Десятая

Утро доброе — Разгадка всё ближе, ближе, Ближе, ближе. Открывай глаза, Играй свою роль.

— Думаешь одолеть меня при помощи кастетов? — Тсуна вообще не думала: понимала, что если хоть чуть задумается, то точно проиграет. Она только смотрела — и в тот миг, когда у Мукуро в руках неизвестно откуда появился длинный шест, Тсуна потеряла его из виду. — А? — Она остановилась и обернулась: Мукуро стоял позади неё. «Как такое возмо…» На щеке вскрылся порез, и сразу за ним вскрылись порезы по всему телу. Тсуна вскрикнула и припала на одно колено. — Что за чертовщина, как такое возможно?! — Всего за секунду он нанёс тебе множество ударов трезубцем, — тоном патологоанатома констатировал Реборн. — Не совсем верно, синьор аркобалено, но достаточно близко. — Правый глаз Мукуро, который прежде был скрыт волосами, теперь открылся: ярко-красный, с чёрной римской цифрой «4», горящий бледно-синим пламенем, очень похожим на… — …пламя Предсмертной Воли, — прошептала Тсуна. Мукуро довольно улыбнулся. — Вот это — в точку. А ударил я тебя не самим трезубцем, а рукоятью. Если бы ударил клинком… — Он наклонился и подобрал выброшенное Хару остриё трезубца. — …то ты бы вряд ли осталась в сознании. — Он надел его на рукоять. Тсуна прониклась: Мукуро был довольно высоким, но собранный трезубец, который он держал вертикально, возвышался даже над ним. «Комплексы у него какие-то, что ли?..» — Это второй слой, слой асуров. — Слой кого? Мукуро склонил голову набок, словно любопытный ребёнок при виде неизвестного ему насекомого. — Ты знаешь о Шести Путях реинкарнации? «Ками-сама, он ещё и шизик. С шизиками надо аккуратней». — Нет. Но теперь знаю, что ты не зря Рокудо Мукуро. — Конечно. — Он улыбнулся. — Это не моё настоящее имя. — Надо полагать — на японца ты ни фига не похож. — Что весьма логично, учитывая, что я итальянец. — Он покрутил в ладони древко трезубца. — Шесть Путей реинкарнации — это цикл смертей и перерождений в шести мирах: мире богов, мирах асуров, людей, животных, претов и адских существ. Моё тело помнит все шесть перерождений. «Шизик-богослов. Офигеть, дайте два». Реборн сосредоточенно почесал лоб. — Ничего не понимаю. Наш мир не так прост, как думает большинство людей, но чтобы в нём существовала реинкарнация, да ещё так точно отражающая буддистское устройство мира… «Бл@ть, я вообще-то про «дайте два» пошутила!» — Ах нет, синьор Реборн, прошу прощения, я не так выразился. Шесть Путей реинкарнации — это метафора, название техники, которой я владею. — Тогда ясно. — Рада за вас, — кисло произнесла Тсуна. — Вы ещё о богословии потреплетесь или всё-таки сражаться будем? — Как изволишь, синьорина Савада. Я начинаю. — Цифра в красном глазу сменилась на «1». Мукуро ударил древком о пол, и тот раскрошился… Вот только кусочки плитки не упали, а стали медленно подниматься вверх. Будто бы пол ломался в противоположном направлении — и продолжал ломаться, хотя Мукуро ударил лишь один раз. Небольшие поначалу осколки очень быстро сменились целыми плитами, а потом и пластами кирпичей и штукатурки — всё здание разваливалось на части. К счастью, кусок пола под Тсуной оказался довольно большим и устойчивым, но вот Хару и Бьянки со своих соскользнули, да и Реборну держаться было уже не за что. — Хару! Бьянки! — Бесполезно в любом случае: они не слышат. — Реборн! — Чего тебе? «Почему он так спокоен?» — успела подумать Тсуна, прежде чем пол вышибли из-под неё самой. — АААА! ШЛЁП! Тсуна перестала орать и схватилась за щёку. — Реборн, какого х@я?! Ой, а почему пол нормальный? — Потому что это была иллюзия. А пощёчину я тебе дал, чтобы ты из неё вышла. «Вот спасибочки». — Ку-фу-фу~ Неплохо, неплохо. Значит, синьор аркобалено умеет видеть сквозь иллюзии. Верно, это был первый слой, слой ада. Он даёт навык уничтожения разума через бесконечный кошмар. «Лучше бы ты норм иллюзию компьютерной игры сделал — весь мир бы поработил за один день, отвечаю. Остались бы на всей планете от силы человек сто, которые и в своём реальном мире были счастливы, — и вот для них бы ты оказался настоящим кошмаром… Блин, мне опять мафиозные мысли в голову лезут!» — Но я хочу ещё немного понаблюдать за вами. Киллер Реборн, аркобалено, является наставником юной десятой Вонголы — это так необычно. — Мне не впервой быть наставником, — возразил Реборн. — И то верно. — Тсуна только сейчас заметила, что уши у Мукуро проколоты: в правом были два «гвоздика» и две серьги покрупнее, в левом — два «гвоздика» и два небольших колечка. «Вот же ж пижон иллюзионный. А может, и серьги — иллюзия? А может, вся его внешность — иллюзия, а на самом деле он вообще не так выглядит?» — Эта странная мысль почему-то здорово её приободрила. — Но разве maestro не будет драться? Я не против сразиться с вами обоими одновременно. — Много на себя берёшь. Попробуй сначала её одолеть. «РЕБОРН, БЛ@ТЬ!!!» — Оя-оя, какие прекрасные доверительные отношения… Что ж, тем интересней для меня. — Римская цифра «1» в красном глазу сменилась на «3». Вокруг Тсуны появились светящиеся ленты, которые очень быстро упали на пол и превратились в настоящих змей. — Ёпт! — Она невольно отшатнулась. — Э-э, а они тоже иллюзии? — Нет, это настоящие ядовитые змеи. Если ты мне не веришь, то попробуй дотронуться до одной. — Пожалуй, я лучше тебе поверю. — И правильно. — Мукуро подошёл к ней и встал так, что змеи оказались аккурат между ним и Тсуной. — Ведь третий слой, слой животных, даёт возможность призывать живых существ. Оя, синьор Реборн, тут твою ученицу ядовитые змеи окружили — тебя это совсем не беспокоит? «Да пошевелись же ты, Реборн! Даже Мукуро уже беспокоит, что тебя ни фига не беспокоит!» Одна змея бросилась на Тсуну, но она вовремя подняла кулак, и та застряла между когтей кастетов; Тсуна быстро отбросила её — жаль, в Мукуро попасть не удалось. Но резкое движение Тсуны спровоцировало змей, и следом на неё бросились сразу несколько. Она бы не смогла отразить всех, но внезапно сбоку в них чем-то прилетело. И тут же: — ДЕСЯТАЯ, ВЛЕВО! Наверное, это было жутким нарушением субординации, но Тсуна приказ Хаято выполнила, и как раз вовремя: ринувшиеся было за ней змеи благополучно взорвались всем скопом. «Гринпис» не одобряет». Тсуна поднялась на ноги и обернулась к двери: там стояли Хибари и Хаято, причём первый явно поддерживал второго. Оба были в крови, Хибари очень зло смотрел куда-то мимо Тсуны, Хаято глядел прямо на неё и весь аж светился от радости. — Прости, Десятая, мы слегка припозднились. «Ух ты, уже «мы»? Ты-то когда успел с Хибари-саном подружиться?» — Не мы, а ты — я пришёл вовремя. И мы теперь квиты. — Он прислонил Хаято к стене и довольно уверенным шагом направился к Тсуне. «Чего ему от меня-то надо?» — Хм. — Мукуро хмурился, из-за чего выглядел совсем уж пугающе — при его-то неземной красоте. — Вы оба здесь. Досадное недоразумение. Чем там Чикуса с Кеном занимаются? Хаято усмехнулся. — Если ты про выпендривающегося придурка, так он на первом этаже рядом со звериным кретином. У них совместный перерыв. — Я понял. — Мукуро вздохнул, прикрыв глаза. — И кто их победил — «досадное» или «недоразумение»? — Чего? — удивился Хаято. — Кто, я спрашиваю. «Досадное»? — Он указал рукой на Хибари. — Или «недоразумение»? — показал на Хаято. Тот вспыхнул. — Мы оба! — Ясно, значит «досадное». Хибари подошёл к Тсуне… и прошёл мимо. А она только теперь поняла, что сшибло тех змей — брошенная Хибари тонфа. Теперь он её поднял, отцепил от пояса вторую, принял боевое положение — и оскалился. — Савада — прочь. Едва преодолев желание вытянуться по струнке со словами «да, Хибари-сама!», Тсуна быстро шмыгнула мимо него — поближе к Реборну и бессознательным девочкам. Хаято меж тем в изнеможении опустился на пол, привалившись спиной к стене. Тсуна подумала, что его, пожалуй, лучше и не трогать, пусть сидит себе спокойно. Хибари, если уж начистоту, здоровым тоже отнюдь не выглядел, но попытаться остановить его Тсуна бы не решилась: очень уж праведной местью горели его глаза, какое-то глубинное возмущение в них сверкало. «Неслабо его Мукуро отделал. Хибари-сан ему такого не простит: кошмар нашей средней Намимори ещё никто не нагибал». Хибари поднял руки с тонфа на уровень груди, и Мукуро улыбнулся почти нежно. — Оя-оя, ты так грозен~ Пожалуйста, не встревай между мной и синьориной Савадой. Ты сейчас вообще-то и на ногах стоять не должен, ты в курсе? Сколько я тебе, упрямому такому, костей сломал, прежде чем отпустил? — Это ты называешь «отпустил»?! Тсуна аж глаза закрыла и веки пальцами придержала: это Хибари сейчас почти на визг сорвался? Что же Мукуро ему такого сделал-то непростительного? «Ты только не подумай, ками-сама: на самом деле я абсолютно, совершенно не хочу об этом ничего знать. Потому что вот в манге, например, всегда так: меж двумя монстрами влезешь — от обоих получишь». — Ты остался жив. А теперь не останешься. — Правый глаз Мукуро снова загорелся прозрачным синеватым Пламенем. — Мне очень жаль, — тише добавил он, и Тсуна с удивлением поняла, что он говорит искренне. — Но всё закончится мгновенно. Эти двое схлестнулись так быстро и яростно, что Тсуна не могла толком рассмотреть, что происходит, — только и видела мелькающую серебристость трезубца и тонфа. Наконец оба скрестили оружие, и Хибари хмыкнул. — Так как долго оно длится — твоё мгновение? — Упрямый дурак. — Мукуро отпрыгнул. — Но отдаю тебе должное: если бы не твои раны, ты бы меня точно уложил… в физической драке. Но лишнее время на тебя я тратить не хочу, так что не обессудь, Кёя. — Иероглиф в его глазе снова сменился на «1», и на потолке вдруг зацвела прекрасная сакура. — Ух ты… — восхитилась Тсуна. «Вот не живётся же спокойно этому Мукуро — такую красоту ведь создавать умеет. Пошёл бы на эстраду иллюзионистом — деньги бы грёб лопатой. Ну, или на трезубец накалывал — средний зубец вон какой длинный, это сколько ж банкнот на нём поместится…» — Внутренний калькулятор Тсуны точно бы начал официальный подсчёт, но Хибари вдруг остановился и странно ссутулился, и ей стало не до денег. — Что это с ним? — шёпотом спросила Тсуна. — Мукуро его всё-таки достал? Реборн поджал губы и покачал головой. — Нет, это сакура. У Хибари аллергия на неё. — С каких это пор? — С таких, как он Шамала ударил, и его за это москит укусил. То был не просто москит, а Анжела, одна из любимиц Шамала, носительница аллергии на сакуру. Ей очень не понравилось, что её хозяина побили. — Но сакура же иллюзионная! Хибари об этом знает? — Ты об этом знаешь — ты её видишь? — Да. — Вот именно. Знать недостаточно — надо уметь противостоять. Если органы чувств обмануты, то, что знает разум, уже становится неважным. К счастью… — Реборн умолк и загадочно улыбнулся. «Ай, Мона Лиза ты моя домашняя», — умилилась Тсуна. — Ку-фу-фу~ — Хибари сделал несколько шагов и встал почти лицом к лицу с Мукуро, но рук поднять не смог. — Давай, встань снова передо мной на колени. Я совсем не против~ Хибари начал заваливаться вперёд. Тсуна съёжилась. И тут он ударил Мукуро локтем в живот. — Как?! — крикнул он и закашлялся. Где-то позади Тсуны рассмеялся Хаято. — Не смей недооценивать Вонголу, ты, иллюзионист-любитель. У Трезубца Шамала на каждого москита с болезнью есть москит с антиболезнью, и, когда мы собрались сюда, он мне передал одного такого — специально чтобы вылечить Хибари Кёю. — Хаято вдруг скис и быстро пробормотал: — Он, правда, ещё и свои извинения ему передал, но Хибари их не принял и при мне поклялся ему морду разбить при следующей встрече. «Должна сказать, за такое и я бы разбила — выходит, он изначально проиграл Мукуро только из-за похоти Шамала». В разноцветных глазах Мукуро отразился натуральный ужас — за долю секунды до того, как он получил обеими тонфа в грудь и подбородок. Удивительно, как ему только голову с плеч не снесло при такой-то силе удара: Мукуро через всю залу пролетел, выкашлял чашку крови и больше уже не двинулся. Его трезубец выскользнул у него из руки и улетел в другую сторону. — Ну ты даёшь, Хибари-сан, — восхитилась Тсуна. — А чего он не поднимается? — Не может, — лаконично ответил тот и тряхнул руками. Реборн усмехнулся. — Вот и всё, м? Тсуна, мы теперь можем пойти домой. Однако ты была крайне бесполезна против Мукуро. — Ой, да заткнись ты, сам как будто дох#@ всего сделал. — Хибари медленным шагом приблизился к ним, и Тсуна встала. — Хибари-сан, ты как? — Темно, — сказал он и пошатнулся. Уже наученная горьким опытом Тсуна вовремя поймала его и опустилась вместе с ним на пол. — Хибари-сан? — Она бы спросила, где у него болит, но весь его вид так и кричал: «Везде, бл@ть!», так что вопрос оказался бы глупым. — Реборн, нам срочно нужны врачи, много врачей. — Сейчас вызову. — Он достал мобильный телефон, и Тсуна вытаращила на него глаза. — Так ты их и раньше вызвать мог?! Какого ж чёрта не вызвал? — Такого, что Мукуро мог бы убить заложников, приведи мы сюда лишних людей. — А-а, ну теперь-то мне всё ясно. А сейчас эти заложники сильно живыми выглядят, да? — Реборн просто от неё отмахнулся, и Тсуна окончательно вскипела. — Знаешь что, Реборн? Ты самый не… — Ку-фу-фу~ — Вот кто бы мог подумать, что мелодичный, почти ласковый смех способен нагонять такой ужас? Тсуна обернулась и увидела, что Мукуро сидит на полу, наставив на них красивый белый… — Реборн, это ведь револьвер, да? — Молодец, запомнила, — саркастично отозвался тот. — Врачи вам не понадобятся, Вонгола. Вы просто не останетесь в живых. — Тсуна, не двигайся. — Реборн встал перед ней, закрывая её от Мукуро. — Надеюсь, стрелок он неважный. — Он вскинул пистолет, прицеливаясь. Мукуро улыбнулся. …И приставил револьвер себе к виску. — Arrividerci, — нежно произнёс он. И выстрелил. * * * «Вот же ж бл@ть. Он ещё и суицидник». Нет, серьёзно — вот чего-чего, а самоубийства Тсуна от него точно не ожидала. — Зачем он это сделал? — ошарашенно спросил Хаято — видимо, тоже такого не ждал. — Для некоторых людей лучше умереть, чем попасть в плен живым, — сказал Реборн. — Что в его случае более чем логично: он сбежал из тюрьмы для врагов мафиози, причинил кучу проблем юной наследнице Вонголы… даже думать не хочу, что бы с ним за такое сделали. Хотя, учитывая его необычные способности, Девятый, возможно, со временем придумал бы, как их использовать. М-да, даже жаль, что нам не удалось его живым захватить. Тсуне жаль не было. «Не Девятый, Реборн, а я. Мукуро за мной охотился, моих приближённых избить приказал, со мной хотел сразиться — а не с Девятым. Он мой. Пусть даже и мёртвый, он мой». Тсуна подошла к Мукуро. Он лежал на боку, глаза были закрыты, висок, в который попала пуля, спрятан под волосами. Тсуна встала на колени и наклонилась. «Вот уж кто точно будет красивым в гробу лежать. Не то что я». Лоб его был еле тёплым. Даже странно — столько времени он выслеживал её, стольких её знакомых избили его подручные, а вот теперь, когда они наконец-то встретились лицом к лицу, они даже… — Тсуна, осторожно! Тут что-то не так, — предостерёг Реборн. Если под «что-то не так» он имел в виду, что Мукуро не умер, то Тсуна и без него это знала. — Не так. Но осторожной нужно быть не мне. — Она обернулась и увидела, как Хаято помогает сесть Бьянки — девушке, которую ударили трезубцем в живот и которая вообще сейчас двигаться не должна. Которая не обладает выносливостью Хибари. — Хаято, берегись! Он среагировал почти мгновенно — трезубец в руках Бьянки всего лишь царапнул его по щеке средним зубцом. — Сестра, ты что делаешь? — возмутился Хаято. Реборн встал между ним и Бьянки. — Это не твоя сестра, — сказала Тсуна, подойдя к ним и взглянув Бьянки в глаза. — Привет, Мукуро, ты здорово изменился за те полторы минуты, что мы с тобой не виделись. — Ку-фу-фу~ Интуиция десятой Вонголы выше всяких похвал. — Бьянки подняла голову, и Тсуна увидела, что её правый глаз стал красным с цифрой «6» в нём. — Как дела, Ёши-чан? — Это невозможно! — всплеснул руками Реборн. Тсуне его слова показались той ещё глупостью: как можно в мире, где существуют пятилетние киллеры и взрослые профессиональные киллеры, которые только выглядят пятилетними, хоть что-то считать невозможным? — Как видишь, всё возможно. — Бьянки встала с остриём трезубца в руке. От неё шло лёгкое синеватое свечение. — Есть дела, которые мне нужно закончить, и ради них я вернусь хоть из ада. — Вдруг лицо её исказилось, и она закричала, выронив трезубец и схватившись за голову. Потом она сильно закашлялась и упала, держась за живот. — Бьянки? — Тсуна наклонилась к ней. — Бьянки, это снова ты? — А где тогда Мукуро? — задал логичный вопрос Реборн. И раз его задал он, то… — В Хаято! — выкрикнула Тсуна, отскочив в сторону, — Хаято воткнул трезубец в место, где она только что стояла, и рассмеялся. — Ты просто потрясающа, Ёши-чан. Прежде ещё ни разу человек не чувствовал, как я вселяюсь в кого-то… до тех пор, пока не становилось слишком поздно. «Блин, я, конечно, сегодня много чего насмотрелась, но улыбка Мукуро на лице Хаято — это пи$#ец как стрёмно, бр-р!» — Ах вот оно что… — задумчиво произнёс Реборн. — Пуля Управления, да? — Хаято кивнул. — Но она уже лет двадцать как запрещена — где ты её достал? Хаято поднял трезубец и слегка покачал им из стороны в сторону. — Всё вам расскажи, синьор Реборн. Я имею право на свои секреты. А вот у вашей ученицы вид такой, будто она впервые про эту Пулю слышит, — может, расскажете ей? Тсуна действительно понятия не имела, что это за Пуля такая, но ей почему-то вдруг очень захотелось не ударить в грязь лицом перед Мукуро. — Пуля Управления — это особый тип пуль, как и Пуля Возрождения? — Реборн мрачно кивнул. — Ты выстрелил ею в себя, но не умер и теперь можешь переселяться в других. Но ты почему-то переселился в Бьянки, а потом в Хаято — почему не в меня, раз тебе моё тело нужно? Значит, ты не можешь переселяться во всех подряд, есть какое-то условие… — Тсуна посмотрела на Хаято, на Бьянки, снова на Хаято. — Трезубец! Тебе нужно ранить человека трезубцем, чтобы ты мог переселиться в него! — Браво, Ёши-чан, браво. Синьору Реборну есть что добавить? — Пуля Управления была изобретена семьёй Эстранео. Но успешно использовать Пулю может не каждый — нужна сильная воля и умение относиться к людям как к вещам. В мафии таких людей хватает, и Пулю запретили как слишком опасную: человек, способный ею воспользоваться, может не узнать, когда стоит остановиться. Секрет её производства тоже был уничтожен. — Верно. Управление — это не просто контроль разума, как в случае с синьориной Миурой. Это, — Хаято ткнул себя в грудь, — полный контроль тела от макушки до кончиков пальцев ног. Это тело моё, полностью. — Оно не твоё, ты просто охренел вконец. Вылазь из Хаято. — Ладно. — Он швырнул трезубец и упал. Клинок поймала Бьянки. — Но знаешь, если я сделаю вот так… — Она провела остриём среднего зубца по руке бессознательного Хибари. — …то это всё равно что заявить: «Я буду управлять ещё одним», — сказав это, Бьянки упала. Зато поднялся Хибари. «Вот бл@», — подумала Тсуна. А он взял трезубец и царапнул им Хару — совсем легко, но Мукуро и этого хватит. — Весело, правда? — Ками-сама, Тсуна и улыбки самого Хибари боялась, а тут улыбка Мукуро на лице Хибари — впору вообще между плиток пола зарыться от страха. — Ох. — Хибари посмотрел на свои руки и упал. Тсуна развернулась на месте: ну и где он, блин? В Хаято, Бьянки, Хару? Или опять в Хибари вернётся? — Я здесь, — Хаято встал. — И здесь, — рядом с ним поднялась Бьянки. — Здесь. — Хибари выставил тонфа. — И здесь. — Хару держала в руках трезубец. — Ну зае#@сь теперь! — с чувством подвела итог Тсуна. Реборн оглядел всех четверых. — Никогда не слышал, чтобы кто-то мог одновременно управлять более чем двумя телами. — Ну, так радуйтесь, синьор Реборн: сейчас вы это видите. — Цифра в правом глазу Хаято сменилась на «2», и то же произошло с глазами Хару, Бьянки и Хибари. В Реборна полетели бомбы, а на Тсуну с двух сторон бросились Хару и Хибари. Уворачиваясь от трезубца, чтобы не попасть во власть Мукуро, Тсуна не успела спастись от тонфа, и всего один удар чуть дух из неё не вышиб. — Он ещё и способностями их владеет! — запоздало предупредил её Реборн. Он отмахнул от себя бомбы собственным пиджаком и теперь остался в белой рубашке, к воротнику которой прицепился Леон, похожий теперь уже не на хамелеона, а на теннисный мячик — так он раздулся. — Второй слой — слой претов, голодных духов. Их способность — красть навыки других людей… — Не, Хаято ещё что-то говорил, но Тсуне было уже не до того: оказалось, пытаться сбежать от его бомб — занятие крайне неблагодарное. Тсуне ощутимо ожгло руку, а заодно и душу: каково будет Хаято, когда он поймёт, что её ранили, пользуясь его телом и его способностями? Пожалуй, Мукуро всё-таки стоило ухлопать. — Ку-фу-фу~ — В глазу Бьянки цифра сменилась, и рядом с Тсуной прямо из пола взвился поток лавы. Она в ужасе отпрыгнула в сторону, а потом ещё с большим ужасом поняла, что, даже управляя другими, Мукуро не теряет возможности использовать различные Пути Мертвеца. «Он суперзлодей из комиксов, что ли?» Весь пол пошёл трещинами, тут и там из плиток взлетали огромные струи лавы. — Это иллюзия… это иллюзия… — шептала Тсуна. — ЭТО ИЛЛЮЗИЯ! — закричала она так громко, как только смогла. — ЗДЕСЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЛАВЫ, ЕЙ НЕОТКУДА ЗДЕСЬ ВЗЯТЬСЯ, ПОТОМУ ЧТО БЛИЖАЙШИЙ ВУЛКАН ДАЛЕКОООО! И всё стихло. Хару усмехнулась и развела руками. — Ну хорошо, допустим, с этой иллюзией ты справилась. Но справишься ли ты со всеми? У меня очень богатая фантазия, Ёши-чан, ку-фу-фу~ — Не слушай его, Тсуна! — В Реборна снова полетели бомбы, раздался взрыв, но он выскочил из дыма как ни в чём не бывало. Хибари запустил в него тонфа, одновременно с ним Бьянки швырнула кинжал, но Реборн благополучно пропустил мимо себя оба оружия. И тогда Хару всадила в него трезубец. — РЕБОРН! Она увидела, как его взгляд остекленел, и заорала. Получила пощёчину. — Очнись уже, дурочка Тсуна: всё это — иллюзия. — Реборн, ты жив! — От облегчения у неё даже ноги подкосились, и она села прямо на пол. — Я так испугалась… — Потом радоваться будешь — сейчас с Мукуро надо разобраться. Ох, и давно я в настоящей схватке не участвовал. Кстати, тебе лучше поторопиться и сделать что-нибудь. — Ты мне не поможешь?! — Очередной взрыв заставил их разделиться, и Тсуна упала на колени. — Есть же ещё одна Пуля!!! — прокричала она, не особо беспокоясь о том, что Мукуро её тоже слышит. — Вот именно — одна. На самый крайний случай. А сейчас ещё не крайний. — ДА ЛАДНО?! Мукуро рассмеялся во всех четырёх телах одновременно. «Плюс один к жутким звукам». — Сдавайся, Ёши-чан. Обещаю не причинять вреда твоему телу и оставить в покое тела твоих друзей. — Не вздумай сдаваться, Тсуна. Сейчас решающий момент. Талия тоже пережила такой — когда она ещё была моей ученицей, она как-то попала в безвыходную ситуацию… и поняла, что безвыходных ситуаций не бывает. — Реборн, ты несёшь какую-то чушь! Он улыбнулся. — Тогда она и получила прозвище «Большая Медведица». «Страшно подумать, каким прозвищем можно наградить меня». — Я в тебя верю, Тсуна. — Довольно! — Хибари бросился к Тсуне, и она уже знала, что от него ей скрыться не удастся. Реборн был слишком далеко и помочь ей не смог бы, даже если бы захотел. Тем не менее она подняла руки с кастетами. «Была не была…» Хибари свалился на пол, не добежав до Тсуны трёх метров. Упал и даже не пошевелился. — Ох, — сказала Хару. — Тело сломалось. Да, так бывает. И, когда тело ломается, пользоваться им становится… затруднительно. Но ради твоих друзей я постараюсь. — Хару мило улыбнулась, и Тсуну мороз по коже продрал. Хибари так и не поднялся, но Тсуна только сейчас заметила, сколько крови на одежде Бьянки и Хаято — если в ближайшее время не остановить кровотечение и не спасти их… А ведь есть ещё Такеши. — Или ты всё-таки сдашься? Не хочешь ведь, наверное, увидеть гибель своих друзей? — Не хочу, — честно ответила Тсуна. Мукуро снова засмеялся — теперь уже в трёх телах. — Вот поэтому ты и не годишься на роль Десятой — ты слишком слабая и наивная. — Наверное. — Тсуна демонстративно повысила голос: — Например, я до сих пор наивно надеюсь, что кое-кто бессердечный мне всё-таки поможет! — Прекрати уже ныть! — В разных концах зала прозвучали два выстрела, и, пока три тела Мукуро отвлеклись, к Тсуне добрался Реборн и схватил её за грудки. — Ты — десятая босс Вонголы. Именно ты, Тсуна, и никто другой. Будешь сомневаться — умрёшь ты и все, кто тебя окружает. Скажи мне, чего ты хочешь? — Чтобы ты мне помог! — Неправильный ответ! — Он ударил её — гораздо сильнее, чем прежде. — Спрашиваю ещё раз: чего ты хочешь? — Спасти их! — И это всё? Чего ты на самом деле хочешь, Тсуна? «Чего я хочу на самом деле?.. Да, именно этого». — Я хочу… стать такой сильной, чтобы никто больше не смел пойти против меня. Реборн улыбнулся, и Леон из-за его спины выстрелил вверх зелёным лучом.