Десятая

I will not die, I'll wait here for you. I feel alive when you're beside me. I will not die, I'll wait here for you In my time of dying.

— Тсу-чан, ты гулять идёшь? — Нана зашла к ней в комнату, чтобы забрать вещи в стирку. — Может, лучше не надо? Бандитов ведь так и не поймали. «Я как раз иду ловить их, мамочка». — Я не одна иду, мам. Со мной будут Такеши, Бьянки и Реборн. — Такеши-кун? Да, тогда я спокойна. Хорошо вам погулять. — Ага. Когда она вышла с корзиной в руках, Тсуна выдохнула: пронесло. Она и так была сильно не уверена в своих действиях, а если бы ещё и мама взялась её всерьёз отговаривать… Тсуна боялась, что она тогда просто сбежала бы — ото всех, кроме Реборна. Потому что от него фиг сбежишь. — Почему это она на Такеши надеется, а не на меня? — недовольно проворчал вышеозначенный субъект. — Она что, считает его сильнее меня? — Реборн, ты выглядишь как пятилетний мальчик. А Такеши — один из лучших спортсменов нашей школы. — Но я профессиональный киллер! — …сказал пятилетний мальчик. Реборн нахмурился и достал пистолет. Тсуна выгнула бровь. — Почистить надо, — кратко пояснил Реборн. Она кивнула. — Да, я так и подумала. Настроение у обоих было — хуже некуда. Мало было Тсуне общей паршивости ситуации, так ещё и Хаято час назад нарисовался у неё дома как ни в чём не бывало, здоровый что твой песец, и заявил не в меру жизнерадостно, что пойдёт к Мукуро и его банде вместе с ними. На логичное Тсунино: «Как так, ты же умирал почти?!» он лишь беззаботно махнул рукой, мол, царапины просто. Меж тем Тсуна, видя у Хаято часть шрамов над воротом футболки, просто боялась представить себе остальное. И Шамал говорил что-то про яд. Реборн тоже оказался до странного беспечным: в ответ на высказанные Тсуной подозрения, что Хаято совсем не так здоров, как хочет показаться, он просто пожал плечами и похвалил мастерство Шамала. Тсуна усомнилась в умении доктора-киллера спасать жизни и мгновенно восстанавливать людей, чуть не перешедших грань жизни и смерти, но и Хаято, и Реборн стойко держали оборону, ни в чём не признавались, и она вынуждена была от них отстать. Уже через десять минут все добровольцы-выдвиженцы собрались в доме Тсуны. Такеши прихватил еду для друзей, Бьянки — для врагов, а Хаято увешался динамитом как индийский идол драгоценностями. Ну, и Реборн с пистолетом выглядел внушительно плюс заныкал куда-то ещё один, тот что с Пулей. «Гоп-компания в полном сборе. Ах нет, мы же крутые мафиози против не менее крутого антимафиози. А Хибари-сан так и не вернулся… Чувствую, мы там с ним встретимся. Ладно, главное, чтоб нам там всем не остаться». Кстати: а «там» — это, собственно, где? — Реборн, а мы куда идём-то? — В развлекательный центр «Кокуё». Он недалеко отсюда, это заброшенное место. Учитывая, как часто совершались нападения, Рокудо Мукуро и его сообщники должны быть неподалёку. Была у меня мысль, что они, будучи переведёнными учениками, могли в приёмных семьях поселиться, но это было бы для Рокудо слишком проблемно, раз уж он решил взять заложницу. Заброшенный парк аттракционов — идеальное убежище. Тсуна фыркнула. — Не слишком идеальное, если он и вправду там, — ты ведь о нём быстро догадался. И Хибари-сан куда-то же ушёл. — Туда и ушёл — Рокудо Мукуро и не собирался прятаться. Уверяю тебя, тому, кто смог перехитрить профессиональный персонал мафиозной тюрьмы, в уме не откажешь: он хотел, чтобы мы его нашли. И он готов к нашему приходу. — Час от часу не легче, — вздохнула Тсуна. До места они добрались быстро и без приключений: заброшен был не только сам парк, но и довольно большая территория вокруг него, так что любителей погулять там особо не было. — Тихо здесь, — сказала Бьянки. Тсуна поёжилась. — Да уж. Даже жутко. — Заброшенное место же, — пожал плечами Реборн и хитро улыбнулся. — Тут и призраки наверняка водятся… — Реборн! — Тсуне стало совсем уж не по себе, и она, ощутив прикосновение к плечу, чуть не подпрыгнула. — Это я, — шепнул Такеши. — Извини. — И сказал громче: — Малыш, не пугай нас, пожалуйста, мы и так напряжены. — Спасибо, — тихо сказала Тсуна. Такеши осторожно взял её за руку и улыбнулся уголками губ. Тсуну посетило ощущение дежа вю — тёплая ладонь, сильная… мужская. — Я уже была здесь раньше. Очень-очень давно. С мужчиной. Наверное, с папой… — Конечно, с папой — с кем же ещё? Братьев и дедушек у неё нет, а дядя Акито уже пятнадцать лет как за границей живёт и в Японии ни разу с тех пор не был. Разве что… «Маленькая красавица». — Тогда веди нас, — сказал Такеши. Тсуна огляделась и показала свободной рукой. — Там был кинотеатр, а рядом — караоке-бар. Тут — зоопарк. И где-то за ним, чуть подальше, стояло здание со стеклянной крышей, тропический садик — мне там попугаи очень понравились. — Ну что ж, пойдём поищем призраки попугаев, — бодро возвестил Реборн и пошёл первым (территория парка была огорожена, но Бьянки любезно растопила замок и цепь на воротах своими кулинарными шедеврами). Заброшенный зоопарк был пуст и тёмен, а сразу за ним начинался довольно крутой холм — этого Тсуна не помнила. — Должен же тут быть садик… Он ведь здесь был… — Может, ты перепутала? — предположил Реборн. — Ты же здесь очень давно была. — Восемь лет назад. — Откуда вдруг такая точность? — Но он должен быть где-то здесь… — А это что? — Все обернулись на голос Такеши: он показывал на след в земле. — Похож на собачий, — сказал Хаято и наморщил лоб. — Но слишком большой для обычной собаки. Может, мастиф? Или… — …или волк, — перебил его Реборн. Но не угадал — стоило Такеши встать, как из кустов перед ним выпрыгнуло некое… существо. Оно двигалось так быстро, что Тсуна не могла его толком рассмотреть, но это точно был не волк. Существо приземлилось аккурат на место, где только что стоял Такеши, и Тсуна услышала, как длинные когти клацнули по мелким камням, усыпавшим землю. Такеши, слава ками, отпрыгнуть успел, и Тсуну холодный пот прошиб при мысли, что, если бы это существо бросилось на неё, у неё не осталось бы ни единого шанса: она вовсе не так быстра, чтобы увернуться на такой скорости. Такеши охнул: отпрыгнуть-то он отпрыгнул, а вот на ногах удержаться ему не удалось, и он упал на спину, приложившись затылком о землю. Но почти сразу сел, потирая голову. Вдруг почва под ним странно задрожала — и осыпалась. Такеши ухнул под землю, не успели они и глазом моргнуть. — Добро пожаловать! — почти радостно воскликнуло существо, выглядевшее, оказывается, почти как человек — только с неимоверно длинными когтями и клыками — и ринулось под землю вслед за ним. — Такеши! — крикнула Бьянки и первой побежала к провалу. Тсуна, Хаято и Реборн последовали её примеру и посмотрели вниз. Под землёй оказалось помещение, а Такеши провалился сквозь его стеклянную крышу. Хорошо ещё, что в вестибюль попал, здесь не очень высоко. А вот основная часть здания все метров десять в высоту — такого падения Такеши мог бы и не пережить. — Тсуна, у тебя на редкость хорошая память, — почти довольно сказал Реборн. — Здесь сошёл оползень, и тропический садик оказался погребён под землёй. — Ты как там, бейсбольный придурок? — прокричал вниз Хаято. Такеши потёр локоть и улыбнулся, показав обе руки с поднятыми вверх большими пальцами. Тсуна поискала глазами вокруг него, но не могла найти того, второго. — Такеши, осторожно, он за тобой сюда прыгнул, он где-то рядом! — Да, я вижу, — беззаботно отозвался Такеши. — Вон он. — И он махнул рукой прямо перед собой. У Тсуны мурашки по спине побежали, когда она увидела медленно выходящего из тьмы человека: он был одет в ту же тёмно-зелёную школьную форму, что и парень, напавший на Хаято. — Их уже двое, — шепнула Тсуна стоявшему рядом с ней Реборну. — Тот парень с красными мячиками и этот — оба в форме школы Кокуё. Ты говорил, из тюрьмы сбежали трое? Выходит, это они и Мукуро. Реборн кивнул. — Очевидно, что так. Тсуна поджала губы: нижняя начинала опасно дрожать. Человек внизу остановился и засунул руки в карманы. Когтей на руках, насколько могла рассмотреть Тсуна, у него не было: обычные человеческие ногти. — Знаешь, Какипи сейчас спит, — сказал он, и хрипловатый и отрывистый голос его почему-то напомнил Тсуне собачий лай. — Он не особо преуспел со своей жертвой, как я погляжу. — Парень задрал голову и оскалился. — Йо, Номер Три. — Кому это ты? — сдвинула брови Бьянки. Парень дёрнул головой. — Не тебе, девчонка, — ему. Синьор Хаято Гокудера, не так ли? — Ах ты! — Хаято полез за динамитом, но Реборн перехватил его руку. — Нет! Если ты бросишь туда взрывчатку, ты похоронишь Такеши вместе с ним. — Но синьор Реборн… — А, личная собачка Вонголы. Да-да, всё верно: личная собачка Вонголы, её щенок, который вырастет в ту ещё с&ку, личная собачка щенка и старшая сестрица личной собачки щенка — ой, как всё запутанно. А ты, — парень снова посмотрел на Такеши, — моя жертва, Номер Два. И ты так любезно сам явился ко мне в пасть, что я даже не знал, как тебя лучше встретить. Ладно, посмотрим, достоин ли ты своего номера — тот воробушек из ваших не особо-то на ноль потянул, обидно было. — «Воробушек»? — переспросил Такеши. И рассмеялся. — Какой ты смешной. — Ты даже не представляешь насколько, — заверил его парень и прыгнул к нему. Такеши легко отскочил в сторону. Они опять встали друг напротив друга, только теперь поменялись местами. — Неплохо, — сказал парень и достал что-то из кармана. — Посмотрим, как ты справишься с этим. — Тсуна заметила в его пальцах что-то белое, а потом он приложил ладонь ко рту. Ногти парня моментально превратились в чёрные когти, а когда он убрал руку, оказалось, что у него выросли клыки, такие длинные, что рот с ними у него точно бы не закрылся. Но это в планы парня и не входило: он снова кинулся к Такеши, только скорость его теперь увеличилась минимум вдвое против прежней, и тот не успевал отклониться. Тсуна подавила желание зажмуриться и увидела, как бита Такеши, которую он заблаговременно вытащил и, обратив в меч, выставил перед собой как преграду, разлетается на кусочки. Парень тут же отпрыгнул назад, чтобы не получить случайно обломком катаны, который вылетел из рук Такеши, чудом не задев его самого. Пока он удивлённо смотрел на остаток меча, парень улыбнулся, полностью показав свои клыки, и шире раскрыл рот, из которого посыпались осколки стали. — Следующим, что я перекушу, будет твоя шея, усёк? — Ух ты, а как ты это делаешь? — Такеши поднял обломок меча и с интересом рассмотрел его. — Ты типа супергерой? — Пфф! Я типа несколько супергероев. Смотри. — Он снова вытащил что-то из кармана, но теперь он стоял на свету, и Тсуна разглядела: у него в руках были наборы клыков. — Когда я меняю зубы, я получаю способности разных животных. Вот я убираю гепарда… — Он легко вытащил у себя изо рта клыки и поставил на их место другие. — …и беру гориллу. — Ого, — присвистнул Такеши. — Круто! Тсуна не разделяла его энтузиазма: резко выросшая мускулатура противника и его ставшие вдруг огромными и мохнатыми руки (лапы?) не внушали ничего хорошего, зато внушали много опасного. — Блин, это просто невозможно! — схватился за голову Хаято. — Это противоречит всем законам биологии! — Это новый вид допинга? — спросил Такеши — аккурат перед тем, как парень-горилла на него прыгнул. Тсуна понятия не имела о том, как ведут себя гориллы в природе, но этот двигался как-то слишком резво для своих размеров. — Какой на&%й допинг — я же сказал, что это невозможно!!! — возмутился Хаято. «Нашёл, блин, время!» — Хаято, мы не в школе, — нарочито мягко заметила Тсуна. Такеши внизу приходилось несладко: горилла задела его несколько раз, и он уже держался за левое плечо. Кстати… Тсуна повернулась к Реборну и увидела, что он тоже на неё смотрит. — Ты подумал о том же, что и я? — спросила она шёпотом, чтобы не услышал Хаято. Реборн кивнул с мрачным видом. — Такеши всё время уклоняется и даже не пытается атаковать. Кажется, он очень не хочет получить рану. — Конечно, не хочет — уже через месяц летний муниципальный турнир по бейсболу, а Такеши — наш лучший игрок. Реборн тяжело вздохнул. — Тсуна, его меч сломан, мы помочь ему не можем: даже просто спрыгнуть туда — это тот ещё риск. Такеши сильно повезло, что он ничего себе не сломал. И я уж молчу, что наши способности бесполезны там, внизу: Хаято разрушит всё и вся, стряпнёй Бьянки не прицелишься точно и быстро не поорудуешь, а Пулю нам с тобой тратить рано: подручный Мукуро — ещё не сам Мукуро. — Может, ты его просто пристрелишь? Я видела, ты взял с собой и другой пистолет, не только с пулей Возрождения. — С Пулей у меня револьвер, а не пистолет — надо будет подтянуть твои знания по огнестрельному оружию. А пистолет мой не поможет, потому что — как ты предлагаешь целиться? — И это мне лучший киллер поколения говорит? — Это тебе говорит человек, который не хочет случайно пристрелить Такеши. Профессиональный киллер не пойдёт в лобовую против врага, не зная его от и до, а кто знает, какие ещё способности могут быть у этого парня. Его можно победить только в ближнем бою, а для этого придётся так или иначе подставиться. «Верно… Только подставляться необязательно Такеши…» — Да, — сказала Тсуна. И шагнула вниз. * * * «Я не должна была брать Такеши с собой», — было последней мыслью Тсуны до того, как покрытый слоем песка пол ударил её в ступни с такой силой, что она рухнула на колени, а потом и на бок. Спасибо песку, кстати: если бы не он, то Такеши вряд ли смог бы приземлиться невредимым, а сама она вряд ли бы выжила. — Тсуна! — крикнул Такеши. Она с трудом села, осторожно выпрямляя согнутые в коленях ноги. Вроде ничего, порядок. — О, синьорина Тсунаёши Савада. — Ну, или не совсем. — Ладно, начнём с тебя, раз твой друг мне в лапы попадать не хочет. — Парень сменил зубы и побежал было к Тсуне, но на полдороге почему-то остановился и резко повернулся к Такеши. — Чего ты вдруг? Драться надумал? — Ага. — Такеши подбросил что-то в руке — небольшой камень — и улыбнулся далеко не так беспечно, как прежде. — Всё-таки я твой противник, разве нет? — Ты, — согласился парень. — Девчонка принадлежит синьору Рокудо. — Она не вещь, чтобы кому-то принадлежать. — Такеши швырнул в парня ещё одним камнем, и тот даже не стал уклоняться, получив удар в бок. — Ха! Это такой вызов, да? Звучит интересно… Дальше всё случилось слишком быстро: парень помчался к Такеши, он замахнулся обломком меча, противник прорычал что-то и… вцепился зубами в руку Такеши. — Ч-чёрт! — Тсуна впервые слышала, чтобы он ругался. Конечно, от боли и не такое скажешь. — Горраздо больнее, чем я думал! Но мы теперь в одной лодке, — Такеши с силой двинул парня в висок рукояткой катаны. Тот разжал челюсти и свалился на пол. — Я победил, — просто сказал Такеши и улыбнулся. Тёплые карие глаза нашли Тсуну. — Ты в порядке, босс? — Д-да. Как ты меня назвал? — Ну, ты же будущая босс. А для нас с Хаято ты уже босс. Он зовёт тебя Десятой, и я… — Он слегка пошатнулся. — Ох-х… — Такеши! Всё обошлось: ребята спустили им верёвку, и Бьянки слезла вниз с аптечкой, чтобы обработать и перевязать руку Такеши. Тсуне же досталось ответственное задание караулить поверженного противника. «Лучше б сразу его пристрелили, — подумала она, ёжась. — А то неровен час поднимется — и что мы будем тогда делать?». Она и вправду босс. И вели она сейчас Реборну пристрелить его, он пристрелит, несомненно. Но парень лежал без сознания, непосредственной опасности для них не представлял, и Тсуна понимала, что у неё духу не хватит велеть убить его. Кроме того, хоть она и знала, что Реборн — киллер, она совсем не была уверена, что хочет увидеть, как он убивает, — сможет ли она после этого по-прежнему спокойно с ним жить? — Не переживай из-за биты, Ямамото, — мне Талия оставила запасную, точно такую же. Она хранится у Тсуны дома. «Хотя какое там «спокойно»?» Когда они по очереди вылезли наверх, Бьянки забрала верёвку, оставив парня в форме Кокуё внизу. — Захочет — сам выпрыгнет, — сказала она. — Хоть бы у него не было зубов кенгуру, — пробормотал Хаято. — Не то худо ему придётся — теперь-то мы готовы. Да и место здесь открытое… — И-хи-хи, — послышался совсем рядом скрипучий смех. Все остановились, а Реборн показал на полуразрушенный особняк перед ними. — Там! — Ой, сдаюсь-сдаюсь. Вы меня раскусили, синьор Реборн. — За старческим голосом с фальшивыми мерзковато-заискивающими интонациями скрывался пожилой мужчина в ярко-жёлтом мешковатом костюме и соломенной шляпе. Глаза его за стёклами очков были совсем белёсыми — или Тсуне просто так казалось? На плече у него сидела маленькая птичка, похожая на раздобревшего утёнка, — вроде миленькая, но было в ней что-то пугающее. — Кто ты такой? — спросил Реборн. — Я? О, я личность настолько незначительная, что моё имя такой персоне, как ваша, совершенно без надобности… Называйте меня Птичником, если вам будет угодно — в честь моих прелестных питомцев. — Он почесал птичке шейку. — Позвольте выразить вам мою признательность за то, что разделались с этим невежественным мальчишкой: он постоянно норовил обидеть моих пташек. — Пташек? — Хаято огляделся. — Их у тебя много, что ли? Где же они? Птичник улыбнулся так, что Тсуне немедленно захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Такеши, словно почувствовав это, взял её за руку. — Правильные вопросы задаёте, юноша. Итак, где же они? Извольте взглянуть сюда. — Он вытащил из широкого рукава пульт и нажал на кнопку. На относительно целой стене бывшего особняка-выставки отразились две картинки. — Эти видео передаются в режиме реального времени. Видите ли, господа и дамы, мои пташки летают там-сям, и я подумал, что будет полезно снабдить их мини-камерами, ведь так можно будет узнать много интересного о весьма замечательных людях. Вот взять, скажем, Сасагаву Киоко-сан… — На видео справа Киоко шла по улице, слушая музыку в наушниках. — Или Курокаву Хану-сан… — Слева Курокава, сидя на лавочке в парке, весьма энергично ругалась с кем-то по телефону. — А что, если им вдруг станет угрожать… опасность? — Позади обеих девочек появились высокие силуэты людей, и когда Тсуна разглядела их лица, то закричала и закрыла глаза руками. …Когда-то в детстве она случайно увидела в газете фотографию Фредди Крюгера — маньяка с сожжённой кожей, который убивал подростков во снах. Уродство Крюгера так потрясло маленькую Тсуну, что она потом несколько дней боялась спать одна, плакала и звала маму, чтобы та посидела с ней, пока Тсуна не заснёт. Став старше, она как-то решилась посмотреть снова на фотографии Крюгера — сама не знала зачем — и уже не испугалась. Приятного мало, но всё же он выглядел как человек — нос, рот, глаза на месте. Тсуна успокоилась и посмеялась над перепуганной собой из детства. Но эти люди… они не были похожи на людей. Абсолютно лысые головы, серая кожа и чёрные провалы вместо глаз, которые словно бы втянуло внутрь. Похоже выглядели и рты, а носы, кажется, были когда-то отрублены — жуткое зрелище. — О. — Тсуна убрала ладони с глаз и увидела, что Птичник снова улыбается. — Похоже, Близнецам-Демонам удалось произвести впечатление на Саваду Тсунаёши-сан. Я весьма рад и предельно польщён; чтобы меня сама юная Вонгола оценила — это со мною впервые… Хаято подскочил к старику, не дав ему закончить речь, и схватил его за грудки. — Ты, ублюдок! А ну прекрати пугать Десятую! — И-хи-хи, юноша, я бы не рекомендовал вам так со мной обращаться. — Птичник аккуратно отцепил от себя руки Хаято. — Видите ли, Близнецы-Демоны уже десять лет никого не убивали, потому что сидели в тюрьме, а подчиняются они теперь только мне. Если вы меня пораните, кто знает, что случится с этими симпатичными девочками, правда?.. — Ты… — Хаято сделал два шага назад и скрипнул зубами. — Che diavolo! — Что ты хочешь с ними сделать? — Предполагалось, что Тсуна спросит это грозно, а на деле получился мышиный писк. — О, абсолютно ничего… до тех пор, пока вы мне подчиняетесь. И вот вам первый приказ — ударьте десятую Вонголу. — Что? Да как ты смеешь… — Успокойтесь, юноша. Я не прошу каждого из вас побить Саваду-сан — одного удара будет вполне доста… — Прекрасно, — сказала Бьянки, и Тсуне в ту же секунду нехило прилетело. — Я слишком долго вела себя как хорошая девочка — а ведь я приехала сюда, чтобы убить её. «Видят боги, тебе это почти удалось», — подумала Тсуна, прикладывая ладонь к щеке. — Сестра! — ахнул Хаято и бросился поднимать Тсуну, которая от удара Бьянки отлетела на добрых два метра. — Ты слишком мягок, Хаято, — сказала Бьянки и повернулась к Птичнику. — Что-то ещё? — Тот присвистнул. — Синьорина Солоццо, вы превзошли все мои ожидания — браво, браво. — Он несколько раз демонстративно свёл и развёл ладони, изобразив аплодисменты и не сделав при этом ни одного хлопка. — Конечно, приказов должно было быть несколько, но вы так потрясающе справились, что я, пожалуй, сразу перейду к последнему… Оп-ля! — Из другого рукава он вытащил огромный кинжал. — Пожалуйста, ударьте Саваду-сан этим клинком. — Бьянки изменилась в лице, и Птичник улыбнулся так, словно ожидал этого. — О, это необязательно делать именно вам, синьорина Солоццо, — это могут сделать и трое других… и даже сама Савада-сан, если пожелает. Не нужно всаживать его до рукоятки — достаточно просто пустить кровь… всего пара капелек крови Савады-сан в обмен на жизни двух девочек… — Я сделаю это! — сказала Тсуна и попыталась шагнуть вперёд, но Хаято удержал её и обнял. Почти прижавшись губами к её уху, он еле слышно шепнул: — Нельзя, Десятая. Он неспроста говорит про слабый порез — кинжал может быть смазан ядом, и ты умрёшь от одной лишь царапины. — Ах, как прекрасно наблюдать, как воркует молодёжь! — картинно вздохнул Птичник. — И я, глядя на вас, готов ждать исполнения приказа целую вечность, но вот мои мальчики, боюсь, далеко не так терпеливы… Тсуна подняла голову и увидела, как безглазые маньяки, стоявшие прямо за спинами ничего не подозревающих девочек, выпустили десятисантиметровые когти и кончики их так блеснули на солнце, что она сразу поняла: это не просто очень длинные человеческие ногти. Меж тем Птичник бросил кинжал к ногам Тсуны. — Могу дать вам не более десяти секунд, Савада-сан: потом мне придётся либо отозвать Близнецов, либо… увы. — Я поняла. — Тсуна смотрела на кинжал и понимала: даже если она выполнит условие Птичника, он не отпустит Сасагаву и Курокаву живыми — для этого нужно пусть и извращённое, но благородство, а в нём его нет. — И я отказываюсь. — Что? — озадачился Птичник. — Ты обрекаешь этих прелестных девочек на страшную смерть, лишь бы самой не проронить всего лишь пару капель? Я не ослышался, Вонгола-сан? Тсуна знала, что надо делать. Она подняла кинжал и вышла вперёд. Хаято её останавливать не стал. — А что, если я не Вонгола, а? А что, если я сейчас воткну этот кинжал тебе в глотку и плевать мне уже, что там сделают или не сделают твои уроды-киллеры, мм? — Т-ты… — Птичник в страхе отшатнулся и завопил: — Зизи! Гиги! Прикончите девчонок! Тсуна всадила ему в шею кинжал по самую рукоятку. Реборн улыбнулся. * * * Хаято глазам своим не поверил: Десятая не стала играть по правилам Птичника и собственноручно убила его. А девушек спасли Шамал и пятнадцатилетний Ламбо: Шамал с помощью своих москитов заразил Близнеца, преследовавшего Сасагаву, синдромом Смертельной Вибрации, и того просто разнесло на части прямо в воздухе; Ламбо же выстрелил в преследователя Курокавы из чего-то подозрительно похожего на шокер, и Близнец от удара тока тут же рухнул на землю как подкошенный и уже не поднялся. Синьор Реборн подошёл к Птичнику и приложил пальцы к его шее. — Мёртв, — деловито провозгласил он. «Ну ещё бы, — подумал Хаято. — После такого выжить нереально». — Потому что дурак. Дураком жил — дураком и помер. Забыл, что Вонгола — это не Тсуна. И даже не Девятый. Вонгола — это самая большая и могущественная Семья в мире. А в Семье принято помогать друг другу. Десятая выбросила окровавленный кинжал. Сестра подбежала к ней. — Ты как? Не ранена? — Нет, себя я не задела. Рукоятка очень удобная. — Десятая позволила Бьянки вымыть ей руки, благо антисептиков они с собой в дорогу набрали будь здоров. Меж тем изображения с камер из статичных превратились в хаотичные, а вокруг послышался бешеный птичий клёкот — похоже, питомцы Птичника поняли, что их хозяина убили, и оказались не слишком этому рады. Даже бейсбольный идиот это почувствовал. — Тсуна, нам надо скорее убираться отсюда. — Десятая, вставай. — Хаято взял её за руки, когда на них внезапно налетело целое полчище птиц — точно таких же, как та, что сидела на плече Птичника. Клювы их были тупыми, но птицы умели пикировать на очень большой скорости, и из-за этого удары их становились весьма ощутимыми. Десятая прикрыла голову руками и закричала: — Хаято, твои бомбы сейчас пришлись бы как нельзя кстати! — Да, Десятая. Синьор Реборн, поможете? — Хаято показал ему цепочку динамитных шашек, связанных друг с другом специальными нитями. Реборн улыбнулся. — Попробую. Хаято бросил динамит в гущу птиц, и Реборн выстрелил. Задетая шашка, полыхнув, активировала остальные, и взрывной волной ребят отбросило в кусты. Хаято попытался подняться, опираясь на локти, но тут же снова упал, и голова у него закружилась. — Ох-х… — Хаято? — Десятая села рядом. — Ты в порядке? — Я… — Он коснулся рукой груди и выругался. — Прости, Десятая, кажется, у меня снова открылись раны… «…и как же мне осточертело раз за разом тебя подводить…»