Десятая

Я и сам был только тенью под маской: Жить в тени легко и так безопасно. Но не спасёт меня от бури Замок из песка.

Прежде чем пойти к себе, Тсуна всё-таки заглянула к отцу. Он спал, развалившись на огромной кровати прямо в майке и трусах, ничем не прикрывшись. Тсуна вздохнула: как всегда. Отец приезжал домой раз в два-три года, ел, спал, докапывался до Тсуны, с вечера закрывался в спальне с мамой, заново знакомился со всеми соседями. Две-три недели в таком режиме — и он снова уезжал на несколько лет. Никогда не звонил Тсуне — даже на дни рождения просто присылал ей открытки, и всегда странные какие-то: то с французскими пейзажами, то с достопримечательностями Венеции. Нана говорила, что отец по работе часто бывает в разъездах, но Тсуна не понимала, на кой геологу — или кто он там — сдалась Венеция. Он там что, каналы самолично роет? — На-а-ана, — протянул отец во сне, перевернулся на бок и обнял подушку. — Моя милая Нана-чан~ «…Знать не хочу, что он дальше скажет, — подумала Тсуна, закрывая за собой дверь. — Но наверное, это здорово, что он даже во сне о ней говорит. И всё же не понимаю я маму: как можно не видеть мужа годами и при этом всё равно любить его? Я бы, наверное, вообще его лицо забыть успела, если б два года не видела. Отца вот почти забыла — если б он не пришёл сюда, а просто встретился бы мне на улице, я бы его и не узнала. Если у меня когда-нибудь будет муж, цепью его к себе прикую, но шататься годами неизвестно где не позволю. Ещё не хватало, чтобы и мои дети собственного отца не узнавали…» Тсуна остановилась на пороге своей комнаты. Это вот что у неё сейчас за мысли были? Тсуна, ты к семнадцати уже и замуж выйти можешь успеть. Она покраснела. Что, правда? Она правда этого хочет? Ну-у… А почему нет? Она же красивая и сильная, а ещё у неё будет высокий статус — не от мужа полученный, а её собственный. В таких условиях можно выйти за того, кого любишь. Тсуне раньше никогда не приходил в голову этот вариант. — Тсуна? — Она вздрогнула и обернулась. По лестнице поднималась Бьянки с подносом. — Что-то случилось? — Нет-нет, я просто задумалась. Бьянки принесла ей мисо-суп и онигири, а сама уселась рядом со стаканом зелёного чая. Тсуна была ей за это благодарна: останься она снова один на один со своими мыслями, ей бы вряд ли вообще кусок в горло полез. — Бьянки-сан, что ты знаешь о Реборне? — А? — Ты всегда говорила, что любишь его. Ты много знаешь о его жизни? Ты видела его взрослым? Бьянки улыбнулась. — Нет. Его прокляли ещё до моего рождения. Это случилось четвёртого апреля восемьдесят третьего года, в Портофино. — Кто его проклял? Зачем? — Не знаю. Но он не один такой — их семеро. Ты ведь знаешь о семи основных типах Пламени? — Да, Реборн и Талия мне сейчас рассказали. — Значит, ты знаешь Пламя Реборна? — Ну да. Солнце. — Верно. — Бьянки снова улыбнулась. — Семерых сильнейших людей своего времени прокляли, превратив их в пятилетних детей и заставив стать Хранителями кулонов Пламени. Их называют аркобалено — в переводе с итальянского «радуга». — Бьянки села прямее и уставилась в стену напротив — но взгляд её при этом был таким, словно она видела там призраки прошлого. — Реборн был лучшим киллером своего поколения. И я не думаю, что сейчас есть кто-то, кто превосходит его. Его прозвали сильнейшим аркобалено — он сильнее своего Неба, Грозы и даже Облака. — Если аркобалено были сильнейшими людьми своего времени, как же их, таких крутых, смогли поймать и проклясть? Бьянки пожала плечами. — Реборн никогда мне об этом не рассказывал, а я сама не спрашивала. Мы выполнили несколько миссий вместе после того, как он закончил обучение синьорины Джиг, и до того, как взялся за твоё. Я видела его в деле: он просто потрясающий… — Бьянки зарделась и прижала ладошки к щекам. Тсуна покачала головой. — Ты говоришь, что любишь его, хотя сама многого о нём не знаешь. — Его загадочность — часть его очарования. «Ни фига. Но не переубеждать же влюблённую киллершу, правда?» — Бьянки-сан, а какой у тебя тип Пламени? — Ураган. Как и у Хаято. Наш отец — носитель этого Пламени. Моя мать Пламенем не обладала, а насчёт матери Хаято я не в курсе. Но моё Пламя слабое, а вот у Хаято энергетические показатели всегда были хорошими. И он не взрослый ещё — думаю, со временем он станет очень сильным Ураганом. «А времени-то у нас и нет». — Спасибо, Бьянки-сан. Она кивнула и, забрав поднос с грязной посудой, вышла из комнаты. Тсуна осталась одна и только сейчас поняла, как же сильно ей хочется спать. Ёкай с ними со всеми — а я иду к Морфею. Кроватка-сан, принимай меня! * * * Тсуну разбудили весёлые голоса: — Выше! Выше! — Да! Папа, давай ещё выше! Когда Ламбо мелькнул за стеклом и снова исчез, Тсуна бросилась к окну. — Отец, ты что делаешь?! Он поднял голову. Ламбо сидел у него на руках и почти визжал от восторга. — Как что? Мы с Ламбо-куном играем в «Выше-выше». Хочешь, и с тобой так поиграю? — Отец, мне тринадцать лет. — Ты думаешь, я тебя не подниму? Ой, Тсу-чан, твой папка совсем не такой старый и немощный! «Да я уж вижу». — Не подбрасывай больше Ламбо — я сейчас спущусь. Тсуна повернулась, чтобы пойти в ванную и оглядеть себя в зеркало, но тут же застыла: в большом кресле в самом углу комнаты, свернувшись клубочком, спал Реборн. «А чего он ко мне в кровать не забрался?» Тсуна заколебалась на миг, размышляя, стоит ли его будить, но потом решила не трогать: на него ведь тоже столько всего свалилось, пусть отдохнёт. Когда она спустилась вниз, отец сидел на крыльце один. К счастью, он соизволил одеться, и даже вполне прилично: белая футболка с коротким рукавом, классические синие джинсы. Тсуна с изумлением осознала, что отец, вообще-то, неплохо выглядит для своих почти сорока — родители её одноклассников в большинстве своём смотрелись куда более невзрачно. — Ох, моя Тсу-чан наконец проснулась! А я уж боялся, так и проспишь всё время до моего отъезда. — А сам-то! Спал, когда я с прогулки домой вернулась. — Тсуна села рядом с отцом, и он рассмеялся. — Виноват-виноват. А ты с друзьями гуляла, да? Нана-чан сказала, что у тебя в последнее время много друзей появилось. И мальчиков тоже… Тсуна воздухом подавилась. Она не готова была сейчас обсуждать мальчиков — и с кем! С отцом, который видит её так редко, что едва ли имеет право знать про каких-то там мальчиков. — Ага. Я много с кем подружилась в последние месяцы. — Месяцы, да? — В светлых глазах отца, которые она унаследовала, плясали тёмно-карие смешинки. — Ты совсем не похожа на фотографии, что мне присылала Нана, — что-то изменилось в последние дни, правда? Тсуна похолодела. «Неужели он понял?..» — О-о-о! — Он протянул к ней руку и зацепил пальцем что-то. — Моя девочка уже стала настолько взрослой, что начала носить украшения? Что это, подвеска? Тсуна опустила взгляд и увидела половинное кольцо Неба. Оно висело на серебристой цепочке, а цепочка — у неё на шее. «А в зеркало-то я так и не посмотрелась…» — Это подарок, — быстро сказала она, запихивая кольцо под тунику. Жаль, у неё вырез был довольно глубоким, и цепочку всё равно было видно. — От подруги, Киоко-чан. — Дорогой, наверное. — Отец откровенно смеялся над ней — Тсуна видела это по его глазам. — Хорошая подруга эта твоя Киоко-чан. — А… Ага. Пойду гляну, как там Ламбо. Тсуну с крыльца как ветром сдуло. Оставшись один, Емицу рассмеялся. «Подруга», да? Хорошо девочка врать научилась — и бровью не повела, когда солгать пришлось. Что ж, у неё ведь был по-настоящему хороший учитель… — Емицу. Он кивнул. — Реборн. Пятилетний мальчик в строгом чёрном костюме и шляпе вышел из дома и встал рядом с Емицу. — Смотри, mio amico, — это моя дочь. Она уже такая взрослая… — Я знаю: я уже почти полгода о ней забочусь. — И как она тебе? — Не так сильно похожа на тебя, как я опасался. — Ха-ха, Реборн, твоя искренность как всегда режет без ножа. Но ты ведь понимаешь, о чём я? — Ей рано ещё за кольца биться. — Согласен. Но ситуация из ряда вон. Тимотео страшно разнервничался, когда Занзас и Вария сбежали, но, по словам Нуги, не смог не признать их смелости, силы и целеустремлённости. С другой стороны, моя дочь ещё слишком юна, росла в совсем другом мире и практически ничем своей силы не доказала. Не сошлись мы со стариком во мнениях, короче. — Емицу грустно улыбнулся. Реборн уточнил: — «По словам Нуги»? Емицу, когда ты в последний раз лично говорил с Девятым? — Давно. Но я видел приказ, скреплённый печатью его Пламени, — такое не подделаешь при всём желании. — Да, не подделаешь, — эхом отозвался Реборн. — Что ж, ничего не попишешь — пусть Тсуна докажет, что достойна звания Десятой. А у тебя, как у её отца, теперь новое задание. — Какое? — Тебе нужно серьёзно подумать о её браке. — Что-о? Синьор Реборн, да ты что! — Я — ничего. А вот она созрела и чуть крыши всем окрестным мужикам не сорвала. Я сам полдня к ней подойти боялся. — Ты? — Емицу округлил глаза. — Она даже на тебя подействовала? Хм, так значит, мне не показалось… — Что не показалось? — Что она просто ужас какая сильная. Её только направь — так она не только Занзаса отпинает, но и лично к Девятому придёт, чтобы с трона Вонголы его скинуть. — Не шути так, Емицу. Не в твоём положении так шутить. — Ты прав, прости. А всех охламонов, что на руку моей Тсу-чан покушаться станут, я лично тестировать буду. И оценивать буду строго, как отец. — Хочешь, чтобы она в одиночестве осталась? Или чтобы выросла, окрепла как следует и сама прописала тебе в щи, чтобы не смел от неё парней отгонять? Емицу улыбнулся криво. — Думаешь, она сможет? — В одиночестве остаться — однозначно нет. Не тот темперамент. А вот вырасти и втащить тебе как следует — ещё как. Особенно если ты так и будешь с ней общаться раз в три года. — Ты сам знаешь, какая у меня работа. — Знаю. Но я своих не бросаю — несмотря на то, кто я есть, и несмотря на то, кто есть они. — Ах, Ребо-о-орн~ — Емицу лёг почти поперёк ступенек, у ног Реборна. — Ты вообще идеальный семьянин, куда уж мне. А ведь обстоятельства у тебя в сотню раз сложнее, чем мои. — Вот именно. — Реборн перепрыгнул через него и спустился на дорожку. — Поэтому перестань вести себя как маленький и соберись уже! — Есть, синьор Реборн! Топая по дорожке, Реборн считал в уме, сколько лет он уже мается с детишками Вонголы и союзных семей. Оказалось, много. — Выращу Тсуну — уйду в отпуск, — бормотал он, высматривая свою непутёвую ученицу. — Бессрочный. Тем более что жить мне потом явно останется недолго. Эту-то девочку хоть успеть вырастить бы. Потому что если я умру, не закончив её обучение и не отпустив её во взрослую жизнь, это будет совсем паршиво. * * * Тсуне очень не хотелось снова видеться с отцом, так что, когда Ламбо предложил сыграть в прятки во дворе, она согласилась. Стоя лицом к дереву и считая до шестидесяти, Тсуна изо всех сил старалась отвлечься и не думать о… — Нашёл тебя! …вот об этом. — Реборн, — вздохнула она, повернувшись и сев прямо в траву. — Ты мне больше ничего интересного рассказать не хочешь? — Я вернулся домой, увидел, что ты спишь, и решил тебя не будить. Тихонько повесил кольцо Неба тебе на шею и тоже лёг спать, — отчеканил он. Тсуна фыркнула. — Спасибо, что признался. Но я не об этом — я о моём отце. — А что твой отец? Тсуна сощурилась. — Он понял, что я созрела. Он носитель Пламени, да? — Тсуна, он мужчина. Хоть и твой отец. Она покачала головой. — Нет. Я сегодня встретилась случайно с Канзаки-куном, а ещё поздоровалась с Ёшидой-саном — никто из них не смотрел на меня странно и не сказал, что я изменилась. Моё созревание увидели только носители Пламени. И Шамал тоже говорил, что обычные люди такого не видят. Реборн поднял руки. — Ладно, сдаюсь. Да, он носитель. — Какого типа? — Тсуна, если твоя гиперинтуиция Вонголы в этом вопросе даёт сбой, попробуй воспользоваться логикой. Каким Пламенем обладаешь ты? … — Вот чёрт! Он что, Небо? Так какого хрена наследницей назвали меня, а не его? Так, стоп! — Она выставила перед собой ладони. — Он взрослый и с Пламенем, но его не назвали наследником — это странно. Разве что… О-о-о… Реборн… — Тсуна взяла его за воротник рубашки. — А ну-ка, признавайся, кто мой папаша на самом деле. Кто он в Вонголе? — Восхитительно. Ты догадалась. — Чёрные глаза горели восторгом. — Ладно, надеюсь, Емицу не будет сердиться, раз уж ты сама почти обо всём догадалась. — Реборн отцепил её руку от своего воротника, но не отпустил, а сжал в своей. — Твой отец — консильери девятого Вонголы. Внешний советник. Второе лицо в Семье после босса. — Ебать-копать… Реборн поморщился. — Тсуна, что за выражения? — Прости. Я просто в шоке. Кажется. — Тогда вылезай оттуда — пойдём с твоими Хранителями знакомиться. — А? — Тсуна, приём, Земля вызывает! — Реборн щёлкнул пальцами у неё перед лицом. — Талия сейчас читает кое-кому лекцию о кольцах, и я намерен во что бы то ни стало успеть к её окончанию. И тебе тоже обязательно надо успеть. — Да? А почему? Я что-то новое узнаю? Реборн улыбнулся. — Нет, но, если мы немедленно туда не явимся, твоё Облако разнесёт по камешку дом твоего Урагана. Такого стимула Тсуне даже пуля Предсмертной Воли не придавала. «Ну Реборн, ну ты и пи…» Тсуна, что за выражения? «Иногда единственные, которыми тебя описать можно». * * * Дом Хаято и Бьянки стал местом общего сбора. На втором этаже как раз была подходящая комната — огромная, в типично японском стиле, почти без мебели. Сейчас там, правда, откуда-то взялись стол, диван и два огромных кресла. — Извините за вторжение. — Тсуна отодвинула фусума. — Мы задержались. Шесть пар глаз уставились на неё. Тсуна оценила обстановку и вынесла вердикт: пиз… Ай-ай-ай, как нехорошо-то всё. Справа стоял стол. Прислонившись к нему пятой точкой, стояла Талия. Напротив неё был огромный диван, на котором сидели Такеши и Хаято, причём последний держал на коленях Ламбо. В кресле, что было ближе ко входу в комнату, сидел Рёхей (в позе лотоса — и как его не скрутило только?). А вот в дальнем сидел гвоздь программы Хибари Кёя. Когда Тсуна и Реборн появились на пороге комнаты, он заулыбался, как маньяк, который только что узнал, что его жертва ещё и беременна, а значит, он может угробить две жизни вместо одной. «Что ж у меня за ассоциации-то такие, а?!» — О, малыш и зверёк пришли. — Какой зверёк? — не поняла Тсуна. — Малыш — это я, — сказал Реборн. — Так что зверёк — это ты. Тсуна посмотрела на Хибари и ткнула себя пальцем в грудь. — Я зверёк? Он кивнул. — Маленький такой. И иногда сердитый. Вроде боевого хомячка. «Он меня только что крысой назвал?!» Талия хлопнула в ладоши и прижала их к щеке. — Ой, это так мило — вы уже прозвища друг другу раздаёте! Это так по-семейному… — Заткнись. — Хибари встал. — Я в ваших сборищах не участвую. Малыш — давай сразимся. — Не хочу. Хибари пожал плечами. — Как знаешь. Тогда я домой. Он подошёл к окну, и Талия крикнула: — Ой, там вообще-то колючие кусты внизу растут! Хибари посмотрел на неё так, что Тсуна невольно улыбнулась. Ну да, ну да — напугали ежа голым задом. Хибари сам кого хочешь насмерть заколет… в смысле загрызёт. — Если хочешь помериться силами со мной, сначала одолей Облако Варии, — сказал Реборн. Хибари взглянул на него, и тот сложил руки на груди и расставил ноги шире. — Ты ведь общаешься с Фонгом, не так ли? — Хибари кивнул. — Значит, знаешь, насколько я силён. — Я знаю, что Реборн — это прозвище. Фонг сказал мне твоё настоящее имя. Улыбка Реборна превратилась в оскал. — При следующей встрече оторву Фонгу язык. — А ещё он сказал, что твоё прозвище сильнейшего аркобалено незаслуженно, так как он тебя победил. — …и не только язык. Хибари повёл плечами, на миг прикрыл глаза и улыбнулся почти нежно. — Мне всё равно. Я чувствую твою силу и сам хочу посмотреть, каков ты. — Одолеешь Облако Варии — посмотрим. Сейчас ты мне и близко не соперник. — Верю. — Хибари скользнул глазами в сторону Талии. — Я согласен сразиться с дружком этого длинноволосого травоядного — но не собираюсь становиться цепной собачкой вашего боевого хомячка. — Да и не надо, — беззаботно отозвался Реборн. — Хомячок, видишь ли, к себе первых встречных не принимает. А пока можешь попробовать одолеть мою бывшую ученицу. — В глазах Хибари зажёгся интерес, и Реборн небрежно кивнул на Талию. — Ну что, Хибари Кёя, — справишься с моей бывшей ученицей и действующим десятым боссом мафиозной семьи Джиг? Хибари смерил её взглядом. — Она не похожа на травоядную. — Это потому что медведи всеядные, идиот, — ощерилась Талия. — О~ Потанцуем? Леди вперёд. — Согласна. Реборн — мы ушли. Он кивнул, и Талия, показав на прощание кольцо Облака, первой выпрыгнула в огромное окно. Хибари бросился за ней, даже не оглянувшись. Тсуна повернулась к Реборну. — Ты его хочешь угробить или её? Или обоих? Учти: когда ты меня выучишь и отпустишь, я не буду на правах твоей бывшей ученицы проверять, достоин ли какой-нибудь отбитый маньяк стать Хранителем твоего очередного ученика! — Договорились. Я Талию приглашу. — Десятая, ты как? — Хаято смотрел на неё взволнованно, но навстречу не кинулся. Наверное, не хотел выпускать из рук Ламбо. Оно и верно — вид у мальчика был напуганный. Тсуне стало стыдно. — Ребят, простите меня. Я вас в неприятности втянула, а вы же не виноваты, что оказались рядом со мной… — Вообще-то нии-чан сам к тебе приехал. — Голос Ламбо дрожал, но говорил он уверенно. — И я тоже сам приехал, правда к Реборну, а не к тебе. Но если я хочу однажды стать сильнее Реборна, я должен буду победить Грозу Варии. — Правильно рассуждаешь, малыш, — похвалил Реборн. — Ты очень вырос за эти пять месяцев, знаешь? — Надеюсь. — Хаято держал руки сцепленными в замок на животе Ламбо, и мальчик накрыл их своими ладонями. — Это всё потому, что я рядом с вами: с тобой, Реборн, с нээ-чан, с Хаято-нии и Такеши-нии. С Бьянки-нээ-сан. Донна Талия сказала, что у меня Пламя Грозы — оно очень мощное и обычно используется для защиты Семьи. Я хочу вас всех защитить. — Грозы? — переспросила Тсуна. — Реборн, ты решил отдать кольцо Грозы Ламбо? Шестилетнему ребёнку? — Да. Причины выбора я тебе позже объясню. Ламбо, тебя будет тренировать Мефодий — Хранитель Пламени Грозы в семье Джиг. Ты понял, что сражение предстоит уже через десять дней? — Ламбо кивнул. — Хорошо. Мефодий придёт чуть позже и заберёт тебя. А сейчас мы ждём Колонелло, чтобы он забрал Рёхея. — Меня? — Да. Ты понял, о чём говорила Талия? Рёхей наморщил лоб. — Что-то про кольца, огонь и семью — я ЭКСТРЕМАЛЬНО ничего не понял! Но Саваде нужна помощь, и я не откажу! — Достойный ответ для Хранителя Солнца, — улыбнулся Реборн. — Колонелло — мой старый знакомый. Он такой же, как я, — выглядит на пять лет, но на самом деле он отличный индивидуальный тренер. Только если я в целом занимаюсь воспитанием своих учеников, он их именно тренирует. Уверен, вы подружитесь: он тоже любит экстремальные тренировки. — ДА! — Рёхей аж вскочил. Реборн дёрнул Тсуну за край туники и указал глазами на стол. — Видишь, там лежит коробочка Вонголы? Кольцо Неба на тебе, Облака — у Наталии. Подойди, достань кольца Солнца и Грозы и надень их на Рёхея и Ламбо. — Я что, сама должна? — Ну, ты же босс. — А почему тогда ты не сказал мне надеть кольцо на Хибари-сана? — Потому что он ещё не твой. Но не переживай, — ухмыльнулся Реборн, — моя Талия умеет убеждать. Тсуна на негнущихся ногах прошла к столу. И правда — стояла коробочка, а в ней лежали кольца. Причём кто-то заботливый уже повесил их на цепочки — удобно, чего уж там. — Семпай, подойди ко мне, пожалуйста. Рёхей встал рядом, и Тсуна, тихонько выдохнув, надела на него цепочку. — Надеюсь, ты об этом не пожалеешь. Но я рада, что ты на моей стороне. Он вертел в пальцах кольцо, и в какой-то момент камень повернулся так, что блеском отразил улыбку Рёхея. «Он и правда Солнце», — подумала Тсуна. — Я тоже надеюсь, что ты об этом не пожалеешь. Не люблю подводить девушек. «Ага. Зато в бокс их тащить и в лицо бить не стесняешься». — Ламбо, иди сюда. Он вывернулся из рук Хаято и аж вприпрыжку к ней побежал — Рёхей еле успел шаг в сторону сделать, чтобы место уступить. — Я рада, что ты со мной, Ламбо Бовино. — Тсуна надела ему на шею цепочку с кольцом. — Уверена, у нас получится защитить друг друга и остальных. — Конечно, нээ-чан! — Ламбо просиял. Тсуна подумала, что он вообще на Грозу не похож, ну ни капельки. Разве что глаза зелёные — как Пламя Грозы, говорят… — Колонелло здесь, — сказал Реборн. Глянув на него, Тсуна увидела, что его кулон сияет золотым светом. Рёхей посмотрел на своё кольцо и на кулон Реборна и экстремально догадался: — Ой, ото-то, — у тебя тоже Солнце? Реборн кивнул. А за его спиной вдруг появился ещё один пятилетний мальчик. Светловолосый и голубоглазый, в одежде защитного цвета, с повязкой на голове. А за спиной его было… «Это что, блять, винтовка миниатюрная?» — Здорово, Реборн! Где тут твоё Солнце? — Глаза разуй и посмотри. — Ой, Реборн! — Колонелло ткнул его дулом винтовки в щёку. — Будешь вести себя как lo stronzo patentato — не буду тебе помогать! — Хочешь, чтобы вся система мафии рухнула? — Нет. — Значит, ты будешь нам помогать. — Реборн повернулся к Рёхею. — Это твой наставник, Колонелло. Аркобалено Дождя, как видите. Такое не увидишь, ага — светящийся насыщенно-голубым светом кулон. — А чего они светятся-то? — спросила Тсуна. Колонелло уставился на неё. — Савада Тсунаёши? — Да. — Тсуна еле подавила в себе желание ответить «так точно, сэр!». — Этот сноб тебя вообще, что ли, ничему не научил? — Не знаю, синьор Колонелло. А вы как думаете? — Синьор Колонелло сейчас возьмёт с собой Рёхея и уйдёт думать с ним. А синьорина Десятая после того, как мы закончим нашу маленькую церемонию, выслушает от синьора Реборна лекцию о вежливом отношении к своему наставнику. — Тон Реборна не предвещал ничего хорошего. Но помирать — так с музыкой! — И всё-таки — почему у вас сейчас кулоны светятся? — Потому что они светятся в присутствии других аркобалено, — наконец соизволил ответить Реборн. Колонелло пробормотал себе что-то под нос. — Эй ты — как там тебя? — САСАГАВА РЁХЕЙ, КОЛОНЕЛЛО-САН! — Ясно. Айда за мной, Сасагава Рёхей! Бывай, Реборн. До скорой встречи, Савада. Без Рёхея и Колонелло в комнате сразу стало как-то тихо. — Наконец-то эта ехидна ушла, — вздохнул Реборн. — Теперь вы двое. Хаято, я полагаю, понял всё, что было нужно понять. А что насчёт тебя, Такеши? — Ха-ха. — Он привычным жестом почесал затылок. — Это ведь не игра, да? Вы настоящая мафия, а ты, Реборн, на самом деле взрослый человек, да ещё и киллер? — Верно. Я приехал сюда, специально чтобы учить Тсуну. Она станет боссом крупнейшей мафиозной семьи Италии, самой влиятельной семьи в мире. И для этого ей нужен ты. — Тогда я согласен, — кивнул Такеши. Тсуна схватила его за руку. — Ой, ты точно понимаешь, на что подписываешься? Это мафия, МАФИЯ, блин! Такеши, ты же не сможешь в любой момент бросить или отступить! — Я понимаю. — Он потрепал её по волосам. — Но тебе ведь нужна моя помощь, да? Я не брошу тебя в беде, Тсуна. Мы ведь друзья. — Бери выше, — неожиданно весело сказал Реборн, — вы Семья теперь. Тсуна надела Такеши на шею половинное кольцо Дождя. И улыбнулась, изо всех сил стараясь не заплакать. — Что бы я без тебя делала? Такеши обнял её и прижал к себе неожиданно крепко. Хаято что-то сердито буркнул на заднем плане, а Тсуна с удивлением отметила, как все её сомнения и тревоги отступают, словно смываемые огромной волной. Это он и был? Дождь Такеши? — Ой, отпусти её уже, хватит обжиматься! — проворчал Хаято. Такеши рассмеялся. — Да-да. Извини, Тсуна, — мне сегодня почему-то всё время хочется тебя обнять. — Обнять? — Хаято нахмурился. — В каком смысле? — Ну-у… — Такеши посмотрел вправо-вверх, сделав вид, что задумался. — В таком? — И обхватил обеими руками Хаято. — Ой, бейсбольный придурок, ты что творишь?! Отпусти меня немедленно! — Не сопротивляйся, — сказал Реборн. — Такеши правильно делает: он успокаивает вас обоих. Ты слишком нервничаешь, Хаято, а это нехорошо. — Л-ладно. Раз вы так говорите, синьор Реборн… Тсуна глаза протёрла. Это Хаято сейчас Такеши в ответ обнял, да ещё и голову ему на плечо положил? Ну дела! Хаято же терпеть не мог, когда его трогал кто-то кроме Ламбо и Тсуны. Неужели для него Реборн такой авторитет, что он по его слову готов обниматься с кем угодно? Некстати вспомнив, что по Реборну ещё и Хибари упарывается, Тсуна вдруг представила, как эти двое обнимаются по приказу Реборна, и нервно захихикала. — Тсуна? — Такеши посмотрел на неё удивлённо. Они с Хаято уже не обнимались так крепко, но Такеши по-прежнему придерживал его за талию. — Что случилось? Она махнула рукой. — Да так, моё больное воображение просто. — Тсуна подошла, чтобы надеть кольцо Урагана на шею Хаято. — Вот. Поздравляю, ты теперь в Вонголе. Ты моя Семья, Хаято. — Десятая… — Он шмыгнул носом, и Такеши, улыбнувшись, обнял их обоих, прижав к себе и друг к другу. — Хаято, а не ты ли говорил Ламбо, что мужчины не плачут? — Заткнись! — Он неловко вытер слёзы: объятия Такеши не давали действовать свободно. — Я не плачу, мне просто что-то в глаз попало! — Что? Слова Тсуны? — Ой, ты же успокаивать должен, а не бесить! — А ты Ураган — ты и не должен быть спокойным. Но и нервничать не нужно. — Такеши смотрел на них обоих сверху вниз, и взгляд его сейчас был больше похож на родительский, чем на дружеский. — Ты должен быть сосредоточен и достаточно зол, чтобы вложить всю свою силу в удар. Талия-сан ведь сказала, что ты — главная атака Семьи. — Без тебя знаю, — буркнул Хаято. — И без неё тоже. Я сам вообще-то в мафиозной семье вырос. — Ха-ха, и то верно. А Тсуна молча наслаждалась их теплом и надеялась, что они смогут так постоять и завтра. И послезавтра. И месяц спустя. Мы ведь справимся с этим? Все вместе? Ты ведь обещаешь, Реборн?..