Десятая

Не крадись, не прячься, беги — не беги. Главный выстрел в сердце, контрольный — в мозги.

— Реборн, у меня сорок семь баллов! Реборн? Тсуна только что вернулась из школы. Всю дорогу бегом бежала: ей не терпелось рассказать репетитору про самый высокий свой результат теста. Она взлетела по лестнице, на ходу поздоровавшись с мамой и Ламбо, но Реборна в комнате не оказалось. Тсуна вздохнула, оставила листок с тестом на столе и ушла пить чай. Когда вернулась, Реборн уже был в комнате — ну разумеется. — Молодец. — Он отправил листок в специальную папку, которую завёл сразу, как только начал учить Тсуну, — сказал, что хочет оставить на память результаты её тестов, чтобы видеть, как она росла. Тсуна тогда подумала, что он говорит как старик, но прикусила язык, вспомнив, что Реборн и есть взрослый — по крайней мере, если верить его собственным словам. Вскоре пришёл Хаято, и они сели делать домашние задания на следующую неделю. Экзамен по естествознанию был в среду, по японскому — сегодня, а в понедельник классу 1-А средней Намимори предстояло сразиться с самым страшным противником — английским. После того, как Хаято за десять минут пробежал глазами тренировочный текст и отметил галочкой ответы на все вопросы (идеально правильно, разумеется), Тсуне вдруг очень захотелось заколоть его карандашом. Благо Ламбо заранее заточил для них четырнадцать штук. — Десятая, ты закончила? — Нет, — ответила она сквозь зубы. — Иди пока с Ламбо поиграй, ок? — Зови, если что. Когда Хаято ушёл, Тсуна опустила голову и стукнулась лбом о стол. И так и осталась лежать. Реборн пару раз слегка ткнул её острым карандашом в плечо, но она не пошевелилась. Он вздохнул и демонстративно громко взвёл курок — пришлось подняться и начать усиленно симулировать умственную деятельность. «У Хару-то небось таких проблем нет. Она наверняка сделала бы всё так же быстро, как и Хаято. Если не быстрее». В то злосчастное воскресное утро Хаято спас тонувшую Хару (на самом деле он спасал не её от смерти, а Тсуну от Пули, но об этом история умалчивала, а свидетели — тем более) и она в него влюбилась. Кажется. Тсуна еле подавила желание снова стукнуться лбом о стол. И зачем она так старалась спрятать Хаято и Реборна от Хару? Ками-сама, она и Хару жили в соседних домах, Хаято — в пяти домах от Хару, на той же стороне улицы, — и надо же им было случайно встретиться с ней так далеко от дома! Она вцепилась в Хаято обеими руками и объявила его своим рыцарем-спасителем. Тсуна тогда так и села на пятую точку, а Хаято выглядел так, словно вот-вот в обморок упадёт. Спас ситуацию, как ни странно, Реборн: представился младшим братиком Тсуны и вёл себя как самый милый на земле ребёнок, чем частично перетянул внимание Хару на себя (эта девчонка, в отличие от Тсуны, детей явно любила). Потом Реборн картинно забеспокоился, что «Хару-нээ» простынет. Она вынуждена была с ним согласиться, а потому собралась всё-таки добежать до подруги, живущей рядом. Тсуна и Хаято уже было выдохнули облегчённо, но тут Хару снова схватила Хаято за руки и пригласила его пойти с собой. Тут уже не выдержала Тсуна: предельно ласково и вежливо, но очень настойчиво объяснила, что это неприлично — прийти в такую рань в дом подруги с незнакомым ей мальчиком. И как же объяснить всё родителям подруги? Хару поникла и согласилась. Но перед уходом взяла с Хаято обещание обязательно встретиться ещё раз — не отстала от него, пока он не согласился. Именно поэтому Хаято, вернувшись домой, всё воскресенье просидел там безвылазно. Хару же заглянула к Тсуне перед обедом, весело поболтала с Наной о рецептах пышной выпечки и попыталась прорваться к Тсуне, но та вовремя скрылась в ванной, а Реборн снова успешно скосил под не очень умного малыша, сделав вид, что понятия не имеет, где живёт «нии-чан». Сама Тсуна позже устроила маме форменный допрос, выясняя про Хару всё, что только можно было выяснить. Зато в понедельник утром обнадёжила Хаято новостью, что Миура Хару учится в частной женской гимназии в соседнем городе, а кроме того, занимается в куче секций, из-за чего в будние дни она очень рано уходит из дома и довольно поздно возвращается, обычно не раньше семи. — Dio mio, Десятая, ты не представляешь, как ты меня успокоила! — Хаято аж за парту схватился. Тсуна фыркнула. — Отчего же — представляю. Я ведь жутко боялась, что вы встретитесь: сама я Хару почти не знаю, но мама часто про неё говорила. Она очень умная и целеустремлённая. Я боялась, что она, увидев тебя и Реборна — итальянцев в маленьком японском городке, что-то заподозрит, начнёт копать и докопается до мафии, а всё оказалось ещё хуже. — Ну, для меня да, — согласился Хаято. — А для тебя почему хуже? — Потому что искать информацию про возлюбленного куда интереснее, чем просто про странного мальчика. Хаято покраснел и отвернулся. А потом почему-то извинился. — Да ладно, ты же не виноват. Это всё Реборн: он ведь потащил нас в такую рань на пустырь. Подумать только — если бы он устроил то, что устроил, хотя бы часа на полтора позже, мы бы с ней разминулись! Когда Тсуна повторила то же самое Реборну, он только усмехнулся. — И Хару бы утонула, оставшись без помощи? Да вы благодарны мне должны быть: если бы не я, человек бы погиб! — Вот прохвост! — сказала Тсуна тихо, но с чувством. Реборн рядом с ней заинтересованно поднял голову. — Кто? — Персонаж рассказа для теста, — быстро сказала она. Реборн хмыкнул и снова уткнулся в книжку, которую читал. Они оба прекрасно знали, что рассказ был про весенний пейзаж. * * * В понедельник, сразу после утренней линейки, Тсуна, Хаято и Такеши нос к носу столкнулись с Хару. А поскольку директор в этот раз начал свою речь раньше обычного и при этом был краток как никогда, времени до первого урока оставалось ещё предостаточно. — Хахи, Хаято-сан! Хару бросилась к нему на шею, но Хаято оттолкнул её и тут же спрятался за Такеши. Весьма удачно, если учесть, что Такеши был выше него. — Ты подруга Хаято? — улыбнулся Такеши. — Меня зовут Ямамото Такеши, мы с Хаято и Тсуной учимся в одном классе. — Я Миура Хару, учусь в гимназии святого Антония и живу рядом с Тсуной-сан. А Хаято-сан спас меня от смерти! — От избытка чувств она аж в ладоши хлопнула. Такеши присвистнул и оглянулся через плечо. — Девушек спасаешь в свободное от учёбы время? — Нет, — проскрипел Хаято и дёрнул головой. — Долго объяснять! Хару меж тем заметно нахмурилась, вмиг перейдя от восторженной радости к чему-то, подозрительно напоминавшему злость. — Хаято-сан, почему ты не сказал, что мы живём на одной улице? — Тут она развернулась всем корпусом к Тсуне и ткнула пальцем ей чуть не в лицо. — А ты почему мне не сказала, Тсуна-сан? Могла бы позвонить хотя бы! Тсуна, которая напрочь забыла про существование телефона ровно в тот момент, как перестала прогуливать уроки и потеряла необходимость регулярно узнавать у Киоко домашку, к такому повороту событий готова не была. Зато готовым оказался Хаято: вышел из-за спины Такеши и сам наехал на Хару: — А откуда ты тогда узнала, где я живу? Ты что, следила за мной? — Н-нет! — Хару густо покраснела. — Я случайно увидела! Я хотела встретить утром Тсуну-сан и прийти с ней к вам в школу, но замешкалась, а потом увидела, как вы встретились… Я случайно увидела, из какого дома ты вышел, Хаято-сан!.. Ох… — Её лицо снова резко изменилось. — Хаято-сан, Тсуна-сан… — Большие тёмные глаза сильно сузились. — …неужели вы всё-таки встречаетесь? — Нет! — Да как ты могла такое про нас с Десятой подумать?! — А из вас получилась бы хорошая пара, — философски заметил Такеши. — Заткнись, бейсбольный придурок! — Хахи? Так Хаято-сан свободен? Хаято-сан, ты на мне женишься? … — Ахаха, Хару, ты такая смешная! Глаза Хаято можно было отправлять в Париж в Палату мер и весов как эталоны шара. Тсуна сильно подозревала, что её глаза можно было смело отправить туда же в том же качестве. — С ума сошла, что ли?! — Не груби девушке, — ласково осадил его Такеши. И тут же обратился к Хару: — Хаято, конечно, иностранец, но в его стране предложение руки и сердца должен сделать именно мужчина, как и у нас. Ты ведь помнишь, что случилось с Идзанами из-за того, что она нарушила брачный ритуал? — Ой! — Хару тут же притихла. — Извините, я не подумала. «Не похоже, что тебе вообще свойственно думать. Ты как Хибари-сан, только он не думает, а сразу бьёт, а ты не думаешь, а сразу говоришь… БЛ@, ХИБАРИ-САН!» — Хару, — максимально спокойно и вкрадчиво начала Тсуна, — я очень рада, что мы прояснили все недоразумения, но тебе здесь оставаться нельзя. В нашей школе очень строгий Дисциплинарный комитет, и его глава не терпит присутствия на территории школы тех, кто не является её учениками. Если он тебя увидит, то достанется и тебе, и нам. — И Хаято-сану? — Да, и ему тоже. Хару кивнула и, схватив Хаято за руки, коротко сжала их. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Увидимся вечером. Пока! И, быстро чмокнув его в щёку на прощание, Хару убежала прежде, чем Хаято успел осознать, что только что произошло. А осознав, он застонал и опустился на корточки, уткнувшись лбом в сложенные на коленях руки. — Что с ним? — Красивый, но строгий и холодный голос за спиной Тсуны показался ей знакомым. Обернувшись, она буквально примёрзла к месту: это был Хибари Кёя. — Йо, Хибари. — Такеши поднял руку в знак приветствия. — Ничего страшного, просто получил девяносто восемь баллов по тесту, а не сто, как обычно. «Бл@, Такеши, ты идиот? Как из-за такого вообще можно расстроиться?» — О, понимаю, понимаю. Но на урок опаздывать не вздумайте. — Конечно, Хибари, — улыбнулся Такеши. Хибари кивнул ему и пошёл дальше. Тсуна долго смотрела ему вслед, а потом перевела взгляд на Такеши. — Ты что, волшебник? — Ха-ха-ха. — Он привычным жестом закинул руки за голову. — Нет, я начинающий мафиози! Как думаешь, малыш бы одобрил? — Несомненно. У тебя круто получается. Куда круче, чем у меня. * * * Раньше Тсуна думала, что девушки могут преследовать парней только в глупых анимешках, но жизнь показала, что никакой выдумке её не переплюнуть: Хару прибежала к Тсуне домой уже через час после того, как она вернулась из школы. — Тсуна-сан, я ходила к Хаято-сану, но не нашла его. Тётя Савада сказала, он у тебя! Хару распахнула дверь в комнату Тсуны. Последней пришлось поймать Хаято за руку, чтобы он в окно не выпрыгнул: смысл убегать, когда тебя уже увидели? — Тсуна-сан, а почему ты Хаято-сана за руку держишь? Тсуна, памятуя о том, что с рассерженными и не слишком адекватными людьми нужно держаться максимально спокойно, медленно разжала пальцы. — Испугалась, когда ты дверь распахнула, вот и схватила. Я очень мирную книжку читаю и немножко из реальности выпала, а тут вдруг резкий звук. — О! Извини. — Хару аккуратно закрыла за собой дверь. — Хахи, и Такеши-сан с Реборн-чаном здесь! — Чаоссу, Хару-нээ. — Реборн вовремя успел спрятать книжку, которую он читал, а то пришлось бы объяснять Хару, какого чёрта пятилетний малыш огроменный итальянский роман в оригинале читает. — Йо, Хару! — Такеши махнул ей учебником литературы. — Мы тут к экзамену готовимся: у нас годовой тест по литературе в пятницу. «А я не успеваю дочитать «Записки у изголовья», — мрачно подумала Тсуна. — Дома меня Ламбо то и дело отвлекает. И не сбежишь уже с урока, чтобы времени почитать стало побольше: кое-кто бдит и не позволит этому случиться». Тсуна скосила глаза в сторону Реборна, который теперь демонстративно разглядывал картинки в «Повести о старике Такэтори». — А наши годовые прошли уже — давайте я вам помогу! — Муа-ха-ха, синьор Бовино до вас всё-таки добрался! — Ламбо, вскарабкавшийся на дерево, влез в комнату через окно и уселся на столе, болтая ножками. — Хаято-нии, поиграй со мной! Ой, а это кто? У Тсуны созрела гениальная мысль. — Ламбо, это наша соседка Миура Хару. Хару, это Ламбо, мой очень дальний родственник из Италии, приехал к нам погостить на… некоторое время. — Хахи, какой миленький! — Ужасно милый, — подвердила Тсуна. И тут же обратилась к Ламбо: — Ты молодец, что сумел сюда залезть, но Хаято не сможет с тобой поиграть. И мы с Такеши тоже не сможем: нам всем нужно готовиться к очень серьёзному экзамену. Если мы плохо подготовимся, то получим низкие оценки и мама огорчится. Ламбо понурил голову. — Не хочу, чтобы маман грустила. — А я не хочу, чтобы грустил ты. — Тсуна погладила его по голове. — Обещаю, когда закончатся экзамены, мы все будем с тобой играть каждый день. — Правда? — Зелёные глаза заблестели — то от счастья, то ли от невыплаканных слёз, и Тсуна намеренно встала так, чтобы Хару со своего места хорошо видела личико Ламбо. — Обещаешь, Тсуна-нээ? — Конечно. — Она улыбнулась ему. — О! Хару, может быть, ты сходишь погулять с Ламбо, чтобы ему не было скучно одному? Ты бы очень всех нас выручила, особенно Хаято. — Да? — Хару посмотрела на Хаято, и он уверенно кивнул. — Тогда хорошо! Ламбо-чан, ты любишь гулять в парке? — Ещё бы! — Он соскочил со стола и подбежал к Хару. — А ты мне мороженое купишь, нээ-чан? Тсуна хмыкнула: этот ребёнок не пропадёт даже с Хару. Когда они ушли, Реборн отложил «Повесть о старике Такэтори» и снова взялся за свой роман, мимоходом заметив: — Это было подло, Тсуна. Но умно. — Спасибо. У меня хороший учитель. — Не спорю, — улыбнулся он. — А теперь заканчиваем с комплиментами и возвращаемся к чтению. Да, синьор!