Побег

      Катара, тихо сидя в углу своей тюремной камеры, в очередной раз обвела ее тоскливым взглядом. Здесь не было ничего, что могло бы хоть как-то поспособствовать спасению. Абсолютно пустая, разделенная решеткой на две части каюта и абсолютно пустой коридор, освещаемые лишь двумя тусклыми газовыми светильниками, закрепленными на дальней стене у самого выхода из тюремного блока. Железные стены, полы, потолки – все приобретало довольно красивый розовый оттенок в их красноватом свечении, и даже тени казались не черными, а темно-бордовыми, словно Катара смотрела на окружающий мир через осколок красного стекла, как они с Соккой это иногда делали в детстве.       Катара машинально обхватила себя руками за плечи и зябко поежилась. Здесь не было холодно, но ее почти все время била мелкая нервная дрожь и живот подводило от страха.       Скосив взгляд, Катара украдкой посмотрела на Зуко. Тот неподвижно сидел у дальней стены, опираясь на нее спиной, и смотрел куда-то в сторону коридора. Он делал вид, что ему дела нет до сокамерницы, но Катара прекрасно понимала, что это не так. Ему в ее обществе было настолько же неловко, как и ей в его. Вот уж чего-чего, но того, что делить тюремную камеру ей придется именно с ним, она ожидала меньше всего.       Вообще все это ужасно глупо, от начала и до конца. Вот так просто попасться в руки солдат огня, допустить, что ее привезли на этот корабль, посадили в эту клетку с целью в дальнейшем использовать как приманку для Аанга – после всех тех действительно опасных авантюр, из которых им всегда удавалось выходить целыми и невредимыми, оказаться в настолько безвыходной ситуации было просто абсурдно. И ведь Зуко прав! Аанг и Сокка обязательно попытаются спасти ее и, конечно же, попадут в ловушку. А что потом? Неужели их всех убьют?       Видимо заметив, как изменилось лицо Катары при мыслях о своей дальнейшей судьбе, Зуко поднял голову и внимательно посмотрел на нее. Катара тоже открыто взглянула на него, стараясь не выказать панического трепета, который охватывал ее каждый раз, когда жестокий взгляд этих желтых звериных глаз останавливался на ней, и решительно проговорила:       – Нужно бежать отсюда.       Зуко вопросительно приподнял свою единственную уцелевшую бровь и иронично усмехнулся.       – Вперед.       Катара буквально взвилась от негодования, даже забыв на время о своем страхе. Ее дико бесила эта его самодовольная высокомерная ухмылка, на которую она уже имела возможность насмотреться в ту ночь, когда он, войдя в сговор с пиратами, захватил ее в плен. Уж лучше бы он рычал и сыпал угрозами, как обычно. По крайней мере, к такому Зуко она уже немного привыкла.       – А ты что же, не собираешься ничего делать? – воскликнула она, вскакивая на ноги.       – Не собираюсь, – безразлично парировал он. – Отсюда невозможно сбежать.       – О, правда? – Катара ехидно фыркнула и демонстративно подбоченилась. – Принц Зуко будет сидеть здесь и бездействовать, пока адмирал Джао охотится за Аватаром, и даже не попытается что-либо предпринять? Пф. Да ты и правда неудачник.       – Следи за своим языком, наглая простолюдинка! – свирепо рявкнул Зуко, в свою очередь подрываясь с пола.       Катара незаметно усмехнулась. Все мальчишки одинаковы. Достаточно просто сделать вид, что сомневаешься в их способностях, немного задеть их гордость – и они тут же ринутся доказывать обратное.       – Если это не так, тогда почему ты все еще здесь?       Зуко некоторое время стоял неподвижно, сжимая кулаки и сверля ее злым взглядом.       – Ты видишь это? – Он обвел камеру широким взмахом руки. – Как ты думаешь отсюда можно выйти?       Катара пожала плечами.       – Ну, не знаю. Сломать замок?       – Чем? Или, может, у тебя имеется с собой лом или парочка крепких мечей?       – Нет. – Катара слегка поникла. – Они забрали даже мой бурдюк с водой.       Зуко презрительно хмыкнул.       – Какая разница? Твоя водичка все равно не поможет тебе сбежать отсюда.       – Эй! – возмутилась Катара. – Я могу покорять воду!       – О, да, я видел, как ты это делаешь. – Он картинно скрестил руки на груди. – Только охранники – не ширшу, будет недостаточно просто облить их духами. А твои боевые навыки явно оставляют желать лучшего.       Катара вспыхнула. Этот противный мальчишка совсем как Сокка, он просто не желает воспринимать ее всерьез.       – Будь у меня вода, я бы продемонстрировала тебе свои боевые навыки! – вздернув подбородок, фыркнула она, и тут ее осенило: – Эй, а что если попросить воды у охранников?       Зуко отрицательно покачал головой.       – Если тебе что-то нужно, можно позвать охрану, но пронести воду в камеру тебе все равно не дадут. Впрочем, если тебе от этого станет легче… – Немного приподняв набедренник, он вытащил из кармана штанов небольшую металлическую флягу и небрежно бросил ее прямо в руки Катаре. – Прошу.       Катара ловко поймала бутылку и удивленно уставилась на сокамерника.       – Почему ее у тебя не отобрали?       Зуко криво усмехнулся.       – Меня не обыскивали. Но, даже если бы заметили, все равно вряд ли стали бы отбирать: вода никак не может помочь мне сбежать.       Катара тем временем вытащила пробку и извлекла струю воды из фляги.       – Да, здесь совсем немного.       Зуко снова скрестил руки на груди и теперь с любопытством наблюдал за ее действиями.       – Ну, давай.       Катара удивленно уставилась на него.       – Что?       – Ты же сказала, что, будь у тебя вода, ты бы сломала замок и вышла отсюда, – хмыкнул Зуко. – Вода у тебя есть. Вперед.       Катара почувствовала, как кровь снова приливает к ее щекам. К счастью, в красноватом свечении газовых ламп Зуко вряд ли мог это заметить.       – Здесь слишком мало воды.       – Мы на корабле, – тут же среагировал Зуко. – Вокруг нас море воды.       – Я… – Катара замялась. – Я не могу покорять воду через слой металла.       На губах Зуко вновь заиграла ироничная усмешка.       – Я так и думал. Ты – ничтожный покоритель воды.       Катара даже не успела понять, что произошло. Дикая неконтролируемая злость внезапно затмила ее разум, и тело ее сработало на уровне рефлексов. Мгновение – и острая, словно лезвие, ледышка просвистела в воздухе, врезалась в противоположную стену и рассыпалась на куски. Зуко едва успел отпрянуть в сторону, чудом избежав болезненного ранения: вряд ли кожаный доспех смог бы защитить его от удара такой силы. Он ошеломленно уставился на рассыпавшиеся по полу осколки льда, а затем медленно перевел взгляд на Катару. Та зажала себе рот руками.       – Прости, прости, – испуганно залепетала она, отступая назад. – Я не знаю, как так получилось. Это вышло само. Я не хотела на тебя нападать.       Она превосходно понимала, что это, скорее всего, последние ее слова. Люди огня безжалостны, а она только что страшно разозлила одного из них. Сейчас Зуко нанесет ответный удар, и от него ей увернуться не удастся.       – Ты, – медленно произнес Зуко, и интонация его голоса не предвещала ничего хорошего. – Ты ведь можешь замораживать воду.       Катара опасливо кивнула.       – Д-да.       Он наклонился и, подобрав один из осколков, внимательно рассмотрел его со всех сторон.       – А ты можешь приморозить водой, например, эту решетку?       Внезапно Катару осенило.       – Ты думаешь, если приморозить металл…       – Он станет хрупким, да, – закончил за нее Зуко. – И его можно будет сломать.       – Но… – Катара нахмурилась. – У нас же ничего нет. Чем нам сломать решетку?       В желтых глазах покорителя огня появился зловещий блеск, пугающий настолько, что Катара невольно вжалась в стену за своей спиной.       – Думаю, я справлюсь и так.       Зуко собрал с пола осколки льда и, подойдя к разделяющей камеру решетке, протянул их на ладони Катаре. Та отлепилась от стены и осторожно приблизилась к нему, не спуская с него настороженного взгляда.       – Что ты хочешь, чтобы я сделала?       Зуко указал на один из прутьев.       – Сначала нужно сломать его, тогда ты легко протиснешься в мою часть камеры. А потом мы выломаем наружную решетку и оба выйдем отсюда.       Катара превратила лед в воду, собрав ее в один небольшой пузырь, и, поднеся ее к решетке, принялась ледяным дыханием постепенно примораживать металл. Зуко не двигался, внимательно следя за ее действиями, но Катара видела, что он напряжен даже еще сильнее, чем раньше. Да ее и саму объял нервный мандраж, когда призрачная надежда на спасение внезапно обрела вполне реальную форму.       – Думаю, достаточно, – наконец, проговорила она.       Зуко кивнул и властным жестом велел ей отойти. Катара поспешно отступила в сторону, но все же задала терзающий ее все это время вопрос:       – А ты не боишься, что на шум сбежится стража?       – Не боюсь, – холодно отрезал Зуко. – Они не реагируют на шум.       Катара проследила за его беглым взглядом и только сейчас заметила огромные черные подпалины на железной поверхности одной из стен. Судя по всему, до ее появления в этой камере прогремело немало огненных взрывов, и охранники действительно на доносящийся отсюда шум не реагируют.       Зуко отступил на шаг и, издав короткий рык, обрушил сокрушительный удар ноги на толстый стальной прут. Замороженный металл разлетелся вдребезги, словно стекло, а Катара ошеломленно уставилась на Зуко. Нет, она понимала, что сильным ударом можно разбить замороженный металл, но… ударом молотка. Или меча. Или дубинки. Но чтобы вот так...       Зуко тем временем с видимым усилием отогнул обломанный прут, так, чтобы Катара могла протиснуться через образовавшийся в решетке зазор, и замер, крепко удерживая его в этом положении.       – Давай.       И тут Катара заколебалась. Она вдруг осознала, что, перебравшись на другую сторону, она окажется в непосредственной близости со своим врагом, и даже решетка больше не будет их разделять. Неконтролируемый липкий страх пополз у нее по спине, вновь заставив ее затрепетать. У нее даже колени задрожали.       – Ну? – сдавленно прошипел Зуко сквозь зубы. – Я не могу держать его всю ночь.       Катара машинально коснулась пальцами ожерелья на своей шее, и привычное ощущение холодного гравированного камня подвески немного успокоило ее. Отступать все равно поздно. Нужно идти.       Катара принялась осторожно протискиваться между прутьями. Зуко не мог отойти так как вынужден был удерживать упруго изогнутый стержень, и ей пришлось буквально вплотную прижаться к нему, чтобы перебраться в другую часть камеры. Край жесткой пластины нагрудника сильно уперся ей в плечо, и она непроизвольно поморщилась от боли. В глазах Зуко промелькнуло какое-то непонятное ей выражение. Он опустил взгляд и попытался немного отстраниться, чтобы освободить ей путь.       Когда Катара, наконец, перебралась через преграду, они с Зуко одновременно, словно заранее сговорившись, шумно выдохнули. Он отпустил прут, который тут же пружинисто разогнулся, возвращаясь на прежнее место, а она покорением собрала лед и, вновь превратив его в воду, приблизилась ко второй решетке, отделяющей камеру от коридора.       – Где мне ее заморозить? – не поднимая глаз на Зуко, торопливо поинтересовалась она. Его близость ее очень пугала, и она хотела как можно скорее выбраться из этого замкнутого пространства, где кроме них двоих никого больше не было.       Зуко молча указал на один из прутьев и, дождавшись, пока металл как следует промерзнет, как и в прошлый раз одним сокрушительным ударом разбил решетку. На этот раз выбраться оказалось чуть проще, так как промежуток между прутьями был шире. Правда, протискиваясь наружу, Катара зацепилась подолом платья за острый обломок и чуть было не упала. Она испуганно вцепилась в решетку и рванулась вперед. Ткань с треском разорвалась, и она, наконец, вырвалась из своего плена.       Оказавшись в коридоре, Катара с облегчением вздохнула. Она понимала, что за дверью дежурят охранники, которые, конечно же, попытаются их остановить, но ощущение свободы уже внушало определенную надежду. Она обернулась к оставшемуся за решеткой сокамернику и только тут сообразила, что выбраться тем же путем, что и она, ему не удастся.       – Ты не пролезешь здесь.       Он злобно зыркнул на нее исподлобья, и Катара поняла, что сейчас ей безопаснее будет помолчать.       Зуко резкими движениями разорвал удерживающие наплечник и нагрудник кожаные шнурки и, сняв доспехи, сбросил их на пол, а затем, подумав секунду, избавился и от верхнего платья униформы с набедренниками, оставшись в одной нательной рубашке. Из всей брони он не стал снимать лишь наручи да ремень с позолоченной металлической пряжкой, который, подобрав с пола, тщательно затянул у себя на поясе.       Катара изумленно наблюдала за этим преображением. Без своей форменной темно-красной брони, в простой одежде невзрачного серого цвета, Зуко стал выглядеть совсем как обычный человек. Ну, или почти как обычный человек.       Зуко легко протиснулся между прутьями и, сделав знак Катаре следовать за собой, бесшумно направился к выходу. Катара торопливо собрала имеющуюся в ее распоряжении воду и последовала за ним.