Десятая

Плачут небеса, Вторят сердцу моему. На душе гроза, И понятно почему.

Дразнить Хибари Кёю было плохой идеей. Или, наоборот, хорошей — Талия ещё не решила. Вот только после почти детсадовской подначки он действительно стал драться куда яростней. Талия бы и спросила, куда уж ещё, но только Кёя ей даже вздохнуть толком не давал. «Какой парень… — думала она, еле избегая его смертоносных ударов. Один пришёлся вскользь и оказался таким скоростным, что Кёя срезал ей несколько волосков своей тонфа. — Очень похож на Сашу, но ещё настырнее и жёстче. Это из-за того, что он ещё так молод, или что?» Кёя в свою очередь словил от неё несколько приличных ударов, но на ногах стоял по-прежнему уверенно и ни малейшего признака слабости или неловкости в его движениях не появилось. Талия восхитилась в очередной раз и пропустила удар в живот. Если бы не сумела в последний момент чуть повернуться, пустив удар вскользь, точно бы без пары внутренних органов осталась. Отпрыгнув назад, Талия откинула со лба упавшие пряди. — Ой-ой, как опасно. Чуть не достал. Кёя опустил тонфа. — Сними это убожество и надень свои кастеты, Большая Медведица. — Ну уж нет! Я не хочу тебя убить. Он усмехнулся криво. — У тебя и не получится, слабачка. Ой, а ты точно ученица малыша? Чему же он тебя учил — в песочнице играть? — А мне интересно, в какой песочнице учился ты, раз с пары метров по противнику мажешь. …Талия пожалела о своих словах уже через три минуты. Кёя выбил ей плечо, разбил нос, вывихнул локоть и чуть не проткнул печень. А уж более мелкие травмы она считать и не пыталась. Когда он опрокинул её на спину и навис сверху, прижав ногами её бедра и придавив её запястья тонфа, Талия улыбнулась разбитыми губами. — Вот теперь я вижу настоящее Облако. Сделаем короткий перерыв? Альберт закроет наши особо сильные повреждения, а потом я надену кастеты — из уважения к твоей силе, Кёя-сан. — Я в услугах твоей шестёрки не нуждаюсь. — Он встал, освободив её. — Но если ты сейчас слишком слаба, чтобы продолжать, то пусть будет перерыв. Сражаться со слабаками неинтересно. — Как скажешь, Кёя-сан~ «А вот теперь будет очень интересно». * * * Тсуна задолбалась. Сначала перчатки упорно не хотели исчезать. Потом исчезла только левая. Потом она вернулась обратно, хотя Тсуна вообще-то пыталась убрать правую. После этого Тсуна испугалась, что перчатки исчезнут и не вернутся, — и разумеется, именно так потом и случилось. Она полтора часа пыталась их вернуть, но тщетно. Очнулась, только когда в землю у её ног воткнулся бумеранг. — Базиль? — Она подняла голову. — Реборн, а почему у тебя оружие Базиля? — Забрал у него, когда ходил навестить. — Реборн сейчас был не в своём чёрном мафиозном костюме, а в обычной для маленького мальчика одежде: ярко-оранжевой футболке, кремовых шортах и светлых носочках. Он переступил на пороге с ноги на ногу — как будто ему было неудобно — и поманил Тсуну к себе. — Иди сюда, а? Не хочу, чтобы меня кто-то видел в таком… Ну, таким вот. — Каким? — Тсуна подобрала бумеранг и подошла к Реборну. — Безумно милым? Реборн аж осёкся. — Тсуна, ты решила в камикадзе поиграть? Так твой партнёр по играм не я, а Занзас. — Ага. — Реборн был без шляпы, и Тсуна позволила себе погладить его по волосам. — Но вряд ли он будет выглядеть так здорово, как ты. Серьёзно, Реборн, — ты никогда не думал о том, чтобы одеваться нормально, а не как маленький взрослый? — Но я взрослый. — Ага. И это сразу становится ясно, стоит перекинуться с тобой парой слов. И неважно при этом, во что ты одет. А вот строгий костюм на тебе, выглядящем как пятилетний мальчик, заставляет воспринимать тебя не как взрослого, а как странного пятилетнего мальчика. Понимаешь? — Закончила? — Реборн шлёпнул её по руке. — Тогда перестань трепать мне волосы и объясни, куда делись твои перчатки. — Стали частью моего тела и улетели в небытие. Обратно вернуть пока не получается. — Ничего — после ужина ещё пару-тройку часиков потренируешься. — Ой, опять, что ли? Реборн сдвинул брови. Выглядело мило, но пугало до чёртиков — если знать, кто такой Реборн, разумеется. — Тсуна, ты до сих пор не понимаешь, в каком ты положении? Тебе сейчас дышать должно быть некогда от тренировок: осталось максимум девять дней до прибытия Варии! — Хорошо-хорошо, я поняла. После ужина пойду искать перчатки. И ведь нашла! Ёкай знает, в каком потустороннем мире тусовалось мафиозное оружие, пока его не призывали, но к ночи Тсуна научилась благополучно отправлять его туда и возвращать обратно. — Реборн! — Она распахнула дверь своей комнаты. — У меня получилось! — Рад за тебя. Иди в ванную, и живо спать — уже одиннадцатый час. — Ага! Когда Тсуна вернулась чистая и довольная, она застала Реборна подвешивающим свой гамак. — Что ты делаешь? — А что, не видно? Ко сну готовлюсь. — А гамак зачем? Ты ж со мной теперь спишь. Реборна передёрнуло. — Тсуна, выбирай выражения, пожалуйста. А в одной постели мы с тобой больше спать не будем. — Почему? — Тсуна сняла с кровати покрывало и стала его сворачивать. — Какие тараканы в голове у тебя на этот раз завелись? — Это не тараканы! — возмутился Реборн. — Просто ты созрела, и теперь мне неприлично спать с тобой в одной постели! — Так в отеле ты ж спал. — Тсуна расстелила постель и услышала, как Реборн вздохнул. — Там обстоятельства особые были. И кровать была больше. Я лежал спиной к тебе, и не было нужды так прижиматься. Помнишь, как я рассердился, когда понял, что мы в обнимку всю ночь проспали? Это не из-за того, что ты волосы мне растрепала, а как раз поэтому. Это неприлично, Тсуна, — девушке так обнимать мужчину. С Талией, например, я вообще никогда в одной постели не спал. Тсуна села на кровать. — Ты серьёзно? — Более чем. Спокойной ночи, Тсуна. — Ну уж нет! — Она схватила его за руку, заставив посмотреть себе в глаза. — Ты, зараза такая, Ламбо отсюда выселил — тебя, видите ли, бесило, что он со мной спал! А я отвыкла одна спать, понимаешь? И чёрт побери, Реборн, ты момент получше не мог выбрать, чтобы начать свои долбаные приличия разводить?! У меня на носу схватка с жутко сильным парнем, и на этот раз не я одна встряла — другие тоже, в том числе шестилетний ребёнок и парень, который понятия не имеет, что у нас тут вообще происходит! Да я ж спала в последние недели так спокойно, только потому что знала, что ты меня обнимаешь, что ты рядом! И к пистолету твоему под подушкой уже привыкла: знаю, что даже в этой полной опасностей жизни я могу спокойно спать, ведь какая бы хрень ни попыталась добраться до меня, ей сначала придётся через тебя переступить, а ты этого не допустишь! — Тсуна понимала, что сейчас разрыдается, но остановиться не могла и отпустить Реборна тоже не могла. А он и не пытался вырваться — только смотрел на неё своими тёмными глазами, такими огромными сейчас на бледном лице. — И если ты после всего этого так беспокоишься о приличиях, то выметайся вообще из моей комнаты, иди в гостевую — а то неприлично же девушке с мужчиной в одной комнате ночевать, да?! — Она отпустила его руку и зажала себе рот. На глазах выступили слёзы, но Тсуна быстро опустила голову, чтобы Реборн их не увидел. Её мелко трясло, и она сама не понимала почему. «Чего я так взбеленилась? Он же правильно всё говорит, если подумать… Но почему же мне тогда так плохо?..» — Я тебя понял, Тсу-чан, — тихо сказал он, и сердце Тсуны в очередной раз сделало кульбит от этого обращения. — Прости. Ты права во всём, а я снова не подумал о твоих чувствах. — Он наклонился и прошептал ей в волосы: — Можно мне остаться?.. Она кивнула, не поднимая головы. Реборн сел рядом и прижался к ней сбоку. Оба молчали, не зная, что ещё сказать. Тсуна теребила полу пижамной рубашки, а Реборн гладил Леона, который круглыми глазами смотрел на них обоих — наверное, тоже ни фига не понимал, что происходит. — Нээ-чан! — Дверь комнаты распахнулась так, что аж о стену ударилась. — Ой! — Ламбо обернулся на неё и схватился за голову. — Я ж так маман и папа разбужу! Ай, ладно, неважно! — Он бросился к Тсуне. — Нээ-чан, Реборн — Кёя-нии в реанимации! — Что? — Тсуна подняла голову и увидела заплаканное лицо Ламбо. — Вария уже здесь? — Нет… Не знаю! Кёя-нии с Талией-сан дрался — он её тоже сильно поранил, но её Алик сразу лечить начал, а Кёе-нии реанимацию на дому устроили! Тсуна встала, но Реборн дёрнул её за руку, заставляя сесть обратно. — Ламбо, Мефодий знает, что ты здесь? — Нет, я по-тихому сбежал. — Вот так же по-тихому вернись обратно. Я сейчас приеду. — А как же… — Ламбо умолк под взглядом Реборна. — Ладно, иду я уже! Тсуна попыталась последовать за ним, но Реборн сделал подсечку, заставив её упасть на кровать. — Реборн, какого фига?! — Тебе надо спать, Тсуна. Я сам посмотрю, что там с Кёей, и при надобности помогу ему. — Блин, и ты думаешь, что я тут усну? Зная, что он там в реанимации из-за меня, из-за того, что я босс мафии? — Тсуна, сиди здесь. То есть лежи. Ты ему сейчас ничем помочь не сможешь, а вот если не будешь спать, то не сможешь тренироваться и победить Занзаса — и тогда все усилия Кёи окажутся напрасными. — Да что ты за демагогию тут… Реборн вздохнул. — Прости, Тсуна. И ударил её ребром ладони по шее. «Ну ты и…» Тсуна отключилась, не успев додумать мысль. * * * Она слышала тихие голоса. Детский — это Реборн. А вот юношеский она узнала не сразу. Но тёплые надёжные объятия, запах пота, дерева и дождя подсказали ей: Такеши. Тсуна полулежала у него на руках. А он, кажется, сидел у неё на кровати. В голове мелькнула мысль о приличиях и этикете — к чему бы это? Тсуна не знала. — Тебе нужно заставить её уснуть и проспать до утра. Я объясню тебе как, слушай. — Реборн стал говорить тише, и Тсуна уже не могла толком расслышать его слов. — Понял? Попробуй. — Хорошо, малыш. Тсуна, ты меня слышишь? Прикосновение к щеке. «Скуало сделал так же, прежде чем…» Тсуна вывернулась из рук Такеши. Сидевший рядом Реборн попытался её удержать, но у него сил не хватило. Тсуна встала посреди комнаты и уставилась на Такеши, одетого в традиционный самурайский наряд, и Реборна в его привычном чёрном костюме. Он что, Такеши прямо с тренировки вырвал, а сам уже уходить собрался? Ну знаете! Такеши встал и одним шагом оказался рядом с ней. Тсуна только отвернуться и успела. — Такеши, не надо… — Прости. Малыш объяснил ситуацию, и я с ним согласен. — Такеши обнял её за талию, а вторую руку положил на лоб. — Тебе нужно поспать. Успокойся же и усни, Тсуна. — Нет! Мне нельзя. Там моему Облаку плохо. А я его Небо, я… Хибари-сан… Веки противно потяжелели, и всё тело обмякло. Такеши держал её теперь уже обеими руками — именно держал, а не поддерживал. Взял на руки как принцессу. — С ним всё будет в порядке, Тсуна. Её ресницы против воли опустились. — Нет, там моё Облако, Хибари-сан… Кёя… * * * — Тсу-чан! Ох… — Нана осторожно потрясла дочь за плечо. —Тсу-чан, вставай, уже девять утра. Ой, а где же Реборн-кун? Тсуна вспомнила, где Реборн, раньше, чем вообще проснуться успела. — Мам, прости, мне срочно надо уйти! — Тсу-чан? — Прости, — повторила Тсуна, снимая пижаму так, словно соревновалась в раздвевании на скорость. — Я знаю, где Реборн, пойду к нему. — Она надела первое, что из шкафа выпало, и выскочила из комнаты, оставив Нану в недоумении. — Ох-хо-хонюшки. — Она приложила ладонь к щеке и слегка склонила голову на бок. — Круговерть какая-то в последние дни, ей-ей. Сначала Тсу-чан вернулась из поездки другая, потом Емицу-сан приехал. А теперь ещё и Занзас-кун прислал сообщение, что скоро приезжает, но велел никому об этом не говорить. — Нана слегка покраснела и усмехнулась. — Ну да ладно — вместе ведь веселей, правда? Но кто бы знал, как я готовить замучилась в последние дни, боже мой… Тсуна бежала так, словно её пулями Предсмертной Воли нашпиговали по самое не хочу. По пути она прокляла решение Талии купить самый огромный особняк на грёбаной окраине их грёбаного городишка. «Попросить их, что ли, поближе переехать? Ками-сама, да Талия там жива хотя бы ещё? А Хибари-сан? Её-то, как босса, Солнце их Семьи вылечит, а его?» Основная характеристика как самого Пламени, так и его носителей — это выносливость. «Бля, но это ж не значит, что можно на нём эксперименты ставить! Как вообще до такого дошло — Талия что, не понимала, что вышла за рамки, пока не стало слишком поздно? Что у них там вообще произошло?!» Особняк, купленный Джиг, стоял на отшибе. Большой двор был огорожен металлическим решётчатым забором. Когда Тсуна подбежала к воротам, её заметил Мефодий. — Ой, да это никак госпожа Савада? Доброе утро, Савада-сан! Господин Реборн предполагал, что вы явитесь, и велел… — В жопу веления Реборна — пусти меня к Хибари-сану!.. — У Тсуны еле хватило дыхания, чтобы это выпалить. И то она чуть не задохнулась. Мефодий слегка поклонился ей, но она успела заметить его неловкую попытку скрыть усмешку. — Как скажете, Савада-сан.