Десятая

Sex bomb, sex bomb, you`re my sex bomb — You can give it to me when I need to come along.

Возвращаясь в класс, Тсуна опасалась, что одноклассники завалят её вопросами из-за отлично написанного теста, но им было на это наплевать — все обсуждали какого-то новенького, который вроде бы приехал из Европы в Японию и теперь будет учиться в их классе. Ягами Мисаки сказала, что уже видела его и что он жутко симпатичный. Девчонки восторженно заахали, и Тсуна бы с удовольствием к ним присоединилась, если б не слова Реборна о предстоящей ей «встрече с одним очень важным человеком». «Да не, не может быть, — успокоила себя она. — Реборн, конечно, странный на всю голову, но вряд ли смог бы втянуть в свои бредни других людей. Я пока сделаю вид, что верю ему, а там посмотрим, получится ли его в психушку сдать — пистолет-то у него настоящий». Прозвенел звонок, и Тсуна села, поставив локти на парту и подперев ладонями лицо. Сейчас у их класса должна была быть японская литература: Фуджиката-сенсей просто будет рассказывать об очередном писателе и его творчестве. Тсуне нравились эти уроки-лекции — кажется, по такому плану проходят занятия в университетах. «Но я этого никогда не узнаю». Настроение скатилось до абсолютного нуля и грозило бы вообще впасть в диапазон отрицательных величин, если бы Тсуна вдруг не осознала, что рука больше не болит. Совершенно. Однако рискнуть развязать «Леона» она не решилась: чёрт пойми, получится ли вообще, да и неизвестно, как Реборн отреагирует, узнав, что она посмела снять повязку без его прямого и непосредственного приказа. — Как вы, наверное, уже слышали, к нам пришёл новый ученик. Раньше он учился за границей, в Италии. Гокудера Хаято-кун, прошу любить и жаловать, — прощебетала как всегда улыбчивая и радостная Фуджиката-сенсей. — Какой он красивый… — восхищённо прошептала Момодзоно Минако, заставив Тсуну отвлечься от своих невесёлых размышлений. Она подняла взгляд на новенького и немедленно возжелала залезть под парту, лишь бы не видеть, как он на неё смотрит. Не то чтобы Тсуна была специалистом в подобных делах, но ей казалось, что так смотрят на заклятых врагов, связанных с тобой кровной местью. И Гокудера Хаято смотрел на неё так, будто их семьи уже лет пятьсот враждовали не слабее Аматэрасу с Сусаноо из-за погрома, устроенного последним. «Мне абзац. — Тсуна слегка склонила голову и начесала чёлку, чтобы скрыть глаза. — Не знаю, за какие грехи, но мне точно абзац. Где же ты, Реборн, когда ты мне так нужен?..» Тсуна моргнула. Реборн? «Только постарайся не перемазаться в соусе — тебе сегодня предстоит встреча с одним очень важным человеком…» «РЕБОРН, С&КА!» — Гокудера-кун, твоё место не там… — Обеспокоенный голос учительницы лучше всего показал Тсуне всю серьёзность ситуации. Ну, и зловещий шёпот рядом тоже постарался, не без этого: — Слышь, ты… Она несмело взглянула на него из-под чёлки. «А ведь и правда красивый мальчик», — пронеслось у неё в голове. Вот только смотрели светло-зелёные глаза с таким презрением, что Тсуне хотелось объявить себя таракашкой недостойной и забиться в самый дальний и тёмный уголок, дабы никогда больше не являть миру собственную никчёмность. — После уроков выйдем поговорим. — Он смерил её взглядом и фыркнул. — Не, ну надо же, мелкая какая и… — Сам дылда, — тоже шёпотом выпалила Тсуна. Она не любила, когда её называли «мелкой» — не потому, что комплексовала из-за собственного роста, а потому, что искренне не понимала, зачем девушке быть высокой. Маленькая и хорошенькая — это же мило. Маленькая красавица… Отошедший было мальчишка развернулся с таким выражением лица, что Тсуна приготовилась умереть прямо здесь и сейчас. Но Гокудера ограничился лишь тем, что пнул её стул, заставив его — и Тсуну вместе с ним — свалиться на пол. Ничего, не впервой — Тсуна уже столько раз падала, что даже научилась делать это в короткой юбке так, чтобы ничего неположенного из-под неё видно не было. Другое дело, что мальчики её ни разу в жизни не обижали, даже в сопливом детстве. Тсуна невесело усмехнулась: что ж, всё когда-то бывает в первый раз. Вдруг Гокудеру, уже успевшего подойти к свободному месту, схватили за запястье. — Ой, парень! — Ямамото необязательно было даже самому вставать — он всегда смотрелся внушительно. — Ты бы повежливее с девочкой обращался, а то нехорошо как-то получается… Тсуна от удивления замерла, даже не пытаясь встать с пола. Ямамото заметил это и подал ей руку. — Не ушиблась? Гокудера взглянул на него и цыкнул. — С тобой я тоже потом разберусь. — Всегда пожалуйста, — спокойно ответил Ямамото, но взгляд его не сулил ничего хорошего. «Ой-ой, что-то начинается», — подумала Тсуна, схватившись за подставленную ладонь — сильную, тёплую и надёжную. — Я в норме. Спасибо, — прошептала она. Ямамото кивнул и улыбнулся. Тсуна мысленно отметила, что Ямамото выручает её уже второй день подряд, а вот новый ученик здорово напрягает. И если этот парень сам мафиози, то ей точно несдобровать. «Ладно, пока отсижу урок, а там посмотрим. Если что, уж убежать-то от него я всегда успею». * * * После долгого и неожиданно нудного рассказа Фуджикаты-сенсей о каком-то древнем поэте, чьего имени она даже не запомнила, Тсуна окончательно приняла традиционное для себя решение — сбежать с уроков. Точнее, с урока. Точнее, от новенького. Гокудера сидел на другом ряду, позади неё и правее, и Тсуна весь урок спиной ощущала его взгляд. «Надо будет, как приду домой, поглядеть на себя в зеркале в ванной: от такого взгляда просто не могут не остаться ожоги!» Тсуна резко затормозила: пуля вонзилась в землю аккурат перед ней. Ещё бы шаг — и ей прострелили ногу. — Реборн! Мальчик отвёл руку с пистолетом. — Здравствуй ещё раз. Тсуна указала пальцем вниз. — Это, по-твоему, «здравствовать»? Реборн пожал плечами. — Ну, не попал же. Но учти: пули настоящие, не Возрождения. — ААА?! — Я твой репетитор, Тсуна. И это не значит, что я должен тебе всё repeate, — это значит, что отныне ты не прогуляешь ни одного урока в школе. Ну, если только тебя к этому не вынудят дела Семьи… Тсуна перехватила поудобнее сумку и зашагала дальше, невзирая на откровенно угрожающий взгляд Реборна. — На фиг Семью. Меня тут прибить хотят, так что я сваливаю. «…и пусть лучше ты мне пи$%юлей вставишь, чем тот странный итальянец по ушам навешает». Стоп! С каких это пор от Реборна пи$%юлей получать милее, чем от кого-то там ещё? Докатились. Второй выстрел под ноги как бы намекнул, что игнорировать слова одного весьма серьёзно настроенного репетитора ой как не стоит. Тсуна молча развернулась на месте и потопала обратно в школу. Одно дело — пи$%юли: их можно пережить, и совершенно другое — пуля в лоб. Это она вряд ли переживёт: Реборн сказал, что он хороший киллер, а значит, второй шанс у неё вряд ли будет. И почему она беспрекословно верит всему, что говорит этот засранец? «А мысли читать он всё-таки не умеет, ха-ха. Иначе бы точно уже меня пристрелил». Мысль о том, что есть в мире хоть что-то, неподвластное её грозному репетитору, очень грела Тсуну и помогла ей пережить последний урок. А вот домой она бежала чисто из чувства самосохранения. И снова резко остановилась, не успев даже пересечь школьный двор, — прямо у её ног взорвалась динамитная шашка. «Реборн, чтоб тебя!» — Это не я. «Как?! Значит…» Тсуна озиралась по сторонам как затравленный кролик. Где же, где же, где же… — Тц! Если такое недоразумение, как ты, станет боссом десятого поколения, то Вонгола обречена. Гокудера Хаято ленивым движением обстучал сигарету об ограду и снова взял её в рот. Тсуна стояла, обнявшись с сумкой и лихорадочно придумывая, как бы ей выжить, но последние слова как обухом по голове ударили. — Ты… — Она перехватила поудобнее сумку. — Откуда ты знаешь про Вонголу? Новенький фыркнул и сплюнул на землю. — Я отказываюсь это принимать! Ты же вообще не подходишь на роль босса мафии! — Полностью с тобой согласна, — усердно закивала Тсуна. — Жаль только, что мой репетитор так не считает. — Репетитор? — Мальчик рассмеялся. — Я за тобой целый день сегодня наблюдаю — ты вся как на ладони. Сочувствую твоему репетитору, потому что пытаться чему-то учить тебя — это пустая трата времени. А вот это действительно обидно. И почему-то Тсуна была уверена, что Реборн думает точно так же. — Ну, вот видишь: мне боссом не быть. Так что дай мне пройти. Гокудера покосился на неё. — Совсем дурная? «Да бл@ть!» — Это риторический вопрос, если что. Кстати, ты хоть знаешь, что такое «ри-то-ри-чес-кий воп-рос»? — издевательски проговорил он по слогам. Тсуна плохо понимала, чем руководствовалась в тот момент, когда решила ударить этого чудика сумкой по голове. А уж почему она его «итальянским проходимцем» назвала, вообще осталось для неё загадкой — по-хорошему, эти слова нужно было кое-кому другому адресовать. Тсуна бросилась бежать, но почти сразу же споткнулась и упала. Обернулась: Гокудера стоял с сигаретой в зубах, а в руках у него были… динамитные шашки? «Он что, подрывник?» — Да ты ведь даже убежать от врага не можешь! — Он поднёс динамит ко рту, зажигая фитили от дымящейся сигареты, и бросил его в сторону Тсуны. Она зажмурилась. «Не сбылась моя мечта красиво выглядеть в гробу, ох, не сбылась…» Выстрел. Тсуна открыла глаза: динамитные шашки лежали на земле, и у них не было фитилей. Точнее, фитили были — метрах в пяти от своих носителей. — Чаоссу! — Реборн! — На сей раз у Тсуны получилось добежать до цели. И получить от этой же цели по рукам, когда она потянулась, чтобы обнять своего спасителя. — Не трогай меня! — прикрикнул на неё Реборн и повернулся к новенькому. — А ты явился раньше, чем я думал, Гокудера Хаято… — Ты его знаешь? Реборн обернулся. — Ага. Я сам вызвал его из Италии. — Взгляд на Гокудеру. — Правда, лицом к лицу встречаюсь с ним впервые. Тсуна понуро опустила голову. — Он действительно из мафии… Ещё и тобой присланный… — Так это ты — лучший убийца девятого поколения, киллер Реборн? Ты серьёзно насчёт того, что я стану кандидатом в наследники Девятого, если прибью эту девчонку? «ЧТООООО?!» — Ага. Так что давай, заканчивай начатое. — Реборн, ты ведь не хочешь сказать… Ты ведь шутишь, да? — Не-а. — Он откровенно издевался. Но Тсуну задело не столько это, сколько… — Ты предаёшь меня, Реборн? Он вдруг посерьёзнел. — Нет, детка. Я говорю тебе сражаться. Тсуна скосила глаза на Гокудеру. Сражаться? С настоящим мафиози, который вполне серьёзно намерен её убить? Нет, спасибо, она хочет топтать эту грешную землю чуть дольше. Гокудера Хаято явно был с ней не согласен и пустил в её сторону штук пять горящих динамитных шашек. Тсуна чудом увернулась и бросила сумку — к чёрту всё, самой бы выжить. Но откуда он берёт этот клятый динамит?! — Говорят, что Гокудера Хаято — это человек, чьё тело полностью покрыто динамитом. Его прозвище — Дымовая Бомба Хаято. — РЕБОРН, С&КА, СЕЙЧАС НЕ ДО ТВОИХ ЛЕКЦИЙ, ПОМОГИ МНЕ!!! — Тсуна, ты уверена, что просьба должна звучать именно так? Тсуна отпрыгнула в сторону и пригнула голову, спасаясь от осколков стекла. — ЭТО НЕ ПРОСЬБА, БЛ@ТЬ, ЭТО КРИК О ПОМОЩИ! Реборн молчал, но Тсуну это уже не волновало: Гокудера Хаято оказался упёртым бараном, и количество выбрасываемого им динамита всё росло и росло. Казалось, его тело и правда было покрыто им с головы до пят. Ну ладно, допустим, на голове ничего нет, а что до остального… «А ты раздень и посмотри», — ехидно порекомендовал внутренний голос. Нет уж, спасибо — как-нибудь в другой раз. В следующей жизни, вестимо. Тсуна бежала, не разбирая дороги, что её и подвело: беспорядочные метания завели её в тупик. — О, Тсуна! «Боги, только не это…» Савада Тсунаёши, тринадцати лет от роду, решительно отказывалась верить, что она оказалась в тупике с психопатом-подрывником, да ещё и умудрилась втянуть в свои неприятности ни в чём неповинного человека. Ямамото Такеши искренне улыбался, пока она медленно оседала на землю. — ПОПАЛАСЬ! — Гокудера выпрыгнул из-за угла с динамитом в руках. Ямамото удивлённо взглянул на него, но потом хлопнул себя по лбу. — Как же я сразу не догадался — вы играете в бандитов, да? И тут у Тсуны сдали нервы. — ДА, БЛ@ТЬ! — заорала она. — А ты, видно, в идиотов любишь играть, да?! — Ух ты, как натурально! — Глаза Ямамото заблестели, и он сложил руки в молитвенном жесте. — А можно с вами? Гокудера швырнул в них динамит, и Тсуна дёрнула Ямамото за руку, насколько хватило сил: она ближе к Гокудере, может, этого идиота и не так сильно заденет, если она закроет его собой… Ямамото упал, чуть не коснувшись головой её коленей, а Тсуна услышала выстрел. В этот раз не было никакого помутнения рассудка, она помнила всё. Но наблюдала себя словно со стороны: вот целится Реборн, вот она слышит его призыв «сражайся с Предсмертной Волей!», вот в неё летит пуля — попадает в лоб, как и в первый раз, — вот она рывком поднимается на ноги и вопит: — РЕБОООРН! Я ЗАГАШУ ВСЕ ФИТИЛИ, СО МНОЙ СИЛА! Ямамото в а#&е, Гокудера в а#&е, а она с невероятной скоростью начинает носиться взад-вперёд, гася фитили голыми руками и абсолютно не чувствуя боли. И почему-то это совершенно не кажется странным — только где-то далеко-далеко на задворках сознания витает лёгкое удивление: «Люди так не могут». Поправочка: обычные люди так не могут. А она не обычная, и Тсуна вдруг понимает это очень чётко. Гокудера изумлён, он бросает всё больше и больше дымящихся динамитных шашек, но Тсуна за считанные секунды обезвреживает их все до единой, последние — под ногами самого горе-подрывателя, который настолько увлёкся увеличением числа бомб, что не заметил, как четыре из них выпали у него из рук и приземлились точнёхонько ему же под ноги. Тсуна гасит последние, и у Гокудеры ноги подкашиваются. Она сама уже стоит на коленях и невольно проводит рукой по лбу, стирая несуществующий пот. — Фух. Успела! Бух! — Я ОШИБАЛСЯ!!! ТЫ — ТА, КТО ПОДХОДИТ НА РОЛЬ БОССА!!! — Гокудера поднимает голову: лоб красный от удара о землю, а в глазах светится такое восхищение и обожание, что он теперь пугает Тсуну гораздо больше, нежели когда динамитом швырялся. — Гокудера… кун. Ты в порядке? — ДА! Десятая, я пойду за вами, приказывайте мне что угодно! «Чего?» — Проигравший подчиняется победителю — таково правило нашей Семьи. «А вот и главный вредитель». — На самом деле я не могу быть боссом десятого поколения Вонголы… — неожиданно признался Гокудера. — Просто я услышал, что нынешняя кандидатка — девочка моего возраста, вот и хотел проверить её силу. Не помню ни одного босса-женщины… Тсуна фыркнула. «Я вот вообще ни одного босса не знаю. Как они выглядят-то хоть?» — Восьмая Вонгола была женщиной. А сейчас в семье Джиг босс — молодая девушка, Наталией зовут, — просветил детей неразумных ходячий справочник итальянских кровей. — …но ты превзошла все мои ожидания! За то, что ты подвергла опасности себя, чтобы меня спасти, я жизнь свою тебе вверяю! — Стоп! — Тсуна выставила перед собой ладони. — Хватит. Никаких опасностей и спасений — мы просто одноклассники, окей? — Никак нет. — От изменившегося взгляда Гокудеры Тсуне снова захотелось свернуться таракашкой в дальнем тёмном уголке. — Отныне я твой верный последователь и правая рука! «Да хоть левая пятка! Только прекрати нести этот бред, тут же Ямамото ещё…» — Ха-ха-ха, и правда всё как настоящее. — Ямамото положил ей руку на плечо. — Так ты и меня тоже спасла, Тсуна? Спасибо. Можно я тоже буду твоим… м-м-м… «последователем»? — Он слегка нахмурился. — Как там говорил Хаято… «За то, что ты подвергла опасности себя, чтобы спасти меня, я жизнь свою тебе вверяю». Я правильно повторил? Тсуна только открыла рот, чтобы сказать, что они тут не играют, и лучше вообще во всё это не лезть, и она сама ещё надеется выбраться из этой ямы со скользкими стенками, как Реборн хитро подмигнул ей и громко сказал: — А почему бы и нет? Чем больше народу — тем веселее играть. Не так ли, Тсуна? — Красноречивый жест ладони, проведённой по шее, тонко намекнул, что случится с одной маленькой слабой девочкой, если она не послушается своего садиста-репетитора. — Да, конечно. — Она кивнула. — Вместе веселее. — «Боги, что я несу?!» Гокудера сердито зыркнул из-под чёлки на Ямамото, поджал губы, но не сказал ни слова. Тсуна перевела взгляд на Реборна и решила, что мир окончательно сошёл с ума: её вредный недотрога послушно подставил лицо Ямамото, чтобы тот мог потрепать его за щёчки, назвав «милым малышом» и спросив Тсуну: «Это же твой братик, да?» «Амурский тигр тебе мой братик!» — зло подумала она и поплелась к воротам: нужно было отыскать сумку и вернуться уже наконец домой. * * * Более чокнутого дня в жизни Тсуны ещё не приключалось. Завершение его тоже нельзя было назвать особо адекватным. — Ты меня сегодня два раза убил. Ничего не хочешь мне сказать? — У тебя за один день сто баллов по тесту, верный человек в последователях и ещё один на подходе. Ничего не хочешь мне сказать? «Туше, киска». — Да ну тебя. — Взаимно. «Вот и поговорили. Прямо как вчера», — мрачно подумала Тсуна, забираясь под одеяло. Вчера? Ну да, вчера к ней заявилась эта шизанутая мелочь и объявила себя её репетитором. Ха-ха три раза. «Ну и фиг с ним». Тсуна заснула почти мгновенно — а ведь раньше с ней такого не случалось. И, возможно, хотя бы за это ей действительно стоило поблагодарить Реборна. * * * Она размеренно дышит, и кончики ресниц слегка подрагивают. Внезапно на лице появляется страдальческое выражение и губы кривятся — то ли в горькой усмешке, то ли в крике боли. Детская рука ложится к ней на лоб и легко, почти невесомо гладит, невольно убирая в сторону длинную чёлку. Лунный свет заливает комнату. На письменном столе громко тикают часы. Детские губы шепчут: — Ты просто необыкновенная, Тсуна. Ты ещё уникальней, чем я о тебе думал. Ты невероятно сильная. И очень яркая. Наморщенный лоб девочки расслабляется, и её лицо снова приобретает безмятежное выражение, свойственное людям, чей сон одновременно крепок и сладок. Малыш в смешной пижаме с зайчиками и с пистолетом под ней улыбается краем губ и слезает с её постели. Украдкой бросает на спящую девочку ещё один короткий взгляд. Лунный свет заливает комнату. На письменном столе громко тикают часы. Детские губы шёпотом желают Десятой спокойной ночи.