Десятая

Не надо думать, что всё обойдётся. Не напрягайся, не думай об этом. Всё будет круто, всё перевернётся…

Очередным прекрасным летним утром Тсуне прилетело рюкзаком по голове. — Мы едем на отдых, собирайся! Пока Тсуна продирала глаза и пыталась вспомнить родной язык, Реборн успел притащить к ней в комнату Ламбо — ничуть не менее сонного, кстати, чем сама Тсуна. Обычно он спал вместе с Наной, но она на пороге не появилась и даже не крикнула снизу, что завтрак готов или что пора вставать. «Значит, рань ещё несусветная», — мрачно подумала Тсуна, разворачивая будильник циферблатом к себе. Хм. — Реборн? Ты головой не ударялся в последнее время? — Нет, а что? — Его голос звучал так, будто он действительно не понимал, в чём дело. Ну, или притворялся хорошо — Тсуне ли не знать, что её сумасшедший репетитор отнюдь не обделён актёрским талантом. — Сейчас четыре тридцать утра! — Ну да, — беззаботно отозвался Реборн. — А самолёт, который для нас прислал Девятый, прилетит через пятьдесят две минуты — а нам ещё в аэропорт успеть надо. Тсуна посмотрела на него пару секунд — и плюхнулась обратно в постель. — Спокойной ночи! Не, ну надо же, какой сон странный… — Тсуна! — Звук взводимого курка ни с чем не перепутаешь — Тсуна мигом из постели вылетела. И уже через полторы минуты была готова к выходу из дома. — То-то же, — довольно сказал Реборн. — Не волнуйся, в самолёте выспитесь, а потом в отеле. — В отеле? Куда мы летим, Реборн? Он загадочно улыбнулся. — В место для таких, как мы. «В тюрьму, что ли? — подумала Тсуна. Но вслух спросить не рискнула — вместо этого стала переодевать брыкающегося Ламбо. — Ну, там хоть режим дня соблюдают… наверное». Впрочем, судя по элегантному белому (!) костюму Реборна, вряд ли они в казённый дом полетят. Скорее уж на модельный показ пятилетних киллеров. Тсуна фыркнула, представив это, и поймала заинтересованный взгляд Реборна. — Что? — Думал, ты будешь кричать, если я тебя так рано разбужу. — Я бы и кричала, если бы это хоть что-нибудь изменило. — Твои разумные рассуждения меня радуют. А вот твоя пассивность — не очень. — Ты уж определись. — А ты не умри от голода, пока мы в самолёт не сядем. Я заказал тебе и Ламбо лёгкий перекус, чтоб вы там с ног не свалились. — О, Реборн… — Тсуна моргнула. — Ты запомнил? Спасибо. — Я всё о тебе помню, Тсуна. Это моя работа. «Окей, вот это сейчас прозвучало совсем не мило. И он врёт — не может он всё обо мне помнить. Он всего обо мне даже не знает!» — Ладно. — Тсуна зевнула, прикрыв рот ладошкой. — А кто ещё летит с нами? — Бьянки и Хаято. Остальных ещё рано посвящать в дела мафии. «Рано, да? А меня, значит, уже можно? Ну и фиг с тобой. Как же спать-то охота, ками-сама…» * * * В самолёте Десятая отключилась, не успев даже поесть. Уснула, склонив голову на плечо Хаято. Он улыбнулся, глядя на неё, и почему-то ему вдруг захотелось погладить её по голове, но он сдержался: субординацию надо соблюдать. Если Десятая устала, он с радостью предоставит ей своё плечо в качестве подушки. И всё-таки… — Синьор Реборн? — Да? — Он приподнял шляпу, которую до этого держал надвинутой на лицо. — Мы ведь на Isola della Mafia летим, верно? — Да, на Остров мафии. Не волнуйся, нас там встретят люди Талии. — Не Девятого? Реборн помрачнел. И вдруг заговорил по-итальянски: — Хаято… Если я расскажу тебе кое-что, ты сможешь скрыть это от Тсуны? — Десятой что-то угрожает?! Ламбо завозился во сне и что-то воинственно пискнул на английском. Сестра погладила его по голове, и он притих. «Уф, кажется, обошлось…» — Не шуми! — зло прошептал Реборн. — Конечно, не угрожает — я ведь рядом! — Вонгола неспокойна. — Бьянки тоже говорила на родном языке, и очень тихо. — А у дона Тимотео проблемы со здоровьем. Семьёй временно управляют синьор Нуга и консильери. — Проблемы… со здоровьем? — Да, так бывает, когда тебе нормальные человеческие семьдесят три, — сварливо отозвался Реборн. Хаято промолчал: тот был не в духе из-за очередного напоминания о том, что сам он физически застрял в ненормальных пяти. — Реборн, но тебе не кажется, что всё это подозрительно? — Кажется. — Реборн обмахнулся шляпой. — Именно поэтому я сейчас больше полагаюсь на семью Джиг, чем на Вонголу. — А почему Семья неспокойна? Из-за Десятой? Из-за болезней Девятого? — Из-за Занзаса. Одно имя — как камень, брошенный в глубокий-глубокий колодец. Реборн смотрел на него испытующе. — Ты знаешь, кто такой Занзас, Хаято? — Да. — Он сглотнул. — Это приёмный сын Девятого. Говорят, что он бастард, ведь Пламя у него фамильное, вонгольское, но Девятый не был женат на его матери. Восемь лет назад он стал боссом Варии, специального отряда убийц Вонголы. А потом пошёл против Девятого, и дон отправил его в Колыбель… — Он сбежал. И вся Вария с ним. Они как-то сумели пробраться в охраняемую часть замка и разбудить Занзаса. Вся Вонгола их ищет, но пока не нашла. А Девятый слёг, едва узнал об этом. — Но это же значит… — Хаято перевёл взгляд на мирно спавшую на его плече Десятую. — Ничего это пока не значит, — спокойно сказал Реборн. — Мы найдём их. Найдём его. — Реборн? — позвала сестра. — Я ещё кое-что слышала — тогда, восемь лет назад. Мне было девять, я могла что-то не так понять, но разве Занзас не предполагался… — …Десятым боссом Вонголы? Да. — И это тоже, — кивнула Бьянки. — Но я сейчас о другом. — О, вот ты о чём. — Реборн задумчиво уставился в потолок. — Не знаю, не знаю. Конечно, кое-что предполагалось, и Занзас был не против, но кто знает, о чём он думает теперь? Эти разговоры шли до того, как он пошёл против Девятого и тем самым лишил себя права на звание босса Вонголы. Хаято слушал сестру и Реборна, но не понимал, о чём они. И всё же спрашивать он не стал: мысли его и так уже были в хаосе. «Что, если Занзас что-то сделает Десятой? Я ещё не настолько силён, чтобы защитить её от того, кто в шестнадцать лет прошёл тест на босса Варии — честно прошёл, а не потому, что был приёмным сыном Девятого. Вдруг у синьора Реборна тоже не получится защитить Десятую? Не прощу себе, если она пострадает. И синьору Реборну этого не прощу, и Занзасу!..» * * * Тсуну разбудил Ламбо, пробежавший у неё по ногам. Чуть пальцы ей не отдавил, между прочим. — А ну кыш отсюда! — прикрикнул на него Хаято. — Не мешай Десятой отдыхать! — Да всё нормально, Хаято… — Действительно — Тсуна не хрустальная и не развалится на части из-за пары отдавленных пальцев, — заметил Реборн почти весело. — А мы вот-вот прилетим. Тсуна, добро пожаловать на Isola della Mafia — Остров мафии! — Это где? — Недалеко от Японии, не переживай. — Мы что, за границей?! — Технически — нет. А фактически… кто знает. — Реборн многозначительно улыбнулся. «Да вот ты же, с&ка, и знаешь!» Было почти восемь утра. Тсуна была жутко голодна, и Реборн посоветовал ей поесть ещё в самолёте. — Я не планировал ничего с утра, но если нам придётся с кем-то поздороваться, будет невежливо этого не сделать. Тсуна хотела уточнить, с кем это ей надо будет поздороваться на острове для мафиози, но благоразумно решила не пугать себя заранее. «От Реборна всё равно не спрятаться не скрыться. Как там говорится? «Не пытайся убежать от снайпера — только умрёшь уставшим»? Вот это оно самое, ага». В местном аэропорту их встретили сурового вида мужчины. У большинства из них были светлые волосы и светлые же холодные глаза. Это оказались подчинённые Наталии Джиг. Тсуна удивилась: самолёт же Девятый посылал, и это именно у него Реборн выпросил короткий летний отдых для Тсуны — в качестве награды за победу над Мукуро. Так почему же их здесь встречала Джиг, а не Вонгола? В огромном вестибюле отеля всё было белым, включая форму персонала. Тсуна заподозрила, что белый костюм Реборна был данью не стилю, а маскировке, но мнение своё удержала при себе. Тем более что чёрные волосы Реборна, по-прежнему торчавшие из-под шляпы, теперь бросались в глаза как никогда прежде. «Чёрные волосы и глаза — и такая светлая кожа. Красивое сочетание. Реборн говорит, что он на самом деле взрослый, — интересно, как он выглядит, когда взрослый? Маленький он хорошенький, а взрослый… Если кожа не темнее, то он, наверное, просто красавец — при таких-то исходных данных…» — Тсуна? — Он смотрел на неё, а потом щёлкнул перед ней пальцами. — Ты спишь на ходу, что ли? — Нет. Просто на тебя засмотрелась, — брякнула она правду. И уже готова была откусить себе за неё язык, как вдруг поняла, что всего третий раз в жизни видит удивление на лице Реборна. — На меня? М-да уж, ты и правда не выспалась. Постараюсь, чтобы тебя не беспокоили до обеда. Идём. Тсуна думала, что она будет жить вместе с Бьянки (логично же, не? Две девочки вместе), но оказалось, что номер у них один на всех, общий. И не номер даже, а целые апартаменты с тремя спальнями. — Хаято, ты будешь с Ламбо, Бьянки — в отдельной комнате, а я остаюсь с Тсуной. — Реборн… — Но, синьор Реборн, я же… — Молчать. — Реборн властно поднял руку. — Я от неё здесь ни на шаг не отойду. Если что, позову вас. Бьянки, ты отвечаешь за общую безопасность номера; Хаято — ты следишь, чтобы Ламбо ничего не натворил. — Я что, нянька? — возмутился Хаято. Тсуна хмыкнула: он неплохо ладил с Ламбо дома, но, кажется, здесь идея нянчиться с малышом Хаято не прельщала. — Ты его «нии-чан», — улыбнулся Реборн. — Я знаю, как он может бесить, Хаято. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Но поверь, он ещё недолго таким будет — совсем скоро он вырастет и будет очень, очень привязан к тем, кто заботился о нём в детстве. — Да вы же хотите переманить его из Бовино к нам… — Хаято сказал это так, словно его только что осенило. — Но зачем? Что в нём такого ценного, синьор Реборн? — Кое-что, что я вижу уже сейчас. А в его более взрослых версиях из будущего я вижу ещё больше, так что нам важно сохранить его на нашей стороне. Он должен почувствовать себя членом Семьи, понимаешь? — Но почему именно я должен… — А ты хочешь спихнуть эту несомненно благородную, но весьма тяжёлую миссию на Десятую и маман? Хаято аж вздрогнул. — Нет-нет, что вы! Я сделаю всё что нужно, синьор Реборн! — Прекрасно. Значит, к этому вопросу мы больше не возвращаемся. «Ложь, шантаж и провокация. Реборн, ты нечто! В плохом смысле слова, разумеется». И всё же Тсуна, наблюдая, как Хаято радостно побежал возиться с Ламбо, не смогла удержаться от улыбки. А отвернувшись, наткнулась на внимательный взгляд Реборна. — Веселишься? — Чёрные глазки лукаво поблёскивали из-под белой шляпы. Тсуна демонстративно сложила руки на груди. — Ещё чего! Ты же манипулируешь им. — И кому от этого плохо? — пожал плечами Реборн. — А вот тебе было весело, — добавил он с явным удовольствием в голосе. Тсуна закатила глаза и сочла за лучшее промолчать, пока её слова и действия снова против неё не обернули. — Ты быстро учишься, — сказал Реборн. — Не усугублять ситуацию, когда ты уже проиграла, дорогого стоит. — Ничего я не прои… — …или не очень быстро, — картинно вздохнул Реборн. Тсуна плюхнулась на кровать и укрылась сверху простынёй. — Я спать хочу. Можно? — Ага. Я тоже, пожалуй, вздремну. — Он залез на кровать, но лёг спиной к Тсуне, а не лицом, как обычно. — Хаято и Бьянки нас посторожат, так что не бойся. — Да я и не боюсь. — А стоило бы. Все эти сердитые вооружённые дядьки вокруг… — Ну… — Тсуна закрыла глаза. — Ты же со мной. Чего мне бояться? «Кроме тебя. Конечно же, кроме тебя». * * * Когда Тсуна проснулась, Реборна рядом уже не было. Но не успела она толком в себя прийти, как он уже был тут как тут. — Я заказал обед в номер. Потом погуляем по острову, а в пятнадцать ноль-ноль у нас бассейн. — Какой ещё бассейн? — Тсуна разломила палочки, мысленно порадовавшись привычной еде и приборам. — А ты не помнишь? Я же говорил, что тебе нужно научиться плавать. — Прямо сейчас? — Нет, через пару часов после еды — всё как доктор прописал. — Реборн тоже взялся за палочки, и Ламбо последовал его примеру. Тсуна в очередной раз восхитилась его быстрой обучаемостью: он жил в Японии уже четыре месяца, но с палочками идеально управлялся уже к концу первой недели. Тсуне же в своё время не один месяц понадобился, чтобы хоть как-нибудь прилично есть научиться, а Ламбо держал их так, словно с ними родился. — Итадакимас, — сказала Тсуна, и все за ней повторили. Это тоже уже стало традицией: если за столом была мама, она первой говорила эти слова. Но если нет, то все ждали, пока скажет Тсуна. Раньше она думала, это из-за того, что они с мамой — хозяйки дома, но Реборн объяснил, что на самом деле это вопрос статуса. — Ты наследница Девятого — ты по статусу выше нас всех. Но синьора Савада — твоя маман, так что в бытовых вопросах она приоритет. Тсуна вовсе не возражала против прогулки по острову. Но «вооружённые дядьки» её и правда немного смущали. Нет-нет, ей никто не угрожал — напротив! Все мужчины в возрасте от десяти до семидесяти просто смотрели на неё. Точнее смотрели непросто. Сначала Тсуна решила, что все пялятся на Реборна или Бьянки, но оказалось, они известны всем присутствующим (многие здоровались, называя их по имени). Может, дело было в Ламбо или Хаято?.. Понаблюдав немного, Тсуна поняла, что нет. Смотрели именно на неё, и смотрели пристально. И с лёгким оттенком удивления. Ну, или не лёгким — иногда. Что странно, немногочисленные женщины здесь либо демонстративно смотрели в другую сторону, либо тоже смотрели на Тсуну, но с явным оттенком неодобрения. Реборн шёл справа от неё и держал её за руку. Выглядел он мрачнее тучи. — Реборн? — шёпотом позвала Тсуна. — Чего они все пялятся? Или мне кажется? — Тебе не кажется. — Он разве что зубами не скрипнул. — Что за люди, совсем стыд потеряли… — Это из-за того, что я будущая Десятая? — Нет. Они едва ли знают, кто ты. — Тогда почему… — озадаченно начала Тсуна, но тут же осеклась, увидев выражение лица Хаято — смущённое и виноватое одновременно. Заметив её взгляд, он поспешно отвернулся. «А он ведь тоже мужчина, — внезапно осознала Тсуна. — И он не малыш — ему тринадцать. Чёрт, да что же здесь происходит-то?..» Когда они пришли в бассейн, там никого не оказалось. Наверное, Реборн специально зарезервировал целый бассейн только для них пятерых. В любое другое время Тсуна бы ужаснулась таким тратам, но сегодня она была ему безмерно благодарна: ей сейчас меньше всего хотелось, чтобы на неё, полураздетую, кто-то пялился. — Водичка, уи-и-и-и! — Ламбо сиганул в воду прямо в одежде, прежде чем кто-то успел его остановить. — Ламбо, нельзя! — крикнула Бьянки. Хаято отмахнулся. — Оставь его: он умеет плавать. — Здорово — вот и поможет меня научить, — сказала Тсуна. Она нервничала, ведь от Реборна с его методами обучения добра ждать было не с руки, а перспектива захлебнуться в пустом бассейне вдали от дома радовала её меньше всего. — Ты будешь меня учить, Хаято? — Конечно, Десятая! — Он обернулся к ней. — Да я же… Следующие пять секунд тянулись так долго, что Тсуна успела насчитать восемь плесков Ламбо. А Хаято стоял и смотрел на неё раскрыв рот. «Знаешь что, судьба? Я передумала! Пойду утоплюсь на#уй!» Она скрестила руки на груди, постаравшись, чтобы это не выглядело так, будто она прикрывается. Вот только щекам что-то очень тепло стало, а так да, конечно, ни разу не заметно, как она стесняется впервые стоять в раздельном купальнике перед другими людьми. Тем более — перед мальчиком. Хаято наконец моргнул. — О, прости, Десятая, я… Я просто задумался. — И я даже знаю о чём, — усмехнулся Реборн. Хаято вдруг покраснел так густо, что Тсуна испугалась, что его удар хватит. Бьянки фыркнула, прикрыв лицо надувным кругом. — Учить тебя буду я. Реборн сказал, ты раньше вообще нигде не была — ни в открытом водоёме, ни в бассейне. Так что для начала будешь учиться чувствовать воду. Держи. — Бьянки протянула Тсуне круг, и неловкий момент растаял, словно его и не было. — Ага. Спасибо. Только Хаято почему-то выскочил ненадолго, а потом вернулся и до самого конца тренировки старался не смотреть на Тсуну. Впрочем — кто их поймёт, этих мальчишек? Особенно тех, кто так близко к ней. * * * — Завтра тебя буду учить я, — объявил Реборн за ужином. Тсуна подавилась. Ламбо стукнул её ладошкой по спине, а когда это не помогло, громко потребовал набор для трахеотомии. Когда Тсуна прокашлялась и уставилась на него вопросительно, он радостно пояснил, что это «такая штука, чтобы сделать дырку в горле». — …А я думала, ты меня любишь. — Конечно, люблю! И потому хочу, чтобы ты дышала. «Ну да. Вообще-то логично». — О, будущий врач растёт. — Бьянки ласково потрепала Ламбо по волосам, и он аж засветился от удовольствия. — Вонголе пригодится. — Ламбо — Бовино! — Конечно-конечно, — согласилась она тоном, который ясно говорил, что это только Ламбо так считает, да и то до поры до времени. После ужина Реборн почему-то потащил её гулять. Тсуна не то чтобы возражала: ей было душно и самой хотелось на свежий воздух. Реборн и Хаято отправились с ней в качестве защиты, а Бьянки осталась развлекать кудрявую мелочь. В сумерках Остров мафии выглядел ещё прекраснее: неоновые вывески, сверкающие ночные клубы и казино, элегантно освещённые отели, бассейны, спа-салоны и фитнес-центры. У Тсуны глаза разбегались, но Реборн ещё утром их всех предупредил, что с эйдж-контролем всё строго: никто младше восемнадцати лет здесь никуда не пройдёт. А насчёт того бассейна Реборну специально пришлось договариваться, да и без влияния Девятого не обошлось. — Зачем тогда мы вообще сюда приехали, раз нам никуда нельзя? — Тсуна пнула камешек — единственный на идеально гладко выложенной каменистой тропинке. — Бассейны и в Намимори есть. И вообще можно было на пляж съездить… Реборн и Хаято одновременно скривились. — Общественные пляжи, чтобы учить там Десятую? Фи, как низко! — Тсуна, эта поездка — прекрасная возможность сменить обстановку. Я изучил твоё досье и знаю, что ты из Намимори никуда не выезжала, если не считать пару школьных поездок в соседние деревеньки. Тебе нужно больше видеть мир. — …И начать ты решил с мафиозного острова, где все заведения — восемнадцать плюс? Реборн поджал губы. — Да, на первый взгляд это не самый удачный выбор. Но остров недалеко от Японии, здесь относительно безопасно и есть люди Талии. — Значит, мы всё-таки не в Японии, — заметила Тсуна. Реборн склонил голову набок и неопределённо пошевелил пальцами. — Скажем так, не совсем… — Ну и ладно. — Тсуна вдохнула полной грудью вечерний воздух и шумно выдохнула. — Здесь вообще-то красиво. Мне нравится. И климат приятный. — А то. — Реборн широко улыбнулся, и Тсуна чуть не прыснула от его самодовольства. Хотя говорила искренне: ей действительно тут нравилось. Совсем другой мир по сравнению с её маленьким тихим городком и привычной до оскомины школой. Почему-то, когда она подумала о родном городке и школе, в памяти всплыло лицо Такеши. А потом — Хибари. «Бр-р! Интересно, а можно мне на этом острове жить остаться? Такеши сюда перевезти — и дело с концом. И на#@й школу — пусть Реборн с Бьянки нас учат. Идиллия прямо! А если доживу в такой компании и таком месте до конца года, то попрошу себе награду за мужество…» — Учитель Реборн? — вдруг позвал незнакомый мужской голос. — Это ведь вы, учитель Реборн? О, и молодой Гокудера из Солоццо тоже здесь… Тсуна ощутила лёгкое прикосновение к спине и остановилась. Реборн прошёл вперёд и приветливо поздоровался с длинноволосым молодым мужчиной — довольно высоким китайцем. Когда мужчина повернулся лицом к свету, Тсуна поняла, что он совсем молод: на вид ему было чуть за двадцать. Скорее уж «парень», а не «мужчина». Он был одет в национальную китайскую одежду: светлые брюки почти полностью скрывались под длинной тёмно-синей рубашкой с разрезами по бокам и золотистым узором на груди. Длинные волосы свободно спускались на плечи, ничем не скреплённые. Черты лица парня были довольно приятными. «Да он красивый», — почему-то удивлённо отметила Тсуна. И совсем уж ошалела, когда Реборн обернулся к ней и с улыбкой помахал рукой, призывая её подойти ближе. — Познакомься, кандидатка Савада: это мастер горы Хао Цзиньлун. Ему двадцать три года, и он одиннадцатый босс семьи Хао — главной мафиозной семьи Гонконга. «За@#ись». — Мастер горы Хао, познакомьтесь: это кандидатка Савада Тсунаёши. Ей тринадцать лет, и она учится, чтобы стать десятым боссом Вонголы. — О-о-о… — Хао совсем другим взглядом на Тсуну посмотрел. До дого, как Реборн её представил, этот парень смотрел на неё так же, как и другие мужчины сегодня, — с лёгким удивлением и восхищением. Но теперь к эмоциям в его взгляде примешалось уважение. — Кандидатка Савада, не выразить словами, как я рад нашему знакомству. — Он сложил ладони вместе и слегка поклонился. Тсуна не слишком разбиралась в китайском этикете, но взяла на себя смелость повторить этот жест. — Мне тоже приятно познакомиться, мастер горы Хао. — Ёкай знает, что означало это странное «мастер горы», но Реборн не зря представил его именно так — Тсуну ведь он тоже полным именем представил и постоянно добавлял к её фамилии «кандидатка». «Наверное, в Гонконге так принято». — Учитель Реборн говорил мне, что кандидатка Савада храбра, как тигр, и прекрасна, как орхидея, но я не ожидал увидеть такую… — Он запнулся, слегка покраснел и умолк. «Клёво. Ну а я вот не ожидала, что когда-нибудь решусь вставить пи$#юлей Реборну. Уйди только Хао — и я ему устрою». — Мастер горы Хао, вы смущаете кандидатку Саваду. — Реборн улыбался как ни в чём не бывало. — Простите её, она слишком юна и невинна. — Да-да, вы правы, учитель Реборн. — Хао повернулся к Хаято. — Давно с вами не виделись, молодой Гокудера из Солоццо. — Воистину давно. — Хаято сложил руки и поклонился, и Хао повторил этот жест. — Вы здесь отдыхаете или по делу? — Всего понемногу, — улыбнулся Хао. — А вы? — Приехали навестить старых друзей, — ответил Реборн. — И вас, мастер горы Хао, в том числе. — Я рад, что Вонгола считает Хао друзьями. Надеюсь, так будет и впредь, — добавил он, снова посмотрев на Тсуну и слегка склонив голову. Она не знала, стоит ли и этот жест повторять, и просто неловко улыбнулась. Но Хао, кажется, не рассердился. — У вас будет время, чтобы оценить гостеприимство семьи Хао? — Боюсь, что нет. — Реборн тяжело вздохнул. Смотрелось очень искренне, но Тсуна почему-то была уверена, что он врёт: ничего он не «боится» — он просто не хочет, чтобы они больше времени провели с Хао. — Кандидатке Саваде и молодому Гокудере со многими нужно встретиться, так что увы… — Он с сожалением развёл руками, и Хао снова чуть наклонил голову. — В таком случае не смею вас задерживать, учитель Реборн. Кандидатка Савада, молодой Гокудера — рад был наконец увидеть вас и надеюсь на скорейшую нашу встречу. — Реборн вдруг выдал довольно длинную фразу на китайском — Тсуна не разобрала конкретный диалект — и Хао рассмеялся. — Верно-верно. До свидания, учитель Реборн, кандидатка Савада, молодой Гокудера… Тсуна пробормотала «до свидания», Хаято сказал более витиеватую фразу, а Реборн только улыбнулся и кивнул. Когда Хао ушёл, Тсуна, не церемонясь, схватила Реборна за плечо и развернула лицом к себе. — Какого ёкая тут только что было? Ты ведь нарочно меня на улицу вытащил, да? Ты планировал встречу с ним? Он правда друг? Тогда почему ты совр… Тсуне зажали рот. Но не Реборн это сделал — Хаято. — Прости, Десятая, — прошептал он. — Но не надо о таком на улице говорить. Вокруг никого не видно, но это не значит, что рядом никого нет. Тсуна осторожно кивнула, показывая, что поняла. Хаято отпустил её, а Реборн снова взял её за левую руку и слегка пожал, словно ободряя. — Ты достойно себя повела, Тсуна. Молодец. Я всё тебе объясню, когда вернёмся. — Уж надеюсь, — буркнула она. Но злилась она сейчас не на Реборна, а на себя. Потому что когда он взял её за руку и пожал её, она сразу расхотела его бить. «Он мной вертеть начинает, а это нехорошо. Блин». И всё же руки его она до самого отеля не отпустила.