращая внимания на возмущённый возглас.       ― Да ладно тебе, она небось уже нашла партию поприличнее, ― язвительно заметил я.       От одной стенки сарая до другой шагов семь, не больше. Ацерал преодолел это расстояние за мгновенье, одним прыжком. В последний момент я успел сместиться, удар прошёл мимо лица. С громким треском копыто пробило тонкие доски, внутрь проник звёздный свет через неровное отверстие. Обломанные края блестят светлыми щепками. Я перекатился вбок, поленья рассыпались неорганизованной кучей.       Олень взорвался серией молниеносных ударов, не давая ни секунды на отдых. В темноте защищаться трудно, не все движения работают как задумано. Тело начинает покрываться синяками, злость поднимается из подсознания. Я стиснул зубы, несколько ответных ударов достали противника.       ― Император, с вами всё в порядке? ― голос полковника встревоженный. ― Мы готовы начать штурм.       ― Не нужно пока! ― крикнул единорог в ответ. ― Поберегите пони, ― пробормотал он тише.       Глаза Нимина не отрываются от схватки, рог засветился мягким солнечным светом. Я довольно ухмыльнулся, но и олень лучше работает, когда видит противника. Мы одновременно усилили натиск. Ацерал сменил стиль, бьёт реже, вкладывая всю силу и точность в удары. Он продолжает говорить в такт движениям.       ― Почему. Ты. Не мог. Просто. Не появляться?!       Каждый раз я отступаю назад, задняя стенка сарая за спиной. Противник вздрагивает от попаданий моих копыт, но упрямо давит.       ― Если бы ты не полез в драку при первой встрече, то не остался бы в дураках!       Он на секунду замер, поражённый неожиданной постановкой вопроса. Видимо, не пробовал размышлять в таком направлении. Я воспользовался моментом, нос оленя сморщился от сильного удара, Ацерал отступил на несколько шагов, мотая головой.       ― Дружбомагия лучше, чем насилие, ― мудро, но не совсем к месту добавил я.       Ацерал взревел и снова прыгнул. Длинные ноги вытолкнули неожиданно высоко, я слишком поздно распознал опасность. Копыто оленя ударило вверх, старые доски антресолей сломались с громким треском. На меня сыплются мешки, гвозди и ржавые инструменты. Лапы работают инстинктивно, отбивая опасные предметы в стороны, но один мешок всё-таки достиг своей цели. Грязная ткань оказалась набита чем-то тяжёлым, удар опрокинул на спину, поднялось ещё больше пыли. Под лопатки ударило твёрдое и неудобное.       ― Если ты такой умный, почему такой слабый? ― язвительно спросил олень.       Его копыта вслепую пронзают пыльное облако. Я огляделся, не поднимаясь с холодной земли. Совсем рядом куча барахла, несколько инструментов перекрестили рукояти, снизу соблазнительно торчат ржавые зубья грабель.       ― Моё пони-до сильнее твоего!       Я резко ударил копытом по граблям. Черенок рывком поднялся, словно катапультой выбрасывая сельскохозяйственный инвентарь в сторону оленя. Он резко присел, но ведро задело рога. Ацерал опрокинулся на землю. Император медленно опускается на круп, сползая спиной по двери. В досках грозным украшением засел топор, тупое лезвие вжимает в древесину короткую отрубленную прядь гривы. Глаза пони сошлись на переносице, провожая топор с запоздалым испугом. Обеспокоенный гомон толпы снаружи стал громче.       ― Император, разрешите штурмовать? ― снова крикнул полковник.       ― Н-нет, не стоит… ― в голосе единорога гораздо меньше уверенности, чем прежде.       Мы вскочили на копыта одновременно, продолжается обмен ударами. С каждым движением олень выдыхает, вкладывая всю силу, я тоже бью не сдерживаясь. Действие обезболивающего не закончилось, уколы в локте можно терпеть. Противник морщится, отдёргивает конечности, когда попадание приходится на старый синяк.       ― Сильнее, говоришь? Повтори это тому, кто сломал твою лапу.       Ацерал сместился влево, эта конечность у меня движется чуть медленнее из-за травмы. Удар рогатого прошёл, не встречая сопротивления, моя голова дёрнулась. Тело сделало пару шагов в сторону, восстанавливая равновесие. Нельзя терять инициативу, я приблизился снова, олень ещё плохо защищается от нестандартных ударов, его челюсти клацнули, когда я ударил снизу в подбородок.       ― А тебе надо поменьше ныть и побольше тренироваться! ― я отступил на шаг, грудь вздымается от тяжёлого дыхания.       Под копыто попался какой-то мусор, я неловко переступил. Короткий бой в полную силу вымотал, если олень продолжит драку, надо вырубать побыстрее… Он тоже выглядит устало, но сдаваться не собирается. Мы всё время перемещаемся, входная дверь оказалась за спиной. Нимин предусмотрительно отполз в угол, рог освещает картину разрухи в отдельно взятом сарае тёплым жёлтым сиянием.       Ацерал упрямо встряхнул головой и пошёл на меня. Я злорадно улыбнулся. Копыто дёрнуло за ручку, тело сместилось в сторону. Гвардейцы увидели, как на них из сарая идёт грозный олень. Хлопнули арбалеты, рогатый в последний момент прыгнул вбок. Уроки защиты не прошли даром, ему даже удалось отбить копытом особенно неудачный болт. Я захлопнул дверь перед носом ошеломлённых пони. Нимин нахмурился, участок стены рядом с ним утыкан болтами, как подушечка для иголок. Олень со стоном поднялся с разбросанных поленьев.       ― Жулик… ―вяло ругнулся он.       ― Сам первый начал, ― парировал я.       Он прыгнул, движения уже не такие быстрые. Я сумел подловить противника и перекинул через плечо. Упрямец уцепился за меня, мы обрушились на хлипкую стену сдвоенным весом и без сил сползли по доскам. Сарай вздрогнул от удара, немногие садовые инструменты, что ещё держались на крючках, раскатились вокруг. Снег с шуршанием съехал с покатой крыши. Снаружи недовольно зашипели, поминая Дискорда. Другой гвардеец пожаловался, что целый сугроб насыпало за шиворот. Полковник рявкнул на подчинённых, посторонние разговоры затихли.       Я разлёгся в неудобной позе, частично на стене, частично на полу. В бок давит твёрдое, от земли идёт холод, но подниматься всё равно нет сил. Ацерал лежит рядом. Он не делает попыток продолжить бой. Я заметил, что слева поле зрения урезано, похоже, под глазом надувается здоровенный синяк. Копытом осторожно потрогал лицо, вроде всё на месте.       ― Ты не так уж плохо дерёшься. Для оленя, ― заметил я, чтобы разрядить напряжённое молчание.       Прежде, чем ответить, он поправил челюсть. Щёлкнуло, рогатый поморщился от боли.       ― Ты тоже неплохо. Для толстого лентяя, ― он ухмыльнулся.       ― Эй!       ― Да ладно, шучу. Ты молодец, ― он похлопал меня по плечу неловким движением.       ― Эм… Да… ― смущённо произнёс я. ― Извини, я немножко увлёкся с оскорблениями.       ― Да чего там, ― он махнул копытом.       ― На самом деле я не могу представить другого кандидата на роль спасателя мира. Кроме меня, конечно.       ― Ха, ― он самодовольно улыбнулся. ― Ты тоже неплохо подходишь в качестве помощника главного героя.       ― Не напоминай, ― я поморщился.       Вздохнув, олень поднялся и протянул копыто, помогая встать. Я оглядел помещение. Тут словно ураган прошёлся. Земляной пол взрыт копытами, поленья, лежавшие аккуратной кучкой, раскиданы по всему помещению. Хаоса добавляют серые мешки, несколько грабель, лопат и более мелких инструментов в беспорядке усеивают пол. К одной из стен вилами прибит мешок, из распоротого нутра свисают старые тряпки. Антресоли накренились, угрожающе целясь вниз щепками разлома, какие-то пожитки всё ещё держатся наверху. Шёрстка Нимина покрыта пылью, Ацерал выглядит не более чистым. Единорог не спешит покидать свой угол, опасливо смотрит то на нас, то на топор. Ржавый колун глубоко засел в двери.       ― Так что с планом?       ― План старый, получаем две тысячи золотых…       ― Двести пятьдесят! ― поправил полковник из-за двери.       ― … и на шаре летим к Саомею, ― продолжил я, понизив голос. ― Там отпустим императора и пусть ищут нас в зачарованном лесу до посинения.       ― Отлично. Веди переговоры, а я подежурю у двери, ― он ободряюще хлопнул меня по плечу и встал сбоку от входа.       Я неспешно подошёл к Нимину. Силы постепенно возвращаются, даже если сейчас ворвутся гвардейцы, им будет оказан достойный приём. Пони нервно сглотнул.       ― Ты уже раз сто мог телепортироваться и сбежать, ― я наклонил голову.       Рог стало охватывать облачко колдовского свечения, но лёгкий щелчок раздвоенного копыта сбил заклинание. Свет тоже погас, глаза не привыкли к темноте, перед лицом плавают пятна.       ― Но не сейчас, ― улыбнулся я. ― Неужели так интересно наблюдать за нами?       ― Угу, ― в голосе единорога смущение. ― Я в первый раз вижу эквестрийцев, которые прибыли в Поднебесную учиться пони-до. Вы ведь были в Эквестрии?       ― Да, ― мы синхронно кивнули.       ― И даже видели принцесс воочию?       ― Ага, ― снова одновременно произнесли мы.       ― Тогда вы должны были понять насколько чудесна магия дружбы! ― воскликнул император. ― А не пытаться научиться лучше махать копытами! Насилие ― это пережиток прошлого, любой образованный пони желает избавиться от него! ― он меряет захламлённое помещение шагами.       Олень пожал плечами. Полагаю, он не особенно задумывается над столпами, на которых стоит эквестрийское общество.       ― Пони-до ― это не насилие… ― он задумчиво почесал между рогов.       ― Пони-до ― это язык, на котором говорят между собой воины, ― пришёл я ему на помощь.       Ацерал поднял копыто в знак одобрения.       ― Точно! Мы, эмм… Поговорили, и разрешили все разногласия.       ― Но ведь магия дружбы лучше! ― единорог остановился и взглянул мне в глаза. ― Вы могли бы уладить всё словами и не получать синяков.       Он снова стал расхаживать. Пони ставит копыта не глядя, каким-то чудом попадая между наваленного на полу хлама. Я заметил, что возле двери всё ещё валяются грабли, но решил не прерывать мыслительный процесс старшего по званию монарха. Удивительно видеть такую преданность магии дружбы так далеко от Кантерлота. Чай с тортиком, да? Перед глазами появился тёмный силуэт, пожелтевшие клыки острые, в глазах жажда крови. Я поморщился.       ― Я мог бы сказать, что не все проблемы решаются магией дружбы, ― я вздохнул. ― Но не буду. Может, я в этом и не прав. Но приведу простой пример. Ты знаешь, что в Эквестрии недавно появилась новая принцесса?       ― Твайлайт Спаркл? Конечно, у меня даже её портрет есть, ― он наклонил морду к седельной сумке, перерывая содержимое.       ― В самом начале пути Твайлайт не верила в дружбу. Она привыкла полагаться на магию и науку. Тем не менее, она осталась открыта новому. Вступила на поле, которого сторонилась всю свою жизнь, и преуспела.       Единорог снова остановился и поднял глаза.Тишину нарушает сопение гвардейцев снаружи и лай собаки по соседству. Нимин хмыкнул и покачал головой, взгляд задумчивый. Встревоженный гул усилился, как будто снаружи всё население городка.       ― Император, вы в порядке? ― снова спросил полковник.       ― Да! ― крикнул единорог в ответ. ― Может, выйдем, чтобы не беспокоились лишний раз?       ― Ладно. Ацерал первый, потом ты… Ой! ― спохватился я. ― Простите за фамильярность. То есть, потом вы, ваше императорское величество.       ― Да поздно уже, обращайся как раньше, ― кривая улыбка раздвинула губы Нимина, он нервно дёрнул ушами.       ― Ну тогда ты второй, ― я улыбнулся и хлопнул пони по плечу.       Он зашипел, потирая синяк.       ― Только в пределах разумного! ― поморщился пони.       Олень двинулся к двери, Нимин следом. Из-за последних событий я забыл про грабли у двери, но коварный инструмент дал о себе знать. Второй раз за ночь древко с размаху ударило в нос императора. Атака в темноте оказалась неожиданной, болезненный вскрик прорезал ночную тишину.       ― Штурм! ― взревел полковник.       В двух местах с громким треском доски проломили закованные в броню тела, брызнули щепки, гвардейцы за секунду построились для залпа. Помещение озарилось колдовским светом, нападающие вскинули арбалеты.       Ацерал бросился на пол, большая часть болтов просвистела выше. Пара воткнулась в мешок, за которым спрятался олень. Я рядом с императором, пришлось только один болт отбить копытом. Не сговариваясь, мы с оленем бросились в атаку, гвардейцы отбросили стрелковое оружие, крепкие тела в чёрных с золотом доспехах приняли стойки различных стилей.       Любой дурак вам скажет, что сила и мастерство лучше, чем одно только мастерство. Тело привычно сместилось, избегая удара, я почти не потерял разгон. Плечо врезалось в сталь чужой кирасы, удар неприятно встряхнул. Я привык таранить, находясь по другую сторону брони, но на эффективность это не слишком повлияло. С жалобным воплем пони отлетел на стену. Тонкие доски не выдержали, образовался новый пролом. Боец повалил коллег из внешнего оцепления.       Оленю достался более умелый противник, они обмениваются ударами. Пони совершил ошибку, конечность попала в захват. Я краем глаза заметил невысокого гвардейца у стены. Хитрец не спешит в драку, а быстро перезаряжает арбалет. Ну, ты у меня постреляешь…       Ацерал, крутанувшись, с огромной силой швырнул гвардейца. Снова трещат, ломаясь, доски, груда ящиков через дыру в стене раскатилась снаружи. Крик из толпы проводил летящего стражника. Видимо, владелица сарая переживает за имущество. Сооружение покосилось, дыр теперь больше, чем целых досок. Балки крыши медленно расходятся, заваливаясь на нас. Конструкция угрожающе скрипит.       ― Всем стоять! ― окрик прозвучал настолько властно, что замерли даже мы с Ацералом.       Рог императора сияет особенно ярко, могучее облако телекинеза держит обломки крыши на весу. Ацерал отступил от двух бойцов, на которых собирался наброситься. Я аккуратно поставил мелкого гвардейца на землю. Подумав, поднял и вернул ему в копыта арбалет. Император осторожно, ступая словно по минному полю, встал между враждующими сторонами.       Сияние стало ярче, обломки поднялись над городом и обрушились в лес. Я уважительно присвистнул, по магическому искусству император многих за пояс заткнёт. Ничем более не удерживаемые, остатки стен упали наружу. Гвардейцы оцепления опасливо сделали шаг назад, в воздух поднялось облако снежинок. Хлопок телепорта рядом заставил вздрогнуть. Снег медленно оседает, перед толпой зрителей предстал император в короне и парадной, цветастой мантии.       Все замерли. Вокруг развалин сарая теснятся гвардейцы в три ряда, лунный свет играет на позолоте доспехов. Жители городка вытягивают шеи, пытаясь разглядеть нас. Из окон ближайших домов наблюдают любопытные.       Зеваки ахнули, поспешно опускаются на колени. Гвардейцы тоже склонились перед повелителем. Я ограничился кивком, титул позволяет. Не удержавшись, подмигнул оленю, который преклонил колено. Нелегко игнорировать стадный порыв, особенно если ты по природе стадное животное. Рогатый фыркнул, он поднялся чуть раньше, чем правитель взмахнул копытами, позволяя подданным встать. Усиленный магией голос достигает каждого:       ― Подданные. Добрые жители, доблестные гвардейцы, ― начал Нимин речь. ― Долгие годы я считал, что путь магии дружбы единственно верный. В тысячи раз дольше развивалась традиция пони-до нашего народа. Магия дружбы великая, прекрасная вещь. Но пони-до часть нас самих. Сегодня я понял, что, выбирая один из этих путей, мы уподобляемся глупцу, использующему для еды одну палочку.       Он строго оглядел толпу. Пони шепчутся, пытаясь понять, к чему клонит их правитель.       ― Это решение назрело давно, но только сегодня я осознал его необходимость. Отныне империя пойдёт своим путём. Мы построим новое общество, где будут сочетаться доброта магии дружбы и сила пони-до! Я снимаю запрет на занятия пони-до и объявляю амнистию!       Толпа взорвалась ликующими криками, в воздух взлетели головные уборы. Среди традиционных соломенных шляп несколько ночных колпаков.Подошёл полковник, его доспех украшен богаче всех. Офицер мягко, но настойчиво подталкивает монарха к центру городка. Гвардейцы опустились на все четыре, арбалеты за спиной, но смотрят настороженно. Живой стеной бойцы отгородили правителя.Среди фигурок в чёрных доспехах я заметил Шу Ванга. Пройдоха склонился в глубоком поклоне:       ― Император, как вы можете говорить такое? ― воскликнул он. ― Они преступники! Они яд, разлагающий общество миролюбивых пони! ― ткнул в нашу сторону копытом.       Правитель нахмурился.       ― Шу Ванг, пока я гулял инкогнито, я слышал нелестные отзывы о твоих подчинённых, ― пегас вздрогнул. ― Немедленно оставь мастеров пони-до в покое. В конце концов, ты один из них.       ― Но я стал мастером только ради империи! ― воскликнул Шу Ванг. ― Вы сами убедили меня, что без пони-до Поднебесная станет цветущим садом. Нельзя разрешать насилие, это… неправильно!       ― Ты смеешь мне перечить? ― молодой император поднял бровь.       Их взгляды скрестились, на лице пегаса упрямство и злость. Он опустился в глубоком поклоне. Единорог улыбнулся.       ― Обсудим твою новую должность позднее.       Нимин ― надо будет узнать, как его зовут на самом деле ― с достоинством шествует мимо склонённой фигуры, вот-вот их разделит цепочка гвардейцев. Пегас поднял голову. Ярость плещется в глазах, прежде чем я успел крикнуть, шея императора оказалась в захвате крепких копыт.       ― Никому не двигаться! ― Шу Ванг обвёл всех яростным взглядом. ― Значит, иноземцы нашептали сладких сказок и вы сразу бросаете империю в копыта агрессивных дикарей? Отпускаете бандитов на свободу? ― прошипел он.       Толпа ахнула, стражи послушно замерли на месте. Пегас многозначительно держит копыто на шее императора. Тот пошатывается в непривычной позе на двух ногах.       ― А верных слуг, как только отпала надобность, можно выкидывать на улицу? ― мятежник встряхнул пленника, корона съехала набок. ― И плевать сколько грязных делишек они для вас провернули? Нет уж! Поднебесная заслуживает лучшего, даже если для этого придётся сменить правителя!       Дзиндун скрипнул зубами, взгляд не обещает ничего хорошего поднявшему копыто на монаршую особу.       ― Не дёргайтесь, командир, ― террорист заметил угрозу. ― Если будете делать, как я скажу, все останутся целыми и довольными, ― гвардейцы удостоились предостерегающего взгляда, один поспешно убрал арбалет за спину. ― Просто доставьте мне быстроходный воздушный шар, запас еды на две недели и… ― он задумался, ― три тысячи золотых.       ― Двести пятьдесят! ― взревел полковник. Шу Ванг вздрогнул, император в его копытах чуть не упал на спину.       ― Тише, тише, ― спокойный, размеренный тон правителя разрядил напряжение. ― Вот, у меня тоже есть деньги, ― из кармана халата показался увесистый кошель. ― Итого триста.       Полковник тоже кинул деньги под копыта предателя, мешочек звякнул об утоптанный снег на дороге. Шу Ванг смотрит с жадностью, только слюной не капает на своё золото. Я сам не заметил, как оказался в первых рядах, между гвардейцами. Пони послушно расступаются, то ли надеются, что я помогу, то ли не хотят оставлять подозрительного кабана за спиной. Террорист поднял глаза, на лице узнавание и испуг.       ― Стой! Не подходи! ― его голос дал петуха.       ― Вижу, ты помнишь, что моё пони-до сильнее, ― я показал клыки в хищной улыбке, делая шаг вперёд.       ― Не подходи, или я… Я убью его! ― он отшатнулся и крепче ухватил жертву.       ― Не сможешь, ― я хмыкнул. ― Травоядный пони. Каким бы подлецом ты ни был, ты не убийца. В отличие от прирождённых хищников, которым приходится убивать, чтобы выжить, ― могучие, длинные клыки снова показались во всей красе, как бы намекая, кого я имею в виду.       Пегас пискнул неразборчиво. Я приблизился ещё, Шу Ванг побледнел.       ― Ты ешь сено, а не мясо. Ты работаешь в огороде, а не охотишься. А ещё, ― нас разделяет расстояние не больше шага. ― Ты слабее, ― последние слова я прошептал в лицо противника.       Заполошно захлопали крылья, как у голубя, улепётывающего от кота. Я едва успел придержать императора, из стойки не так просто выходить первый раз в жизни, можно и мордой в снег воткнуться. Со всех сторон щелчки арбалетных выстрелов. Боты свистят, разрезая воздух, Шу Ванг быстро маневрирует, не поднимаясь выше уровня крыш. Вскоре он отдалился на пару кварталов, крылья развернули лёгкое тело в нашу сторону. Последние пару болтов мятежник отбил копытом, на такой дистанции они теряют скорость и траектории легко читаются.       Рядом шелестят крылья, несколько гвардейцев поднимаются в воздух, чтобы начать погоню.       ― Стоять, ― скомандовал император. ― Сначала перезарядите. Нет смысла ловить мастера пони-до вкопытную, ― он вздохнул.       Скрипят тугие дуги арбалетов, бойцы пыхтят, спеша закончить перезарядку. Мятежный пегас ухмыльнулся, сделал неприличный жест в нашу сторону и крикнул, что отомстит. Ещё добавил пару нелицеприятных упоминаний императора и его родственников, но с такого расстояния слышно плохо. Неожиданно Шу Ванг прервался и безвольной куклой рухнул между домов.       Несколько крылатых гвардейцев сорвались с места, пони летят в разведку с опаской. С соседней улицы к нам вывернула колонна стражников. Я приподнял бровь. В хвосте Хуа Пэн, толстый единорог запыхался. Заметив нас, выбрался вперёд, в копытах арбалет.       ― Вот вы… уфф… где… ― его брови нахмурены, взгляд полон решимости. ― Копыта вверх!       ― У тебя арбалет разряжен.       Он помянул Дискорда и поспешно стал заряжать оружие. Командир стражников почтительно склонился перед правителем. Нимин вопросительно взглянул на пухлого бойца.       ― Мы по дороге задержали хулигана, ― извиняющимся тоном пояснил офицер. ― Нарушал общественный порядок и хулил императорскую семью. Он летел, так что пришлось стрелять.       ― И что же он говорил?       Офицер замялся, не в силах повторить ругательства. Император грозно сдвинул брови, но в уголках губ усмешка. Тем временем, Хуа Пэн снова наставил на нас оружие.       ― Не двигаться, вы арестованы!       ― В этом нет нужды, ― вмешался император. ― Я амнистировал их и всех, осуждённых за практику пони-до.       Стражник посмотрел недоверчиво, взгляд поднялся до блестящей короны, лицо вытянулось. Он поспешно преклонил колено, арбалет полетел на землю. От удара механизм сработал, болт пропахал снег совсем рядом с копытами монарха. Нимин укоризненно покачал головой:       ― Возвращайтесь в отряд.       Стражник поспешил убраться, его коллеги обсуждают с гвардейцами события последних часов. Полковник, вместо того, чтобы наводить порядок, спорит с командиром прибывшего отряда, похоже, делят пленника.       Я зевнул и потянулся всем телом. На лице расползается улыбка, обнажая хищные клыки.       ― А вы ели мясо, мастер Бабл? ― вполголоса спросил император.       ― Ага, ― не стал скрывать я.       ― И… Каково оно на вкус?       ― Как курятина, ― я пожал плечами.       Единорог посмотрел непонимающе несколько секунд, потом помотал головой, вытряхивая лишние мысли, и направился к гвардейцам.       ― Кстати, ― он обернулся. ― Не забудь про обещание.       Я застыл, глядя вслед без единой мысли. Точно! Я обещал представить его эквестрийским принцессам. Не представляю, зачем императору моя помощь…       ― Думаю, нам стоит поспешить к Саомею, ― я попытался прикинуть время по положению луны на небе.              До хижины мы добрались в предрассветных сумерках. Долгая дорога, бой, а потом ещё и подъём в гору вымотали, дыхание вырывается с хрипами, я переставляю ноги из последних сил. Мастер Саомей в дверях, скрестил копыта на груди.       ― Почему так долго?       От возмущения я не сразу нашёл, что ответить.       ― Мы попали в тюрьму, ― выдохнул кое-как.       ― А потом сбежали, ― с гордостью добавил олень. ― К счастью, заложник, которого мы захватили… Это была идея Бабла! ― поспешно добавил он, заметив неодобрительный взгляд учителя. ― Оказался императором и амнистировал нас и ещё кучу пони.       ― Теперь в империи занятия пони-до законны, ― кивнул я.       ― Это всё? ― земнопони строго нас оглядел.       Я нахмурился.       ― Простите, мастер, ― олень опустил голову. ― Вы обучали меня только атаке, а Бабла лишь защитным техникам. Но для побега нам пришлось учиться друг у друга. Надеюсь, мы ничего не испортили…       Улыбка появилась на хитрой узкоглазой морде.       ― Главное, вы поняли, что мелкие разногласия не имеют никакого значения, когда речь идёт об общей цели. Научились работать в команде.       Земнопони многозначительно обвёл нас взглядом.       ― Кстати, Бабл, пока сражаешься с пони, не используй свою силу. Оттачивай умение, более опытные противники не дадут тебе такого шанса.       ― Мастер, вы наблюдали за нами? ― подозрительно прищурился олень.       ― А теперь позавтракаем и за тренировку, ― преувеличенно бодро произнёс пони, встряхнув белой косой.       Я с тоской посмотрел на поднимающееся солнце...

***

      ― Нет, всё не так! ― возмутился земнопони. ― Локти выше, копыта разверни.       Инструкции мастера выглядят разумно, но тело плохо слушается после бессонной ночи, двигаться трудно и неудобно.       ― Ладно, ― сдался он. ― В целом, махание копытами вы более-менее освоили. ― Глаза учителя испытующе прошлись по нашим побитым фигурам. ― Пришло время учить вас настоящему пони-до!       Я без сил рухнул в снег. Ацерал выразил солидарность болезненным стоном. Мастер одним движением хвоста смёл снег с пня перед нами. У него отвратительно бодрый и выспавшийся вид, хочется сбить вечную шапочку с головы, но сил нет даже не одну попытку. Копыта цокнули по мёрзлому дереву, пони повернулся к нам и сел.       ― Как вы, должно быть, догадались, ловкие удары и броски это лишь внешняя часть пони-до, красивая обёртка. Суть нашего искусства ― управление Внутренней Силой, ― в воздухе повисла многозначительная пауза. ― В каждом живом существе есть энергия, позволяющая двигаться, думать, стремиться к чему-то. То, что отличает от неодушевлённых предметов. Эта энергия называется Внутренней Силой.       ― Это с помощью неё земнопони могут поднимать предметы одним копытом? ― уточнил я.       ― Нет. То, что ты имеешь в виду, только проявление Силы. Лишь тонкая рябь на поверхности бескрайнего озера. Даже магия единорогов задействует малую долю энергии их существования. Мастер пони-до может управлять всей огромной мощью.       Саомей поднялся на две ноги, копыто привычным жестом придержало шапочку. Я позавидовал его идеальной стойке тигра. Копыто метнулось в нашу сторону, словно атакуя воздух. Мастер замер в эффектной позе, нам в лицо ударил тугой кулак воздуха, словно взрывная волна, которая невесть откуда появилась перед носом. Олень качнулся, восстанавливая равновесие, моё тяжёлое тело не так легко оторвать от земли. Позади опускается поднятое ветром снежное облако. Я оторопело уставился на землю. От пня, где удобно уселся земнопони, расходится конус чистой от снега травы.       ― И мы так сможем? ― в голосе Ацерала недоверие.       ― Да, если научитесь владеть Внутренней Силой. Для этого вам необходимо освоить Равновесие.       ― Мне казалось, мы неплохо двигаемся на двух ногах.       ― Не равновесие, а Равновесие. Состояние безмятежного сознания, в котором вы без помех чувствуете единение Внутренней Силы с внешним миром.       ― И как же этому научиться?       ― С помощью медитации и долгих изнурительных упражнений, конечно! ― Саомей ободряюще улыбнулся. ― Сядьте в удобной позе и закройте глаза.       Я сгрёб побольше травы под круп, чтобы ничего не отморозить. Ацерал наклонился к земле, губы шевелятся. Ничего не произошло, рогатый нахмурился. Видимо, замёрзшая трава не спешит подчиняться оленьей магии. Он яростно заработал копытами, подготавливая удобное место.       ― Расслабьте тело, очистите разум от мыслей, ― голос пони размеренный, успокаивающий. ― Вам кажется, что лапы, рога, клыки ― это вы. На самом деле вы ― это бесконечный океан Внутренней Силы за пределами доступа пяти чувств. Ощутите это.       Я попытался ощутить нечто ещё более скрытое, чем те крохи магии, что в моей власти. Слышно. как в груди бьётся сердце, удары ровные, ритмичные. Грудь медленно раздувается и так же медленно выпускает воздух с едва заметным шелестом. Рядом дышит олень, зимний ветерок шуршит голыми ветвями деревьев.       ― Забудьте о холоде, ― продолжил Саомей. ― Отбросьте ощущение твёрдой неудобной земли, не воспринимайте чувства вашего тела. Они пытаются обмануть, увести с тропинки искусства.       Невовремя зачесался нос, лапа так и тянется к нему. Я попытался отбросить внешние чувства, но по пятачку словно муравьи ползают, щекоча маленькими лапками. Саомей спрыгнул с пенька, шорох травы под копытами приблизился       ― Бабл, что заставило тебя искать силы в пони-до?       ― Желание защитить Эквестрию…       ― Отвечай честно, ― строго заметил мастер.       ― Я хочу победить очень быстрого и сильного противника, который сломал мне локоть и угрожает безопасности дорогих для меня пони, ― я поморщился.       ― Весомый стимул, с таким вполне можно добиться успеха, ― задумчиво проговорил пони. ― Забудь его.       ― Что? ― от удивления я окрыл глаза.       ― Для достижения Равновесия ты должен отбросить это стремление, как и все остальные. Ты мечтаешь отомстить, но Внутренняя Сила не знает об этом. Забудь мысли и чувства внешнего мира. Будь пустотой. Слушай вселенную. Обними вечность.       Голос учителя успокаивающий, мысли постепенно замедляют метания, я начинаю ощущать себя висящим в пустоте духом. Духом, который постоянно думает как бы не думать и у которого начинает затекать правая нога. Мастер повернулся к оленю, голос пони неспешный, уверенный. Кажется, вот-вот бесконечный бег мыслей совсем остановится…       ― Не спать! ― бамбуковая трость земнопони приземлилась мне на голову.       Я машинально потёр ушибленное место. Медитация не такая лёгкая вещь, как может показаться со стороны. Мысли снова не желают успокаиваться, рядом размеренно сопит олень. Звук удара бамбуковой палки заставил вздрогнуть, Саомей вздохнул.       ― Ладно, пока хватит, вечером ещё помедитируем.       Я открыл глаза. Судя по положению солнца, прошло совсем немного времени. Олень держится за голову, уши прижаты, его голос прозвучал робко:       ― Мастер, может быть, у вас есть методика тренировки более… интересная?       ― Хмм… ― протянул земнопони. ― Почему бы и нет. Бабл, ― он поглядел с хитрым прищуром. ― Помнишь, я давал задание прикатить валун?       Я кивнул, заранее чувствуя подвох.       ― Теперь каждый из вас пусть притащит ещё по одному...

***

      Закат застал меня на том же месте. Конечности едва двигаются от усталости, мышцы болят, копыта с глухим стуком ударяются в несокрушимый серый бок. В воздухе каменная пыль, забивается мерзким запахом в нос. Жёсткая шерсть, и без того не слишком красивая, покрылась грязными разводами. При всей кабаньей силе получается отколупать только небольшие осколки. Я бью валун уже не первый день… Я назвал его Шон.       Солнце скрылось за горой и воздух стал холоднее, словно выключили батареи, как обычно, перед похолоданием. Хочется побыстрее вернуться под крышу и выпить горячего. Копыта выбивают частую дробь, чтобы согреться, пыль с каменными осколками пополам полетела гуще. В носу засвербило, грудная клетка раздалась в стороны, набирая побольше кислорода. Я мощно чихнул. Громовой звук разнёсся далеко над склонами горы, кажется, даже земля немножко вздрогнула.       Шорох неспешных шагов заставил сделать вид, что я усердно тренируюсь. Появился Саомей. Земнопони идёт уверенно, с достоинством, как и подобает истинному мастеру боевых искусств. Пару минут он смотрел на мои тщетные попытки.       ― Нет, ты всё делаешь неправильно! Не пытайся сделать это мускулами. Используй Внутреннюю Силу.       ― Магию я уже пытался использовать. Хватило на два удара, ― хмуро сообщил я.       Старик покачал головой.       ― Магия ― лишь одно из проявлений внутренней силы. Единороги, использующие её, подобны путнику, который пьёт из фляги на берегу ручья. Забудь про магию и крепкое тело.       ― Но как я почувствую внутреннюю силу? Я даже не знаю к чему прислушиваться…       ― Прислушивайся к себе. Но не к телу и не к мыслям. Прислушивайся к миру вокруг, но не к звукам и ощущениям. Прислушивайся к Внутренней Силе.       ― Я пытаюсь ощутить этот валун, но…       ― Не ощущай камень, будь камнем.       Я постарался взглядом донести всю глубину непонимания. Он вздохнул.       ― Хорошо, я покажу ещё раз.       Маленькое, потрескавшееся от старости копыто слегка ударило по валуну. Практически, едва коснулось. Шон пошёл трещинами и развалился грудой мелкого щебня. Я снял шапку и прижал к груди, отдавая долг павшему. Настроение улучшилось. Если валун разрушен, значит, пришло время для отдыха!       ― Сходи и принеси ещё один, не меньше, ― обломал Саомей хрустальные крылья моей надежды.       Погода сегодня ясная, в чёрном небе ярко светит растущий серп луны. Звёзды помигивают холодными маленькими точками, тут они выглядят не такими живыми и рукотворными, как в небе Эквестрии. Хотя на склоне горы кажется, будто до них можно дотянуться копытом, или добросить снежком. Ну, вершина горы точно скребёт небесную сферу, я прищурился, пытаясь на ходу разглядеть царапинки в непроглядной тьме между звёзд.       Ацерал тренируется ниже по склону, раздвоенные копыта ритмично врезаются в камень, резкий выдох сопровождает каждый удар. Он даже ухом не повёл в мою сторону, всё внимание сосредоточено на упражнении. Я осторожно подкрался поближе и встал за деревом.       ― Ну же, Стив, ты знаешь, что рано или поздно это случится… ― едва слышно пробормотал он. Кажется, не я один придумал дать упрямой жертве имя.       ― Ацерал, ― я сделал голос тоньше и направил звук в небо, чтобы труднее было определить источник.       ― Кто здесь? ― удары прекратились, олень сделал несколько шагов, осматриваясь.       ― Это я, Стив…       ― И что тебе нужно? ― в его голосе сквозит недоверие.       ― Не бей, я тебе пригожусь…       Рогатая голова вынырнула из-за дерева, я вздрогнул от неожиданности.       ― Как успехи? ― он усмехнулся.       ― Да как и у тебя, только ещё и новый валун тащить, ― ответил я нормальным голосом и вздохнул.       ― Неудачник, ― посочувствовал олень, ухмыляясь.       ― Я бы тебе показал, кто тут неудачник… ― вяло огрызнулся я. ― Да локоть лишний раз тревожить неохота.       После нашего возвращения Саомей запретил пользоваться обезболивающим, даже отобрал таблетки. По его словам, любое воздействие на сознание мешает учиться Равновесию. Думаю, он издевается, как обычно.       ― И правильно сделал учитель, что спрятал таблетки. Уже дня без них прожить не можешь, ― заметил Ацерал, словно подслушав мои мысли.       ― Тебя не спросили, ― хмуро буркнул я. ― Тебя камень зовёт, у него массаж заказан, ― снег снова скрипит под копытами.       ― Тебя тоже, только он ещё такси заказывал, ― весело крикнул рогатый вслед.