Десятая

Затаив дыхание, Мы убираем одного за другим. Только Дон знает, Почему уходит номер три.

У Миуры Хару был страшный секрет. Миура Хару любила гулять по ночам. А поскольку такое времяпрепровождение в исполнении совсем ещё юной девушки не одобрялось вообще никем, она это делала тайно. Вот и сейчас, прекрасной майской воскресной ночью, Хару, приняв душ, почистив зубы и переодевшись в пижаму, чинно пожелала родителям спокойной ночи (не забыв, конечно, при этом демонстративно зевнуть в стиле «ах, как же я устала — окажите милость, не беспокойте меня в ближайшее тысячелетие»), а сама, едва только закрылась за ней дверь спальни, быстро-быстро стала расстёгивать пуговицы пижамной куртки. На ощупь переодевшись в уличную одежду (свет она не включила, чтобы не вызвать у родителей приступ нездорового любопытства), Хару аккуратно подняла окно и выглянула на улицу, вдыхая полной грудью ночной воздух. «Самый вкусный воздух в мире», — подумала она и улыбнулась. В доме Миура было два этажа, но Хару жила на первом, и поэтому ей ничего не стоило выскользнуть во дворик; она тихо закрыла своё окно и крадучись пробралась мимо остальных, ярко освещённых в отличие от её. Родители ещё не спали, но наученная долгим опытом Хару уже знала, что в комнату к ней они всё равно не зайдут. Конечно, первым делом Хару пошла к дому, где жил Хаято. Это был красивый особняк с большим садом. Впрочем, большинство окон неплохо просматривалось с улицы, несмотря на довольно густой кустарник и несколько высоких деревьев. Хару отсчитала слева третье и четвёртое окна второго этажа — окна комнаты Хаято, про них она уже давно выяснила у Бьянки — и трепетно выдохнула, видя, что в них горит свет: значит, Хаято пока что, как и она, не спит. Интересно, что он сейчас делает? Хахи, девичье сердце трепещет! Вдруг в ярко освещённом окне возник силуэт. Хару, испугавшись, что Хаято может её застукать и в очередной раз обвинить в преследовании (он и так часто ворчит, что она постоянно за ним таскается), бросилась прочь. Она бежала наугад, не выбирая дорогу и думая только о том, как бы убежать подальше, чтобы Хаято её точно не заметил, даже если вдруг решит выйти из дома. В результате уже через три минуты отчаянного бега Хару оказалась на улице, которую не слишком хорошо знала. Она остановилась, тяжело дыша, и стала прикидывать примерный маршрут, по которому бежала. Маршрут складывался не очень удачно, и Хару отругала себя за непредусмотрительность: надо было заранее предположить, что Хаято может ещё не спать и подойти к окну, надо было заранее продумать пути отступления! А она попалась как любительница. — Дурочка, — прошептала она сама себе. Дыхание почти выровнялось, и Хару вздрогнула: где-то совсем рядом с ней раздавались странные глухие удары. Она опасливо огляделась по сторонам, ничего подозрительного не заметила (слава ками, ночь была такой лунной), но почему-то не убежала, а вместо этого пошла на звук ударов, пригнувшись так, чтобы из-за деревьев её не было видно. Когда она дошла до перекрёстка, глазам её предстала страшная картина: двое парней стояли, а третий лежал у их ног, и тот парень, что был пониже, то и дело пинал его. Хару хотела закричать, но тут же зажала себе рот: ну вот что она сделает одна? Надо полицию срочно вызывать, а у неё мобильник как назло не с собой. Разве что попробовать полицейский участок поблизости… — Слабаки, — издевательски протянул парень, что пинал лежачего. — Это и есть знаменитый Дисциплинарный комитет средней школы Намимори? Хару свистяще выдохнула: это же была школа Хаято и Тсуны! — Кен, это не смешно, — сказал второй парень, очень худой и высокий. — Он не единственный, так что заканчивай с ним. — Ладно. — Тот, кого назвали Кеном, достал что-то из кармана и наклонился к лежащему на земле парню. — Это приказ сверху, так что не сердись на меня. — Он пнул его ещё раз и положил неизвестный предмет ему на грудь. «Так, сейчас они уйдут, а я сразу побегу к нему, — решила Хару. — Успокою его и побегу за помощью — найду полицию или врачей. Ага-ага, уходите, уходите скорей, — думала она, глядя, как два парня удаляются прочь. — Вот сейчас они ещё немного отойдут, и я…» — Привет, — сказали позади неё, и Хару отключилась. * * * Воскресным утром Тсуна сидела за письменным столом в своей комнате и честно доделывала последнее из заданных на дом упражнений по английскому. «Честно» — потому что на её кровати в это время сидел Хаято, от помощи которого Тсуна благородно отказалась. Хаято тогда чуть ли не слезу умиления смахнул («Десятая такая самостоятельная») и теперь тихо сидел и ждал, пока Тсуна закончит, коротая время за каким-то историческим романом из громадных запасов Реборна. Самого репетитора с раннего утра неизвестно где носили ёкаи, и потому он препоручил заботу о домашних заданиях Тсуны Хаято, строго-настрого наказав ему не помогать ей, если только она не зайдёт в тупик окончательно. И Тсуна уже начинала искоса посматривать в сторону мирно читавшего Хаято, размышляя, насколько честно было бы попросить его помочь теперь, когда она и так уже почти всё сделала, как вдруг она услышала быстрый топот маленьких ножек вверх по лестнице. А звук детских ножек в доме Савада никогда не означал ничего хорошего для его обитателей. — Тсуна, у нас проблемы, — ровно произнёс Реборн, едва успев открыть дверь. А прикрыв её за собой, добавил: — За последние двое суток кто-то напал на семерых учеников твоей школы. Их сильно избили. Тсуна обернулась. — Я с вечера не видела Такеши. Он не..? — Нет, — ответил Хаято. — Все избитые — члены Дисциплинарного комитета. Тсуна отложила ручку. — Так это давно происходит? И что делает Хибари-сан? — Пару дней, — ответил Реборн. — О действиях Хибари я не в курсе. Но я уверен, что это кое-что посерьёзней обычных школьных стычек. И конечной целью являешься ты. — Я? — Тсуна, до того сидевшая на стуле, поджав под себя ноги, разогнула их, вставая, и охнула: она долго не меняла позу, мышцы затекли, и теперь кожу немилосердно кололо. — Ты думаешь, это мафиозные разборки? — Реборн с мрачным видом кивнул, и Тсуна неловко покачнулась, но тут же оперлась рукой о стол и постаралась выпрямиться. — Поняла. Что ты предлагаешь? Реборн и Хаято синхронно подняли брови и уставились на неё. Тсуне такое внезапное внимание не понравилось. — Чего? — Не ожидал, что ты так спокойно и разумно отреагируешь. — Ну, демонстрация Талии-сан показала, что вы действительно ребятая серьёзные, так что… — Тсуна неопределённо повела плечами, и Реборн кивнул. — Хорошо, что ты это понимаешь. Хаято, вы с Такеши охраняете Тсуну в школе, не отходите там от неё ни на шаг. Тсуна, ты отныне выходишь из дома только в школу, причём я тебя буду провожать и встречать. Вам всё ясно? — Да, — послушно ответила Тсуна. Хаято молча кивнул. Поздно вечером, укладываясь спать, она всё-таки решила спросить: — Реборн, ты сказал, что думаешь, это всё против меня затевается — ты кого-то конкретного подозреваешь? Молчание было таким долгим, что Тсуна подумала, что он уже не ответит. Но он просто сказал: — Да. Не забивай сейчас себе этим голову, просто спи. Утро вечера мудренее, завтра мы решим, что делать. Спокойной ночи, Тсуна. — И тебе. — Она повернулась набок, спиной к гамаку Реборна. «Хаято и Такеши, Хаято и Такеши, — билось у неё в голове. — Я должна их защитить во что бы то ни стало, они не могут снова пострадать из-за меня». Тсуне в ту ночь приснился человек, который когда-то назвал её «маленькой красавицей». Но, проснувшись утром, она даже на миг не вспомнила свой сон. * * * …потому что проспала. Нет, Реборн, конечно, разбудил её вовремя, как и всегда. Но на этот раз он вышел на улицу, чтобы осмотреть двор и дорогу перед домом Савада на момент засад и скрытых ловушек, а Тсуна, оставшись одна, умудрилась снова задремать. В школу пришлось лететь со всех ног. Реборн бежал рядом по каменной ограде, ловко перепрыгивая через стыки плит. Когда до школы остался один поворот, Тсуна резко затормозила. Тяжело дыша, она пригладила волосы, поправила воротник рубашки и одёрнула юбку: не хватало ещё дать Хибари Кёе новый повод к ней придраться. Тсуна повернулась к Реборну и спросила: — Не сильно видно, что я бежала всю дорогу до школы? — Выглядишь как взмыленная лошадь. — Ты тоже ничего, — буркнула Тсуна, поворачивая за угол. И тут же остановилась: перед воротами школы, казалось, собрался весь Дисциплинарный комитет. Не то чтобы они могли ей что-то сделать, но идти мимо них всё равно было бы неуютно. Но Тсуна и не успела дойти — услышала за плечом тихое: — Привет, малыш, — и подскочила на месте, мгновенно разворачиваясь. — Хибари-сан! — Чаоссу. — Реборн улыбнулся ему, и взгляд Хибари потеплел. «Вот уж где истинная любовь. Маньяк маньяка обожает наверняка». — Ты идёшь? — А вот на Тсуну он посмотрел так, что она удивилась, как в тротуар на месте не вмёрзла. — Советую поспешить: занятия через пять минут начнутся. — Ага. — Тсуна мысленно прокляла не слишком широкую дорожку для пешеходов и только начала аккуратно протискиваться мимо Хибари, как случайно задела его руку. Успела только увидеть, как он другой рукой замахнулся, на солнце блеснула сталь, и Тсуна зажмурилась, а её вдруг схватили за запястье. Раздался глухой звук, и кто-то смачно шлёпнулся на асфальт. — Ой-ой-ой. — Она открыла глаза и обомлела: на краю проезжей части сидел, держась за голову, доктор Шамал, в то время как Хибари Кёя стоял рядом с ней, Тсуной, и держал её за запястье, словно хотел утянуть её к себе за спину. — Он тебе что-нибудь сделал? — спросил Хибари, и Тсуна помотала головой. — Хорошо. — Он перевёл взгляд на Шамала. — А то в последнее время он часто возле школы ошивается. Были… некоторые неприятности. — У кого? Хибари кивнул на Шамала. — Эй, я вообще-то тут работаю! — И почему Тсуна даже не удивилась? В отличие от Хибари, который недоверчиво спросил: — С каких это пор? — С сегодняшнего дня, в медпункте. Я услышал о нападениях и решил, что должен защитить девушек, — пафосно заявил Шамал, поднимаясь на ноги. Тсуна вспомнила, как он бегал за Бьянки и пытался лезть к ней самой, и фыркнула: — Ага, видела я, как вы защищаете. Хибари с нехорошим любопытством уставился на неё. — Знаешь его? Тсуна кокетливо повела плечиком и ответила самым невинным тоном, на который только была способна: — Совсем немного. Реборн его хорошо знает. Наверное, он его в школу и устроил. — «Кстати, куда он, бл@ть, делся? Обещал же, что со мной всё время будет!» — Ясно. — Хибари снова посмотрел на Шамала. — Ещё раз увижу тебя возле девушки вне медпункта — так просто не отделаешься. А ты иди на уроки. — Он наконец-то отпустил её запястье, и Тсуна, кивнув, с готовностью помчалась к воротам: дольше оставаться с двумя маньяками она категорически не хотела. Услышав гимн школы, Тсуна в очередной раз затормозила на месте. «Неужели сегодня линейку будут проводить? Ах, да, понедельник же. Но ведь поздно уже, урок вот-вот начнётся. Да и тихо как-то звучит для гимна». Тсуна огляделась по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится звук, и не сразу заметила, что Хибари поднёс к уху телефон. А вот он её заметил и сделал знак оставаться на месте. Тсуна чуть по стойке смирно не встала. Хибари в два прыжка пересёк дорогу и оказался рядом. — Звонили из больницы. Ты ведь дружишь с Сасагавой Рёхеем? До него добрались. — Что? — Что слышала. — Хибари вдруг хлопнул себя по шее. Между его пальцев стремительно вылетел комар, но Тсуна знала, что это ненадолго и комар всё равно не жилец: крови-то он выпить успел. — Нам пора. — Хибари прошёл мимо неё, не оглядываясь, и Тсуна выдохнула, прикладывая пальцы к вискам. Тут же ощутила прикосновение маленькой ладони к колену и вздохнула ещё раз. — Реборн, ты говорил, это всё может быть связано со мной. Я тебе верю. — Я тоже себе верю, — на удивление беспечным голосом отозвался тот. — Поэтому после третьего урока мы с тобой пойдём навестить Рёхея. — После третьего? — недоверчиво переспросила Тсуна. — Правильно ли я понимаю, Реборн, — ты серьёзно предлагаешь мне сбежать с уроков? — А что? Я же сразу сказал тебе, что прогуливать уроки нельзя. А если того требуют дела Семьи, это уже совсем другое. — Вот радость-то какая, — пробормотала Тсуна, вбегая во двор. — А чего не прямо сейчас идём? — Кто ж тебя в больницу с утра пустит? Там сейчас обход, процедуры, завтрак. Вот после третьего урока — самое то, они как раз все утренние дела завершат. После третьего урока Тсуна имела возможность наблюдать весьма интересную сцену: Реборн отпрашивал её у Хаято. Такеши тоже стоял рядом, но молчал, сложив руки на груди. Брови его, однако, были нахмурены, что нечасто случалось. Для полного комплекта грозного воина ему только его новой биты не хватало — Талия Джиг подарила ему её на прощание и загадочно подмигнула… и Тсуна даже думать не хотела, что это могло значить. — Но синьор Реборн! Вы же говорили, что мы должны быть постоянно вместе с Десятой… — Это касается школы. А сейчас я её забираю и не отойду от неё ни на шаг. Вы остаётесь здесь, иначе будет слишком подозрительно. Хаято явно хотел возразить ему, но Такеши коснулся ладонью его плеча и покачал головой. — Мы поняли, малыш, — спокойно сказал он. — Позаботься о Тсуне, пожалуйста. — Мог бы и не напоминать, — отозвался Реборн без малейшего намёка на сарказм. Тсуне бы всё это показалось смешным, если бы не печальные обстоятельства: подумать только, Реборн просит у Хаято и Такеши разрешения забрать её с уроков! Просто уму непостижимо. В больнице их пропустили в палату без лишних вопросов — медсестра мило улыбнулась и указала на нужную дверь. «Наверное, решила, что я его подружка», — кисло подумала Тсуна, но вслух рассыпалась в благодарностях. Реборн сам открыл дверь и зашёл в палату первым. Тсуна следом за ним. — Вот чёрт… — пробормотал Реборн, и Тсуна, подняв взгляд, охнула: Рёхей с закрытыми глазами лежал на спине, и в вырезе больничной рубашки виднелись бинты. Его голова и правая рука также были перебинтованы, на одной щеке белела повязка; левая рука от кисти и до локтя находилась в гипсе. Тсуна застыла на месте, и Реборн нетерпеливо дёрнул её за руку. — Чего стоишь? Здоровайся! — громко прошептал он. Тсуна словно очнулась. — Привет, Сасагава. Ты как? Рёхей открыл глаза. — О, это ты, Савада? Ничего, жить буду. — Он попытался улыбнуться и тут же слегка поморщился: видно, щека была ощутимо повреждена. Тсуна невольно отвела взгляд. — Кто это сделал? — Не знаю его. Встретил сегодня утром на пробежке, предложил ему вступить в мой клуб бокса. — «Он каждому встречному это, что ли, предлагает?» — Он сказал, что если я сумею его победить, то он примет моё предложение. Но я не сумел. И всё же! — Рёхей поднял обе руки, глаза его загорелись азартом. — Я был бы просто счастлив, если бы в моём клубе был парень с таким ударом!!! — А как он выглядел? — осторожно спросила Тсуна, делая шаг в сторону: не приведи ками хоть капля больного энтузиазма Рёхея попадёт на неё. — Примерно мой ровесник, может, чуть старше. А, он был в форме старшей школы Кокуё. — Школьник? Кокуё? — удивилась Тсуна. — Но разве может школьник быть таким сильным? И Кокуё ведь в другом городе — зачем этому парню приезжать сюда в будний день? Рёхей небрежно отмахнулся от вопросов Тсуны своей относительно здоровой рукой. — Я не расспрашивал его. Мы поговорили сугубо по-мужски. «Ага. И кто-то допи$#елся, — уныло подумала Тсуна. — А я теперь разгребай… под вынужденным присмотром Реборна». Кстати о Реборне — куда он вообще смотрит? — Сасагава, это твои часы? — Детский пальчик указал на больничную тумбочку, где лежало нечто, похожее на большой серебристый медальон с крышкой. Тсуна вспомнила, что такие часы она видела на Себастьяне, дворецком из манги: чтобы увидеть время, их надо открыть. — Нет, не мои. Мне сказали, их нашли на мне, и врачи оставили их здесь до выяснения обстоятельств. — Можно взглянуть? — Да, пожалуйста. — Реборн тут же метнулся к часам, а Рёхей вдруг позвал: — Савада… Пообещай мне, пожалуйста, что не расскажешь Киоко правду о том, что со мной случилось. Я когда-то обещал ей больше не драться — не хочу её волновать. — Без проблем, — кивнула Тсуна. — Обещаю. Рёхей снова натянуто улыбнулся, а потом откашлялся в кулак. — На самом деле я не очень понимаю, зачем я и тебе-то это рассказал. Всё-таки драки — это не для девочек… «Да ладно на#&й?! Видать, апокалипсис грядёт». — …но у меня странное чувство, что тебе я должен был рассказать. «Определённо апокалипсис. Не меньше». — Ну… — Тсуна неопределённо пожала плечами. — Спасибо за доверие. — Идём, надо поговорить, — шепнул Реборн и сказал громче: — Нам пора, Сасагава, отдыхай и поправляйся поскорее. — Обязательно. — Голос Рёхея звучал настолько бодро, что Тсуна улыбнулась: может, его и сильно избили, но всё же недостаточно, чтобы выбить из него его оптимизм и силу духа. — Что там с часами? — Тсуна закрыла дверь палаты и повернулась к Реборну. Он крайне серьёзно смотрел ей в глаза. — Часы стояли. Часовая стрелка на пяти. Номер пять. Помнишь, я говорил, что на семерых учеников напали? — Она кивнула. — Так вот: на каждом из них нашли часы, стрелка которых указывала на определённое время — от двенадцати до шести часов. У Рёхея пять. Я проанализировал данные и… — Дорогу! — крикнули им, и Тсуна еле успела отпрыгнуть к стене: по коридору быстро везли каталку, на которой лежал человек. Тсуна моментально узнала чёрный плащ и повязку на рукаве: Дисциплинарный комитет! — Стойте! — Реборн встал на пути каталки, и фельдшеры притормозили её. Колёсики громко скрипнули по свежевымытому кафелю. — Тсуна, есть часы? — Да. — Она узнала парня: Кусакабе, вице-президент Комитета, помощник Хибари. Тсуна не раздумывая схватила часы и откинула крышку. — Четыре часа! — Я был прав, — мрачным тоном констатировал Реборн, когда с чувством ругнувшиеся фельдшеры покатили Кусакабе дальше по коридору. — Причина всех этих избиений — ты, Тсуна. Она, впрочем, ничего другого и не ожидала. * * * — Всё дело в боевых способностях твоих приближённых. — Кого? — выпучила глаза Тсуна. Реборн фыркнул и сделал жест, который недвусмысленно показывал, что он думает об её умственных способностях. — Твоих приближённых. Ты будущая босс мафиозной семьи, Тсуна, не забыла? И не абы какой, а самой авторитетной в мире. А у мафии есть принцип: если хочешь убрать дона, убери сначала его приближённых. Начать можно с любого, но с кого-то достаточно сильного. А потом с каждым новым человеком повышать ставки, убирая всё более и более сильных. Ты ещё не донна, и своей Семьи как таковой официально у тебя нет — но приближённые-то есть. Твои соученики. Вот с них и начали. Начали с номера двенадцать и выбили уже девятерых. Номер один — ты. Но до тебя ещё двое. Тебя дразнят, показывая свою силу и власть, и будут дразнить и дальше. А в конце тебе придётся самой сразиться с врагом. Тсуна медленно сползла вниз по стеночке. — Что-то мне нехорошо. — Леону тоже. Смотри. — Реборн протянул ей хамелеона, и Тсуна увидела, что у него нет хвоста. — Разве хвосты не ящерицы должны отбрасывать? — Ну, он не обычный хамелеон. Он отбрасывает хвост, когда чувствует, что грядут большие перемены. — Перемены к лучшему или к худшему? — Он тебе что, гадалка? Просто перемены. Большие. — Зашибись. — Тсуна закрыла глаза и стала массировать веки. — Ты сказал, остались двое. Как ты думаешь, кто это будет? — Сама не догадаешься? — Ммм… Хибари-сан? — Тсуна, я сказал: двое, кто слабее тебя. Твои приближённые. — Ох. — Она открыла глаза. — Только не говори мне… Реборн кивнул. — Именно. * * * Больница находилась довольно далеко от школы, но Тсуна покрыла это расстояние бегом и в рекордно короткие сроки — наконец-то на ней по-настоящему сказались долгие тренировки Реборна. Он, кстати, не пошёл с ней в класс, а остался в коридоре послушать новости. Но заблаговременно уточнил, которого из двоих нужно искать первым. Тсуна влетела в кабинет класса 2-А, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Ученики и Сайто-сенсей уставились на неё как на полоумную, но сама она не обратила на них ни малейшего внимания: она искала светловолосую макушку. Не нашла. Зато обладатель темноволосой спросил: — Тсуна? Кого ты ищешь? — Где Хаято? — У него мобильник разрядился, и он ушёл. — Давно? — С полчаса как. Что случилось? Тсуна помотала головой. — Ничего, я разберусь. Ты главное никуда отсюда не уходи. — Савада-сан! — Сайто-сенсей нервным жестом поправил очки: он всегда так делал, когда ученики возмущали его своими поступками. — Вы что себе позволяете?! — Простите. — Тсуна вылетела за дверь так же быстро, как и влетела, и со всех ног бросилась бежать по коридору. Остановилась, только когда увидела Реборна. — Тсуна! — Он сам позвал её. — Хибари Кёя узнал что-то о враге и отправился искать его! Тсуна не решилась орать свои мысли по этому поводу на весь коридор. Добежала до Реборна, присела, задыхаясь, на корточки и, схватив его за руку, притянула к себе. — Реборн, Хаято там нет! Хха… Нам надо найти его! — Такеши в классе? — деловито переспросил до бесячего спокойный Реборн. — Да. Я сказала ему там и оставаться. — …ладно. — Казалось, Реборн был с ней не согласен, но не стал спорить. Тсуна нахмурилась: да что тут вообще происходит? — И ты права, нам надо найти Хаято. Но Хибари одного оставлять тоже нельзя. Он, конечно, вне рангов, но всё же… — Подожди-ка… Что значит «вне рангов»? Он же реально сильный! Реборн кивнул. — Потому я и сказал «вне». В этой школе у него высший уровень. Если начинать обратный отсчёт с полуночи, то он — полдень. — То есть… — Тсуна замолчала в замешательстве. Реборн снова кивнул. — Да, Тсуна. Хибари Кёя сильнее тебя — как в своём нынешнем состоянии, так и в потенциале. Но и его нельзя оставлять с ним один на один. — Почему? — Потому что если это тот, о ком я думаю, то он там точно будет не один.