Капитан покидает судно последним

В больничном крыле Чёрного ордена, как после каждой миссии, суета. Все врачи борятся за жизни бойцов. Из палат и кабинетов пахнет спиртом, лекарствами, шелестят бумаги, прирывисто пищат аппараты, медсёстра перебинтовывают раненых, ставят капельницы, приносят разные таблетки и ни один день за прошедшую неделю не прошёл без операций. У троих выживших критическое состояние, и двое из них в коме. Аллен ещё не является членом организации официально, но тоже лежит в палате вместе с Хассаном и Лави и парней пугает, что они лежат в одной палате с человеком, который по сей день ещё не проснулся. Врачи говорят, что её состояние оставляет желать лучшего, но стабильное и она не в коме. Худенькая бледная рука лежит на практически безжизненной руке Уолкер. Она спит и дышит глубоко, дрожит, не смотря на то что покрыта потом из-за высокой температуры. Рука сжала руку раненой и на глазах молодой девушки наворачиваются слёзы, чёрная чёлка нависла над верхней частью лица, а короткие до плеч волосы скрывают её по бокам. Благо пацанам здоровье позволяет уйти прогуляться или куда ещё. Девушки в палате одни. - Аллен, какая же ты дура! Всегда лезешь в бой и совершенно не думаешь о последствиях, готова умереть ради других, и даже их не спрашиваешь, хотят ли они этого. - Нормальные люди хотят жить... - сухим сонным голосом отрезала седовласая. - Ты проснулась! Она бросилась к подруге в объятия, а та проигнорировала её радость, не понимая с просони, кто это, где она и как сюда попала. Пациент равнодушно глазеет куда-то в рандомную сторону. В мыслях пусто, в душе тоже. Один вопрос возникает: "Какого чёрта она ещё жива?" - А я нет. - Что за чушь ты несёшь?! - возмутилась пришедшая - Прекращай этот цирк, я понимаю, это тяжело когда ты первый раз на войне, боишься умереть, глядя как умирают другие, будучи ещё не подготовленной, но со временем всё образуется. - Линали! - крикнула на неё кок, и тогда в глазах блеснули первые эмоции, толи злости толи немощности - Ты не понимаешь! Ничего уже не образуется! - Влюбилась в парня а он погиб? - иронично задала риторический вопрос Линали. - Почти... - рядом с единственной подругой Аллен позволила себе наконец раплакаться -Там был... - назвать его имя ей не хватило сил, речь перешла чуть ли не в вой - Там был... - Кто? А Ли продолжает ёрничать, пытаясь уверить её, что не всё так плохо, а влюблённость подруги несерьёзна. - Канда. - Как? - наигранное недовольство переменилось уливлением, страхом и непониманием. Она растерянно посмотрела на седую, всё тело будто немеет, уши будто этого не слышат. Такое чувство, что это сон. Хочется верить в это, или верить, что сказанное ею- не правда, но девушка понимает что это реальность и врать Аллен незачем. Плач перерос в истерику, тощие, но закалённые отдачей винтовки, руки сжали лёгкую розовую футболку на плечах одноклассницы, лицо уткнулось в грудь и плевать, что мешаются капельницы и сама картина выглядит пошловато. Когда случается горе, о том как мы выглядит в таких ситуациях, думаем в последнюю очередь. Дверь открылась и в неё вошли соседи. Глаз рыжего в миг просиял, когда он заметил что Уолкер в сознании. Он сразу подбежал к девушкам и сел рядом с койкой на корточки, а кавказец презрительно посмотрев на эту смазливую троицу, достал Коран, сел на колени и начал молиться Аллаху. Подруги вздрогнули и седовласая на автомате закрыла лицо одеялом. Она терпеть не может, когда кто-то видит её слёзы. - Аллен, всё нормально? - тревожно спросил лейтенант. - Всё просто заебись! - огрызнулась та в ответ, не желая поддерживать разговор с сослуживцем - Просто оставьте меня. - Не обращайте внимания, ей сейчас немного трудно... - подала плечами азиатка - Я наверное пойду, не буду вам мешать... Не дождавшись ответа Линали покинула палату, пообещав, что ещё придёт. [...] - Вставай...Осторожно... - лепетала материнским нежным тоном медсестра, придерживая ещё невыздоровевшее тело Аллен и сажая её на инвалидное кресло, что бы спустя две недели лежания на койке, она могла прогуляться и подышать свежим воздухом - А теперь поехали! - Я не смогу ходить? - немного растроенно спросила седовласая пристально смотря на блик грани подлокотника в своём кресле и не осознавая куда именно она засмотрелась. - Нет, не бойтесь, это временно, пока рана не заживёт. - Ясно. А куда вы меня везёте? - К Маркусу. - тяжело вздохнула медработник - Мне говорили, что вы хорошо общались, не будет лишним если вы его навестите. Она открыла дверь и завезла пациентку в палату. Американец лежит один на технической кровати в тяжёлом состоянии и его жизнь поддерживается только на сложных аппаратах, на которых задаётся пульс, а так самостоятельно сердце уже не работает. Дышать ему тоже не легко, это говорят трубы с кислородом, проходящие через нос - Знаю, вам тяжело... Мне был дан приказ отключить аппарат, но думаю, вам стоит с ним попрощаться сначала. Я вас оставлю? - Неужели... - кока начало трясти, она не верила, что потеряет ещё одного друга - Его никак не спасти? Женщина только бросила напоследок угрюмый взгляд и закрыла дверь. - Твои трусы, конечно, разбавили атмосферу... - тяжко ухмыльнулся умирающий, после минутного молчания - Особенно когда оказались у капитана вражеского корабля, непонятным образом. - Маркус, ты бредишь? - испугалась Уолкер и взяла его руку в свои - и вообще Лави спёр стринги. - Забавно... Адам сказал, что капитан повесился на них, когда весь его экипаж был разгромлен. - Чё? - "и как он может думать о таком сейчас?" - Чё ты несёшь?! - Не расстраивайся, все мы когда-то умрём. - он провёл большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони и крепко сжал её руку - Только сама живи... Хотя бы ради Раши. Заменишь меня. Назар научит тебя русскому языку... У нас было весело, особенно с твоим приходом. Слёзы невольно покатились по щекам - "Почему всё так происходит?! Почему я теряю дорогих мне людей?" - Маркус! - в голос зарыдала сероглазая. - Я рад, что встретил тебя! Эй! Улыбнись! - Какой смысл в фальшивой улыбке? - Ты всегда так делала. Хочу видеть тебя счастливой, как на посвящении... Она кое-как растянула губы в не уверенной нежной улыбке, но опухшие глаза и красный нос выдавали её истинное душевное состояние. Девушка в тот же миг прикрыла лицо ладонями и всхлипнула. - Не могу! Больше ни один не придумал что сказать и после пяти безмолвных минут в палату вернулась медсестра и подошла к Уолкер. - Я останусь. - сухо отрезала пациентка, догадавшись, что та хотела её увезти. - Уверены? Она коротко кивнула и прислонила руку Маркуса к своей щеке, не желая его отпускать, пока женщина нажимала на всякие кнопки. - Наша Раша! - воскликнул на последок русский американец. - Держава наша! - тихо ответила русская англичанка, переминая его пальцы у своего лица. Грусть? Опустошение? Тепло вперемешку с холодным одиночеством? Скорбь! Оно самое! Самое ужасное, что может находиться в сердце человека. Аллен смотрит в стекленеющие глаза друга и хочет снова заплакать как ванильная истеричка. Может легче станет, однако слёзы будто кончились. Видеть как умирает друг на много тяжелее, чем осознавать, что умер кто-то по истине дорогой. Во втором случае можно включить наивную дурочку и надеется, что это не правда, а здесь она сама стала свидетелем смерти. Но это всего лишь эмоции. Душа и сердце- разные понятия.