Десятая

Рассвет только близится, силуэты размазаны. Мы в режиме ожидания решающей фразы Стоим на паузе перед брошенным жребием…

Реборн встретил Тсуну сообщением, что ребята пошли гулять в центр, а Тсуна его — вопросом, как вызвать у себя амнезию на краткосрочную память. — Тебе зачем? — В последнее время Реборн показывал удивление всё чаще и чаще. Тсуну это начинало пугать. — Да так… Узнала то, что знать не хотела. Точнее вроде как хотела, но оказалось, что переоценила свои силы… Блин! — Тсуна вскинула руки к небу. — Я ещё слишком маленькая, чтобы это знать, а он в таких подробностях рассказал… — Шамал что, тебе про роды рассказывал? — Нет. Я спросила его, как созревают мальчики. Реборн остановился посреди тротуара. — И тебя это так шокировало? Тсуна кивнула. — Вы пугаете. — Тем, что мы мужчины? — Да. Реборн на пару мгновений словно из реальности выпал, а потом тоже кивнул. — Что ж, полагаю, для твоего возраста и уровня целомудрия это логично. Прости нас с Шамалом: мы слишком долго не общались с такими невинными особами и окончательно потеряли чувство такта. — Да я не совсем уж… — пробурчала Тсуна. Реборн глянул на неё заинтересованно, но она не стала продолжать. Рассказывать о том, что одноклассницы пару раз показывали ей хентай-мангу, Тсуна ему вовсе не хотела. «Но я думала, там всё враки. А судя по тому, что Шамал рассказал, не такие уж и враки — просто преувеличение». — А вот и ребята, — сказал Реборн. Еле вынырнувшая из своих раздумий Тсуна только-только осознала, что они уже пришли в центр и нашли остальных, когда услышала раздавшееся на всю улицу: — О-О-О! ПРИВЕТ, САВАДА! НЕ НАДУМАЛА ВСТУПИТЬ В МОЙ КЛУБ? Сасагава бежал к ней со всех ног. Даже обогнал Хаято, ха-ха. — Реборн, стрельни в меня: я хочу убежать в другую галактику. — Беги. Пули Возрождения тебе для этого больше не нужны. — В каком смысле? — Обладатели Пламени могут входить в режим Предсмертной Воли просто так, без Пули. Тсуна посмотрела на свои руки. — А перчатки? Реборн тяжело вздохнул. — Да, это проблема. Без перчаток ты пока не можешь. Это будет следующая цель твоих тренировок. Заниматься начнём сегодня же, как только вернёмся домой. — Тсуна, ты как? — Хаято так тяжело дышал, что казалось, он прямо тут сейчас и помрёт: наклонился, упёрся ладонями в колени и аж зажмурился, всё отдышаться не мог. — Савада? — Рёхей посмотрел на неё озадаченно. — Что случилось? — Ничего. Хаято просто обо мне беспокоится. — Она мысленно поблагодарила его: учёл присутствие Рёхея рядом и назвал её по имени, а не титулом. Мелочь, а приятно. — Нет, что-то определённо случилось. — Рёхей оглядел её сверху донизу, и Тсуна с запозданием вспомнила, что он обладатель Пламени, — Реборн ведь стрелял в него там, на ринге. И Пламя было золотистым. А у самой Тсуны оно было светло-оранжевым, действительно очень напоминало огонь. «Так это разные типы Пламени? Об этом говорил Шамал? Блин, Реборн, почему мне о таком левый чел сообщает — репетитор ты мне или жопа с ручкой?!» — Думаешь? Ха-ха, наверное, я просто подросла с июня. Тсуна чуть заикаться не начала, когда Рёхей вдруг шагнул к ней, встав так близко, что они почти соприкоснулись. Он, однако, всего лишь положил ладонь себе на макушку, а потом на голову Тсуне. — Не, не выросла. Но стала взрослее, да. С Киоко полгода назад похожее было, хм… «Сцуко. Природа, гори в аду!» — Тсуна-сан! — Нээ-чан! — Ламбо чуть её не свалил, когда обниматься бросился. — А я уже соскучился, веришь? Смотри, кого мы встретили, — Киоко-нээ-чан и Рёхея-нии-сана! — Тсуна-сан, — повторила Хару. — Мы ушли гулять и у кондитерской встретили Киоко-чан и Рёхей-сана — они тоже вышли за покупками. Представляешь, какое совпадение? — А… ага. — Сложновато мило щебетать с другой девочкой, когда на тебя таким тяжёлым взглядом смотрит мальчик — твоя вроде как правая рука. «Блин. Надо его успокоить как-то. А то навоображает себе невесть что». Рёхею было нужно в магазин спортинвентаря — туда они все и пошли. Рёхей экстремально вырвался вперёд, лишь чуть-чуть отставали от него Киоко с Хару и Ламбо, и позади всех шли Тсуна, Хаято, Такеши и Реборн. Оглядевшись и убедившись, что их не услышит никто кроме Такеши и Реборна, Хаято наклонился и спросил шёпотом: — Десятая, всё нормально? — Да. Но сейчас не время об этом говорить. «Хаято, ты правда пьёшь ту фиолетовую контрасетиву? Хаято, а ты был уже с девушкой?» — Ты странно на меня смотришь. — Ой, прости. — Тсуна отвела взгляд и мысленно дала себе по башке. — Это меня просто скорый приезд отца так из колеи выбил: три года вообще от него вестей не получала, а тут на тебе, приезжает. Ну, мама с ним как-то общалась всё-таки. И деньги он нам всё это время исправно перечислял, но мне вот не звонил и даже не написал ни разу. — Тсуна засунула руки в карманы шорт, слегка ссутулила плечи и только потом поняла, что невольно копирует позу Хаято, когда он бывает чем-то рассержен и одновременно чувствует себя потерянным. Или так не только Хаято делает, а вообще все? Она не задумывалась об этом раньше. — Своеобразный у тебя папа, — заметил Такеши. — Не то слово, — вздохнула Тсуна. — Давай не будем о нём больше, ладно? — О. — Такеши действительно удивился. А потом усмехнулся и почесал затылок. — Извини. Просто мы с папой всегда вместе, особенно близки стали после того, как мама умерла, — вообще не представляю, чтоб его по три года дома не было. Хаято остановился. — У тебя мама умерла? — Да. Давно уже — мне было шесть. — А мне четыре. — Что? — Мне четыре было, когда моя мама умерла. — Мне жаль. — Хаято снова начал идти, и они все чуть ускорили шаг, чтобы догнать остальных. — А у Тсуны мама очень милая — мою напоминает. — Я свою и не помню даже. Только фотки видел. Я внешне почти её копия. — О… — Такеши улыбнулся. — Значит, она была редкая красавица. Тсуна, до того молча слушавшая, на этом моменте чуть не крякнула вслух. А уж когда Хаято протянул: «Да-а… Говорят, мой отец совсем от неё голову потерял», еле удержалась, чтобы не заржать в голос. Но кто-то рядом всё-таки хихикнул. Тсуна опустила взгляд и увидела, как Реборн покашливает, интеллигентно прикрывая рот. «Ками-сама, как же тяжело не ржать, когда так хочется…» Реборн заметил её взгляд и улыбнулся, прикладывая палец к губам. «Без тебя знаю», — подумала Тсуна и сама разулыбалась непонятно чему. — Такеши, вижу, ты взял с собой биту, которую тебе подарила Талия, — заметил Реборн. Не скажи он, Тсуна бы и внимания на это не обратила. — Ага. Хаято попросил. — Такеши кивнул на него, и Хаято ощетинился. — Ой, Ямамото! Можно подумать, ты сильно против был! — Не был. — Такеши обернулся к Тсуне. — Хаято посоветовал мне её взять. Сказал, у него чувство какое-то… Вот и у меня что-то похожее. — Что за чувство? — спросил Реборн. Такеши поднял взгляд и коснулся пальцем подбородка. — Как будто предчувствие. Не то чтобы плохое, но всё же… Хаято, как ты его назвал? — Предчувствие приближающегося шторма, — тихо сказал Хаято. Красиво завернул, чего уж там — Тсуна в жизни бы не смогла так элегантно облечь в слова свои чувства. — А что именно ты… — начал Реборн, но его перебил крик Ламбо: — Нии-чан! Все обернулись к нему, а он уже вприпрыжку несся вперёд, не оглянувшись ни разу. Проследив направление его движения, Тсуна только рот раскрыла. «Он-то что здесь делает?!» — ПРЕЗИДЕНТ ЭКСТРИМА! — Рёхей уже мчался к нему, нагоняя Ламбо. — ВСТУПИ В МОЙ КЛУБ! — Хахи! Это же тот мальчик, что испачкал подоконник Тсуны-сан! — Эта сволочь! — Хаято уже достал бомбы. А Такеши только молча приобнял Тсуну за плечи — левой рукой, оставляя правую свободной. И поскольку Рёхей и Ламбо убежали вперёд, а Хару оттащила Киоко в сторону, Тсуну и тех, кто оставался рядом с ней, видно было очень хорошо. Хибари скользнул по ней взглядом, но продолжил искать; увидел Реборна и улыбнулся. — О! Привет, малыш. И какая же толпа травоядных вокруг… — Ах ты тварь! Реборн коснулся локтя Хаято. — Не надо. — Почему, синьор Реборн?! Тот кивнул в сторону Хибари. — Ламбо заденешь. И правда — их маленький киллер стоял рядом с Хибари и что-то радостно ему рассказывал. И Хибари выглядел так, будто действительно его слушал. — Пойдём поздороваемся, Тсуна, — сказал Реборн. — А вы подождите тут, не нагнетайте. — Но синьор Реборн… — Малыш, ты уверен? — Да. И правила игры нарушать совсем не весело. Так что стойте тут. Оба. Такеши и Хаято подчинились, хоть и с явным неудовольствием. И Такеши сейчас совсем не выглядел так, будто думал, что всё это лишь игра. Может, он вообще уже давно их всех раскусил. «Ну и ладно, — подумала Тсуна. — Будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас главная проблема — это нездоровый интерес Хибари-сана к моему маленькому репетитору». Хибари тихо сказал что-то Рёхею, и тот рассмеялся. — Я всё равно не отступлю, Кёя. И я дождусь, когда ты скажешь мне «да». — Не в этой жизни. — Может быть. Тогда я подожду до следующей. ВО ИМЯ ЭКСТРИМА! — Рёхей вскинул руки к небу, а потом стал оглядываться. — Где же этот магазин, мы ведь почти пришли… Тсуна и Реборн подошли к Хибари, и теперь можно было рассмотреть его во всей красе: шнурок с кулоном на шее, красная футболка, чёрные джинсы и чёрный же пиджак с рукавом три четверти. Пиджак был коротковат и расстёгнут, так что Тсуна хорошо рассмотрела крепления для тонфа на брюках Хибари. «Он вообще, что ли, без оружия из дома не выходит?» — Чаоссу! — Реборн улыбнулся Хибари, и тот кивнул в ответ. У него даже взгляд как-то потеплел, что ли. — Ламбо-кун, дашь нам поговорить одним? — Да, нии-чан. — Ламбо моментально отбежал в сторону. А Хибари посмотрел на Реборна и сказал с улыбкой: — Тебе привет от Фонга. … — Тсуна, отойди-ка и ты. Нам с Хибари надо поговорить наедине. — Ну уж нет. — Она сложила руки на груди и пошире расставила ноги. — И с места не сдвинусь. — Сомневаешься во мне? — Нет. И потому волнуюсь за Хибари-сана. — За меня? Звучит многообещающе. — Хибари уставился на Реборна, как турист на Эйфелеву башню. Турист-вандал. — А тебе не всё ли равно, что с ним станет? Он твоих друзей и тебя избил, между прочим. — Да ну? И кто, интересно, ему это позволил? Нет уж, Реборн: нельзя убивать людей просто так. — Обижаешь, Тсуна: я никогда не убивал людей просто так. — Даже знать не хочу твои мотивы — вы двое наедине не останетесь! В этот момент кто-то дёрнул Тсуну за полу футболки. Она невольно глянула вниз: это оказался Ламбо. Он держал руки за спиной и подозрительно хитро улыбался. — Нээ-чан, наклонись. У меня для тебя сюрприз. — Ламбо, мне сейчас не до… — Да ладно. — Глаза Хибари странно блестели. — Сделай, что он просит. Мы с малышом подождём. Тсуне не нравилось почти одинаковое выражение предвкушения в глазах Хибари и Реборна, но, если долго игнорировать Ламбо, он может стать совсем уж невыносимым, так что она всё-таки наклонилась. Ламбо приложил к её груди чёрный бюстгальтер с оторочкой белым кружевом. — Угадал с размером, — удовлетворённо заметил он. Где-то рядом ахнула Киоко, а потом Хару взвизгнула: — Ламбо-чан! Она вмиг оказалась рядом, и радостный Ламбо обернулся к ней. — Я и вам прихватил, нээ-чан, — и вытащил из-за спины вторую руку, в которой держал ещё лифчиков пять-шесть, если не больше — и как поместились только! Тсуна просто в осадок выпала. А Хару, кажется, впервые в жизни дар речи потеряла. В полной тишине рассмеялся Хибари. Тсуна охренела ещё раз, а он подошёл к Ламбо и присел перед ним на корточки. — Ламбо-кун, ты где это взял? — Тут рядом. — Ламбо насупился. — А что? — Нужно отнести всё обратно. Сам отнесёшь? — Но я хотел порадовать сестрёнок… — И у тебя получилось. — «Только не сестрёнок, а братика, лол. И чего это Хибари такой довольный?» — Они прекрасны. — Хибари встал и протянул Ламбо руку. — Покажешь мне, где ты нашёл такие красивые вещи? Ламбо аж расцвёл на глазах. И быстро-быстро закивал. — Конечно! Раз нии-чан так просит! Ламбо взял Хибари за руку и повёл его через дорогу. Пробежавшись глазами по противоположной стороне улицы, Тсуна заметила небольшую лавку, очень похожую на магазинчик нижнего белья. «Надеюсь, на Ламбо не сильно рассердятся. Хотя о чём это я — с ним же Хибари-сан. Пусть только кто попробует косо на Ламбо глянуть, и он… Кстати, какого хуя здесь только что произошло?» — Кажется, из этой надоедливой мелочи и вправду вырастет знатный ловелас, — усмехнулся Реборн. — Все признаки налицо. А Хибари Кёе действительно нравится всё маленькое и милое — забавно даже. — Что именно? Что ты ему при этом тоже нравишься? — Вот спасибочки, Тсуна. Ткнула меня в самое больное место. — Ткнула иголкой в воздушный шарик твоего непомерно раздутого эго? Реборн ощерился. — Вернёмся домой — отберу у тебя всю мангу с хамоватыми школьниками в качестве главных героев. — ТСУ-НА-САН! Её передёрнуло. Хару встала перед Тсуной, уперев руки в боки. — Почему Ламбо-чан так странно себя ведёт? Чему ты его учишь, а? — Ха-а? А чего сразу я? С ним мама и Хаято обычно возятся! Ну, и Реборн иногда дерётся. — А-а-а-а, на других вину сваливаешь? На маму? На Хаято-сана и Реборн-сана? Ну, знаешь ли, Тсуна-сан! Так себя вести — это… — Она всплеснула руками и тут же схватила Тсуну за запястье. — Так, решено — я сейчас же серьёзно с тобой поговорю! Тут за углом как раз есть подходящее кафе. Всем пока, мы ненадолго… — Ой, Хару-чан? — позвал Реборн. Хару выставила ладонь. — Нет, Реборн-сан. Это девчачий разговор. — А можно мне тогда с вами? — спросила Киоко. Хару на миг задумалась, а потом кивнула с серьёзным видом. — Можно! Устроим женсовет. «Ха-а?» Ещё никогда прежде Тсуне так сильно не хотелось, чтобы Реборн пришёл и спас её. Но он только улыбнулся едва заметно и глубже надвинул шляпу. Даже самые сильные мафиози мира порой пасуют перед решительностью женщин. И скоро юная Десятая это узнает. * * * Тсуна шла в кафе как на расстрел. А Хару держала её за руку и щебетала как ни в чём не бывало: — Здесь такое вкусное мороженое подают! Двадцать видов — представляешь, Тсуна-сан? Мы неделю назад тут случайно с Киоко-чан встретились и познакомились. Ах, ты только не подумай, что мы постоянно сладостями объедаемся… — Конечно, не постоянно! — подхватила Киоко. — У меня такой день только раз в месяц, и у Хару-чан тоже… Тсуна остановилась. — Раз в месяц? «Такой день»? Девчонки переглянулись смущённо, и Киоко осторожно уточнила: — Извини, Тсуна-сан: мы услышали, как братик сказал, что ты изменилась и что со мной полгода назад было то же самое. Ты ведь… да? Тсуна чуть не воспылала. «Ками-сама, и чего я так смущаюсь? Это же девчонки, к тому же мои ровесницы! Но почему-то перед парнями мне так стыдно не было. К чему бы это? Надо спросить Ребо… Так, стоп, снова парень! А кого? Шама… Да блять!» — Ага. Вот только-только первые закончились. — Ах, поздравляю, Тсуна-сан! — Киоко хлопнула в ладоши. А Хару засмеялась. — А у меня уже два года идут. Я так привыкла, что даже теперь странно, что вы этому удивляетесь. — Будет тебе, Хару-чан! — Я нам столик выбрала. — Теперь Хару и Киоко за руку схватила и потащила их обеих к небольшому столику в самом углу заведения. — Предлагаю сегодня нарушить наше правило насчёт раза в месяц и отметить нашу встречу. И новый этап в жизни Тсуны-сан, разумеется. — Погоди. — Тсуна плюхнулась на предложенное место, но бдительности не утратила. — Ты ж сказала, что будешь меня отчитывать за неправильное воспитание Ламбо! — Я сказала это, чтобы мальчишки за нами не пошли. И Реборн-сан в том числе. Ну как, ловко я их? — Хару подмигнула. — Я заметила, что ты в растерянности, Тсуна-сан, и решила тебя подбодрить. И ты, наверное, устала: кругом мальчишки, мальчишки, мальчишки. Бьянки-нээ-сан, конечно, девушка, но она такая… — Хару покрутила пальцем в воздухе, будучи не в силах сформулировать словами свою мысль, но Тсуна её поняла. — Хару… Спасибо тебе. — Называй меня Хару-чан — пусть это будет твоя благодарность мне. — Тогда и ты называй меня Тсу-чан. И ты, Киоко-сан. Киоко улыбнулась. — Тогда и я Киоко-чан. — Угу, — кивнула Тсуна. Впервые в жизни она в кафе с вроде как подружками сидела. Странное чувство. Но определённо приятное. Тсуна доверила выбор мороженого девочкам и не прогадала: шоколадное мороженое с кусочками шоколадного же бисквита было восхитительным. «Век бы ела. И без риска получить пиздюлей от Реборна, заметьте». — А Ламбо-чан всё-таки молодец, — хихикнула Хару, которая уже вторую порцию приканчивала. — Он ведь и правда с размером угадал, да, Тсу-чан? — Ага. — Я не успела толком рассмотреть остальные, — сказала Киоко, — но кажется, он и с моим угадал тоже… — Девичий угодник растёт, да? — вздохнула Хару почти мечтательно. Тсуна фыркнула. — Ещё какой. Видели бы вы его в пятнадцать лет… — А ты что, видела? Возможно ли подавиться мороженым? Философский вопрос, однако. У Тсуны получилось. — Ну-у… Допустим, Хару ситуацию кое-как объяснить можно. Но тут же ещё и Киоко! Хотя если учесть, что Реборн положил глаз на её брата и серьёзно намерен затащить его в Вонголу… ей, наверное, тоже пора ко всему этому приобщаться. «Это вот какого такого хуя я сейчас как Реборн рассуждаю?!» — ВРОООООООООООООЙ! Тсуна подавилась ещё раз, а потом с половины кафе, где они с девчонками сидели, крышу снесло. Хорошо хоть, что с противоположной стороны, а сами они сидели близко ко входу, — Тсуна вскочила и скомандовала: — Валим, живо! Хару молча схватила сумочки — свою и Киоко, а Тсуна поймала за руку саму Киоко и потащила за собой. К счастью, та быстро очухалась и сама припустила что есть духу. Когда они оказались на улице, Тсуна увидела бегущих к ним Хаято, Рёхея и Такеши. — Тсуна, ты как?! — КИОКО!!! — Девчат, вы в порядке? Тсуна отпустила Киоко и сделала пару шагов вперёд, не понимая, где же Реборн. И тут в неё прилетело что-то огромное. — А-а-а-ай! — Она шлёпнулась на асфальт, и её тут же придавило сверху. Было тяжело, но тепло и относительно мягко. «Человек?» — Ох, прощения просим! — Тяжесть исчезла, а в поле зрения Тсуны появилась рука — изящная, с аккуратными ногтями и светлой кожей. — Синьорина, вы не… Che diavolo! — перешёл на шёпот парень. «Парень? Рука-то нежная. Но голос точно мужской!» Тсуна приняла помощь и поднялась, наконец-то взглянула на того, кто сбил её с ног. Это определённо был парень. Совсем юный, лишь чуть-чуть старше неё. Светловолосый, голубоглазый, европейской внешности. Итальянец, наверное: ругнулся-то он по-итальянски. — Сударыня, это вы?! Не передать словами, как рад я встрече с вами, но прискорбно, что это случилось в сей неподходящий момент… — Ой… Ты из какого века к нам прилетел? — Ты кто такой? — Хаято схватил парня за грудки и развернул лицом к себе. — И откуда ты её знаешь? — ВРООООООООЙ! — Все обернулись на вопль: на остатках крыши кафе стоял высокий мужчина в чёрной кожаной одежде. Волосы у него были светлыми, почти белыми, и очень, очень длинными — спускались ниже поясницы. В левой руке его был меч, а на ремне брюк Тсуна заметила огромную бляху с буквой «X». «Не буквой, — вдруг поняла она. — Цифрой. Это по-римски «десять». Он здесь по мою душу». — Савада-доно, бежим, умоляю! — Паренёк схватил её за руку, и Тсуна побежала с ним. Она почему-то была уверена, что может ему доверять. Снова кровь Вонголы взыграла, не иначе. Гиперинтуиция пробудилась. «Что ж она не пробудилась, когда я в то кафе с девчонками шла? Когда вообще потащилась на эту чёртову прогулку?» — ВРООООООЙ! НЕ УЙДЁШЬ! Длинноволосый вдруг спрыгнул на землю прямо перед ними, и Тсуна ахнуть не успела, как паренёк встал перед ней, закрывая её собой. — Скуало, из-за тебя страдают невинные! — А мне похуй! — Он взмахнул мечом, и, если бы парень не отпрыгнул в сторону, его бы точно пополам разрубило. — А ты, раз такой добрый, мог бы отдать мне то, за чем я пришёл, и все бы остались живы-здоровы! — Отказываюсь! — Парень быстро глянул на Тсуну. — Простите, сударыня, — убегайте, здесь опасно! — Он выхватил из-за пояса оружие — Тсуна уже видела такое у одного из Хранителей Талии. «Бумеранг, да». — Активация! — крикнул парень. И во лбу у него зажглось Пламя Предсмертной Воли. * * * «Скуало!» Хаято понял всё, когда услышал это имя. — ВОТ ЭТО ЭКСТРИИИМ! Я ОБЯЗАН ВЗЯТЬ ЕГО В СВОЙ КЛУБ! Так, но зачем он кафе разрушил? Может, это какая-то постановка? — Сасагава-семпай! — Хаято положил ему руки на плечи. — Прошу тебя: ЭКСТРЕМАЛЬНО спаси девушек — уведи отсюда Хару и Киоко, доставь их домой! А о Тсуне позаботимся мы с Ямамото. — О-о-о, вот это я понимаю экстрим! Киоко, Хару-сан — идёмте! — А как же Ламбо-чан? — спросила Хару. Она мелко дрожала, и Хаято по-человечески ей сочувствовал, но сейчас совсем не было времени успокаивать её или Киоко. — Не беспокойся, — улыбнулся Ямамото. — С ним Хибари-сан — он не даст малыша в обиду. Он только взрослых обижает. — «А бейсбольный придурок не такой уж и придурок, оказывается». — Бегите скорей, а то игра не получится. — Да! Ямамото выхватил биту-меч быстрее, чем Хаято успел достать бомбы. «Тц! Позёр чёртов. Но где же синьор Реборн, когда он так нужен?» Ведь Занзаса Скариани сможет остановить только он. * * * Пламя светило голубым, но Тсуна была уверена: это Пламя Предсмертной Воли. Парню, однако, оно не помогло: он только замахнулся, как уже огрёб так, что добрых метров двадцать пролетел и ударился спиной о стену магазина. Длинноволосый усмехнулся и вальяжной походочкой направился к нему, но сделал только пару шагов — и вдруг повернулся к Тсуне. — Вой, а ты ведь не просто левая японская чика, да? — Он ткнул в её сторону мечом, и Тсуна с ужасом поняла, что мужчина не в руке его держал — лезвие было прикреплено к тыльной стороне кисти. «Но зачем? Так же подвижность уменьшается, и намного…» — Ты… О-о-о… — Светло-серые глаза расширились, а потом растянулись и губы. Тсуну передёрнуло. «Ебать. Лыба как у акулы с постера «Челюстей». Так и не решилась посмотреть, а теперь, наверное, никогда уже не решусь». — Отстань от неё, ты!.. — Справа от Тсуны оказался Хаято, а по другую сторону встал Такеши с мечом наперевес. — Возвращайся откуда пришёл! — О, а вот и свита подъехала! — сказал длинноволосый почти весело. — Ты, — он ткнул мечом в сторону Такеши, который сделал два шага вперёд, прикрывая Тсуну, — вообще катану держать умеешь? У тебя положение пальцев неправильное. Хорошо ещё, что за правильный конец взялся. — Ах ты! — Хаято тоже прыгнул вперёд и поднял руки с зажатыми между пальцев шашками. — Умри, сволочь! Длинноволосый лениво махнул мечом — с шашек Хаято посыпались срезанные верхушки. Развернувшись на месте, он двинул Хаято ногой в живот и тут же скрестил мечи с Такеши. — Это всё, что ты можешь? Слабак! — Он ударил мечом так, что катана Такеши аж завибрировала. — Слишком медленно! — Замахнулся снова. Такеши успел прикрыться, но длинноволосый быстро ударил его локтем в висок, и Такеши рухнул как подкошенный. Тсуна осталась один на один с мужчиной, чьи глаза горели жаждой убийства. — Ну, привет, Тсунаёши Савада. Или предпочитаешь, чтобы тебя уже называли Десятой? — Откуда ты… — ВРООЙ! — Он развернулся всем корпусом влево — как раз вовремя, чтобы защититься от прилетевшего в него бумеранга. — Ты, идиот, ещё жив? Щас исправим! — Он бросился к пареньку, который, хоть и выглядел сильно побитым, всё ещё горел Пламенем, а Тсуне вдруг в лицо что-то прилетело, а потом на землю шлёпнулось. — Перчатки! — ахнула она, наклоняясь за ними. — Перчатки, которые для меня сделал Леон! Кожаные, серебристо-чёрные, с огромной буквой «X» на внешней стороне кисти и широким металлическим браслетом, охватывающим запястье. Такие же были у Примо — основателя Вонголы. Предка Тсуны. С помощью них она победила Мукуро. Тсуна быстро надела их. Хаято и Такеши оба лежали без сознания, но о них Реборн позаботится. Это ведь он ей перчатки швырнул, да? Конечно, он — больше ведь некому. Но почему же он сам до сих пор здесь не появился? Парень с голубым Пламенем, отбиваясь от атак длинноволосого, пробежал по кругу и оказался рядом с Тсуной. Заставив свой бумеранг загореться Пламенем, он бросил его во врага, а сам быстро вытащил из-под пиджака красивую металлическую шкатулку. — Некогда, Савада-доно, — синьор Реборн вам всё объяснит! Меня зовут Базиль, и послал меня сюда мой maestro. — Он протянул Тсуне коробочку. — Возьмите эти половинки колец и храните их. Синьор Реборн вам объяснит, что с ними делать, а я пошёл! — Он снова бросился к длинноволосому, поймал вернувшийся к хозяину бумеранг и получил удар мечом — наискосок через всю грудь. У Тсуны от этого ноги похолодели, но она сосредоточилась, и в руках у неё вспыхнуло Пламя. — Ты погляди-ка! — присвистнул длинноволосый, уже не обращая внимания на тяжело раненного Базиля. — Действительно Пламя фамильное, пфф! И у кого — у какой-то мелкой японской пигалицы… — Долго ещё болтать будешь? — Тсуна подняла руки, повернув их ладонями к себе. — Либо нападай, либо вали отсюда. Бесишь. — ВРООООЙ! САМА БЕСИШЬ! — Он ткнул мечом в её сторону. — ВОТ ВСЕ ВЫ, СУКИ, ТАКИЕ! УБИЛ БЫ ОБОИХ НАХРЕН, ЕСЛИ Б МОГ! — «В душе не ебу, что его так выбесило. Что происходит вообще?» — Хотя тебя, наверное, можно. — Он зловеще улыбнулся. — Но ладно уж, не буду лишать босса этого удовольствия. Отдай мне шкатулку, девочка, и разойдёмся по-хорошему. — Не отдам, мальчик, — и разойдёмся по-плохому. — Тсуна поманила его пальцем. — Иди-иди сюда. Я ещё должна тебе за Хаято и Такеши. — Как хочешь. — Мужчина пожал плечами и бросился к ней. Рискованно это было — идти против человека с мечом, в перчаточках-то, но Тсуна нутром чуяла: другого выхода нет. Иначе он, получив своё, её-то, может, и отпустит, а вот Базиля добьёт, как пить дать добьёт. «И откуда я всё это только знаю?..» Он целил в ноги, и Тсуна подпрыгнула. При этом она невольно развернула руки ладонями к земле и с изумлением поняла, что смогла чуть взлететь благодаря Пламени. «Как тогда, с Мукуро!» Но толком удержаться в воздухе у неё не получилось, и она шлёпнулась метрах в пяти от врага. — ВРОООЙ, ДА ТЫ ДАЖЕ ЛЕТАТЬ НЕ УМЕЕШЬ, ДУРА! — Достал орать и обзываться! — Тсуна пальнула Пламенем в его сторону, но парень уклонился до обидного легко. И — ками-сама, как же он быстро двигался! — А ты меня просто достала! — Он слегка дёрнул рукой с мечом, и лезвие вдруг запылало голубым Пламенем — таким же, как у Базиля. — А ну отдай кольца, carogna! Мужчина сделал выпад в её сторону, но Тсуна Пламенем отвела удар. И тут же удивилась: почему он ударил так слабо? Он ведь точно способен на большее. — Попалась! — обрадовался он и просто встал, опустив руку с мечом. — Подожди пока тут, а я пойду твоих дружков навещу. — Он развернулся и пошёл к Такеши, и Тсуна бросилась за ним. …и с ужасом поняла, что может только идти, не бежать. Всё тело замедлилось, словно саму реальность проигрывали в замедленной съёмке. — Какого чёрта? — прошептала она. Мужчина остановился и обернулся. — Нравится моя способность, Савада? Моё Пламя дарует спокойствие — так успокойся же. «Он и не планировал бить меня мечом — он хотел скрестить своё Пламя с моим, чтобы так поразить меня. Вот чёрт. Реборн, почему же ты не рассказал мне о других типах Пламени? И где ты, раздери тебя ёкай, блять, ходишь?!» Мужчина вернулся к ней как раз вовремя, чтобы успеть подхватить её на руки. — Какая ты худая, хм. Дома не кормят? — Он взял её за подбородок. — Что-то ты мелкая слишком, для тринадцати-то лет. Но вижу, что достаточно взрослая. — Он отстегнул с пояса Тсуны ремешок со шкатулкой. — А теперь ляг поспи, пока я с той вонгольской шавкой расквитаюсь. — Он положил ей руку на лоб, и Тсуна, собрав остатки сил, вывернулась из его объятий и упала на землю. И очень вовремя — мужчина как раз обернулся резко и отбил мечом какой-то предмет. Судя по звуку удара, металлический. Тсуна повернула голову. — Хибари… сан? Он стоял всего метрах в пятнадцати от них. Усмехнулся. — Меня не было всего пять минут, а ты уже вляпалась, да? — Ну… ты же меня знаешь. Ламбо с трусливым видом выглядывал из-за Хибари. А над головой его нарезал круги жёлтый птиц, похожий на разжиревшего утёнка, — Хибари оставил его себе после схватки с Мукуро. И теперь птиц летал и щебетал что-то, отдалённо напоминавшее кей-поп, — какого хера, кстати? — О. Ты выглядишь как проблема. Хорошо, что я успел забрать то, что мне нужно. Чао, молокососы! — Длинноволосый несколько раз очень быстро взмахнул мечом, и Тсуна увидела, как в Хибари летит вода, много воды. Словно на него уронили содержимое небольшого бассейна. И он даже не пытался уклониться — вместо этого наклонился и обнял Ламбо, закрывая его собой. Когда вода ударила и схлынула, Хибари встал и отвёл с лица мокрые волосы. — Я ему это припомню. Кто это был и где малыш-репетитор? — Хотела бы я знать… — Тсуна наконец-то смогла сесть, хоть по-прежнему двигалась слишком медленно. — Хаято и Такеши, они ранены. И этот парень, Базиль… Он итальянец, а этот длинноволосый гнался за ним. — Нээ-чан! — Ламбо подбежал к ней. — Нээ-чан, ты как? — Жить буду. — Она попыталась улыбнуться. Вышло плохо. Хибари подошёл к Такеши и пнул его по ноге. — Поднимайся, травоядное. И ты тоже. — Подошёл и пнул Хаято. Что интересно, оба парня сразу после этого очнулись. Хаято тут же заозирался по сторонам. — Десятая! Ой, а ты почему весь мокрый? О, синьор Реборн! Тсуна оглянулась: Реборн стоял рядом с Базилем и с кем-то говорил по телефону. Закончив разговор, он пошёл к Тсуне, а она спросила, не дождавшись: — Где тебя ёкаи носили? Почему не помог? — Потому что я не имею права драться со Скуало. — Скуало — это длинноволосый? — Реборн кивнул. Дойдя до Тсуны, он положил ей ладонь на колено. — Не вставай пока. Сейчас всё пройдёт. — Почему ты не можешь с ним драться? — Потому что он из Вонголы. Он из нашей Семьи, Тсуна. Твоей Семьи. — Какая же это Семья?! — возмутился Ламбо, крепко обнимая Тсуну. — Он же чуть не убил нээ-чан! — Поверь мне, Ламбо: если бы он хотел её убить, он бы убил. — Реборн оглянулся на Хаято и Такеши. — Вы двое, я вижу, в порядке. Хорошо. Сейчас приедут врачи для Базиля и Наталия Джиг — вот все вместе и поговорим. — В каком смысле «все»? — Хаято покосился на Хибари. Тот пожал плечами. — Мне ваши травоядные дела не интересны. — Они не травоядные, — возразил Реборн. Хибари фыркнул. — То, что эта девчонка — будущая босс мафии, а эти вот — её подтанцовка, ещё не делает их хищниками. «Какого…» — Реборн… ты что, опять всем налево и направо рассказываешь про мафию? — Нет. Хибари Кёя сам догадался. Тсуна уставилась на Хибари. Он тяжело вздохнул, а потом кивнул неохотно. — Так получилось, что я кое-что об этом знаю. Не о мафии — об аркобалено. Таких вот, как он, — кивнул на Реборна. — И знаю, что малыш с золотистым кулоном — репетитор-наставник и кого попало учить не будет. — Но откуда ты всё это знаешь? Хибари-сан? Он молча смерил Тсуну взглядом и, развернувшись на месте, пошёл прочь. Тсуна не посмела его окликнуть. Никто не посмел. — Вроде всё. — Реборн убрал ладонь с её колена. — Попробуй встать. «Не хочу. Хочу лечь и уснуть и понять, что всё это было сном. А потом проснуться, и чтобы всё как обычно: плохие оценки, смешки одноклассниц, жуткий страх перед Хибари-саном…» — Десятая? — Хаято присел рядом. — Ты как? — Тсуна, тебе помочь? — Такеши протянул ей руки. — Хватайся. Она посмотрела на него, на Хаято. «Нет. Я не могу уснуть. Не имею права». Обхватила Хаято обеими руками и всхлипнула. «Я не хочу их потерять. НЕ ХОЧУ!»