Когда лопнет струна

- Куда ты делся после того, как поджёг танцпол? - спрашивает Рафаэля Магнус, когда тот приходит к Бейну в кабинет для традиционной чашки кофе в среду. Сам профессор истории искусств стоит посреди в распахнутой рубашке у ростового зеркала в старинной тяжёлой раме. Это зеркало - искусно задрапированное и незаметное - обычно находится в углу яркого, но уместно пёстрого и со вкусом обставленного кабинета Магнуса. Вообще этот кабинет – просто солянка из множества стилей: массивные и удобные кресла, резной рабочий стол, подобие бюро из прошлого века и новейшая техника, настольная лампа и светильники в стиле хай-тек, много текстиля и драпировок, картины в золочёных рамах на стенах и ловко спрятанная диодная подсветка по всему помещению. Необычно органично вписываются сюда и огромная, монструозного вида кофемашина, и металлический стеллаж под работы и проекты студентов, книги и другую бумажную атрибутику должности профессора и преподавателя. Всё это многообразие удивительнейшим образом сочетается и ещё более удивительным было то, как убранство кабинета во многом отражает характер владельца. Рафаэль, несмотря на яркие краски интерьера, всегда отдыхает здесь, отключая мозги и «режим профессора», как называет манеру поведения Рафаэля Катарина Лосс, их общая знакомая и методистка кафедры мировой истории. Мало кого из студентов - кроме Алека, разумеется, - Магнус приглашал к себе в кабинет, и ещё более немногие отваживались зайти в него. То же самое касалось и остального преподавательского состава. Поэтому Бейн свободно мог разгуливать по кабинету хоть голым, но - Алек не разрешал. Его голубоглазое чудо вообще оказалось ревнивым, пусть и не показывающим это столь явно публике. А вот наедине со своей второй половинкой Алек в выражении чувств, видимо, не стесняется. Поэтому Магнус и стоит посреди кабинета, рассматривая только начавшие сходить засосы на груди. - У твоего Лайтвуда отличные зубы, - сразу же меняет тему Рафаэль. - Он и в целом невероятно хорош, - горделиво-иронично отзывается Магнус. - А не подскажешь адресок его стоматолога? - Зачем тебе? - Да так, любуюсь на твою спину, - наигранно-равнодушно отвечает Сантьяго. - У тебя на спине, между лопаткой и шеей, шикарный отпечаток зубов. Очень чёткий, а зубы ровнее некуда, можно в рекламе показывать! Магнус пытается извернутся, чтобы рассмотреть синяк, и едва слышно чертыхается. - У Александра иногда... - Срывает тормоза? - ехидничает Рафаэль. - На него что-то находит, - поправляет его Бейн и, обернувшись, смотрит предупреждающе-многозначительно. - И я в чистом восторге от каждого раза. - Не сомневался ни секунды. Повисает уютная, но немного натянутая тишина. Магнус, ещё раз чертыхнувшись, застёгивает рубашку и откатывает - оказывается, к ножкам приделаны колёсики - зеркало в угол. Рафаэль делает несколько глотков кофе из чашки и, наконец, решается озвучить терзающее его. - Возвращаясь к твоему вопросу. Что за группа играла на вечере? - А тебе зачем? - тут же заинтересованно отзывается Магнус, на минуту даже отвлекаясь от драпировки складок. - Сделаем этот диалог короче, - отрезает Рафаэль, - ты даёшь координаты группы и её участников, я не спрашиваю у тебя про отца-очень-ехидного-бармена-на-твоих-вечеринках. - Когда ты успел... - начинает было Магнус, но сразу обрывает себя и морщится. - Согласен, - вздыхает он, но тут же светлеет лицом, будто что-то вспомнив, и мгновенно преображается, улыбаясь совсем по-магнусовски. - Тот парень-гитарист и девушка на клавишах в той группе, что заканчивает у тебя курс на этой неделе. Девушку зовут Морин, парня - Саймон Льюис, и странно, что ты их не узнал. - Каким образом они вышли на тебя? Или группа так популярна в Институте? - озадаченно спрашивает Рафаэль. Магнус не выдерживает и начинает хихикать. - Нет, что ты. Это было едва ли не первое их нормальное выступление! - восклицает Бейн, вновь подходя к зеркалу. - Видишь ли, мой дорогой друг, мир очень тесен. Сводный брат Александра, Джейс Эрондейл, красавец, атлет и гордость нашей футбольной команды, по уши влюблён в ту милую рыженькую отличницу с художественного, Клэри. Саймон же идёт к ней в качестве болтливого бонуса. - В качестве чего, прости? - Друзья детства, - завязывая галстук, продолжает Магнус-если-заняты-руки-я-буду-жестикулировать-бедрами-Бейн. - Рядом жили в детстве, вместе росли, вместе ходили во все школы, вместе пошли в Институт. Были соседями до недавних пор. Рафаэль не слышит последней фразы и то, как Магнус выделяет голосом «были» и «недавних». Раз подруга детства — девяносто девять и девять десятых процента, что это безответная первая любовь. Если чувство не остыло до сих пор, потому что в этом случае он попадает на все сто процентов. - Остальных ребят я не знаю, - продолжает уже застегнувший жилет Магнус, - общался только с ними двоими. Больше всего с Саймоном, конечно. Ну, знаешь, Алек там же, где Джейс с Иззи, а где Джейс - там и Клэри, ну а где Клэри - там же и Саймон. Они с Изабель очень быстро нашли общий язык, кстати. - Ладно, спасибо за информацию. Я пойду, - вздыхает Рафаэль, ставит чашку на столик, надевая свои «профессорские» очки, и встаёт из кресла. - О, совсем забыл! - Да, Магнус? - притормаживает в дверях Рафаэль. - Та вечеринка в квартире напротив была организована мной по просьбе прелестного рыжего бисквитика для её лучшего друга, - витиевато произносит Бейн. - И, если ты снова ничего не понял, скажу прямо: Саймон Льюис - действительно твой сосед, - хмыкает он и очень знакомо подмигивает Сантьяго. Теперь родство Бейнов неоспоримо, - ошарашенно думает Рафаэль, пока остальная часть разума пытается принять тот факт, что попал он не на сто, а на все двести пятьдесят процентов.

***

Через два дня - как раз в пятницу - настает персональный судный день. У него последнее занятие в той самой группе, где учатся Саймон и Морин. Рафаэль очень страется вести себя как обычно, и кажется, у него получается. Он находит Саймона среди студентов не сразу, потому что тот опять прячется за дурацкими очками в желтой оправе и клетчатой рубашкой. Но рядом с ним сидит Морин, и в этот раз нет темноты, которая бы скрадывала черты, а эти губы - Рафаэль уверен, что они мягкие и чуть припухнут после первого же поцелуя, - и длинные пальцы, сейчас держащие ручку, а тогда - перебирающие гитарные струны, снятся Рафаэлю уже несколько ночей. Традиционно для последнего занятия они больше просто разговаривают, и не о правилах и произношении, а о самих учениках. У кого какие планы на последний семестр в Институте и на жизнь после его окончания, кто и как провел первые каникулы, зимние каникулы или проведет лето после выпуска. Ребята активно и с интересом общаются на испанском между собой, запинаясь или что-то уточняя на английском только в сложных случаях, и Рафаэль не может не гордиться собой. Периодически кто-то из ребят адресует вопрос ему, остальные тут же - кто с восторгом, кто с хитринкой - начинают смотреть на Рафаэля, но Сантьяго поддерживает разговор, отвечая нейтрально и не выходя из "легенды" профессора, а затем спрашивает что-то такое, что позволяет перевести тему или вновь сконцентрировать внимание учеников на них самих. Однако Саймон молчит. Он отшучивается или односложно отвечает на вопросы, все время сосредоточенно записывая что-то в тетрадь, и не поднимает глаз. Рафаэль намеренно не задаёт ему вопросов и пытается не смотреть на Саймона постоянно, но к середине отведенного на занятие времени понимает, что больше не выдержит. Пользуясь паузой в разговоре, он объявляет пятиминутный перерыв, и идет в туалет, что бы умыться и прочистить голову.

***

В туалете сквозь шум крана Рафаэль слышит звук открывающейся двери, а в следующий момент его прижимает к стенке Саймон. Парень чуть выше ростом Рафаэля, поэтому сейчас почти грозно нависает над ним. Руки жадно шарят по телу, ощупывая и оглаживая сквозь одежду, и на какое-то мгновение Рафаэлю хочется забить на всё, закрыть глаза и отдаться этим торопливым прикосновениям, но тут ладони замирают на его плечах. - Нашёл, - шепчет Саймон. Взгляд у него безумный; он глубоко вдыхает, медленно выдыхает, вновь делает глубокий вдох и прижимается губами к губам Рафаэля. Поцелуй получается скомканным. По большей части это просто касание губ, но затем Саймон на мгновение отрывается, облизывается, хватает Рафаэля за галстук и целует уже куда напористей. Очки Сантьяго лежат у раковины, а вот Льюис свои не снял, и они жутко мешаются; в кране шумит бегущая вода, они стоят посреди туалета, спину холодит кафель, но ничего лучше этого поцелуя быть не может. Рафаэль сдаётся, закрывает глаза и отвечает на поцелуй. Всё заканчивается как-то внезапно: вот их языки сплетаются и Сантьяго чувствует нежное прикосновение к скуле, а в следущее мгновение слышит звук хлопнувшей двери и хватает ртом воздух. Фантастика. Рафаэль приводит себя в порядок, благо костюм не сильно помят, и выключает воду. План Б, - решает он, быстрым шагом двигаясь к своему кабинету. План Б, бутылка текилы и кабинет Магнуса. Бейн будет хохотать до слёз, Катарина утешать, а он сам напьется до беспамятства. Он останавливается перед дверью аудитории, поправляет очки на переносице и, войдя в образ, уже более спокойно заходит в кабинет. Студенты, переговаривающиеся о чём-то - уже на английском, замечают его, и разговор тут же прекращается. - Итак, я был приятно удивлен нашей беседой в первой половине занятия и считаю, что с освоением моего курса вы справились, - молодежь одобрительно гудит, Рафаэль продолжает. - Поэтому вы можете быть свободны сразу после того, как напишите небольшой тест. Одобрительный гул сменяется недовольными возгласами, но те стихают, стоит Сантьяго поднять руку в предупреждающем жесте. - Это скорее опросник о вашем впечатлении от курса, чем тест по знанию предмета, - говорит он, начиная раздавать листы с заданиями, которые принес из кабинета. - Ваши итоговые оценки уже выставлены, и эта работа на них не повлияет. Как ответите на все вопросы, сдавайте опросник и можете быть свободны. Спасибо, что выбрали курс «Язык и литература Испании». Пояснения снижают градус недовольства, а известие о том, что после сдачи работ можно будет идти возвращает на лица студентов улыбки. Ребята увлеченно что-то пишут на выданных листках, после быстро собираются и, сдав опросники, уходят. Через десять минут в аудитории не остаётся никого. Рафаэль понимает, что был так увлечен своими мыслями о случившемся, машинально кивая в ответ на прощальные реплики студентов, что не только не видел реакции Саймона на произошедшее, но даже не понял, вернулся ли Льюис в аудиторию вообще. Подумаю об этом потом, - немного малодушно решает Рафаэль, собирает свои вещи и идёт прямо в кабинет Магнуса. Там оказывается незаперто, но самого Магнуса нет. Вместо Бейна, который, судя по всему, ведёт занятие - он любил отрываться на надеющихся на халяву студентах в конце семестра, - в кабинете обнаруживаются Алек и Клэри Фэйрчайл. Лайтвуд что-то тихо объясняет девушке, Клэри чуть более эмоционально отвечает ему. За последние пару дней Рафаэль смирился с мыслью, что теперь эта компания - его ближайшее окружение и аккуратно расспросил Магнуса о них самих, поэтому, едва расслышав в их разговоре имя Джейса, сбавляет обороты, но из «профессорского образа» выходит. Клэри была - пусть не без чертей в этой очаровательной рыжей головке - милой и домашней девочкой, а Эрондейл - безбашенным хулиганом и оторвой, каких ещё надо было поискать. Царём в голове Джейса был по больше части Алек, на правах старшего брата командовавший сводным братом и родной сестрой. Только Изабель или Алек могли остановить Джейса или отговорить от какой-либо затеи, если, конечно, успевали или не были соучастником очередной сумасбродной затеи. И сейчас Лайтвуд явно пытается доказать девушке, что Джейс, конечно, козёл, но козёл положительный, и что Клэри ему явно небезразлична. - Профессор Сантьяго! - вскакивает с кресла девушка, заметив Рафаэля. - В стенах этого кабинета - просто Рафаэль, - кивает ей Сантьяго, снимая очки и ослабляя галстук. - Очень приятно, - Клэри смущенно улыбается, но твёрдо кивает в ответ. Алек с интересом смотрит на Рафаэля, понимает ситуацию сразу и даже, кажется, о чём-то догадывается. - У Магнуса сейчас последняя пара, после он свободен. Оставайся здесь, Рафаэль, - он встаёт с кресла, закидывая на плечо свой неизменный чёрный рюкзак. - Я провожу Клэри, мы договорим по дороге. Девушка, уловив атмосферу, улыбается Рафаэлю уже как-то виновато и подхватывает свою сумку, Алек берёт её громоздкую папку с набросками, и они покидают кабинет. Фантастика, - в который раз за день думает Сантьяго, и идёт к скрытому в стене бару. Где-то там стоит бутылка текилы, подаренная Магнусу больше в шутку, потому что у Бейна-младшего с кактусами были сложные отношения, за которыми лежала длинная, местами абсурдно-грустная история, вспоминать которую без смеха было невозможно. - Сам подарил, сам и выпью, - здоровается с неоткрытой бутылкой Рафаэль, доставая из мини-холодильника лимон. Он снимает галстук и мешковатый жилет, расстёгивает воротник рубашки и закатывает рукава. Соль он не берёт, и не только потому что найти её здесь без хозяина будет проблематично. Первая стопка обжигает горло, следом за второй ухает в пустой желудок третья. Рафаэль жуёт лимон, бессмысленно уставившись на стену, а затем вновь наливает себе текилы, пытаясь стереть с губ все ощущения, кроме горечи алкоголя и кислого вкуса фрукта, и выгнать из головы все мысли до приятной пустоты.