Десятая

Тропикана-женщина Горяча и бешена, А внутри солёная, словно кровь, Текила-любовь.

Как ни странно, Хару сдружилась с Ламбо так, что у Тсуны и Хаято получилось отмазываться им аж до следующей пятницы. Правда, Хаято, отягощённый подготовкой к экзаменам и вполовину не так сильно, как Тсуна, здорово скучал по Ламбо, но всё же не решился признаться Хару в том, что не так уж сильно он и занят. А особенно он укрепился в этом мнении после шутки Такеши: — О, а погуляйте с Ламбо вместе — будете прямо счастливая семья: мама, папа и сын! — Головой ударился, что ли?! Тсуна тихонько фыркнула в книжку. Хотя она понимала Хаято: тоже скучала по Ламбо. Тем более что его после первой же ночи в доме Савада пришлось переселить в комнату к маме, потому что Реборн был сильно недоволен постоянным присутствием третьего человека рядом с ним и Тсуной. Пришлось сказать маме, что Реборн и Ламбо шумно играют вместе и мешают Тсуне заниматься. Она не видела лица Реборна, пока несла эту ересь, но зато очень чётко ощущала странное сверление в затылке. «Интересно, а хороший киллер может взглядом убить? Что-то я начинаю подозревать, что очень даже может…» Сам Реборн меж тем, кроме первой ночи, гранаты на свой гамак больше не вешал. А Тсуна умудрилась больше ни разу в этом чёртовом гамаке не запутаться. «Кажется, у нас случайно получился мирный договор: я выдворила из комнаты Ламбо — Реборн убрал гранаты. Поэтому я теперь не так боюсь своей неуклюжести — и она уменьшилась. Логично? Логично. Ура договорам!» В пятницу Тсуна пришла домой после школы, отказалась обедать и, сразу пройдя в свою комнату, легла там на кровать лицом вниз и долго так лежала, не откликаясь ни на зов Реборна, ни на приставания Ламбо («ну поиграй со мной, нээ-чан, мне ску-у-учно!»), ни на его вялую перестрелку с Реборном. Подняла голову, только когда услышала встревоженный голос Хаято: — Десятая, ты в порядке? — Ага. — Голос почему-то охрип, и Тсуна откашлялась, прежде чем продолжить: — Просто на сегодняшнем экзамене по литературе мне попался хреновый вариант: почти все вопросы были по книгам, которые я прочитать не успела. — Потому что список чтения на лето потому так и называется, что его летом надо читать, — сварливо отозвался Реборн. Тсуна промолчала, благодарная ему хотя бы за то, что он особо не пытался её расшевелить, пока она грустно лежала мордочкой вниз. — И как можно было получить всего двадцать девять баллов по английскому?! — Английский — сложный предмет, — философски заметил Хаято, набравший на экзамене сто с плюсом — впервые за последние пятнадцать лет в истории средней Намимори. — Разумеется. Но почему тогда у Такеши сорок шесть? «А вот это удар ниже пояса», — подумала Тсуна и возмутилась: — Так он сам же сказал, что ему просто повезло! — Фантастическое везение, однако. Попрошу Такеши сделать для тебя амулет удачи на оставшиеся экзамены. — Попроси, — буркнула Тсуна, снова утыкаясь лицом в подушку. Почувствовала, как Хаято присел на край кровати. — Не огорчайся, Десятая. Ему действительно всего лишь повезло, а у тебя на следующем экзамене балл будет выше. — Уж это я обещаю, — веско сказал Реборн. Тсуна невольно съёжилась. Спасибо Хаято, который поспешил переменить тему разговора: — А ко мне Хару только что приходила. Предлагала погулять. Тсуна подняла голову и оглянулась на Хаято. — И? Он пожал плечами. — Что «и»? Я ей сказал: «У меня экзамены, у тебя учёба в серьёзной гимназии. Не до глупостей сейчас!» Она сначала обиделась, и я уж решил, что пощёчину мне отвесит или что похуже, но она вдруг расплакалась! Я думал, она это от обиды, но оказалось, что… — Он помолчал, а потом сцепил перед собой руки в замок, прижал их к подбородку, и глаза его заблестели. — «Хахи, Хаято-сан, вы так трогательно заботитесь о моём будущем!» — тонким голоском воскликнул он. И тут же опустил руки и перешёл на нормальный тон. — Кажется, я, пытаясь от неё отделаться, сделал только хуже. — С женщинами так бывает, — кивнул Реборн. — Ты отталкиваешь её, а она придумывает тебе оправдание и снова за своё. — И что же мне делать, синьор Реборн? — озадаченно спросил Хаято. Реборн улыбнулся. — А что тут поделаешь? Только ждать, пока она сама остынет. — …Или убить, — задумчиво добавила Тсуна. — Да, тоже вариант: мёртвые остывают довольно быстро. — Да что вы такое говорите оба! — ужаснулся Хаято. Тсуна встрепенулась: и правда, чего это она? — Извини, задумалась. Реборн подошёл к Тсуне и покровительственно погладил её по плечу. — Взрослеешь, Тсунаёши, — уже как мафиози думать начинаешь… Да иди ты! И она была абсолютно уверена, что эту фразу Реборну уже адресовали многие мафиози. * * * Двадцать первого марта у класса 1-А был последний экзамен (математика), а двадцать второго — последний учебный день. Тсуна еле нашла в себе силы высидеть все уроки, а домой они с Хаято бегом бежали: каникулы ведь! Полторы недели спокойствия! И казалось, ничто не могло омрачить настроения школьников в предвкушении каникул, но стоило только Хаято проводить Тсуну до дома и вернуться к себе, как… — Здравствуй, Хаято. Высокая девушка с зелёными глазами и длинными карамельными волосами стояла около калитки дома, который снимал Хаято, прислонившись плечом к столбу и склонив голову набок. — Реборн предупредил тебя о моём приезде? — Хаято молча кивнул, и сестра продолжила: — Извини, что так внезапно, но я больше не могла ждать. И, конечно, не могла отказать Реборну: он сам попросил меня приехать и помочь ему с воспитанием Тсуны. Хаято усмехнулся. — Великому репетитору-наставнику нужна твоя помощь? — Ему нужна помощь. Прежде ему никогда не доводилось заботиться об ученике в одиночку. Синьорина Савада — случай особый. — Сестра посмотрела на дом, в котором жил Хаято. — Большой, двухэтажный… Я не слишком стесню тебя, если остановлюсь здесь? Или предпочтёшь отправить меня снять дом на другом конце города? — Не ёрничай, Бьянки. Ты не имеешь на это права. — Извини. Хаято не видел сестру около полугода и с удовольствием бы не видел ещё лет двадцать, но проигнорировать мнение синьора Реборна и потребности Десятой он не мог. А потому открыл калитку и жестом пригласил Бьянки следовать за ним. — Только не лезь ко мне. — Как скажешь. — Ступив на порог дома, Бьянки, словно истинная японка, произнесла: — Прошу прощения за вторжение. Хаято ей не ответил. * * * Тсуна смотрела на огромный лист перед собой и глазам своим не верила. Стоило ей прибежать из школы и радостно объявить о начале каникул, как Реборн, не позволив ей даже пообедать, велел ей подняться наверх, где выложил перед ней результаты всех её итоговых тестов и заявил: — Я очень недоволен уровнем твоей подготовки, Тсуна. Единственный предмет, по которому ты получила больше сорока баллов, — это естествознание, но и здесь ты даже до пятидесяти не дотянула! И я уж молчу про литературу, английский и математику… Тсуна понурила голову. Ну да, с литературой она и правда лоханулась: попался самый неудачный вариант, и итог — двадцать два балла. Ужас. Даже с английским оказалось лучше. — …и, разумеется, нельзя забывать о предметах, владение которыми официально не тестируется, но в твоём случае оставляет желать лучшего. — Ты это про домоводство и физкультуру? — недоверчиво спросила Тсуна. Реборн с важным видом кивнул. — А ещё про изобразительное искусство. Тсуна, ты рисуешь как детсадовец: ни красоты, ни перспективы. Она фыркнула. — Звучит как описание моей жизни. Может, потому и рисую так? — Перспектива в твоей жизни появилась полтора месяца назад, а красота была всегда, так что я не понимаю, о чём ты. Тсуна аж на месте замерла. — Реборн… по-твоему, я красивая? Он уставился на неё задумчиво, а потом заставил Леона превратиться в большую таблицу с иероглифами разных размеров и приклеиться к двери. — Зачем это? — Будем зрение твоё проверять, — ответил Реборн. — Раз ты не видишь очевидного, значит, понятно, почему так плохо рисуешь. Тсуна долго сидела, будучи не в силах осознать и поверить в то, что Реборн только что назвал её красивой. — Реборн… спасибо. — Не за что. Но одно это тебе по жизни не поможет — нужны ещё ум, воля и характер. И знания, куда же без них. А потому — вот! — Он торжественно положил на стол перед ней большой лист бумаги, исписанный мелким аккуратным почерком. — Это твоя программа занятий на каникулы, а вот это — на первый триместр второго класса. … «Да я же на каникулах устану больше, чем в учебное время!» Видимо, её лицо приняло настолько страдальческое выражение, что Реборн смягчился: — Если закончишь семестр хорошо, попрошу Девятого отправить нас летом на отдых. И маман с Ламбо с собой возьмём. Хочешь на море? Тсуна скептически взглянула на него. — Ты издеваешься? Или просто не знаешь? Я плавать не умею. — Ну, вот как раз и научишься. «Только не говори, что ты меня учить будешь… Ты же скинешь меня с берега в воду и станешь смотреть, как я барахтаться буду… Потом, если повезёт, меня спасут, а ты до конца отдыха надо мной ржать будешь… Если не до конца жизни…» — Тсуна, тебе нужно научиться плавать, — твёрдо сказал Реборн. — Неважно, каким способом, но обязательно очень хорошо. Я не всегда буду рядом. И я не бессмертный, в конце-то концов… — Он немного помолчал. — Ты помнишь, что я тебе говорил про трёх наследников Девятого? Одного из них, Массимо, как раз утопили. Не знаю, помогло бы ему умение плавать или нет, но факт в том, что плавать он не умел. — Меня тоже утопить попытаются? — обречённо спросила Тсуна. — С тобой могут попытаться сделать всё что угодно, потому что ты не просто помеха на пути этих людей — в отличие от Энрико, Массимо и Фредерико, тебя они ненавидят. Трое довольно близких родственников нынешнего босса — естественные наследники звания, но ты — ты появилась неизвестно откуда и всё же являешься потомком Примо, у тебя есть реальное право наследовать Девятому. Ты — первая в линии к трону, плюс ты чужачка и ты женщина, причём совсем маленькая. Старшие лица Семьи, конечно, относятся к тебе лояльно, но они — не вся Семья. Тебе нужно быть сильной и ловкой, нужно уметь себя защитить. — И ты решил начать с… — Тсуна скосила глаза на листок. — …ежедневных тренировок на выносливость? — Именно, — улыбнулся Реборн. — Выносливость — королева физической подготовки. Без неё нельзя добиться заметных результатов в остальных аспектах. Тсуна ещё раз посмотрела в листок. — Но начинаем мы… завтра? Реборн подмигнул ей. — Ага. Надо же тебе хотя бы один вечер дать, чтобы ты смогла ощутить дух каникул. — Благодарю. Постараюсь не перенасытиться его духом, — вежливо сказала Тсуна и поклонилась. — Ничего, я в тебя верю. Ой ли? А то выглядит всё так, будто ты решил замучить меня до смерти. Ах да… Ты ведь киллер, не так ли? * * * Утром в субботу Реборн чуть ли не с секундомером стоял, чтобы точно знать, когда после завтрака Тсуны пройдут два часа: понял, что до завтрака она ни на какую зарядку не способна в принципе. — Но время тратить мы зря не будем. — Он шлёпнул перед ней на стол кипу книжек. — Это твой список чтения на весенние каникулы. Начинать можешь с любой книги, но через два часа — зарядка. Не буду тебе мешать, — добавил он и, соскользнув с кровати на пол, вышел из комнаты, прихватив с собой Леона. Тсуна проводила их взглядом, а потом тоскливо воззрилась на книги, казавшиеся ей слишком, слишком толстыми для коротких весенних каникул. И всё же она, не выбирая, взяла верхнюю из стопки, раскрыла, и тут из книги выпал небольшой листок, на котором Тсуна прочитала: Не смотри, что их так много. Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Прочитай первую страницу, и число их уже станет меньше. Тсуна фыркнула, отложила листок и взялась за книгу. Не то чтобы её впечатлило озвучивание Реборном прописных истин, но его попытка подбодрить её приятно согрела душу, и книги, которые нужно было прочитать всего лишь за неделю, уже не казались такими большими и сложными. Зачитавшись, Тсуна не сразу заметила, что два часа уже прошли. Отложив книгу и потянувшись, она проморгалась хорошенько и ещё раз посмотрела на часы, чтобы убедиться: она не ошиблась. Пришло время зарядки, но Реборн почему-то до сих пор не вернулся. Он стал так мне доверять, что решил, что я и без него зарядку сделаю? Ну, это он зря. Я вот лучше пару глав «Мятных персиков» махну… Тсуна уже полезла под кровать, чтобы достать оттуда мангу, как вдруг услышала дверной звонок. Вздрогнула от неожиданности и невольно оглянулась на дверь своей комнаты: кого это такого официального там принесло? Настырный посетитель всё трезвонил и трезвонил — пришлось вздохнуть и признать, что мамы дома нет и надо бы пойти открыть самой, потому что Реборн явно этого делать не собирался. А Ламбо мама сразу велела никому дверь не открывать, и он, как ни странно, неукоснительно это правило соблюдал, хотя в остальном был тот ещё шалопай. Спустившись вниз, Тсуна спросила: «Кто?», в ответ получила безликое: «Доставка пиццы», удивилась (мама крайне редко заказывала еду, предпочитая всё готовить сама, в том числе пиццу, гамбургеры и роллы) и машинально открыла дверь. На пороге стояла европейской внешности девушка постарше самой Тсуны, длинноволосая и очень красивая. В руках она держала невысокую квадратную коробку. — Доставка пиццы «Вонгола», с моллюсками, — сказала девушка и открыла коробку. — Наслаждайтесь! Внутри действительно оказалась пицца, но от неё почему-то шёл странный фиолетовый дым. Колокольчик интуиции тревожно зазвенел, Тсуна тут же отпрыгнула назад, но резкий порыв ветра, ворвавшийся через открытую дверь, сыграл с ней злую шутку, и фиолетовый дым надвинулся на неё со всех сторон… БАМС! Кто-то сделал подсечку, и Тсуна упала. Но дышать стало значительно легче. «Наверное, дым собрался вверху», — догадалась она. — Чаоссу, Бьянки! — Реборн… — прозвучало томно и почти эротично. Тсуна покраснела. — Что за… Ой! — Сев на полу, она возмущённо уставилась вверх, на девушку. — В каком смысле «Бьянки»? Ты та самая Бьянки, сестра Хаято? Девушка не спешила отвечать — вместо этого она очень внимательно разглядывала Тсуну. Так внимательно, словно собиралась разделать её для приготовления нескольких блюд и сейчас размышляла, какие части тела куда пойдут. «Бр-р! Что это у меня за ассоциации стрёмные?» — Да, я сестра Хаято. И напарница Реборна. Бьянки Солоццо, семнадцать лет, — довольно холодно отчеканила девушка и, повернувшись к Реборну, продолжила уже совсем другим голосом, больше похожим на воркование влюблённой голубки: — Реборн… Я приехала, чтобы забрать тебя… Давай выполним какую-нибудь миссию вместе, Реборн… — Бьянки наклонилась и взяла его на руки. Тсуна оценила её физическую силу и степень доверия Реборна к ней: не шелохнулся даже. — Этот спокойный городок тебе не подходит. Твоё место в тёмном мире, где полно захватывающих дух опасностей… — Я же говорил тебе, Бьянки: моё задание — вырастить Тсуну, так что я не могу отлучиться от неё. Поэтому я и вызвал тебя сюда. — Бедный Реборн… — Бьянки со вздохом опустила его на пол. — Едва вернулся в нашу милую сердцу Италию и сразу же снова оказался бог знает где. — Она опять вздохнула. — Я тут осмотрелась немного… Глушь, ужасная глушь. И ты теперь застрял тут надолго… — Она вдруг стрельнула глазами в Тсуну. — …если, конечно, с юной Тсунаёши ничего не случится. — Не случится, — твёрдо сказал Реборн. — Когда ты прилетела, Бьянки? — Вчера вечером. — Хорошо, — кивнул он. — Я предполагал, что ты приедешь только сегодня, и потому не планировал для Тсуны занятий с тобой на сегодняшний день. Отдохни с дороги, mia ciccia. — Он вдруг широко улыбнулся. — И поверь, этот городок вовсе не такой скучный, как может показаться на первый взгляд… — Как скажешь, Реборн. — Бьянки ступила на порог и обернулась. — Я остановилась в доме Хаято. Зайду к тебе вечером. — Хорошо. Она ушла, а Тсуна так и осталась сидеть на полу. — Реборн… а что ты ещё знаешь о Бьянки? — Мы выполнили несколько миссий вместе. Она талантливый киллер и безупречная напарница. И красивая женщина — жаль, в этом теле мне не убедиться в… — АААААА, ЗАМОЛЧИ!!! Реборн поджал губы. — Её особое умение — травить людей своей Ядовитой Кухней. То, что она готовит, отравлено, хотя и не всегда… Тсуна схватилась руками за голову. — Блин, ещё одна чокнутая! Да откуда вы все такие берётесь?! — Из Италии, — лаконично ответил Реборн. — Пошли зарядку делать, а то уже от графика отстаём. «Страшная страна Италия…» Тсуна дала себе слово, что ноги её там не будет.